WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |

«Валентин Гольберт Предисловие Предисловие В основу этой работа легла докторская диссертация, защищенная автором в 2001 году на факультете социальных наук г. Гамбурга и в далньнейшем ...»

-- [ Страница 3 ] --

Конечно, нельзя исключить способность общества к самонаблюдению одновременно в нескольких измерениях. Доминирование определенного способа или ракурса наблюдения можно понимать как тенденцию, которая не исключает, а лишь в большей или меньшей степени подавляет альтернативы. Наблюдение реальности под углом зрения внутренней безопасности можно иначе определить как криминализацию аспектов этой реальности, воспринимаемых как проблемные 24. Криминализация представляет собой "акт конструкции (или реконструкции) реальности весьма специфическим образом" (HULSMAN 1991: 683).

Для этой "конструкции реальности" характерно "фокусирование на инциденте в его узкой временнопространственной локализации и жесткая привязка его к этому пространственно-временному контексту. Дальнейшим шагом является выявление индивидуального лица, в отношении которого можно установить моральную ответственность и инструментальность (причинность) в отношении этого инцидента" (там же). С одной стороны, источник проблем при этом усматривается в криминальном (то есть поддающимся индивидуальному вменению и морально упречном) поведении, с другой стороны, это поведение рассматривается по преимуществу в отрыве от его социального контекста (KRASMANN и др. 1993: 69).

Обычно термин "криминализация" или "пенализация" используется в отношении24

лиц (индивидуальная криминализация) либо образцов поведения (общая криминализация). Здесь этот термин используется в расширенном значении, причем речь может идти о криминализации социальных групп, ситуаций, проблем, катастроф и даже природных элементов (понятие пенализации неприменимо в отношении проблем или ситуаций).

Понятийно-методические вопросы

Обобщая вышесказанное, предмет внутренней безопасности можно определить следующим образом. К нему относятся неспецифические риски и опасности, потенциальные утраты, бедствия и прочие виды ущерба качеству жизни в различных ее сферах и измерениях. Далее, предмет конституируется совершенно специфической коммуникацией об этих неспецифических явлениях, при которой они реконструируются как преступность и тем самым как объект для применения государственного насилия. На основе данного понятийного решения будет построено рассмотрение субъективных аспектов (или восприятии) внутренней безопасности, а также политической и институциональной реакции на проблемы с нею в последующих главах.

1.2. Соотношение понятий преступности и внутренней безопасности Внутренняя безопасность возникает в результате специфического восприятия реальности и реакции на нее, причем некоторые из ее проблемных аспектов относятся к функциональной сфере или предмету деятельности государственных силовых инстанций. Выше процесс конструирования предметной субстанции и системной логики внутренней безопасности был обозначен как криминализация: та или иная проблема предстает в качестве проблемы внутренней безопасности, то есть подлежащей решению средствами государственного насилия, в процессе и результате отнесения ее к категории "преступность" 25. Это отнесение ообозначается здесь как криминализация. Ниже последуют некоторые абстрактные соображения относительно криминализации с целью характеристики процессов и факторов, продуктом взаимодействия которых является формальное понятие и содержательный предмет внутренней безопасности.

1.2.1. Преступность: предмет или продукт процессов криминализации?

Криминализация и криминализуемость.

В предыдущем разделе утверждалось, что риски общего характера и разного рода опасности относятся к предметной сфере внутренней безопасности, когда граждане и инстанции рассматривают их и реагируют на них определенным образом. Это не означает, что все риски и опасности, независимо от своего материального содержания, имеют равные шансы подвергнуться криминализации. Будут ли те или иные проблемы восприняты как преступления или нет, зависит не только от контингенции внутренних мотивов, предпочтений и решений воспринимающих эти проблемы и реагирующих на них индивидов и институций. Как лишение жизни ножом в драке, так и обстоятельства, приведшие к смерти пациента от раковой опухоли, имеют свой шанс быть криминализованными 26. Шансы эти, однако же, не равны это означает различную степень криминализуемости 27 и релевантности в В этом было бы ошибочно усматривать хронологический порядок, при котором проблема сперва воспринималась бы в качестве преступления и тем самым "готовилась" бы для соответствующего решения. Собственно, специфика восприятия оформляется в процессе и результате решений. Речь идет при этом о реципрокных, взаимоусиливающих процессах субъективной реконструкции проблемных событий с одной стороны и институциональной реакции на эти события - с другой.

Криминализация смерти от опухоли происходит в случае установления ее взаимосвязи с врачебной ошибкой или, скажем, уголовно наказуемым загрязнением окружающей среды.

Понятие криминализуемости заимствовано из работ аболиционистов ("criminazable

–  –  –

отношении предметной области внутренней безопасности. Первый случай более криминализуем - это банальное наблюдение приводится здесь для введения важного для всей работы понятия криминализуемости.

Преступность можно рассматривать либо как исходный материал (предмет), либо как продукт процессов криминализации, либо, как и то и другое одновременно. В первом случае криминализация понимается как описание (нем.: Beschreibung) или же установление в конкретных событиях определенных признаков, имманентно присущих некоей преступной реальности, имеющей онтологически самостоятельное существование до и вне процесса криминализации. Во втором случае речь идет о приписывании (нем.: Zuschreibung) событиям признаков уголовно-правового понятия преступления, в результате чего преступная реальность и конструируется это означает бессмысленность утверждений о ее самостоятельном существовании до процесса криминализации. В третьем случае мы имеем дело с реципрокным процессом, в котором "криминализующая" атрибуция признаков инициируется, провоцируется, облегчается, либо же, наоборот, затрудняется собственной спецификой рассматриваемых событий. В любом случае, эта специфика не всегда имеет решающее значение в вопросе о том, состоится ли, и насколько далеко продвинется процесс криминализации.

Что касается факторов криминализации, их можно разделить на две группы, в зависимости от представляемой теоретической перспективы. С одной стороны речь идет о факторах, локализованных во взглядах, интересах, действиях, мотивах и в целом коммуникации о той или иной ситуации коммуницирующими индивидами и инстанциями - коммуницируют ли они "криминализующим" образом, приписывают ли они этой ситуации соответствующие признаки понятия преступности. Они могут быть заинтересованы именно в таком рассмотрении либо не представлять себе иного.

Такого рода субъективные факторы играли, по всей видимости, решающую роль в приведенных предыдущем разделе примерах с зарослевыми пожарами и неурожаями. С другой стороны, мыслимы ситуации, как бы предлагающие себя к криминализации - обычно такого рода ситуации используются в качестве сюжетов для детективной маку-,извиняемся, литературы. В большинстве же случаев, видимо, нелегко однозначно разграничить факторы, охватываемые категорией "приписывания" с одной стороны и категорией "описания" с другой стороны. Граница между воздействием приписывающих факторов и стимулирующими это воздействие признаками конкретных ситуаций, доступными описанию, представима лишь как очень подвижная и абстрактная аналитическая конструкция, лишенная какой-либо эмпирической соотнесенности.

Значимость альтернативных перспектив определяется не абстрактно, исходя из их преимуществ и исследовательских симпатий либо предпоч

<

Понятия преступности и внутренней безопасности

тений в их отношении, а в зависимости от специфики исследуемых проблем и критикуемых либо подлежащих обоснованию практических решений. В случае потребления марихуаны и молодежных групп "модов и рокеров" их криминализация и приписывание им преступного качества являет собой более интересную в научном смысле и более острую в практическом смысле проблему, нежели собственно криминализуемые формы поведения.

Вполне понятно, что эта проблема дала повод для развития научного дискурса, ассоциируемого с теориями этикеток и моральной паники, а также соответствующих подходов в уголовно-правовой политике (BECKER 1983;

COHEN 1972). В случае со злоупотреблениями в отношении детей ситуация выглядит не столь однозначно. Проблемность данного поведения очевидна. Однако же и его криминализация может приводить к серьезным проблемам, на что указывает возникновение общественного движения VOCAL в США (Жертвы Закона о Злоупотреблениях в Отношении Детей - см. BEST 1999: 116). Рассмотрение же сексуального насилия, определяющее его как социальную конструкцию и усматривающее в его уголовно-правовом преследовании более серьезную проблему, нежели в самом изнасиловании, представляется немыслимым и почти самоубийственным с точки зрения политической корректности.

Ниже предлагается краткое рассмотрение некоторых факторов криминализации. Вероятность ее возрастает, помимо прочего, с ростом понесенного ущерба, влекущим за собой повышение степени морального возмущения и усиление потребности в индивидуальной либо институциональной реакции. Незначительные расстройства и неприятности, как правило, быстро предаются забвению и не воспринимаются с той степенью остроты, которая побуждает к участию в хлопотном и отнимающем много времени процессе криминализации.

Уже на предварительной стадии криминализации, при восприятии и установлении ущерба, следует предположить участие субъективных факторов. Не существует абсолютно объективных критериев для определения понятия и измерения ущерба. Некоторые в материальном отношении идентичные действия и их последствия могут восприниматься либо как причинение ущерба, либо иным образом, в зависимости от особенностей субъективной точки зрения затронутых ими индивидов. Данная неоднозначность имеет место, скажем, в случае так называемых "ненасильственных проявлениях неразделенного сексуального интереса" (BEST 1999: 49), квалификация которых как преследование добычи (stalking 28 ) в США уже имела следствием конфликты между феминистками и поборниками свободы слова и "Действия, при которых мужчины и женщины систематически подвергаются сопровождению, приставанию и физическим угрозам со стороны других лиц" (BEST 1999: там же).

–  –  –

привела к ряду эксцессов криминализации (BEST: там же и далее). Одинаковое вербальное поведение может быть воспринято и как нанесение оскорбления, и как безобидная шутка. То, что одна женщина расценит как комплимент, другая предпочтет расценить как непристойное приставание, содержащее признаки соответствующего состава преступления.

Помимо ситуативных и индивидуальных факторов, в определении наличия и размеров ущерба играют роль феномены коллективного сознания - укорененные в культурных контекстах и вечно трансформирующиеся вместе с ними оценки "обобщенного другого" (generalized other - MEAD 1973: 196); управляющее рутинными действиями "обыденное знание" (BERGER & LUCKMANN 1969: 44). Эти феномены представляются повсеместной и извечной данностью, однако же, подвергаются перманентному переосмыслению и приобретают новые значения в процессе взаимодействия.

Направление современного развития "обобщенного другого", показывает, в частности, растущая нетерпимость общественности в отношении насилия в семье и преступлений против окружающей среды, которые ранее допускались как легитимное средство воспитания и атрибут неприкосновенности приватной сферы (насилие в семье) или оправданная цена технического прогресса (экологические преступления).

При равном ущербе, вероятность криминализации возрастает по мере возможности его юридической квалификации в качестве такового в отношении конкретной индивидуальной правовой ценности. Особенно на первоначальной стадии уголовно-правового вмешательства в проблемную ситуацию требуется наличие потерпевшего в виде индивидуального физического лица. Объяснение и понимание этого не вызывает затруднений решающая роль индивидуальных потерпевших как инициаторов уголовного процесса относится к азбуке криминологического знания (в 85-95% случаев уголовное дело возбуждается в результате подачи заявления индивидуальным потерпевшим - KAISER 1996: 355 ff.; REBMANN 1998: 224) 29.

Дальнейшим условием успешной криминализации является наличие преступника, представленного, как и в случае с потерпевшей стороной, индивидуальным физическим лицом. Именно такое лицо компетентным органам или просто внешнему наблюдателю наиболее легко воспринимать вне его социального контекста и структур коллективной ответственности и соответствующим образом воздействовать на него, изолируя его виновные действия из процесса взаимодействия, приведшего к нанесению ущерба.

Речь может идти при этом как об умышленной, так и неосторожной вине, Это относится, по меньшей мере, к силовым инстанциям, действующим по преимуществу реактивно в рамках демократической традиции, т.е. вмешивающихся в проблемные ситуации, как правило, по просьбе или требованию со стороны участников этих ситуаций (REISS 1977: 84 f.).

–  –  –

которая либо устанавливается, либо приписывается. Если наличие потерпевшего позволяет инициировать процесс криминализации, то наличие преступника открывает возможность его логичного завершения. Завершающая фаза состоит, как известно, в воздействии на преступника, будь то его наказание, воспитание, ресоциализация, изоляция, "избирательное обезвреживание" ("selective incapacitation") или что-либо еще. Альтернативные, не фиксированные на индивидуальном преступнике подходы и целевые установки вроде восстановления социального мира либо возмещения причиненного ущерба (Wiedergutmachung), как известно, мало совместимы с "культурной организацией" и системной логикой уголовной юстиции (HULSMAN 1991: 683 ff.).

Вышесказанное проливает дополнительный свет на феномен "структурной слабости уголовного права" (SACK 1978: 383; 1993: 462 f.) и структурной избирательности уголовного преследования и содержит в себе объяснение бессилия или же попустительства уголовной юстиции в отношении преступности высших социальных слоев, выходящее за рамки, заданные марксистской теорией классовой юстиции.

К этой преступности, как известно, относятся:

- деликты с диффузной потерпевшей стороной, например, против фиктивного сообщества налогоплательщиков или потребителей (уклонение от уплаты налогов и нарушения антимонопольного законодательства);

- с "соучаствующими", и в силу этого вряд ли способными и мотивированными к подаче заявления потерпевшими (взяточничество);

- причинение ущерба абстрактным общественным правовым ценностям наподобие здоровья населения и экономической системы (экологическая и хозяйственная преступность).

Эти преступления представляют собой по большей части так называемые контрольные деликты, расследуемые без заявления от потерпевшего, по инициативе "контрольных органов". Они составляют от 5 до 15 % официально зарегистрированной преступности (KAISER 1996: 355), то есть криминализуемых событий, официально получивших уголовно-правовой статус.

Этой преступностью наносится ущерб, многократно превышающий ущерб от так называемой уличной преступности. В ФРГ годовой ущерб от хозяйственной преступности оценивается на уровне 60-120 млрд. немецких марок, в то время как классические формы преступности приносят вреда на 5-6 млрд. марок (LEDER 1998: 95). Не все поддается пересчету в деньги, однако же "насильственная преступность корпораций", так называемая макро- или правительственная преступность, государственный террор и "репрессивная преступность" уносят во всем мире гораздо больше человеческих жизней, чем вся индивидуальная насильственная преступность вместе

Понятийно-методические вопросы

взятая (COLEMAN 1985: 33 ff.; HESS 1976: 5-12; JAEGER 1989). Для скольконибудь заметной уголовно-правовой реакции на причиненный таким образом ущерб отсутствуют другие, в том числе вышеназванные предпосылки:

потерпевшие недостаточно "конкретны и индивидуальны" для уголовной юстиции, преступники также представлены коллективами, юридическими лицами, диффузными структурами и политическими организациями, являющимися источниками права и способными манипулировать правосудием либо субъектами законодательной и правоприменительной деятельности.

Вопрос об избирательности уголовного преследования подлежит дальнейшему рассмотрению в этой и последующих главах. Пока же он был затронут с целью пояснения значения некоторых факторов криминализации. Поскольку это факторы, определяющие восприятие реальности и воздействие на нее под углом зрения внутренней безопасности, они имеют самое непосредственное значение к теме данной работы.

При этом здесь не ставится задачи, привести полный перечень признаков криминализуемости. Лишь с целью указание на их многообразия можно вспомнить понятие "второго кода" (second code), обозначающее совокупность неформальных и неписаных норм и правил, возникших в различных культурных, субкультурных, бюрократических, профессиональных и прочих средах и сообществах. Оценка совершенных преступлений либо причиненного ущерба с точки зрения этих норм и правил играет несомненную роль в решении вопроса о криминализации соответствующих действий и событий. Полковник, продавший на одном из аэродромов близ Санкт-Петербурга в 1991 г. перехватчик, подвергся последующей криминализации не только в связи с причиненным ущербом или нарушением формальных уголовно-правовых норм. Помимо этого, он совершил деяние, выходящее за пределы конвенционально установленной сферы его иллегальных полномочий, или превысил возможности нарушения закона, допустимые неформальными нормами данной профессиональной среды для полковника. Вполне возможно, что, с точки зрения этих норм, "приватизировать" боевые самолеты имеют право лишь генералы, в то время как пределом для полковников являются танки (об этом случае сообщалось, без приводимой здесь интерпретации, Санкт-Петербургским телевидением).

Этот пример служит дополнительным указанием на возможную вероятностную взаимосвязь между некоторыми "анатомическими" признаками поведения и шансами его криминализации. При этом имеются в виду признаки, независимые от восприятия данного поведения или коммуникации о нем. При криминализации полковника коммуникативные признаки играли роль постольку, поскольку ими были установлены структуры возможностей, в пределах которых иллегальные действия совершаются прак

–  –  –

тически без риска криминализации. Независимыми от коммуникации представляются различия между танком и самолетом.

1.2.2. "Внутренняя безопасность в либеральном правовом государстве" как идеологическая формула и как исторически преходящее состояние общества Для рассмотрения проблем контроля над преступностью в дальнейшем представляются важными некоторые импликации предложенных выше тезисов. Эти тезисы не следует понимать как "вне- или надъисторичные" утверждения: они относятся к конкретным историческим контекстам и только к ним. Это касается в первую очередь тезиса о конституирующем значении понятия преступления и процесса криминализации для понятия и предметной области внутренней безопасности. Значение это относится к основам современной, характерной для так называемого "правового государства", модели внутренней безопасности. Понятием преступности при этом задаются относительно четкие границы и критерии "защитной функции государства и претензий граждан на оказание государством услуг по пресечению посягательств со стороны третьих лиц" (KUNZ 1997: 13 ff.).

Другими словами, речь идет о полагаемых принципами правовой государственности границах и критериях двух абстрактно определенных функций репрессивных инстанций государства - борьбы с преступностью и обеспечения соблюдения процессуальных норм (crime fight & due process).

В понятии преступления и его уголовно-правовом и -процессуальном оформлении проявляется установившееся в рамках определенного исторического контекста решение противоречия между свободой и безопасностью. При этом с одной стороны, устанавливаются обязательства государства по защите безопасности граждан. С другой стороны, гражданские свободы ограничиваются таким образом, чтобы ими нельзя было злоупотребить для нарушения прав сограждан. Далее происходит "ограничение ограничения" - устанавливаются пределы ограничению государством индивидуальных прав и свобод, нацеленному на обеспечение безопасности от взаимных посягательств граждан на эти самые права и свободы друг друга.

Когда-то функции и полномочия силовых инстанций, а значит, и понятийно-предметная сфера внутренней безопасности определялись не понятием преступления, а иными критериями. Отсутствовало собственно современное понятие преступления, привязанное в пространстве и времени к определенному историческому контексту. В этом смысле внутренняя безопасность в современном ее понимании относится к исторически преходящим формам и состояниям общества. По мере разложения и трансформации этих форм происходит и трансформация понятия и предмета внутренней безопасности, приобретающих новое смысловое содержание.

Понятийно-методические вопросы

Один из наблюдаемых в настоящее время аспектов и одно из современных направлений этой трансформации состоит в ограничении принципа индивидуальной вины и ответственности за причинение ущерба в пользу принципа абстрактной опасности в рамках так называемого "уголовного права риска" (Risikostrafrecht - PRITTWITZ 1993). В последнем, как известно, больший удельный вес и значение приобретают деликты абстрактной опасности, сопряженные не с состоявшимся актуальным нанесенным, а с потенциальным ущербом или повышенной вероятностью его причинения.

В становлении 'рискового уголовного права, возможно, находит одну из своих форм проявления сдвиг эпохального масштаба, включающий переориентацию государственных силовых инстанций от стратегий реактивного урегулирования конфликтов и обеспечения правопорядка к стратегиям превентивного предотвращения опасных ситуаций и проактивного управления рисками.

Проактивная переориентация, наметившаяся в так называемых западных демократиях, означает демонтаж сдерживающих механизмов в работе полиции и делает предложение полицейских услуг по обеспечению безопасности во все большей степени независимым от спроса на эти услуги со стороны граждан (SACK 1995a: 447 ff.). Это развитие протекает в контексте общей тенденции современной экономики и политики, с помощью высоких технологий и стратегий маркетинга подгонять спрос под существующее предложение. При этом все большая масса товаров и услуг в их общем объеме направлена на удовлетворение "внушенных" потребностей.

"Аутентичные" же потребности остаются в стороне от оборота товаров и услуг или, в лучшем случае, на его обочине. Полиция, вместе с экономикой и политикой, вносит тем самым возрастающий вклад в возникновение, создание или же изобретение проблем, решение которых затем оправдывает само ее существование в обществе 30.

Иные аспекты обозначенного выше развития описаны в рамках концепции "actuarial justice" (SIMON & FEELY 1995), подчеркивающей "аморализацию контроля над преступностью". Для административных стратегий минимизации риска, содержащих все меньше моральных мотивов, этическая подоплека подлежащих предотвращению случаев нарушения порядка и нанесения ущерба становится в высшей степени безразличной (LINDENBERG & SCHMIDT-SEMISCH 1995: 2 ff.). Тем самым осуществляется При этом возникает вопрос, имеется ли в виду и может ли рассматриваться как преодоление рассогласованности между потребностями в безопасности и ее предложением возведение субъективного чувства безопасности населения в ранг одного из приоритетных вопросов политики безопасности и уголовно-правовой политики, известное как переориентация "от войны с преступностью к войне со страхом перед преступностью" ("from war on crime to war on fear оf crime" - BOERS 1991: 22-24; ZEDNER 1997: 960)?

<

Понятия преступности и внутренней безопасности

частичный отказ государства от легитимационных амбиций на роль морального душеприказчика общества, представителя и хранителя его морального порядка. Показателем масштаба и значения этого развития является тяжесть, с которой уголовное право расстается с принципом индивидуальной вины - а также трудоемкость, беспомощность, тщетность и даже дисфункциональность попыток контролировать современные риски и опасности инструментами уголовного права (HASSEMER 1992: 1 ff.).

1.2.3. Тоталитарные импликации селективности контроля над преступностью Вышеупомянутый тезис о структурной слабости уголовного права выходит за тематические рамки данной работы, однако может послужить вступлением к рассмотрению некоторых ее центральных вопросов. Будучи надежно документированным и подробно описанным криминологическим фактом 31, он представляет собой своего рода интеллектуальный плацдарм или отправную точку для представления и развития некоторых шокирующих и провоцирующих предположений, скажем, о тоталитарном развитии в современных "западных демократиях". Для возможности обращения в дальнейшем к понятиям структурной слабости и социально-структурной селективности уголовной юстиции имеет смысл уже сейчас сделать несколько кратких замечаний в их отношении, в какой-то степени предвосхищая рассуждения в четвертой главе.

При рассмотрении селективности следует тщательно избегать ее интерпретации с точки зрения теории заговора. Вполне правомерно полагать, что полиция, уголовная юстиция и уголовно-исполнительная система содействуют сохранению властных отношений посредством криминализации и дисциплинирования представителей непривилегированных слоев общества, создавая таким образом из них "опасный класс" (dangerous class). Однако при таких обобщающих оценках деятельности целых профессиональных групп требуется некоторая осторожность. Нельзя приписывать отдельным представителям таких групп упречных мотивов лишь на основании их групповой принадлежности, что было бы равнозначным признанию принципа коллективной вины или ответственности. Враждебность по от

<

Речь идет об отрицательной взаимосвязи между социальным статусом и вероятно-

стью криминализации: чем выше статус, тем ниже ее вероятность при прочих равных условиях - тяжести преступления, размере причиненного ущерба и т. п. Эта взаимосвязь представляет собой уже настолько железно установленную, азбучную криминологическую истину, что подтверждать ее дополнительными эмпирическими примерами было бы столь же излишним, как в геологических работах при упоминании о форме земли постоянно ссылаться на КОПЕРНИКА. Обзор на тему селективности см.: SACK 1993: 462 ff.

<

Понятийно-методические вопросы

ношению к низшим слоям общества следует понимать не как механическую закономерность, а скорее вероятностно, в качестве тенденции.

"Вероятностный" подход сопряжен со структурным, не буквальным пониманием проблемы избирательности. Если "мелкопреступные деяния" нельзя объяснить единственно моральной порочностью мелких преступников, то и эксцессы осуществления власти полицией, а также избирательность уголовной юстиции невозможно свести к индивидуальной жестокости или несправедливости их представителей. Пример структурного анализа неконституционной полицейской практики, обозначенной как "перевод фантазии в реальность" и "преодоление разницы между теоретической и эмпирической виной" ("translation of fantasy into realitу, jumping the gap between theoretical and empirical guilt") предлагается в книге о моральной панике по поводу уличных грабежей особого типа ("mugging") в Англии в начале 70-х гг.:

Предметом нашего рассмотрения здесь являются не злоупотребления полицейской властью тем или иным полицейским, а эффекты, порождаемые организационной структурой и социальной ролью самой полиции. Такое рассмотрение деятельности отдельного полицейского в широком социальном контексте и в связи с его специфической институциональной ролью, является своего рода структурным объяснением мифов и предрассудков полиции в отношении тех или иных социальных и этнических групп, а также отношений между полицией и цветными меньшинствами" (HALL и др.

1978: 43 и далее).

Важно учитывать, что селективность уголовной юстиции может рассматриваться не только с позиции классовой теории. С одной из альтернативных точек зрения, неприязнь представителей карательноправоохранительной системы к представителям определенных слоев и классов общества является скорее вторичным фактом. Тем более, что в связи с этой неприязнью и в качестве обратной стороны "первоочередного" преследования преступников из низших слоев, можно ожидать тенденцию к игнорированию потерпевших из этих же самых слоев. Вполне мыслимо, что эти потерпевшие столь же "первоочередно" игнорируются или даже "отфутболиваются", вмешательство в их внутренние конфликты осуществляется неохотно, а помощь в разрешении таковых не оказывается, предоставляется им самим либо же "делегируется гражданскому обществу". В итоге с неизбежностью должна возникнуть тенденция, обратная устоявшимся представлениям о завышенном уровне криминализации преступников из низших социальных слоев и их непропорционально высокой доле в уголовной статистике. Следует учесть, что преступники в классическом понимании, то есть убийцы, грабители, насильники (беловоротничковый контингент не попадает в это сообщество) принадлежат, как правило, к тем

Понятия преступности и внутренней безопасности

же социальным слоям, что и их жертвы 32. Поэтому "отфутболивание" полицией потерпевших из низших социальных слоев равнозначно выпадению принадлежащих тем же слоям преступников из поля зрения полиции и уголовной юстиции. Это ведет к тому, что их преступность остается латентной. Другими словами, есть все основания предположить наличие тенденции к тому, что поддающиеся криминализации поступки представителей низших слоев в массовом порядке и систематически не принимаются к сведению обществом и остаются за пределами поля зрения органов внутренней безопасности, в темном поле латентной преступности.

Привилегии высших социальных слоев в отношении криминализации проявляются не только в снисходительности к преступным шалостям их представителей или, скажем, большей либеральности в процессе следствия, суда и исполнения наказаний по делам "респектабельных" преступников. Столь же частичным, хотя и вполне очевидным представляется объяснение на основе связанных с высоким статусом процессуальных преимуществ (скажем, возможностей найма адвоката). В первую же очередь высокий статус, безотносительно к распространенным в аппарате юстиции идеологическим предпочтениям и симпатиям, открывает более широкие возможности для деструктивного и агрессивного поведения в частном пространстве, физически, социально и виртуально защищенном от публичного контроля. Факт достаточно тривиальный - подростки и представители низших социальных слоев чаще попадают в поле зрения полиции, поскольку в гораздо меньшей степени располагают помещениями, в которых они могли бы бесконтрольно и незримо совершать уголовно наказуемые деяния. Совершение же таковых в общественных местах сопряжено с гораздо более высоким риском криминализации: "Основная часть ресурсов полиции используется для униформированного патрулирования общественных мест; чем ниже статус лица, тем большая часть его жизни протекает именно в таких местах и тем выше его шансы привлечь внимание полиции" (REINER 1994: 726). Обобщая, можно сказать, что представители высших слоев общества располагают более широкими возможностями нанесения ущерба и попирания правовых ценностей в "некриминализуемой" форме.

Осознанная или неосознанная селективность инстанций внутренней безопасности может рассматриваться как один из системных признаков их репрессивно-карательной практики. Более того, она связана с еще одним их системным признаком - тенденцией к тому, что систематические наруВзаимосвязь между демографическими признаками сообществ потерпевших и преступников на уровне агрегированных данных убедительно доказана ИЗАТОМ ФАТТОЙ, если речь идет исключительно о традиционно понимаемой преступности, исключая преступность корпораций, правительств, против окружающей среды и т.п.

(FATTAH 1989: 44 f.; в отношении убийств см. SESSAR 1981: 61).

Понятийно-методические вопросы

шения принципа равенства перед законом примут характер контроля над определенными группами населения, или защиты одних его групп от других. Речь идет при этом не о вмешательстве в определенные ситуации, а о перманентном надзоре и общепревентивном (профилактическом) наказании. Чем более многочисленны группы, управляемые с помощью прямого насилия, тем более тоталитарным является общество - вне зависимости от функционирования в нем институтов формальной демократии и его самовосприятия в качестве демократического. В четвертой главе будут приведены доводы в пользу предположения, что численность таких группы населения в настоящее время растет и в странах, которые принято считать эталонами демократии и авангардом либерального развития.

1.2.4. О взаимодействии материальных и процессуальных факторов криминализации Вышеприведенные соображения были призваны выполнить роль формально-понятийного каркаса для анализа содержательных тенденций в области внутренней безопасности. Значение понятия внутренней безопасности для содержательного анализа можно пояснить путем критического рассмотрения "прагматичной" позиции консервативного американского криминолога и криминал-политика ДЖЕЙМСА К. ВИЛЬСОНА. По его мнению, борьба с безработицей, равно как и прочие социально-политические программы и мероприятия, является полезным делом сами по себе, в силу чего она и не требуют дополнительной пропаганды в качестве средства профилактики преступности. "Идеологические" темы анализа, критики и реформирования общества вместе с вопросами о социальных причинах преступности выходят за пределы собственно криминологической и криминал-политической предметной области. Они должны быть целиком и полностью оставлены в компетенции соответствующих экспертов и инстанций в области социальной, семейной, молодежной политики, рынка труда и т. д. Экспертам же криминал-политики не стоит забивать себе голову вопросами о структурных и социальных факторах преступности, ее понятии и контрапродуктивности контроля над ней. Прагматичность их должна выражаться в нерефлексивном восприятии преступления как данности, подлежащей устранению или сокращению и в концентрации усилий на разработке и применении инструментов деятельности по сокращению и устранению (WILSON 1991: 49 ff.).

Несмотря на некоторые проблемы с логикой, эта аргументация представляется убедительной и уж в любом случае заслуживающей внимания.

Она дает повод к рефлексии некоторых социально-романтических импликаций леволиберальной криминологии. Что же касается слабых мест аргументации, к ним относится, во-первых, самоуверенная манера критиковать, не имея ни малейшего представления об объекте критики ("Поскольку мне

Понятия преступности и внутренней безопасности

не доводилось читать книги м-ра КЕРРИ, я не имею представления о его взглядах...": там же: 47). Во-вторых, сомнительна характеристика собственной позиции как "прагматичной" и "свободной от идеологии". Это значит, что идеологическая подоплека этой позиции либо не осознается автором, либо просто скрывается им. Подоплеку можно разглядеть, не напрягая глаз и не пользуясь увеличительными приборами, - тем более что идеологический профиль ВИЛЬСОНА уже был удостоверен третьим лицом, определившим этот профиль как консервативно-неолиберальный (TAME 1991: 1 ff. - определение с точки зрения консервативного единомышленника, а не леволиберального критика).

Помимо этого, возникает возражение содержательного характера.

Оно касается призыва, не допустить продиктованного идеологическими соображениями растворения прагматичной криминал-политики в политике социальной.

Представляется очевидным, что страхи и дискомфорт по поводу такого растворения совершенно безосновательны именно в силу преобладающей тенденции развития, нашедшей свое наиболее яркое выражение именно на родине ВИЛЬСОНА. Более того, его переживания отвлекают от сути проблемы. Проблема же состоит в прямой противоположности того, в чем ее усматривает или предпочитает усматривать ВИЛЬСОН. А именно - в последовательном замещении социальной политики криминалполитикой в узком смысле (уголовной или карательной политикой, политикой репрессивного преследования преступников); замещения социальной помощи карательными мерами (ср., напр., WAQUANT 1997).

Этой тенденцией к эксцессивному использованию государственного насилия за пределами традиционной области его применения обозначается одна из тоталитарных компонент развития в направлении "ГУЛАГа западного образца" (CHRISTIE 1995). ВИЛЬСОН же помещает вопросы о чрезмерном применении насилия, об адекватности насилия как средства решения проблем и об альтернативных ненасильственных средствах за пределами собственно предметной сферы криминологии и криминал-политики. Внутри этой сферы речь может идти только о возможно более эффективном применении насилия. Криминология озабочена лишь повышением темпов движения, вопрос о направлении последнего не входит в ее компетенцию.

Предложенное в предыдущем разделе понятие криминализации подразумевает, что нет и не может быть проблем, для решения которых годятся только карательные средства, в то время как некарательные меры совершенно неприменимы. Яростно отстаиваемое ВИЛЬСОНОМ обоюдное разграничение криминал- и социально-политических предметных областей имело бы смысл лишь при наличии дихотомического деления проблем на доступные и недоступные криминализации, т. е. подлежащие и не подлежащие решению насильственными средствами. Однако такого рода границы или дихотомии и их эссенциалистская (онтологизирущая, реифици

<

Понятийно-методические вопросы

рующая) интерпретация возможны разве что в недопустимо упрощенных схемах. В действительности же можно представить себе континуум криминализуемости проблем, в пределах которого любая проблема предстает как подлежащая решению не "либо репрессивными либо социальнополитическими средствами", а "как социально-политическими, так и репрессивными. Это справедливо в отношении коррупции и семейного насилия, нелегальной занятости, терроризма, торговли наркотиками и т. д.

Решаются ли, могут ли и должны ли решаться те или иные конкретные проблемы репрессивными либо социально-политическими мерами, зависит не только от их материального содержания, но и от способностей и намерений субъектов и инстанций, имеющих дело с этими проблемами.

Идеальное представление о предпочтениях политических подходов к решению проблем сформулировал в свое время ФРАНЦ ФОН ЛИСЦТ: "Социальная политика и есть лучшая уголовная политика" (1905: 230, 246). При этом он обладал более трезвым взглядом на вещи, нежели исполненные безосновательного оптимизма творцы марксизма и теории модернизации.

Эта трезвость проявилась во второй части высказывания в том смысле, что желание полного и моментального замещения уголовной политики социальной политикой принадлежит к области опаснейших утопий 33 (ЛИСЦТ:

там же).

Если бы среди современных политиков в Соединенных Штатах преобладала социально-романтическая тенденция к пренебрежению второй половиной высказывания, она предоставляла бы достаточные основания для критики социально-политического вторжения в собственную вотчину уголовной политики. Однако же в настоящий момент однозначно преобла

<

Опасность таких утопий удостоверяется опытом реального социализма. При этом33

слишком уж привлекательной представилась вдруг мечта об обществе без насилия, которое однажды станет плодом исторического прогресса (несостоятельная, основанная на мифе о таком прогрессе компонента марксистского учения). Так что уж и жесточайшие насильственные методы показались допустимыми и даже желательными для ускорения этого "прогресса". Тем самым утопия выполнила роль инструмента легитимации тоталитарной практики, девизом которой стала надпись над входом в Соловецкий лагерь: "Через насилие к всеобщему счастью", что можно понимать и как "через насилие к обществу без насилия".

Понятия преступности и внутренней безопасности

дает тенденция к забвению первой половины высказывания, и в это забвение ВИЛЬСОН вносит свой посильный вклад. Тем лучше его взгляды принимаются политиками, в качестве теоретического обоснования собственных, фиксированных на репрессии политических подходов. Критика мнимой проблемы препятствует осознанию и способствует углублению проблемы действительной.

1.3. Внутренняя безопасность и "преступная реальность" с точки зрения позитивизма и конструктивизма Предыдущие разделы были посвящены рассмотрению понятийных аспектов исследования внутренней безопасности и преступности, а также отношений между этими понятиями и явлениями. В основу этого рассмотрения была положена методология конструктивизма. В дальнейшем, предметом анализа будут статистические данные о преступности в советском и постсоветском пространстве. Эти данные, в числе прочего, будут использоваться для обоснования суждений о безопасности в объективном ее понимании. Отсюда возникает противоречие, способное дать повод для упрека в методологическом эклектицизме: некоторые части работы основаны на методологии конструктивизма, в то время как в основе других лежит позитивистский взгляд на действительность и познание ее.

Предвидение таких упреков побуждает к некоторым "превентивным" рассуждениям, которые касаются противопоставления конструктивистского и позитивистского понимания социальной реальности, определяемой как преступность и внутренняя безопасность.

Собственная методологическая позиция при этом определяется "по ту сторону" или вне данного противопоставления: вне континуума высокого напряжения, образуемого полярными методологическими позициями (разностью их потенциалов). Автор не ставит целью ни решение в пользу той или иной позиции, ни их интеграцию в духе принципа дополнительности. Конфликт между ними рассматривается как не имеющий отношения к содержательному замыслу данной работы - речь идет не об его разрешении, а скорее об уходе от него.

1.3.1. Попытка ухода от конфликта между конструктивистскими и позитивистскими подходами Выбор между позициями позитивизма и конструктивизма не обязательно должен пониматься как дилемма, которая в обязательном порядке предполагает принятие одной из сторон. Представляется вполне допустимым, а в некоторых случаях и настоятельно необходимым, представлять одновременно оба подхода. Это касается, скажем, рассмотрения проблем, некоторые аспекты которых поддаются теоретическому осмыслению скорее с позиций конструктивизма, в то время как другие - позитивизма. По большей части, вопросы внутренней безопасности рассматриваются в данной работе с точки зрения конструктивизма. В некоторых же случаях более целесообразным представляется принять точку зрения позитивизма. Высшим критерием для решения о методологическом подходе к тому или иному частПозитивизм и конструктивизм ному вопросу работы является общий замысел работы, представленный во вводной ее части.

Позитивизм рассматривает в качестве социальной реальности преимущественно доступные наблюдению материальные признаки преступности в ее объективном понимании. В центре внимания конструктивистской же криминологии находится скорее коммуникация относительно этих признаков и этого понимания. Коммуникация и исчерпывает всю социальную реальность, по меньшей мере, всю ту, что доступна социальнонаучному изучению и достойна его (это означает поглощение всего предмета социального познания без остатка 34 ). Факты социальной жизни никоим образом не могут быть поняты в качестве предмета, подлежащего коммуникации, предшествующего ей и существующего независимо от нее.

Они не могут быть "описаны" извне, и процесс коммуникации в любом случае есть не их описание, а их созидание. Они возникают только в результате коммуникации и сами суть коммуникация. Значимость для социального познания они приобретают лишь тогда, когда в результате коммуникативных процессов создаются их социальный смысл и значение. Речь идет не об описании (нем.: Beschreibung) признаков преступного деяния, а о приписывании ему неких признаков (нем.: Zuschreibung).

Отношение между материальным содержанием преступности в ее объективном понимании и статистикой преступности сравнимо с отношением между моделью и ее фотографией. При этом разного рода детерминанты определяют, что можно увидеть на фотографическом изображении.

С точки зрения позитивизма это, прежде всего - собственные физические признаки модели, ее внешность; с точки зрения конструктивизма - роль фотографа. Первый рассматривает процесс генерирования статистики преступности как своего рода портретную фотографию, причем желательным является возможно более точное изображение материального объекта, служащего оригиналом. Другими словами, возможно большее сходство между оригиналом и его изображением. Отклонения и искажения могут и должны подвергаться контролю и устранению. В конечном эффекте, изображения допускают суждения об оригинале.

Действия, влекущие за собой смерть некоего индивида, обладают собственной объективностью - это вряд ли можно отрицать и никто не собирается этого делать. Назовем мы их преступными или нет, и каким бы образом мы их не восприняли, - они и их результат обладают рядом материальных признаков. Данные материальные признаки, однако, представляют интерес лишь для криминалистики, медицины, патологоанатомии и не относятся к предмету криминологии либо других социальных наук.

"Преступлением" как фактом социальной реальности эти действия делают не их материальные признаки, а приписывание им неких признаков иного порядка, служащих элементами конструкции понятия преступления или конституирующих это понятие. То же самое касается конструкции "преступника" - субъекта этих действий - и его "жертвы".

Понятийно-методические вопросы

С точки зрения радикального конструктивизма, отсутствует какое бы то ни было соответствие между материальным оригиналом и его изображением. Первое и второе - явления совершенно разной природы. На основе статистики судить о "реальной преступности" - все равно, что на основе содержания книги судить о химическом составе страниц, из которых она состоит. Преступность как объект социальной реальности и предмет социальной науки конструируется лишь в процессе ее отображения в статистике и практике применения уголовного права. Вне этого процесса она представляет собой мириады событий, ничем не связанных между собой и не обладающих никаким внутренним сходством и отличием от внешнего множества событий "непреступного характера", который позволили бы утверждать о принадлежности этих событий к некоему онтологически самостоятельному предмету научного изучения.

Таким образом, на основе статистики можно судить лишь о процессах, в результате которых она возникает. Эти процессы, включая факторы, определяемые позитивизмом как "искажающие", есть социальная реальность, единственно доступная наблюдению и заслуживающая его. Речь идет, например, о субъективных мотивах "фотографа", т. е. инстанций и индивидов, участвующих в "отображении" и решающих, что попадет на картину, а что - нет; что будет в светлом, а что - в темном углу картины, что - на первом, а что - на втором плане и т. д. При этом теряет смысл разговор об "искажениях" - то, что под этим понимает позитивизм, что с его точки зрения подлежит контролю и устранению, следует рассматривать скорее как первичный социальный факт и собственный предмет исследования.

Гиперпозитивизм представляет материальное содержание поступков и поведения, дефинируемых как уголовно-наказуемые, в качестве самостоятельной реальности, возникающей прежде и независимо от дефиниционных процессов.

Направление этих процессов и разграничение между "криминальными" и "некриминальными" фрагментами реальности определяется в таком случае материальными, поддающимися описанию признаками. Понимаемая таким образом преступность выступает в качестве первичной социальной проблемы, дефиниционные процессы и контроль над преступностью - скорее в качестве вторичной проблемы, если "данные первичные" обстоятельства определяются либо контролируются в какомлибо смысле "неадекватно" либо "несоразмерно". (Критерием "адекватности" и "соразмерности" определения и контроля служат опять же понимаемые как материальные признаки общественная опасность явлений, нанесенный ими ущерб, моральная упречность или же "психическое отношение к содеянному" - вина в уголовно-правовом смысле).

Гиперконструктивизм исходит из того, что критерии "соразмерности" и "адекватности" определяются замкнутой на саму себя (саморефе

<

Позитивизм и конструктивизм



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 16 |
 

Похожие работы:

«ДАЙДЖЕСТ ВЕЧЕРНИХ НОВОСТЕЙ 06.09.2015 НОВОСТИ КАЗАХСТАНА Аким СКО призвал аграриев региона ускорить темпы уборочной кампании. 2 В ЗКО предприниматели произвели продукции на 200 млрд тенге Курсанты Военного института Нацгвардии РК приняли присягу (ФОТО). 3 НОВОСТИ СНГ Медведев отметил значимость нефтегазопромышленности для экономики РФ. 3 Порошенко отметил роль предпринимателей в укреплении экономики страны. 4 Лукашенко: книга и искреннее слово писателя остаются востребованными современным...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОКЛАД «О санитарно-эпидемиологической обстановке на территории Томской области в 2010 году» Оглавление Раздел I Состояние среды обитания человека и ее влияние на здоровье населения Глава 1. Гигиена населенных мест..1.1. Гигиена атмосферного воздуха 1.2. Состояние водных объектов.. 1.2.1. Питьевое водоснабжение. 8 1.2.2. Охрана водоемов и очистка сточных вод. 11 1.2.3. Состояние плавательных бассейнов. 1.3. Гигиена почв.. 13 1.4. Санитарно-эпидемиологическое состояние...»

«Сотрудничество Республики Таджикистан с ОБСЕ Когда Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) приступила к деятельности в Таджикистане, в представительстве было всего четыре иностранных сотрудника. Первые два сотрудника прибыли в Таджикистан в феврале 1994 года; к тому времени это центрально-азиатское государство уже два года являлось официальным членом ОБСЕ (с января 1992 года). В период гражданской войны (1992-1997 гг.) Миссия налаживала диалог между региональными и...»

«Решение Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. N 880 О принятии технического регламента Таможенного союза О безопасности пищевой продукции В соответствии со статьей 13 Соглашения о единых принципах и правилах технического регулирования в Республике Беларусь, Республике Казахстан и Российской Федерации от 18 ноября 2010 года Комиссия Таможенного союза (далее Комиссия) решила: 1. Принять технический регламент Таможенного союза О безопасности пищевой продукции (ТР ТС 021/2011)...»

«Научно-исследовательский институт пожарной безопасности и проблем чрезвычайных ситуаций Министерства по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь ИНФОРМАЦИОННЫЙ МАТЕРИАЛ СЕТИ ИНТЕРНЕТ ПО ВОПРОСАМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ 27.03.2015 ВСТРЕЧИ И ВЫСТУПЛЕНИЯ ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА Беларусь и Грузия подпишут соглашение о сотрудничестве в сфере борьбы с преступностью Президент Беларуси Александр Лукашенко одобрил в качестве основы для проведения переговоров проект...»

«ЕЖЕГОДНИК СИПРИ ВООРУЖЕНИЯ, РАЗОРУЖЕНИЕ И МЕЖДУНАРОДНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ИМЭМО РАН Ежегодник СИПРИ В О О Р У Ж Е Н И Я, Р АЗ О Р УЖ ЕНИ Е И М Е Ж Д У Н АР О Д Н АЯ Б Е З О П АС Н О С Т Ь www.sipriyearbook.org SIPRI Yearbook 201 Armaments, Disarmament and International Security OXFORD UNIVERSITY PRESS 2014 СТОКГОЛЬМСКИЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫЙ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ ИНСТИТУТ ИССЛЕДОВАНИЙ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ПРОБЛЕМ МИРА РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ЕЖЕГОДНИК СИПРИ Вооружения, разоружение и...»

«_ Силовые части формата «шасси» с Предисловие воздушным охлаждением Основные указания по _ 1 безопасности _ Обзор системы SINAMICS _ Активные компоненты со стороны сети S120 _ Силовые части формата «шасси» Модули питания с воздушным охлаждением _ Модули двигателей Справочник по аппарату _ Компоненты промежуточного контура _ Активные компоненты со стороны двигателя _ Конструкция электрошкафа и ЭМС _ Техническое и сервисное обслуживание _ A Приложение (GH3), 04/2014 6SL3097-4AE00-0PP4 Правовая...»

«Научно-исследовательский институт пожарной безопасности и проблем чрезвычайных ситуаций Министерства по чрезвычайным ситуациям Республики Беларусь ИНФОРМАЦИОННЫЙ МАТЕРИАЛ СЕТИ ИНТЕРНЕТ ПО ВОПРОСАМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ И ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ 02.10.2015 ВСТРЕЧИ И ВЫСТУПЛЕНИЯ ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА Выступление в общей дискуссии 70-й сессии Генеральной ассамблеи ООН Уважаемый господин Председатель! Уважаемые дамы и господа! 70 лет тому назад, после окончания Второй мировой войны у человечества...»

«Организация Объединенных Наций S/2015/203 Совет Безопасности Distr.: General 23 March 2015 Russian Original: English Cексуальное насилие в условиях конфликта Доклад Генерального секретаря I. Введение Настоящий доклад, охватывающий период с января по декабрь 2014 года, 1. представлен во исполнение пункта 22 резолюции 2106 (2013) Совета Безопасности, в которой Совет просил меня представлять ежегодные доклады о ходе осуществления резолюций 1820 (2008), 1888 (2009) и 1960 (2010) и рекомендовать...»

«УСТАНОВЛЕНИЕ ЦЕЛЕВЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ В КОНТЕКСТЕ ПРОТОКОЛА ПО ПРОБЛЕМАМ ВОДЫ И ЗДОРОВЬЯ В РЕСПУБЛИКЕ ТАДЖИКИСТАНА (Реферат основного отчета) Душанбе-2013 Сеть организаций-партнеров Финансирование проекта Поддержка проекта Введение Обеспечение доступа населения к безопасной чистой воде, является первоочередной задачей повышения благосостояния населения Республики Таджикистан. Это закреплено в документах Цели развития тысячелетия и Стратегия сокращения бедности, которые активно поддерживаются...»

«S/2015/123 Организация Объединенных Наций Совет Безопасности Distr.: General 23 February 2015 Russian Original: English Письмо Председателя Комитета Совета Безопасности, учрежденного резолюцией 1373 (2001) о борьбе с терроризмом, от 18 февраля 2015 года на имя Председателя Совета Безопасности От имени Комитета Совета Безопасности, учрежденного резолюцией 1373 (2001) о борьбе с терроризмом, имею честь представить Совету Безопасности доклад о шестом семинаре прокуроров по вопросу о привлечении...»

«МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ СП С ВО Д П РА В И Л 5.13130.2009 Системы противопожарной защиты УСТАНОВКИ ПОЖАРНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ И ПОЖАРОТУШЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИЕ Нормы и правила проектирования Издание официальное Москва СП 5.13130.2009 Предисловие Цели и принципы стандартизации в Российской Федерации установлены Федеральным законом от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании», а...»

«Артикул(в товаре) Автор Название (товара) Издательство (одно из.) Страниц Год Цена Безопасность беспроводных сетей : [справ. изд.] / С.В. Гордейчик, В.В. Дубровин. М. : Горячая линия-Телеком, 2008.288 с. : ил.; 60x90/16. 1000 экз. ISBN 978-5-9912-0014-1 (в обл.) ### Гордейчик С.В. Горячая линия-Телеком2008 ### 264,00р. Безопасность в дорожно-транспортных ситуациях : пособие для учащихся 10-11 кл. / А.Л. Рыбин, Б.О. Хренников и др. М. : Просвещение. ISBN 978-5-09-016144-2 ### Рыбин, А.Л....»

«Фененко Ю.В. Муниципальные системы зарубежных стран: правовые вопросы социальной безопасности / Ю.В. Фененко. М. : МГИМО-Университет, 2004. 401 с. МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ) МИД РОССИИ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ Ю.В.ФЕНЕНКО МУНИЦИПАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН: правовые вопросы социальной безопасности Москва Книга посвящена муниципальным системам зарубежных стран, их роли в обеспечении социальной безопасности. В работе даются краткие...»

«Обзор новостей рынка охранных услуг Подготовлено МАПБ «РД-Контакт» Москва 19-26 апреля 2013 года Обзор новостей рынка охранных услуг МАПБ «РД-Контакт» Оглавление Нормативно-правовая сфера Проект закона, расширяющий полномочия сотрудников ЧОП, направлен в Госдуму.3 Предложения ЦС УПК РОСС по внесению изменений в ФЗ «Об оружии» Предложение ЦС УПК РОСС по стандартам (квалификациям), применяемым в сфере охраны и обеспечения безопасности. Одобрен законопроект «О государственно-частном партнерстве»...»

«СОВЕТ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АНАЛИТИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ АППАРАТА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ Серия: Проблемы национальной безопасности АНАЛИТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК № 20 (504) О совершенствовании единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций Москва июль Аналитический вестник № 20 (504) СОДЕРЖАНИЕ Е.А. Серебренников, первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, кандидат технических наук О проблемах...»

«S/2012/838 Организация Объединенных Наций Совет Безопасности Distr.: General 14 November 2012 Russian Original: English Доклад Генерального секретаря о Миссии Организации Объединенных Наций по стабилизации в Демократической Республике Конго I. Введение 1. Настоящий доклад представляется во исполнение резолюции 2053 (2012) Совета Безопасности. В пункте 28 этой резолюции Совет просил меня представить к 14 ноября 2012 года доклад о прогрессе, достигнутом на местах в Демократической Республике...»

«В ы с ш е е п р о ф е сс и о н а л ь н о е о б р а з о В а н и е ТранспорТные и погрузочно-разгрузочные средсТва учебник под редакцией Ю. Ф. клюшина Допущено Учебно-методическим объединением по образованию в области транспортных машин и транспортно-технологических комплексов в качестве учебника для студентов вузов, обучающихся по специальности «Организация перевозок и управление на транспорте (Автомобильный транспорт)» направления подготовки «Организация перевозок и управление на транспорте»...»

«Уполномоченный по правам ребёнка в Красноярском крае ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ДЕТЕЙ В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ В 2014 ГОДУ Красноярск 2015 СОДЕРЖАНИЕ 1. О работе Уполномоченного по правам ребенка в Красноярском крае в 2014 году 2. О демографической ситуации в Красноярском крае в 2014 году. 20 3. О соблюдении основных прав ребенка в Красноярском крае в 2014 году 3.1. О соблюдении права ребенка на охрану здоровья и медицинскую помощь 3.2. О соблюдении права ребенка жить и...»

«ОБЕСПЕЧЕНИЕ РАДИАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕЛОВЕКА И ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ПРИ РЕГУЛИРОВАНИИ ЯДЕРНОГО НАСЛЕДИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Заместитель руководителя ФМБА России М.Ф. Киселев Семинар КЭГ МАГАТЭ, 27-28 мая 2009 г. СОДЕРЖАНИЕ 1. Федеральные законы в области регулирования радиационной безопасности 2. Федеральные органы, ответственные за управление и регулирование в области атомной энергии 3. Характеристика ФМБА России как органа, осуществляющего регулирование в области атомной энергии 4. Основные...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.