WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 || 3 |

«Аналитический отчет по научно-исследовательской работе «Основные угрозы в сфере национальной безопасности, в предупреждении которых активную роль должна играть эффективная культурная ...»

-- [ Страница 2 ] --

2015 годы» (приложение к Распоряжению Правительства Российской Федерации № 164-р от 07 февраля 2011 г.).

Постановление Правительства Российской Федерации № 492 от 20 3.9.

июня 2011 г. «О федеральной целевой программе «Русский язык» на 2011 – 2015 годы».

–  –  –

Некоторые аспекты нормативного регулирования в сфере культуры

1. Общественное развитие и потребности в нормативном регулировании культуры Принимая за основу широкое понимание культуры, позволяющее выделить проблемное поле, где состояние культуры в обществе пересекается либо проецируется на проблемы национальной безопасности, выберем из их спектра только одну из основных тем, связанную с правами и обязанностями граждан в культуре, которыми они наделяются в условиях демократизации российской среды. Рассмотрим, почему состояние правовой культуры в обществе может быть отнесено к сфере национальной безопасности.

С одной стороны, права человека в культуре выступают частью правового регулирования социальных коммуникаций и являются неотъемлемой составной частью всей системы прав и свобод человека и гражданина.

С другой стороны, с учетом возрастающей роли и значения сферы культуры в жизни общества, нельзя не признать необходимости ее дальнейшей разработки, совершенствования законодательно-правовых механизмов.

Более того, специалисты полагают, что нормативное обеспечение прав и свобод граждан на культуру остается недостаточно разработанной частью по сравнению с политическими и экономическими правами с точки зрения их правового содержания.

В условиях, когда речь идет о модернизации культуры и новой стратегии культурной политики России – демократической по сути, более того – культурной политики правового, социального государства, нельзя не учитывать, что уровень развития правовой культуры в обществе остается крайне низким. Даже при наличии разработанной и нормативно закрепленной системы прав человека и гражданина в сфере культуры, потребность в принятии комплекса мер по эффективной реализации этих прав является задачей первостепенной важности.

С чем связывается необходимость решения этой задачи? Прежде всего, с отказом от принципов «рыночного детерминизма» культуры, от стихийного проявления в культуре последствий декларируемого принципа «разрешено все, что не запрещено», когда, с одной стороны, моральная составляющая заведомо выхолащивалась из нормативно-регламентирующих функций культуры, а, с другой, приводила к ослаблению мотиваций действий согласно правовым нормам, утрате уважения к закону. Не случайно, к началу ХХI века в России наблюдалось снижение влияния культуры на российское общество, на формирование позитивных установок и ценностных ориентаций населения.

Таким образом, культура далеко не во все периоды российской истории оставалась важнейшим направлением деятельности государства, но при этом она всегда оставалась тесно связанной с состоянием духовной сферы жизни общества. В эти периоды падал и интерес рядовых граждан к вопросам культуры – этому особому индикатору духовного здоровья общества.

Актуализация проблем сохранения и развития культуры, обеспечение и защита прав каждого гражданина на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, доступ к культурным ценностям – это те положительные тенденции, позволяющие отметить возрастания интереса государства к вопросам развития культуры. В целом, в обществе распространяются идеи бережного отношения к объектам культуры, государственной охране объектов культурного наследия, существенного значения для каждого человека семейных ценностей, важной роли культуры в развитии и самореализации личности, гуманизации социальных отношений, демократизации культурной среды.

Как одна из самых серьезных видится проблема развития законодательства РФ в сфере культуры в целях обеспечения и защиты конституционного права граждан на культурную деятельность, создания правовых гарантий для свободной культурной деятельности объединений граждан, народов и иных этнических общностей. Поверхностное отношение к такому факту, как отсутствие возможности реализации культурных прав, показывает, что государством не придается значения результатам взаимодействия и взаимосвязанности культуры с другими правами и свободами граждан России.

Даже в научных исследованиях тема культурных прав остается наименее разработанной. Во многом это связано с дискуссией относительно того, должны ли культурные права рассматриваться в рамках личных1, либо социально-экономических прав человека и гражданина2. Но если исходить из широкого понимая культуры, то, независимо от избираемого ракурса, проблемы сохранения культурного наследия, культурной самобытности, культурного развития страны в целом не могут не затрагивать всех указанных сфер.

Специфика культурных права и свободы человека и гражданина, которая связана с их распространению на духовно-культурную область жизни человека, в идеале должна обеспечить всестороннее духовно-культурное развитие человека. Из этого следует предоставление каждому гражданину возможностей активно включиться в культурную жизнь; пользоваться услугами учреждений культуры; реализовать свои права на доступ к культурным ценностям.

Таким образом, анализ социокультурной ситуации всегда предполагает, что все эти права, относящиеся к основным правам и свободам, обладающим высшей юридической силой, закрепленным Конституцией Российской Федерации, выполняются в полном объеме. Однако в этой связи открывается, как минимум, две группы факторов, тормозящих процесс модернизации страны. Одна связана с недооценкой обществом и государством культурных прав человека как жизненно важных и значимых как для конкретного человека. Вторая отсутствием единства мнений относительно того, что следует относить к категории культурных прав и свобод. Большинство отечественных авторов рассматривают культурные права в одной группе с социальноэкономическими правами, из чего следует, что право каждого на образоваСтавенхаген Р. Культурные права с точки зрения социальных наук // Культурные права и проблемы, связанные с их признанием. Сб. очерков. – М.,2003. С.15-16.

Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник. – М., 2003. С. 287-288.

2 ние, свободу творчества, на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям – это общие права1. Между тем, культурные права обладают существенной спецификой, так как касаются особой группы общественных отношений. По существу, во многом это особенность остается наименее раскрытой в современном отечественной литературе2 и требует продолжения исследований в этой области применительно к современной исторической ситуации.

2. Правовая культура и правовые механизмы регулирования культуры Вопрос о правовых механизмах регулирования культуры образует междисциплинарное пространство, формируемое на протяжении многих десятилетий и базирующееся на традициях понимания культуры, которое последовательно проводилось в идеологических документах, опираясь на теоретические работы обществоведов. Конечно, никем не отрицалось признание культуры фундаментальной основой человеческого бытия, однако в трактовке культуры, как правило, на первый план выходили ее частные характеристики, что позволяло считать культуру вторичной по отношению к экономике и политике.

Более того, культура рассматривалась как сугубо нормативноаксиологическое явление, связанное с моральными нормами, искусством, философией и закрепленное через систему правового регулирования сферы культуры. Причем, только во второй половине 80-х гг. ХХ века это нашло отражение в принятии полноценного закона, появление которого обусловлено практическим контекстом – необходимостью решения проблемы охраны памятников истории и культуры, сохранения культурных ценностей страны.

Бутылин В.Н., Государственно-правовой механизм охраны конституционных прав и свобод граждан. М., 2001. С. 39-43.

Наиболее содержательный анализ этой проблемы см.: Право и культура: коллективная монография / Под ред. В.К. Егорова, Ю.А. Тихомирова, О.Н. Астафьевой. – М.: Изд-во РАГС, 2009. – 464 с.

В данном вопросе следует сразу же выделить два уровня взаимодействия культуры и права – уровень правовой культуры, как институционального порядка, и уровень права, как специализированной деятельности.

Назначение правовой культуры в общекультурном пространстве очевидно, и из этого вытекает необходимость профессионального участия ученых, юристов и правоведов в обеспечении этого процесса. Поскольку культура является показателем социального порядка и возможности реализации людьми своих прав и обязанностей, содержащихся не только в Конституции страны, но и предусмотренных всей системой правового регулирования совместного бытия людей, то право выступает механизмом обеспечения условий, соответствующих конкретному историческому периоду развития.

Отметим, что через механизм права, как регулятора институционального и нормативного порядка, регулирующего жизнедеятельность людей в обществе и обеспечивающего единство свободы, прав и ответственности, реализуются стратегические цели культурной политики.

Актуализируемая проблема касается, прежде всего, возможностей и ограничений правового нормирования всех областей культурной активности.

Учитывая специфику нашего исследования, рассматриваются только некоторые из аспектов данной проблематики, что позволяет отказаться от раскрытия всего спектра роли права и правовой культуры в жизни общества.

Тем не менее, отметим, что низкий уровень правовой культуры в обществе способен разрушить сложившиеся культурные подпространства, систему норм и социальные коды. Это приводит к социокультурному кризису, проявляется в снижении требований к поведению и принципам взаимодействия людей. Обесценивается система правовых норм, что ослабляет такие институты, как семья и брак.

Право легитимизирует наиболее важные для общества социокультурные институты (государство, армия, система образования, семья и др.), организационные структуры (органы власти разного уровня, бизнес-структуры рыночного типа и др.), управленческие технологии (поддержание общественного правопорядка, культурную политику и др.), взаимодействия людей в целом1.

Если сравнивать между собой законодательство разных стран в разные исторические эпохи, то конкретный перечень сфер, ситуаций и процессов, подлежащих правовой регламентации, достаточно вариативен. Вместе с тем в нем существует некий устойчивый ряд отраслей, который продолжает сохранять свое значение на протяжении многих столетий. Так, издавна обосновывалась правовая база институтов власти, государственного устройства, а также регулировались политические обязанности граждан (в частности, защита отечества в случае военной опасности), их активность, формы волеизъявления в области государственно-политических отношений. Близко к этой отрасли примыкает право, определяющее взаимодействие органов власти в межгосударственных отношениях.

Особой регламентации в любой стране всегда подвергалась сфера хозяйственных связей: формы собственности, предпринимательская инициатива, профессиональная деятельность, производственно-трудовые отношения, взаимодействия между производителями и потребителями и т.п. Во многих странах правовые механизмы нередко регулировали также практическое воздействие людей на природные комплексы и ресурсы, что базировалось на принципах хозяйственной культуры и определялось целями общественного развития.

Продолжительную историю имеет также гражданское право, задачи которого проистекали из необходимости регулирования сделок между разными сторонами, установления оснований для обязательств сторон, вступивших в договорные взаимодействия, порядок их исполнения и т.п. Здесь же представлены нормы по реализации и прекращению авторских прав, прав на открытия, изобретения, а также правовой режим имущественных отношений и т.п.

<

Подробнее см.: Орлова Э.А. Концепция социокультурного пространства. – М., 2002. С.68-73.

В особую отрасль выделено уголовное право, устанавливающее признаки и условия, согласно которым отступления от нормативных требований

– в какой бы сфере деятельности они ни происходили, квалифицируются как преступление. В этом случае в праве определяются обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, а также определяется вид и мера наказания по всем преступлениям. Следует упомянуть также о процессуальном праве, которое регламентирует деятельность самих органов правосудия – судов, прокуратуры, органов дознания. В последние столетия в развитых странах появляется немало новых аспектов и областей жизнедеятельности, которые до этого определялись традицией, но в условиях современной жизни требует особого регулирования, что будет рассмотрено ниже.

Перечисленные функциональные направления и отрасли правовой специализации свидетельствуют о том, что они всегда охватывали своим действием одновременно многие области культуры, регулируя как институты, организации, так и межличностные отношения людей. Однако в прошлом действие правовых норм не расценивалось как регулирование разных областей культурной деятельности, ибо современные представления о культуре формировались лишь в течение последних 100-150 лет. Только с учетом новых теоретических представлений правовая сфера была переосмыслена как часть общей культуры и на этом основании были поняты ее возможности регулирования и упорядочивания разных сегментов и феноменов социокультурной практики.

Говоря о правовой культуре как о целостном явлении, нельзя ограничиться представлениям о ней лишь как об институциональном пространстве и деятельности профессионалов. Специализированная правовая деятельность профессионалов, вырабатывая категории должного, разрешенного и запрещенного, направляет в правовое русле реальное поведение массы людей и вместе с тем контролирует их поведение. В этом случае взаимодействия граждан в тех областях деятельности, которые регулируются законодательно-правовыми нормами, их сознание, мотивация, чувства, так или иначе взаимодействующие с правом, также выступают частью правовой культуры.

Таким образом, правовая культура, будучи частью общенациональной культуры, формирует собственное институциональное, нормативное, ценностно-смысловое и психологическое пространство, реализуя в обществе интегративно-регулятивные функции и тем самым обеспечивая социальный порядок в сложных сообществах с государственными формами развития.

Структура и содержание правовой культуры приобретает разноплановый характер. Во-первых, она заключает в себе комплекс общественных, обязательных к исполнению, правовых ценностей и нормативнорегуляционных систем (конституцию, кодексы, правовые своды, законы, конкретные нормы); во-вторых, формирует правовые институты и организации с корпусом специалистов в разных отраслях права, осуществляющих законодательную, правоисполнительную, правоприменительную формы деятельности, включая систему судопроизводства и наказания; в-третьих, характеризуется общественным правопорядком, массовым правосознанием (правовыми идеалами, знанием гражданами законов, массовыми оценками деятельности правовых учреждений), а также конкретным поведением людей в правовом пространстве согласно уровню их правовых знаний и юридической информации, личностных правовых убеждений.

Целостное представление о правовой культуре не позволяет полностью согласиться с теми исследователями1, которые связывают ее преимущественно с духовным бытием культуры, с царством идей, представлений о должном, нормативном. Эту мысль скорее следует отнести к моральному сознанию, но применительно к правовой деятельности она верна отчасти. Выше отмечено, что даже правовая специализированная деятельность выражает себя не только через идеи, но и через государственные институты, общественные учреждения, управленческие технологии. Здесь отметим, что отчасти она связана с отношениями бюджетного финансирования, а также с рыночным

См.: Право ХХ в.: идеи и ценности. – М., 2001. С.111.1

расчетом (предоставление юридических услуг). Исключительно многообразны также структурные компоненты и смыслы правовой культуры на уровне обыденной практики, массовой психологии и поведения людей. Из самого факта сложной природы правовой деятельности вытекают те многообразные связи, которые существуют между нею и разными областями общекультурного пространства. Особенно тесны взаимосвязи правовой сферы с государственно-политической деятельностью, в рамках которой действуют органы власти разных уровней, а также силовые структуры по поддержанию общественного порядка (милицейские подразделения, внутренние войска и др.).

Рассмотренное выше понимание правовой культуры базируется на теоретической основе трактовки культуры в целом. В общественной практике существует еще одно понимание правовой культуры, которое в большей степени закреплено на уровне общественного сознания и отображает ее нормативно-ценностную определенность. Законы, как известно, обращены к «разумной воле человека как к самоуправляющемуся центру»1, что создает возможность формирования высокого уровня правосознания личности и социальных групп. Развитое правовое сознание личности, в свою очередь, позволяет любому субъекту правовой деятельности более осмысленно подходить к закону, к правовой системе, сложившейся в обществе. Однако между личными убеждениями человека, его мотивами в социально значимых обстоятельствах, и правовыми нормами, предписывающими в этой ситуации определенное поведение, далеко не всегда складывается непротиворечивая связь.

Массовые правовые идеалы, убеждения, оценки, поведение людей в области права формируются во многом самопроизвольно, через индивидуальную активность, через социальные взаимодействия людей в целом, которые законодательные и правоприменительные органы не в состоянии полностью поставить под свой контроль. В любом обществе существуют немало граждан, которые плохо осведомлены о законах; есть и такие люди, которые с ними вообще не знакомы, но поведение которых вполне законопослушно. Кроме то

<

Ильин И.А. Учение о правосознании // Ильин И.А. Родина и мы. – Смоленск,1995. С.289.1

го, определенная часть граждан (как включенных в преступную среду, так и не принадлежащие к ней) нарушает законы сознательно, надеясь уйти от наказания.

Перечисленные противоречия между институциональными формами регуляции, а также правовым сознанием людей позволяет видеть в самой правовой культуре аксиологическую сущность. В этом случае правовая культура свидетельствует об определенном (высоком, среднем, низком) уровне правовой культуры личности, как показателе развития правосознания у разных субъектов деятельности, о знании и понимании ими законов, о формировании правовых убеждений и о свободном владении правовыми нормами и осмысленной мотивации законопослушного поведения.

Связь правовой сферы с духовными компонентами культуры. Специального анализа требуют отношения между общественным правовым сознанием и духовными компонентами культуры, которые наиболее концентрированно представлены в сфере религии, художественной культуры, в гуманитарном познании (в частности, в философской мысли), а также в мифологическом, моральном сознании народа. Среди указанных духовных компонент по глубине и долгосрочному действию на культуру и ее носителей выделяется религия, мифология, мораль. На разных этапах культурной эволюции смыслы, представленные народной мудростью, а также моральные ценности, религиозные представления закладывались в осознание связей между высшими началами бытия и человеческим существованием, что позволяло говорить о наличии в социокультурной практике устойчивых императивов должного, необходимого, с одной стороны, и запретного, неодобряемого, с другой. На основе данных императивов каждое поколение народа отрабатывало систему духовной мотивации, реагирующей на конкретные условия жизни.

Народное и религиозное сознание, как правило, признают двойственную сущность природы человека: наличия в ней био-физического и социального (массовидного) начала, с одной стороны, а также начала духовного, трансцендентного, с другой. В последнем случае речь идет о стремлении человека развивать в себе моральные качества, брать на себя ответственность и делать свободный духовный выбор, стремиться к постижению сверхестественных аспектов бытия. Мораль и религия, пересекаясь и совмещаясь друг с другом, наиболее органично способны уравновешивать указанные два начала человеческой природы.

Религиозные доктрины, как правило, вырабатывают представление о так называемом «священном праве», обосновывают высшие принципы человеческого существования, следуя которым личность в состоянии преодолеть в себе указанный дуализм, стремясь к сакральному идеалу. Именно моральное и религиозное сознание не раз создавали в истории (особенно отчетливо это представлено в практике мировых религий) экзистенциальную напряженность с мирской системой, мотивируя поведение миллионов людей в многообразных обстоятельствах. Не случайно на первоначальных этапах государственного строительства именно моральные принципы вероучений брались за основу правовых норм. Но и в наше время явно или скрыто многие представления светского права апеллируют к религиозным основаниям и моральным категориям1. В том случае законодательноправовая система наделяется более прочным смыслообразующим потенциалом, актуализируя в сознании граждан представления о высшем авторитете, канализируя их поведение в законопослушное русло. Одновременно право духовно санкционирует деятельность социальных институтов и действия властей, которые без подобной санкции остаются не самодостаточными.

Вместе с тем вырабатывая рационализированные представления о «должном», «необходимом», «запретном», право обращается к жесткому и лаконичному языку формальных предписаний, не обосновывая идеальную подоплеку человеческих поступков. Оно в большей степени исходит из общественных потребностей, нацеливается на эффективность социальных отношений. В логике правового регулирования, безусловно, дают о себе знать предпосылки, связанные с социальным неравенством, попытками властной Аналитики признают, что и в наше время правосудие нередко апеллирует к идее высшей справедливости, абсолютному авторитету, а порой и к чуду, к тайне. См.: Онтология и аксиология права. Омск. 2005.

элиты сохранить свои привилегии и т.п. Однако подобная жесткость, формализм и безальтернативность права нередко определяются эволюцией конкретной культуры, а также исходят из антропологических параметров поведения людей в массовидных обстоятельствах, в жизненных ситуациях.

Рассмотрим эту коллизию функционального переплетения разных направлений и типов культурного регулирования на примере семейнородственных отношений. С одной стороны, человек, рождаясь в семье, получает от близких первоначальную полноту жизненного опыта, богатство душевных отношений. Здесь он учится бескорыстно любить, свободно проявлять свои дарования, осваивает гражданские чувства (чести, долга, честности и др.). Не случайно И.А. Ильин назвал семью «живой «лабораторией» человеческих судеб, личных и народных1. Но с другой, стороны семейная жизнь невозможна без дисциплины; она требует от личности немало усилий и жертв, если говорить об индивидуальных потребностях; существуют непреложные обязанности родителей по отношению к малым детям, а также взрослых детей по отношению к старикам-родителям. В семье, которая разделяется (или распадается), весьма сложно могут складываться и другие отношения, включая имущественные.

В рамках христианской культуры семья приравнивается к малой церкви, рассматривается в качестве школы благочестия и любви. Здесь не допускается разрушение освященного брака по своеволию одного из супругов. В перечень христианских добродетелей входят те, которые связаны с уважением супругов, с почитанием родителей, с любовью родителей к чадам, с добротой и терпением всех членов семьи друг к другу. Семейное право, существующее в странах с доминированием христианской культуры (речь идет о католическом и православном ареалах этой культуры), в своих истоках так или иначе восходит к подобным представлениям об иерархии родственных привязанностей, о родительском долге, о брачной любви между мужчиной и женщиной (любовь вне брака, а также однополая любовь расценивались в

Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1992. С.199.1

традиционных формах христианской морали как грех). Вместе с тем, в семейном праве стран с католической и православной культурой жестко прописываются требования, обуславливающие родительские обязанности по отношению к детям, а взрослых детей – к родителям, условия бракоразводного процесса, процедуру передачи имущества от одного родственника к другому в случае распада семьи и т.п. В этом случае законодатели учитывают действующие народные обычаи семейно-родственных отношений, принимают в расчет многие конкретные обстоятельства, Вместе с тем, они могут прибегать к результатам исследований в этой сфере, государственной статистике и т.п. С учетом указанных аспектов законодатели развивают нормы позитивного права применительно к сфере семейных отношений. В этом случае главная цель институционального регулирования сводится к тому, чтобы с одной стороны, через новые правовые нормы не запускать инерцию подрыва семейных устоев, с другой, в щадящем режиме обновлять механизм развития семейных отношений.

Утверждение принципов и норм европейского права в современном мире. Не останавливаясь на тех глубоких трансформациях, которые происходили в Новое время в культуре и правовой сфере западных стран и которые связаны с распространением секуляризационного сознания, с переосмыслением народами Западной Европы своего смыслообразующего исторического бытия, выделим лишь некоторые принципиально важные моменты в этом направлении. Так, следует учитывать исторически обусловленную эволюцию западно-европейского права, корни которого уходят в античные традиции и связаны с римским правом. В условиях эпохи модерна и постмодерна стало очевидным, что в странах Запада сформированы два типа права - континентально-европейский (распространен во Франции, Германии, Швейцарии и др.), а также англосаксонский тип (Англия, США, Канада). Развитие европейских наций современного типа стало возможным в условиях появления протестантских воззрений и одновременного трансформационных процессов в католицизме. В том и другом случае общественное значение народного сознания, традиционной морали, религиозной веры постепенно снижалось (порой до крайних пределов, как в США). На первый план культурного развития выходили процессы хозяйственно-экономического, политического, социального плана, а также повседневные запросы населения. Общественное внимание в этом случае сосредотачивалось преимущественно на посюстороннем материальном мире, на возможностях человека изменить условия своего существования в сторону облегчения физического труда, а также бытовых удобств, комфорта. В общественном сознании утверждались идеалы светского мышления – идеи прогресса, демократии, социальных свобод, прав человека и т.п.

Перечисленные выше тенденции, свойственные западной цивилизации в последние 100-150 лет, обусловили выдвижение права на роль базовой системы регулирования общественных взаимосвязей. В итоге право приобрело не только важный, но и исключительно светский характер. Все указанные особенности были закреплены в либеральной философии права, ярким выражением которой в англосаксонском праве стал постулат «все, что не запрещено – позволено». В юридической практике Англии, США возобладала позиция преувеличения возможностей позитивного права в деле поддержке общественного порядка, эффективных взаимодействий людей; при этом юристы полагались на эффективность правового принуждения1. Главным методом развития позитивного права становится не опора на народную мораль, не апелляция к высшему авторитету, а развитие процессуальных норм судопроизводства, т.е. прецедентное право, с его судом присяжных, с гибкими адаптивными качествами, чутко реагирующие на изменения социальных обстоятельств. Но как было замечено еще П.А. Сорокиным, нормы права в своей основе не подкрепленные какими-либо каноническими или священными установлениями, ориентированные лишь на сохранение человеческой жизни, Исследователь проблем американского государства и права Р.Хофштадтер заметил, что авторы 1 американской конституции «не верили в человека, но верили в силу хорошей политической конституции, способной его контролировать». См.: Hofstadter R. The American Political Tradition. Vintage Books.1948.P.7.

охрану собственности, мира, счастья и благополучия господствующей элиты, приобретает относительный, условный характер. Целесообразные при одних обстоятельствах или для одной группы людей, они становятся бесполезными или даже вредными при иных обстоятельствах и для другой группы лиц. Законы поэтому предрасположены к постоянным изменениям; они не обнаруживают своей связи с высшим духовным центром, с прочным началом, на котором может держаться культура1.

Целый ряд фундаментальных трансформаций западной цивилизации, включая и ослабление регулятивных механизмов, способствовало тому, что эта цивилизация становится источником распространения тенденций, ослабляющих ее собственную интегрированность, затрудняющих воспроизводство традиции в самых разных областях культуры: в хозяйственной сфере, в государственном строительстве, в семейных отношениях, в социализации подрастающих поколений, в духовном развитии нации. В качестве иллюстрации этих тенденций, разрушающих прочность культуры, укажем на ее способность поддерживать собственную целостность, устойчивость и сопротивляемость негативным воздействиям извне. В итоге для современных западных стран характерны процессы депопуляции, распада семьи, ослабления статуса родительства среди коренных граждан.

Новые направления правового регулирования в условиях индустриального и постиндустриального общества. Культурная практика западных стран, вместе с тем, демонстрирует высокую адаптацию к целому ряду условий и обстоятельств современной жизни. Особенно отчетливо это качество видно на примере развития новых видов бизнеса и форм экономической жизни, государственно-правовых рычагов, которые позволяют стимулировать общественное развитие в контексте индустриализации, а затем постиндустриализма и глобальных взаимодействий. Образ и условия жизни населения развитого общества начинают меняться такими стремительными темпами, что за ниСорокин П.А. Кризис нашего времени // Питирим Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. – 1 М., 1992. С.496.

ми не поспевали те качества человека, которыми он наделен от природы и к которым приспособлялось традиционное воспитание. Например, индустриальное общество остро нуждалось в новом типе гражданина и работника. В этой ситуации государственная политика и право нацеливаются на формирование подобного человека. Государство создает условия для профессиональной подготовки новых поколений, для современных форм образования, которое до этого находилось в ведении семейного воспитания, церковных организаций, корпоративных структур. Подобные механизмы государственноправового регулирования распространяются на процессы социокультурного обслуживания населения, проведения людьми досуга и оздоровления, на создание и трансляцию общественной информации, на сохранение некоторых видов культурного наследия, на демонстрацию перед публикой результатов творческого труда в искусстве (включая авторское право) и т.п.

Все это позволяет западным странам на рубеже 19-20 вв. лидировать в появлении новых отраслей правового регулирования, одна из которых получает название «право в сфере культуры», что позволяет говорить о появлении собственно государственной политики в сфере культуры1. Государственноправовому регулированию начинают подвергаться некоторые сегменты социокультурвной практики, которые, как правило, связаны с сохранением исторических территорий, музеев, библиотек, с развитием СМИ, с социализацией молодых поколений, некоторыми направлениями общественного сознания и психологии, а также с социокультурными потребностями населения.

Так, многие государства Запада указанного периода пытаются упорядочить сферу использования национального языка, интенсифицировать информационные потоки, создать новую систему связи, сформировать инфраструктуру Подчеркнем, что в указанный период представление о культуре еще не приобрело современного 1 расширительного смысла.

В понимании культурной политики тогда были заложены достаточно частные представления о том, что можно регулировать в культурной практике; позже эти представления постоянно расширялись и углублялись. Однако в компетенции культурной политики ныне также входит разрешение отдельных проблем культурной практики, но в качестве цели не ставится регулирование всего пространства культуры.

культурных учреждений и СМИ1. В практике исполнительной власти ответственными за эти направления могли выступать разные структуры (министерства, департаменты, отделы и др.). Вместе с тем могли появляться более конкретные структуры исполнительной власти, в функции которых вводятся задачи, связанные с «культурной политикой». Во всех указанных случаях можно говорить о культурной политике отраслевого масштаба, которая в разных странах также содержат неодинаковый перечень разных направлений работ и форм ответственности государственных служб.

Указанные векторы культурной политики западных стран расширяются во второй половине ХХ в., т.е. в условиях глобализации, когда поистине в мировых масштабах начинает действовать индустрия культурных продуктов и услуг, управляемая многонациональными корпорациями. В рамках культурно-экономической инфраструктуры создается киноиндустрия, осуществляется производство телепрограмм. Среди населения распространяются печатные издания, аудиовизуальная продукция, музыкальные звукозаписи, идущие на мировой рынок в основном из центров, расположенных в Западной Европе и США. Западные страны остаются также лидерами инвестирования своих капиталов в процессы культурного взаимодействия, в распространение продуктов массовой культуры, моды, технологий шоу-бизнеса, игрового бизнеса, как в своих странах, так и в странах зарубежья. Все это не только обеспечивает беспрецедентные возможности проникновения элементов западной культуры через государственные границы, но и передвижение через них граждан разных стран и континентов.

Указанные выше преимущества государственно-правового регулирования дают возможность западному сообществу отрабатывать более эффективные способы поддержания такого социокультурного порядка, который ориентирован на постоянно трансформирующиеся условия жизни людей и который позволяет выбирать опережающие стратегии общественного развития.

См. об этом: Глобальные трансформации: политика, экономика и культура / Пер. с англ. / Хелд 1 Д. и др. – М., 2004. С.298-299.

Но обеспечивают ли эти основы государственно-правового регулирования и гражданской самоорганизации лидерские позиции самой западной цивилизации в мировом масштабе?

Во второй половине ХХ в. западные страны начинают сталкиваться с неоднозначными результатами глобальных взаимодействий, инициаторами которых они выступали в течение последних столетий. Так, на их территориях к этому периоду иссякают природные ресурсы, необходимые для жизнеобеспечения. В конце ХХ века становится очевидным, что, несмотря на высокий уровень жизни основной части населения, развитым странам не удается искоренить бедность и антагонизм между низкодоходными и высокодоходными слоями. Эти антагонизмы усугубляются массовой миграцией в данные страны низкоквалифицированной рабочей силы из регионов третьего мира. В Англии, Франции, Германии, Голландии, США разворачивается деятельность религиозных центров нехристианских религий и иноверческих сект; порой здесь укореняются центры религиозно-экстремистских групп и движений, представители которых враждебно настроены по отношению ко всей западной цивилизации в целом.

Информационное пространство Запада заполняется смыслами и ценностями других культур, в том числе теми, которые мало совместимы с ценностями западной цивилизации. Все это обескровливает духовную культуру стран Запада, дезориентирует коренное населения в понимании собственной культуры и мировых духовных тенденций. Общественное сознание и массовая психология западно-европейских стран (особенно сознание и психология молодежи) все более тяготеют к тому, чтобы освободиться от напряженного труда, переложив его действие на машины и механизмы, от морального долга и терпеливого продвижения к общественным целям ради высоких потребительских запросов и сиюминутного эффекта гедонистического досуга.

Не случайно мир виртуальной реальности приобретает все большую притягательность в глазах рядового потребителя компьютерных продуктов. Но указанные качества постиндустриальной культуры приводят к тому, что в ближайшей и долгосрочной перспективе население западных стран начинает проигрывать в жизнестойкости, пассионарности, целеустремленности представителям тех цивилизаций и религиозно-нравственных систем, которые сохранили традиционные устои и одновременно заимствовали некоторые достижения Запада.

Ныне очевидно, что правовое регулирование миграционных потоков, выстроенное в странах Запада, включая и США, на принципах плавильного котла, не справляется с интеграцией крупных зарубежных диаспор (в США латиноамериканцев, китайцев, японцев; в странах Западной Европы – арабов, турок, выходцев из стран Юго-Восточной и Южной Азии). Напротив, диаспоры начинают диктовать коренной части населения свои культурные стандарты и духовные требования, которым население западных стран не может противопоставить конструктивные альтернативы.

Таким образом, снижение в правовых системах роли народного комплекса культуры (обычаев, жизненных ценностей) и морально-религиозных принципов, оборачивается уязвимостью самого закона, снижением регулятивного потенциала права в целом. Закон и правовые нормы, ориентируясь лишь на прецеденты в собственной практике, не обеспеченные высшими авторитетами, тем самым снижали собственный трансцендентный импульс, с трудом пробуждая человеческую волю и слабее мотивируя его активность.

Право, в основе которого заложены лишь принципы экономического прагматизма, ориентации на индивидуальные потребительские запросы, на массовые взаимодействия людей, способствует тому, что в обществе в лучшем случае исчезают идеалы, мельчают жизненные цели, снижается интегративный потенциал, а в худшем – высвобождает наиболее темные силы и низменные запросы.

Разные типы правового регулирования в культурах современного мира.

В настоящее время указанная тенденция отрыва права от традиционной культуры, морали, религии, побеждая в развитых странах, неодинаково представлена на разных континентах. Страны, входящие в ареал распространения протестантских воззрений с англосаксонским типом права (США, Англия), демонстрируют наибольшие трудности в правовом регулировании собственной культурной практики, особенно если учитывать увеличение внутри них доли выходцев из других цивилизационных ареалов. Конечно, развитые страны Запада пока продолжают сохранять ведущую роль в регулирования мировых хозяйственных, общественных процессов и культурноинформационных потоков. Западная культура остается привлекательной для многих людей своими материальными и научно-техническими достижениями.

Вместе с тем, многие страны, не принадлежащие ареалу западноевропейской цивилизации, в практике внутригосударственного регулирования успешно уравновешивают духовные и материальные запросы, моральные и технологические основы социальной организации, традиционные и инновационные компоненты культурного развития. Если определять правовые системы по наличию в них, во-первых, элементов естественного права и формально-рациональных начал, во-вторых, учета материальнопрагматических и трансцендентных моментов, то можно видеть достаточно пеструю картину. Так, многие страны Африки, Азии, Латинской Америки сохраняют традиционный тип права, т.е. обычное право со слабой законодательно-процедурной базой. В Индии, а также во многих странах арабомусульманского мира, сохраняется религиозный тип права, где по существу нет различения морально-религиозных воззрений, с одной стороны, и правовых норм, с другой. В целом ряде стран арабо-мусульманского мира продолжают действовать правовые системы, так или иначе связанные с шариатом – религиозными предписаниями1.

Весьма интересны правовые особенности регулирования культурной практики в новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии. Здесь зачастую имеет место попытка властей использовать чисто прагматический подход: взять из опыта государственно-правового регулирования развитых

См.: Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. – М., 1986. С. 33-35.1

стран Запада в основном то, что необходимо им для хозяйственноэкономического комплекса и одновременно совместимо с собственной цивилизационной основой. В этом плане интересен японский опыт модернизации, а также современное развитие Китая, Индии, Южной Кореи, Тайваня, Малайзии и др.

В этих странах на фоне трансформаций модернизационного характера одновременно возрастает роль государства, бизнеса, общества в целом, которые, во-первых, заинтересованы в эффективном перераспределении основных культурных функций между традиционными и современными сферами деятельности; во-вторых, более целенаправленно начинают осуществлять подготовку подрастающих поколений к современному образу жизни; втретьих, активно способствуют рождению новых типов деятельности, специализированных сфер культуры, которые формируются под влиянием научнотехнического развития. Наконец, удачная модернизация традиционной культуры позволяет ее носителем интегрироваться в мировые взаимодействия не только в качестве принимающей стороны, но и в качестве стороны, распространяющие свои культурные достижения по всему миру.

Так, ныне повсюду ценятся продукты программного обеспечения и товары лекарственной индустрии Индии. В то же время на разных континентах фильмы индийской киноиндустрии формируют массовую аудиторию, что составляют конкуренцию Голливуду. Во многих городах мира, включая и западные, распространены китайские и японские и другие восточные рестораны. Интенсивно расширяется спрос на китайские оздоровительные технологии: гимнастику для пожилых, точечный массах, психологические тренинги и др. Среди публики азиатских стран немалой популярностью пользуются японские комиксы, мультфильмы, театральные постановки. В целом такой выход достижений азиатских культур на международные рынки был бы невозможен, если бы государства Востока не проводили эффективной политики поддержки и правового обеспечения своего бизнеса в сфере культуры и услуг.

Приложение № 4

Научные представления о народах, нациях, межэтнических отношениях в России Представления о народах, нациях и межэтнических взаимодействиях, которые формировались в отечественной мысли на протяжении ХIХ – начала ХХI веков позволяют выявить основания для формирования современных концепций совместного существования разных народов на территории современной России. Такое понимание дает нашей страны решающее преимущество: оно обосновывалось нашими аналитиками, как отвечающее необходимости сохранения российских народов и российской государственности, что делает его особенно актуальным для проблемы общей безопасности современной России.

В отечественной философской мысли народ рассматривался как органическое единство множества живущих людей, а также ушедших и будущих поколений. При этом считалась естественным, что народ имеет общий корень происхождения, хотя момент кровного единства в русской истории не абсолютизировался. Гораздо большее значение придавалось духовноволевому единству, которое – преимущественно и в основном оно – способно превращать неустойчивую совокупность людей в социально-культурную целостность. Но при этом учитывались также такие факторы развития народа, как историческая судьба, государство, право. Наши аналитики признавали, что не все народы, но некоторые способны создавать собственное государство, выступая, таким образом, субъектами, т.е. творцами своей исторической эволюции, своей судьбы.

Придавая ведущее значение духовно-волевому, интегративногосударственному началу, исследователи не игнорировали также социальные обстоятельства, гео-ландшафтные, материально-физические условия жизни народа.

В начале ХХ века некоторые аналитики стали указывать на значимость также биологической сущности русского народа, хотя такие авторитеты в этом вопросе, как М.О.Меньшиков, И.Л.Солоневич отводили ей по значимости более скромную роль, нежели духовным и государственным факторам. Немалую озабоченность аналитиков вызывала социальная разделённость русских людей на основную часть народа (крестьянство, низшие и средние слои города и др.), пребывающую в лоне своей культуры, и высшие, образованные слои, тяготеющие к культурным достижениям западной цивилизации.

Выделим еще одну особенность нашей научной мысли о русском народе. С середины ХIХ века наша философия в лице Н.Я.Данилевского, К.Н.Леонтьева и др. обосновывали характерологические, социальнополитические, культурно-духовные качества русских, выделявшие их на фоне других народов: способность интегрировать вокруг себя разные племенные, этнические и религиозные сообщества, а также полярность и противоречивость характерологических особенностей духа, психологии и поведения русского человека, его стойкость в преодолении трудностей имперского строительства, защиты государственных границ, адаптации к суровым геоклиматическим и хозяйственным условиям жизни.

Еще в имперский период отечественные аналитики стали исследовать формирование у русского народа национальных качеств. С одной стороны, они видела готовность русских людей интегрироваться в современные реалии жизни, но с другой, они осознавали губительность для русского народа целого ряда свойств, которые формировались в условиях капиталистического рынка, индустриального производства, массовой культуры (забвение религиозно-нравственных императивов, расчет на легкий заработок, разрушение семейных связей и др.). Вместе с тем, констатировалось, что у русских людей продолжают сохраняться такие традиционные качества, как трудолюбие, упорство, совестливость, душевность и т.п.). Анализируя процессы созревания национальных характеристик русского народа, отечественные исследователи признавали, что они во многом не согласуется с процессами нациестроительства в странах Запада.

Выше были выделены некоторые особенности теоретического понимания русского народа и межэтнических взаимодействий, до настоящего времени сохраняющие свою актуальность. Так, современная наука рассматривает сущность этнических и национальных чувств, особенностей сознания людей, их поведения (чувство этно-национальной идентичности по типу: «мы – они», характерологические особенности, менталитет, готовность к этнической мобилизации, к сохранению дистанции от других этносов, образ врагов и образ друзей этноса и т.п.), как формирующиеся исторически, т.е. приобретающие весьма прочный, глубоко укорененный характер.

Если говорить об отдельной личности, то данный тип сознания, чувств и поведения «мы – они» закладывается, начиная с первых дней жизни ребенка, и во многом строится в зависимости от родной культуры, родственной среды. По мере социализации личности это чувство крепнет, хотя в условиях привычного уклада жизни оно может себя не проявлять. Однако в условиях угрозы благополучию этноса оно синхронно обостряется у основной его части. У людей появляются специфические переживания, тревога, многими осознается внутренняя готовность пойти на жертвы ради сохранения своего этноса, что свидетельствует о глубине и мощности подобных состояний.

Корни данных чувств и характеристик произрастают из кровнородственных привязанностей, которые в родоплеменных сообществах носили доминирующий характер. Но и в более поздних формах исторической организации людей – имперских организмах, национальных сообществах – эти особенности сознания, переживаний и поведения людей не исчезают, но приобретают сложный, дифференцированный характер. Так, в контексте имперской организации, чувство культурной идентичности у людей во многих случаях приобретает иерархизированный, многоаспектный характер, начиная от наличия этнической идентичности, идентичности по месту проживания, и кончая идентичностью, связанной с интеграцией в имперскую государственность.

Отечественные исследователи подробно анализировали проявления этно-национальных чувств в условиях полиэтнической (или суперэтнической) цивилизационной системы, одна из форм которой была сформирована в России. Имперский тип политической и социальной организации признается наиболее трудным для составляющих его народов. Вместе с тем И.А.Ильин, Л.Н.Гумилев, А.С.Панарин обосновывали, что данный тип организации способен интегрировать широкий диапазон разных народов и культур, предоставляя им немалый объем жизненных преимуществ в разные периоды истории (как в мирное время, так и особенно в условиях войны, кризиса, стратегической неопределенности). В пределах полиэтнической государственной системы оказываются защищенными, способными безболезненно адаптироваться к меняющемуся миру как малочисленные племена, не освоившие современный тип развития, так и крупные сообщества с высоким уровнем культурного и социального развития.



Pages:     | 1 || 3 |

Похожие работы:

«РЕСПУБЛИКАНСКОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ «НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР НАН БЕЛАРУСИ ПО ЗЕМЛЕДЕЛИЮ» РЕСПУБЛИКАНСКОЕ НАУЧНОЕ ДОЧЕРНЕЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ «ИНСТИТУТ ЗАЩИТЫ РАСТЕНИЙ» ЗАЩИТА РАСТЕНИЙ Сборник научных трудов Основан в 1976 г. Выпуск 39 Минск 2015 УДК 632 (476) (082) В сборнике публикуются материалы научных исследований по видовому составу, биологии, экологии и вредоносности сорной растительности, насекомых и возбудителей заболеваний сельскохозяйственных культур. Представлены эффективность...»

«Библиотечка частного охранника социальных объектов Охранная профилактика экстремистских и террористических угроз на объектах образования Пособие для специалистов среднего звена охраны образовательных организаций Саморегулируемая организация Ассоциация предприятий безопасности Школа без опасности 2015 г. Сегодня, чтобы управлять рисками в процессе обеспечения безопасности образовательных организаций, необходимо понимать психологию детей и подростков, знать их модные привычки и увлечения, сленг,...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ВОДНЫХ РЕСУРСОВ АМУРСКОЕ БАССЕЙНОВОЕ ВОДНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРОТОКОЛ заседания Бассейнового совета Амурского бассейнового округа Хабаровск 30 мая 2013 г. № 0 Председатель: А.В. Макаров Секретарь: А.А. Ростова Присутствовали: 42 участника, из них членов бассейнового совета – 18 (приложение №1). Повестка дня: О водохозяйственной обстановке на территориях субъектов 1. Российской Федерации и обеспечению безопасности населения и объектов экономики от паводковых и талых вод...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ВОДНЫХ РЕСУРСОВ АМУРСКОЕ БАССЕЙНОВОЕ ВОДНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРОТОКОЛ заседания Бассейнового совета Амурского бассейнового округа Хабаровск 30 мая 2013 г. № 0 Председатель: А.В. Макаров Секретарь: А.А. Ростова Присутствовали: 42 участника, из них членов бассейнового совета – 18 (приложение №1). Повестка дня: О водохозяйственной обстановке на территориях субъектов 1. Российской Федерации и обеспечению безопасности населения и объектов экономики от паводковых и талых вод...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.