WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |

«Валентин Гольберт Предисловие Предисловие В основу этой работа легла докторская диссертация, защищенная автором в 2001 году на факультете социальных наук г. Гамбурга и в далньнейшем ...»

-- [ Страница 4 ] --

ренциальной, нем.: selbstrefrenziell) системной логикой дефиниционных и контрольных процессов. Что и кто подлежит причислению к классу криминальных объектов и субъектов, зависит не от их собственных качеств, а от логики контроля над преступностью и участвующих в ней субсистем общества. Критерии "причисления", таким образом, в высшей степени контингентны - не связаны с жесткими детерминирующими факторами материального мира. Соответственно этому, первичную проблему образуют процессы криминализации и стигматизации. Конструируемая этими процессами криминальная реальность есть дериват или вторичная проблема.

Карается не то, что преступно, а преступно то, что карается (ENZENSBERGER 1991: 7) 35.

Девиз одного из ответвлений критической криминологии - левого реализма (англ.: left realism approach) звучит как призыв: "отнесемся к преступности серьезно". Налицо ревизия левыми реалистами изначально общеконструктивистской тенденции критической криминологии в духе позитивизма. То, к чему призывают "отнестись серьезно", как раз и есть материальное содержание преступной реальности - например, виктимный опыт сверхпропорционально затронутых этой реальностью представителей низших социальных слоев. Данной реальностью задаются критерии криминалполитики, в основу которой, в частности, должен быть положен именно этот факт сверхпропорциональной криминальной виктимности тех, кто и без того уже является жертвами общественного строя (YOUNG 1987). Криминальную виктимность в ее классическом понимании вполне логично представить как вторичную, т. е. производную от виктимности структурной - совершенно очевиден виктимогенный характер событий вроде потери жилья либо переезда в социально дезорганизованную местность в результате осуществления политики сокращения рабочих мест, движимой мотивами увеличения прибыли. Критическая криминология первоначально склонялась к отрицанию смысла защиты от криминальной виктимизации вне защиты от структурной виктимизации - первая признавалась эффективной и имеющей смысл решения проблемы, а не купирования ее симптомов лишь в качестве интегрального элемента последней. Вышедший же из недр критической криминологии левый реализм подверг ревизии эту радикальную позицию, признав самостоятельное, безотносительное к социальной политике, значение защиты от преступности насильственными средствами - в принципе, признав целесообразным требование защиты угнетаемых репрессивным аппаратом, действующим от имени угнетателей. В основе этой ревизии лежат не методологические предпочтения, а скорее идеологическое представительство интересов определенного ХАНС-МАГНУС ЭНЦЕНСБЕРГЕР говорит о реципрокном или тавтологическом отношении, причем все же и карается то, что преступно (там же).

–  –  –

социального класса. Такая методологическая открытость и преодоление примата методологии представляется вполне легитимной и, более того, целесообразной.

Методический инструментарий должен разрабатываться, исходя из постановки проблем исследования. Постановка же проблем происходит вне плоскости методологических представлений. Методы - это всего лишь инструменты обработки "случаев" и проблем. Сначала определяются подлежащие решению констелляции проблем и случаев, затем под них подбирается пригодный методологический и методический инструментарий. Такой порядок представляется более целесообразным, нежели определение, что есть "случай" либо социальная проблема, исходя из методологических представлений. Иными словами, еще до решения вопроса в пользу конструктивизма либо позитивизма в каждом конкретном случае, следует ответить для себя на знаменитый вопрос ХОВАРДА БЕККЕРА "на чьей стороне мы" (Whose Side Are We On) (1972).

Для дальнейшего рассмотрения статистики преступности из вышесказанного вытекает следующее. Изначально остается открытым вопрос, будет ли оно осуществляться с точки зрения позитивизма или конструктивизма. Обе точки зрения возможны в принципе и могут быть представлены параллельно (из чего, однако, не вытекает претензии на обязательное "всестороннее" рассмотрение предмета с точки зрения разных методологических позиций по принципу дополнительности). То, что в отдельных случаях субъективное восприятие и институциональная реакция на события зависят не только от их материальных признаков, не означает, что такие признаки как таковые не оказывают никакого влияния на процессы восприятия, коммуникации и реакции - некоторые из рассмотренных в разделе 1.2.1. факторов криминализации относятся как раз к категории материальных признаков.

Из отказа видеть за любым движением статистического уровня преступности соответствующее развитие инцидентности и превалентности случаев с материальными признаками криминализуемости, отнюдь не вытекает утверждения, что статистическое развитие ни в коем случае не может объясняться развитием на уровне инцидентности и превалентности.

Что в действительности скрывается за статистикой - "материальное развитие" либо же развитие политики и практики регистрации, можно определить лишь отдельно для каждого конкретного случая "подъема", "спада" и стабилизации статистического уровня. Такие решения не могут быть приняты на основе общетеоретических либо -методологических представлений, скажем, о социальной конструкции действительности. Тема выбора дополнительных критериев для таких суждений и дифференцированных, привязанных к специфике конкретных случаев методологических решений, будет продолжена в последующем разделе.

Позитивизм и конструктивизм

Предложенная выше позиция в какой-то степени гарантирует от методологической предвзятости, способной в некоторых случаях сыграть роль прокрустова ложа. Однако из этой позиции вытекает и терминологическая проблема. Мы имеем дело с двумя "действительностями" или же "уровнями действительности". Преступность рассматривается как продукт процессов социальной конструкции и одновременно - как предмет или "сырье" этих процессов. К последнему из названных уровней - "реальной преступности" - нет непосредственного доступа. Однако некоторые суждения о нем возможны на основе анализа "непосредственно доступных" обстоятельств первого из названных уровней - преступности как продукту смысловой реконструкции событий на "реальном" уровне. В основу данной работы положено все же конструктивистское понимание преступности - преступность есть процесс и результат социальной коммуникации.

Материальный же, подлежащий позитивистскому анализу аспект этой реальности будет в дальнейшем обозначаться как "преступность в объективном понимании", "реальная преступность", "материальные аспекты криминальной действительности", "инцидентность и превалентность уголовнонаказуемых или криминализуемых деяний или поведения", "действительная ситуация с безопасностью и развитием преступности" и т. д. 36.

1.3.2. Зависимость интерпретации статистических данных о преступности от специфики конкретного предмета исследования и постановки исследовательской задачи Статистические данные о безопасности не могут рассматриваться в качестве, какого бы то ни было, хоть и искаженного, отражения объективно понимаемой ситуации и ее развития. Они представляют собой конструкт, в высшей степени независимый от реальной инцидентности и превалентности уголовно наказуемых деяний: продукт коммуникации о безопасности, возникающий под мощными субъективными воздействиями со стороны участвующих в этой коммуникации лиц и учреждений.

Что же касается обращения со статистикой, следует избегать двух крайностей:

- Первая крайность состоит в ее реификации. При этом она, вопреки уже прочно устоявшемуся скепсису и твердо установленному факту ее нерепрезентативности для "реальных" отношений, используется для подтверждения либо опровержения гипотез об объективно понимаемых ситуациях и процессах. Примером может послужить дискуссия о так называемой преступности иностранцев в ФРГ, причем статистические данные используются с обеих сторон баррикады как аргумент либо в пользу, либо в опС точки зрения конструктивизма все это - фиктивные понятия, обозначающие невидимую и, собственно говоря, несуществующую реальность.

Понятийно-методические вопросы ровержение тезиса о более высокой криминальной активности иностранцев (ср. PFEIFFER 1995: 1).

- Противоположная крайность состоит в отрицании какой бы то ни было возможности суждения на основании статистических данных о превалентности и инцидентности объективно понимаемой преступности и тенденциях ее развития.

В основе данной работы лежит представление о случайной (контингентной) связи между статистическими картинами безопасности и ее объективно понимаемыми состояниями. Это означает, что даже возможно более полный учет и контроль "искажающих факторов" 37 не открывает возможности заключения о "состояниях" на основании статистической картины.

Вместо разработки общих, всеобъемлющих моделей взаимоотношения между "картинами" и "состояниями" либо же априорного исключения каких бы то ни было взаимосвязей между ними имеет смысл рассмотрение каждого конкретного случая на основе его специфики, дающей основания для ad hoc решений. Если речь идет о статистических данных о преступности, для каждой фазы роста или снижения следует выявить факторы, которые с достаточной степенью правдоподобия можно считать ответственными за такое ее развитие. Иной раз это могут быть и "объективные" изменения в состоянии (без-)опасности, что опять же не означает, что такие изменения стоят за каждым частным случаем взлета или падения уровня преступности 38.

Задача усматривается не в развитии или рецепции общей теории о том, что может и чего не может сказать статистика. Работая со статистическими данными, приходится удовлетвориться далеко не всегда имеющей место возможностью ad hoc суждения о том, что говорят и чего не говорят конкретные (привязанные к определенному предметному, институциональному, пространственно-временному контексту) статистические данные. Причем суждение это всегда будет иметь форму лишь более или ме

<

Само понятие "искажающий фактор" представляется лишенным смысла. (Без-37

)опасность, которая рассматривается не как предмет процесса коммуникации, а как его продукт, возникает лишь в ходе этих процессов, как и "искажающие факторы". В таком случае остается непонятным, что же должно или может "искажаться" - не объективные ли состояния (без-)опасности? Или за пределами статистики существует иной, лучший доступ к этим самым состояниям или же "менее искаженная" информация о них (скажем, виктимологические данные), которую можно сравнивать с "более искаженной" и тем самым использовать как критерий для оценки искажений?

Статистический уровень может оставаться на месте при изменении реального состояния преступности. Более того, возможен рост уровня при снижении действительной преступности и vice versa - единого правила на этот счет не существует.

Взаимосвязь между двумя переменными может иметь место только как частный случай (как порядок есть частный случай хаоса). Для выявления, имеет ли она место в конкретной ситуации, нет общих правил либо критериев.

Позитивизм и конструктивизм

нее правдоподобного предположения; полная его доказуемость исключена в принципе даже в более или менее очевидных случаях (например, в случае роста уровня учтенной преступности в результате более полного ее учета после реорганизации МВД СССР в 1983 г.). В общей теории речь идет скорее о потенциальных возможностях - в каких-то случаях динамический ряд статистических данных отражает реальное развитие, в других - развитие готовности населения к обращению в полицию; в каких-то случаях - изменения в уголовном законодательстве или практике правоприменения и охраны общественного порядка; либо же любое сочетание из названных тенденций. В конкретном же анализе речь идет об актуализованной возможности - здесь имеет место изменение реальной частоты деяний, там - изменение готовности к обращению в полицию, в третьем случае не исключены обе возможности. Правдоподобие того или иного объяснительного варианта определяется анализом институционального и общесоциального контекста, в котором генерированы соответствующие данные.

"Решение вопроса о (не-)релевантности объяснительных парадигм на основе специфики конкретных случаев" (нем.: fallspezifische /IrRelevanz) означает, прежде всего, что любые теоретические представления о генезисе статистических данных - даже самые логически правдоподобные и подтвержденные на достаточно большом числе эмпирических случаев - могут оказаться совершенно нерелевантными для дальнейших случаев 39. Если же такими представлениями руководствуются вне зависимости от специфики рассматриваемых проблем и случаев, это означает столь же некритичное обращение с теориями, каким в свое время было нерефлексивное обращение со статистическими материалами. На место "статистических" мифов приходят мифы теоретические.

1.3.3. Статистика преступности как официальная концепция (безопасности и ее двойственная функциональная направленность:

нагнетание паники и демонстрация достижений В зависимости от политической конъюнктуры, в производстве статистических данных о (без-)опасности может преобладать "пугающая" либо "успо

<

Речь идет о релевантности не только эмпирических доказательств, но и теоретиче-39

ских подходов. Высказанный выше скепсис в отношении дискуссии о преступности иностранцев основан как раз на том, что нет ни фактов, ни серьезных теорий, способных хотя бы в виде намека дать положительный либо отрицательный ответ на традиционный вопрос данной дискуссии: выше ли криминальная активность иностранцев или граждан данной страны. Элементарный факт, что сравниваемые группы с совершенно различными структурами легальных и нелегальных возможностей задействованы в качественно различных и количественно несравнимых сферах преступной деятельности, показывает абсурдность всей дискуссии по данному вопросу.

Однако порой полемический азарт либо заинтересованность в продолжении дискуссии оказываются способными заглушить голос рассудка.

Понятийно-методические вопросы

каивающая" тенденция 40. Складывается общее впечатление, что вопрос о дискриминирующих (институциональных и политических) факторах, предопределяющих доминирование той или иной из названных противоположных тенденций, не получил в криминологии заслуживающего внимания и систематического рассмотрения.

С одной стороны, и без глубокого научного анализа достаточно ясно, почему в советский период преобладала "успокаивающая" тенденция, и почему она вновь возобладала в постперестроечный период (ГИЛИНСКИЙ 2000: 140-154). Она находила проявление в практике массовой нерегистрации преступлений. В основе этой практики лежала привязка оценки работы органов внутренних дел к показателю раскрываемости. Применение сомнительных показателей было продиктовано стремлением руководства ответственных за безопасность органов к демонстрации хотя бы мнимых успехов при отсутствии реальных достижений 41. Это стремление очень логично вписывается в заинтересованность политических и экономических элит в сокрытии дефектов той общественной системы, к условиям которой они приспособились и на которой они паразитируют; в недопущении открытого общественного обсуждения этих дефектов и собственной бездарности в построении социалистического общества, или, скажем, рыночной экономики. Систематический анализ проявлений обратной тенденции, скажем, в период кампании по наведению порядка в МВД в 1983 г. или в период моды на "открытие проблем" в годы перестройки, отсутствует. Вопрос о глубинной структурной и институциональной подоплеке периодических изменений конъюнктуры на представление информации о состоянии (без-)опасности и прочих проблемных аспектов не просто остается открытым, но до сих пор еще и не поставлен.

Тенденция к драматизации проблем (без-)опасности подверглась очень тщательному критическому рассмотрению в криминологии стран Западной Европы и Северной Америки. По всей видимости, аналитики единодушно считают эту тенденцию преобладающей. "Опровергающая криминология" (SACK 1996), будучи традиционно в оппозиции к официальным источникам - "генераторам страхов", - неустанно стремится показать, что ситуация далеко не столь безнадежна, как показывают эти источники. Противоположная тенденция к сокрытию и игнорированию проблем

В качестве частного случая мыслима также тенденция к "честному" или "соответст-

вующему действительности" представлению ситуации. При этом возникает лишь вопрос, что же понимать под "действительностью", отличной от способов ее представления и деятельности по ее представлению и представляемой "честным" либо же "искажающим" образом? (см. разделы 1.3.1. и 1.3.2.).

Следует отметить, что проблема показателей эффективности или критериев оценки 41 работы полиции далека от своего решения во всем мире (SKOGAN & HARNETT 1997:

67).

–  –  –

и их истинного масштаба, демонстрации мнимых успехов в их решении в качестве криминологической темы далеко не так популярна. Ее существование в достаточно широких масштабах удостоверяется лишь отдельными наблюдениями (BAER & CHAMBLISS 1997; SKOGAN & HARNETT 1997: 26).

Вопрос состоит в том, почему наблюдения данной тенденции остаются исключениями, в то время, как наблюдения обратной тенденции характеризуются массовидностью (полная противоположность ситуации в России и российской криминологии)? Почему авторы труда о "полицейском управлении кризисом" посвящают многие главы описанию такого управления с помощью драматизации состояния (без-)опасности и нагнетания моральной паники, и лишь один небольшой отрывок - описанию последующих статистических манипуляций с целью успокоения общественности и убеждения ее в том, что принятые полицейские меры возымели воздействие (т.

е. последующей фазе управления кризисом силовыми методами - HALL ET AL. 1978)?

Фиксация на одной из противоположных тенденций либо является криминологическим артефактом, либо связана с достаточно устойчивой заинтересованностью официальных лиц и организаций в бомбардировке общественности соответствующими (в России - "успокаивающими", в странах Европы и Америки - драматизирующими) диагнозами и прогнозами. В обоих случаях эта заинтересованность вполне может определяться специфическими критериями распределения ресурсов. О советскороссийском варианте речь пойдет ниже, "западный" же может быть упрощенно представлен следующим образом: чем более угрожающей является или показывается ситуация в чьей-либо географической или институциональной сфере ответственности, тем более обильное ресурсное снабжение можно ожидать с целью улучшения данной ситуации. Гонка бюрократических инстанций за расширением легитимационного базиса собственной деятельности и, соответственно, ресурсного снабжения, имеет следствием перепроизводство "угрожающих сценариев" (CREMER-SCHAEFER 1993:

f.).

Помимо институционального, можно предположить существование политического интереса в драматизирующем представлении состояния (без-)опасности. Такое представление хорошо отвечает логике и потребностям выборных кампаний (KRASMANN et al.. 1993; LEHNE 1994; этот вопрос подробно рассматривается в одной из последующих глав данной работы).

Политики получают от полиции желаемые "угрозные" статистические диагнозы; собственный интерес полиции в таких диагнозах связан с распределением ресурсов по принципу "чем хуже, тем больше".

Некоторые наблюдения и комментарии по поводу текущих структурных сдвигов в сфере контроля над преступностью дают основания ожидать если не смену данной тенденции, то, по крайней мере, некоторое

Понятийно-методические вопросы

смягчение ее за счет усиления противоположной. Суть этих сдвигов составляет прогрессирующее утверждение принципов рыночной экономики в качестве структурных основ и критериев деятельности уголовной юстиции и служб безопасности. В сфере государственной службы это утверждение происходит в форме так называемого "маркирования образцов" (англ. - bench marking; ориентация на "лучшую практику" и "ведущих по отрасли" - KEIL 1998: 518; в качестве образца в криминал-политической отрасли при этом превозносится полиция Нью-Йорка). По мере распространения этой ориентации следует ожидать смещения критериев распределения ресурсов в пользу показателей эффективности и успешности. Упрощенно это смещение можно представить следующим образом: расширение легитимационного и ресурсного базиса добиваются не те, кто может показать ситуацию в подведомственной сфере как более проблемную, а те, кто более эффективен и успешен либо же может представить себя таковым перед лицом общественности и вышестоящих инстанций.

Переориентации ответственных за безопасность бюрократических структур на производство "успешных историй" (англ.: success stories) дополнительно благоприятствует изменившаяся политическая конъюнктура, характеризуемая теперь преобладанием спроса на "успокаивающие" данные. Это изменение, возможно, объясняется появлением относительно новой доктрины в области криминал-политики, с недавних пор провозгласившей страх перед преступностью самостоятельным своим предметом (BOERS 1991: 22-24). В какой-то степени это напоминает об идеологических функциях обеспечения безопасности в Советском Союзе. К этим функциям относилось предоставление (действительных или мнимых) эмпирических свидетельств в пользу прогноза об отмирании преступности, а значит, и "успокоение" население (BIENKOWSKA 1991: 44). Данная аналогия должна бы послужить поводом для раздумий, поскольку советская информационная политика находилась в явной взаимосвязи с глубоким системным кризисом, охватившем политическую, экономическую и социальную сферы общества - как же теперь следует интерпретировать триумф аналогичных тенденций на Западе?

Один из аспектов логики, стоящей за переходом "от войны с преступностью к войне со страхом перед преступностью" можно представить себе следующим образом. Несколько десятилетий систематических усилий по возбуждению так называемого "проблемного осознания преступности" (BOERS 1991: 161) с помощью угрозных прогнозов и диагнозов приносят теперь как ожидаемые, так и неожиданные результаты. К первым из них относится вклад в легитимацию консервативного развития в области криминал-политики перед лицом демократической общественности. Тема внутренней безопасности имеет возрастающий политический вес, на долю ответственных за нее инстанций достается все больше экономического и

Позитивизм и конструктивизм

прочего капитала. Однако ряд побочных эффектов тенденции к драматизации может оказаться дисфункциональным или контрапродуктивным с точки зрения интересов и ожиданий политических элит. Достаточно долго осуществлялась карательно-популистская политика права и порядка (англ.: Law & Order), включающая принятие жестких мер и демонтаж гарантий правового и социального государства. Ожидаемого и обещанного повышения уровня безопасности это, естественно, не принесло. Такого повышения не может быть, поскольку принятые меры "волюциональной криминал-политики" ни в коей мере не затрагивают структурных основ проблематики, на решение которой они якобы направлены (SCHEINGOLD 1991: 166 ff.). В перспективе такая ситуация может привести к ощущению "проигрываемой войны" (особо невыносимому в контексте преобладающей в США ментальности - ср. BEST 1999: 148 ff.), и разочарованию по поводу бессилия конкретного правительства либо же политики в целом.

В деле повышения уровня субъективной безопасности граждан более чем скромны также и успехи технократического управления рисками, равно как и превентивных мер на коммунальном уровне (BOERS 1991: 130 ff.).

Приобретенный за счет демонстрации усилий по обеспечению внутренней безопасности политический капитал грозит быть утраченным, если эти усилия в длительной перспективе не приносят видимых результатов. Продолжение односторонней тенденции драматизирующего представления ситуации способно в таком случае лишь усилить нежелательные эффекты делегитимирующего характера. Из этого возникает политический интерес в противодействии названной тенденции. В конце концов, политика права и порядка должна принести результаты, будь то реальные или мнимые. В силу этого "истории успеха" получают, наконец, более благоприятную политическую конъюнктуру, нежели "диагнозы угрожающего характера".

Как когда-то в Советском Союзе, "должны быть представлены эмпирические доказательства отмирания преступности, и успокоение населения соответствует этой идеологической установке" (см. выше). Этот новый идеологический заказ должен быть тем более четко и недвусмысленно сформулирован, что драматизирующая тенденция весьма прочно укоренилась в информационной политике занятых вопросами безопасности индустриальных и бюрократических структур. Без решительного противодействия сложившимся стереотипам, инерция практической деятельности будет по прежнему способствовать отбору и представлению общественности негативной информации по вопросам внутренней безопасности. Прекрасной иллюстрацией утверждения противоположной тенденции в статистическом учете преступности могут послужить изощренные методы укрытия преступлений от регистрации советской и российской милицией (ГИЛИНСКИЙ 1995б). Подобного рода трюки были описаны и в иных социальных контекстах - например, как жонглирование категориями уголовной стати

<

Понятийно-методические вопросы

стики "рывковое преступление", "разбойное ограбление" и "кража" в период вспыхнувшей в 1972-73 гг. в Великобритании моральной паники по поводу "хулиганских нападений". Игры со статистикой при этом были совершенно очевидным образом направлены на демонстрацию успешности мер, принятых против таких нападений:

"В этом году наблюдалось резкое снижение уровня разбойных и хулиганских нападений. 'Рывковые кражи' последовали этой тенденции. Однако же значительно повысился уровень 'краж у отдельных лиц' (например, 'карманных' краж). Как объяснить эти противоположные тенденции? С учетом неопределенности этих категорий и неспособности публично сформулировать критерии их различения, не лишена правдоподобия некая догадка - без всякой необходимости подозревать заговор можно предположить, что происшествия, воспринимаемые и классифицируемые как 'хулиганские нападения' в 1972 г. совершенно по-иному воспринимались и классифицировались в 1973 г. - скажем, как более тривиальные случаи карманных краж. Такое селективное восприятие, сопровождаемое снижением статистического уровня 'хулиганских нападений', определенно оправдало бы задним числом принятые меры по усилению контроля" (HALL ET AL. 1978:

15).

Из этих соображений вытекает вопрос о природе наблюдавшегося в недавнем прошлом "американского чуда в области обеспечения безопасности".

Вопрос этот состоит в том, в какой степени успешные результаты осуществления новых полицейских стратегий в некоторых крупных городах США ("нулевой терпимости" в Нью-Йорке или же взаимодействия полиции с населением), давшие основания для "осторожно-оптимистических оценок ХАРНЕТТ И СКОГАНА" (SKOGAN & HARNETT 1997: 246), отражают действительное повышение уровня безопасности, и в какой мере они представляют "косметическое улучшение картины с помощью учетностатистических манипуляций". В пользу последнего предположения свидетельствуют описанные БАЕР И ЧЕМБЛИССОМ (BAER & CHAMBLISS 1997: 92 f.) практики нерегистрации преступлений американской полицией - эти практики выглядят как точное воспроизведение соответствующей практики советско-российской милиции, показанной ГИЛИНСКИМ (1995б).

Переход от "войны с преступностью" к "войне со страхом перед преступностью" маркирует радикальный поворот криминал-политики в консервативно-технократическое русло. В рамках этого поворота происходит переориентация официальной коммуникации по вопросам безопасности от драматизирующей к "успокаивающей" модальности. Необходимые политикам в качестве средства легитимации "истории успеха" с готовностью конструируются и подаются полицией, которая имеет в этом и собственный интерес, связанный с распределением ресурсов.

Статистические данные о преступности можно рассматривать в первую очередь как информацию, допускающую некоторые выводы о соци

<

Позитивизм и конструктивизм

альной реальности процессов сбора и конструирования этих данных. В таком случае, одностороннее выделение драматизирующей тенденции равнозначно усечению предмета исследования. В действительности, конструкция уголовной статистики всегда включает в себя обе противоположные, драматизирующую и успокаивающую - тенденции в различных, зависящих от текущей политической конъюнктуры, пропорциях.

2. Развитие статистически зарегистрированной преступности - аспект внутренней безопасности в контексте реального и постсоциализма Хоть преступность и статистические данные о ней представляют собой предмет данной главы, это отнюдь не означает ограничения столь узкими предметными рамками. Собственную цель можно определить скорее как анализ общества; объектом является развитие советского и постсоветского общества в течение 50-летнего периода. В качестве "реальносоциалистического" это общество обозначается здесь, исходя из чисто номиналистических соображений: с целью дать название пути развития, альтернативного доминирующему на сегодняшний день в глобальном масштабе. Апологию основных характерных черт этого последнего представляет собой теория модернизации, и в авангарде его идут в первую очередь так называемые "индустриально развитые" страны 42. Некоторые характеристики его, имеющие отношение к внутренней безопасности, будут рассмотрены в четвертой главе.

2.1. Аналитическая задача и метод: советское общество как предмет исследования, статистика преступности как источник информации о нем 2.1.1. Понятия реального и постсоциализма 2.1.1.1. Реальный социализм Термин "реальный социализм" не должен создать впечатления, что речь идет о воплощении в реальность идей социализма. Самоопределение общества как социалистическое еще не есть основание для того, чтобы видеть в его социальной практике одну из бесконечно многих форм социализма, находящегося в перманентном процессе контингентного переопределения самое себя: об обществе следует судить не по словам, а по делам его (об этом более подробно речь пойдет в четвертой главе, касательно

Теория модернизации являет собой аналогию апологии советского общества - так

называемому "научному коммунизму". В этой социально- и историческифилософской дисциплине конститутивные признаки социализма представлялись столь же апологетическим образом, с выпячиванием действительных и мнимых преимуществ и отсутствием какой-либо рефлексии по поводу системных проблем. При этом советское общество представлялось "прообразом будущего для всего человечества" - аналогично представляет теория модернизации "демократии западного образца".

Советское общество и статистика преступности контингентности понятий демократии и правового государства). Используемое здесь понятие имеет целью скорее подчеркнуть различие между нормативной идеей социализма и ее воплощением в жизнь в советском обществе. Последнее рассматривается лишь как частичное осуществление социалистической концепции. Последняя находила реальное воплощение в жизни общества с переменным успехом - то более, то менее аутентично, с большими или меньшими отклонениями от нормативных принципов.

Как бы то ни было, социалистические принципы равенства и коллективизма играли в оформлении социальных отношений относительно большую роль, подчас 'большую, чем хотелось бы. Альтернативные ценности свободы и индивидуализма не были, правда, совершенно чуждыми понятиями, однако роль их в оформлении социальной жизни, включая политические, экономические и прочие ее аспекты, была значительно более скромной, чем эти ценности заслуживали. Противоположным является соотношение ценностей и их значения в альтернативной общественной системе и ее нормативной концепции. Социалистические ценности отнюдь не чужды ей, однако, играют менее значительную роль - либеральноиндивидуалистические же ценности вознесены на недосягаемую высоту.

Таким образом, в общих чертах, понимается в данной работе различие между двумя системами 43.

Социалистические идеи можно рассматривать как рефлексию на установившиеся до попытки их реализации формы общества, определявшие себя главным образом на основе таких понятий как конкуренция, частная собственность, рыночная экономика и т. п. И то общество, которое здесь определяется как реально-социалистическое, даже в первом приближении не сумело уйти из-под действительного или воображаемого давления обстоятельств и навязываемых ими приоритетов, лежащих в основе вышеупомянутых принципов "старого мира" и устоявшихся общественных форм. Также, как и системный конкурент, оно было фиксировано на повышении производительности и экономической мощи, которое предполагали и пытались достичь лишь несколько иными способами 44.

В конкретных случаях обе системы могут демонстрировать или более уравновешен-43

ное соотношение, или же деформацию в отношениях между "доминантными" и "подавленными" принципами. Какой-либо точной и объективной меры определения равновесия, правда, не существует. В отношении капиталистической альтернативы можно, однако, достаточно уверенно утверждать, что ФРГ находится ближе к состоянию равновесия нежели, скажем, США. И с полной уверенностью - что сталинский режим являл собой пример куда большего неравновесия, нежели установившаяся после него форма политического режима.

В частности, ВЛАДИМИР ЛЕНИН сводил вопрос об исходе конкуренции двух систем к вопросу о том, которая из них сумеет достичь более высокой производительности в долговременной перспективе. При этом он вступил в игру на поле противника и по диктуемым им правилам. Однако же, перед лицом принявшего форму военного про

–  –  –

Эти "иные способы" предполагали, помимо прочего, попытку возможно более полного выключения рыночных механизмов, которыми до тех пор стимулировались индивидуальные достижения и в некоторой степени приводились в равновесие спрос и предложение. С "выключением рынка" было взаимосвязано подавление процессов социальной дифференциации, которые теорией модернизации рассматриваются как основной мотор цивилизационного процесса (JOAS 2000: 67). Из идеологических соображений была провозглашена цель приоритетного устранения некоторых, воспринимаемых как негативные, аспектов дифференциации вроде угнетения, антагонистических отношений между классами и эксцессов материального неравенства. Тут же в полной своей наготе и обнаружился тот факт, что негативные аспекты определенной тенденции развития, обладающей мощным потенциалом самовоспроизводства, не могут быть отделены от ее позитивных аспектов как зерна от плевел. Действительное устранение антагонистических отношений требовало куда более глубоких корректур в отношении устоявшейся в течение веков гегемонии экономических мотивов в оформлении политического действия и общественного развития. В свою очередь, это потребовало бы принести в жертву или значительно умерить геополитические амбиции, на обслуживание которых транжирилась все возрастающая доля национальных ресурсов и которыми, собственно, и был в значительной части обусловлен императив повышения эффективности и модернизации экономики (в числе прочего, "гулаговскими" методами).

Нашей целью, однако, не является выяснение того, что было сделано неправильно, и что могло бы быть сделано лучше. Возможно, что как раз в противоположность выше высказанному тезису, не следовало так радикально отклоняться от установившихся форм и наезженных путей развития общества (насколько здесь вообще адекватны выражения "следовало бы", "нужно было" и т. п., как будто речь идет о поддающемся контролю установлении пропорций старого с новым - процессе аптечно-рецептурного типа). Действительно, демонтаж старого был излишне усердным и поспешным, и в меру этого излишества дисфункциональным. С другой стороны и в других аспектах он был половинчатым, оставаясь декларацией намерений и идеологической фикцией. При этом написанное на знаменах тивостояния или вызова со стороны противника "принуждения к модернизации" он и не имел иного выбора.

Другой вопрос состоит в том, насколько охотно "вражеские" правила игры были приняты и сделаны своими помимо и сверх обусловленности действительным давлением обстоятельств. При этом влиятельные круги в Советском Союзе играли в гонку вооружений в отрыве от реальных угроз, руководимые исключительно индивидуально- и корпоративно-эгоистическими мотивами, и зачастую более азартно, нежели навязавшие эту гонку и постоянно сохранявшие инициативу в ней круги на Западе.

Советское общество и статистика преступности

расставание с эксплуататорскими социальными отношениями произошло в гораздо более скромном объеме, нежели это планировалось.

При всем при том плановая экономика и доминантная роль коллективистских ценностей и принципов организации жизни общества относились к признакам реально-социалистического общества, конституирующим его идентичность. С помощью и на основе этих признаков оно не только определяло свое место в дефиниционном пространстве. Выражаясь образно, можно говорить о конденсации "дефиниционной" специфики в самостоятельную социальную реальность, находящую проявление в социальноструктурной и экономической организации. Особенности организации политической, обозначаемые понятием диктатуры государственного или тоталитарного социализма (в отличие от формально-демократической республики), менее значимы для реализации программы данного исследования. Здесь представляется уместным напомнить, что эта программа направлена на анализ влияния экономического развития на ряд аспектов внутренней безопасности в различных социальных контекстах.

"Контексты" или общественные системы рассматриваются здесь именно как различные и альтернативные, а не лучшие или худшие с нормативной точки зрения. Каждый из них плох и хорош по-своему - собственную позицию можно обозначить до неприличия плоской формулой: и индивидуалистически-рыночная система и ее коллективистски-плановая альтернатива имеют свои преимущества и свои недостатки. Точный баланс тех и других не подсчитан и не будет никогда подсчитан, так как неизбежно найдется точка зрения, с которой даже "очевидные и несомненные" преимущества предстанут как раз таки недостатками, а изобретения объективного критерия не предвидится. Так что подведение окончательного и общезначимого баланса представляется делом не только бесполезным, но и чреватым повышением конфликтности и развитием нервно-психических заболеваний. Явился ли таким балансом вердикт истории, когда капиталистическая система загнала свою альтернативу в угол гонкой вооружения и не то победила, не то пережила ее - вопрос спорный, и ответ на него так же зависит от точки зрения, как и реестр преимуществ и недостатков. Собственные соображения по этому вопросу, однако, в изобилии будут приведены в ходе дальнейшего повествования.

Реально-социалистическое общество и его постсоциалистическое развитие рассматривается в ходе этого дальнейшего повествования безотносительно к упомянутой выше, нормативно перенасыщенной "научно"коммунистической концепции этого общества. Равным образом нельзя сказать, чтобы в основу анализа была положена какая-либо иная, более или менее полная концепция социалистического общества и его "посткоммунистической" трансформации. Разработка такой концепции не ставится целью, и, кроме того, цель эта представляется до сих пор никем и нигде не

Преступность в эпоху реального и постсоциализма

достигнутой и принципиально недостижимой. Речь может идти лишь о част(ич)ных концепциях, и в качестве таковых рассматриваются все актуально реализованные и потенциально реализуемые теоретические модели.

Рассмотрение имеющихся в наличии моделей также не входит в круг задач данной работы - это было бы темой самостоятельного исследования.

За исключением приведенных выше тезисов предельно общего характера, предстоящему анализу не предпосылаются какие-либо концептуальные представления о реально-социалистическом обществе.

Концептуальное проникновение в его реальность, носящее не более чем точечный характер, должно будет осуществляться в ходе и результате самого анализа. При этом избрана аналитическая перспектива или точка зрения, привлекающая внимание к тем аспектам реального социализма, которые нынче преимущественно остаются вне поля зрения. Игнорирование их объясняется, в свою очередь, приверженностью ряду представляющихся самоочевидными аксиоматических истин, которые способствуют внесению скорее неясности, нежели ясности в отношении предмета.

Одна из таких истин состоит в постулируемом превосходства и безальтернативности цивилизационного варианта развития, обозначаемого как "западный" или "западноевропейско-североамериканский". В своей явной, идеально-типической форме такие представления редко встречаются в научной коммуникации (шедевры относительно конца истории автором не относятся к научной коммуникации), в имплицитной же форме они оказывают существенное (де-)формирующее влияние на научные взгляды и позиции. При этом они представляют альтернативные формы развития как неполноценные в той степени, в которой они не воспроизводят типичные для западного "образца" цивилизационные признаки. В этом тезисе о превосходстве обращает на себя внимание явный дефицит амбивалентного мышления. Он не учитывает как теневых сторон западной цивилизации, так и меньшую пораженность "не(до)цивилизованных обществ" цивилизационными болезнями. Еще менее этот идеологически предвзятый и проникнутый (бес)культурным высокомерием тезис позволяет узреть достижения и преимущества альтернативных культур и форм организации социальной жизни - в том числе тех, которые были характерны для реальносоциалистического общества.

Столь же безосновательным представляется "тезис о недостаточности и неполной нормальности". Он основан, во-первых, на представлении о некоем "нормальном" пути развития или прогресса, в авангарде которого движутся именно западные общества. Во-вторых, альтернативные пути рассматриваются не как полноценные в собственной самобытности и в чем-то превосходящие западный "образец", а как дефицитарные, уродливые, отклоняющиеся и недоразвитые варианты этого образца. Если при этом нормализация в соответствии с западными стандартами представля

<

Советское общество и статистика преступности

ется негарантированной или даже невозможной, это является предметом сожаления и рассматривается не в связи с недостатками стандартов, а с дефектами подлежащих нормализации обществ. Плохи не рынок и демократия (и даже не марксизм и социализм) - плохи те конкретные люди и общества, которые не могут "по-человечески" воплотить все это в жизнь. Воплощение же рассматривается как однозначно желательный и в принципе возможный вариант развития.

2.1.1.2. Постсоциализм С конвенциональной точки зрения постсоциалистические общества воспринимаются как пребывающие в "догоняющем" процессе: "...реформы

ГОРБАЧЕВА направлены на наверстание упущенного..." (HABERMAS 1990:

85; далее речь идет о "вялотекущей ассимиляции в западную модель" - там же: 162). Уровень развития этих обществ, соответственно, измеряется степенью приближения к западным масштабам, в частности, прогрессу во внедрении рыночной экономики и реальной демократии. Естественным образом общества рассматриваются как отсталые и "неудачливые" в той мере, в которой они не демонстрируют успехов в проведении рыночных и демократических реформ, а также прерывания преемственности с социалистическим прошлым. Последнее означает, что прежние институциональные и культурные структуры, образцы мышления и поведения, а также персонифицирующие эти образцы лица недостаточно быстро устраняются с пути в светлое капиталистическое будущее.

В данной работе, построенной на основе тезиса о "различности" (нем.:

Differenzhypothese) тезисы "недостаточности" и "субнормальности" отвергаются полностью и безусловно. Социалистическое прошлое рассматривается не как "тупиковый" или "ошибочный" путь, а в качестве альтернативной линии развития со своими преимуществами и недостатками (см.

выше). Кроме этого, концепция догоняющей модернизации представляется малопригодной для осмысления как должного, так и сущего, поскольку содержит не очень тонкие импликации, в принципе требующие доказательств, предложением которых она себя отнюдь не утруждает. В частности, предполагается, что постсоциалистические общества могут, должны и хотят "догнать" индустриально развитые страны и соответственно исчерпать свое цивилизационное отставание (JOAS 2000: 67). В данной работе эта догоняющая перспектива отрицается во всех трех модальностях - возможности, долженствования и хотения. Более того, в качестве тупиковых путей и заблуждений рассматриваются как раз прежние и нынешние попытки, догнать и перегнать Запад в экономическом, военном или какомлибо еще отношении. Такие попытки представляются одним из факторов катастрофичности в развитии общества, будь то в обличье тоталитарных режимов или бессмысленных и жестоких русских бунтов.

Преступность в эпоху реального и постсоциализма

Вышесказанное предполагает модификацию тезиса о преемственности. Возможно, не всякое ее прерывание следует оценивать позитивно, равно как и не все остатки прежней системы - негативно. Отсюда возможна интерпретация и сохранения некоторых старых структур, а также определенной резистентности (эффектов неприятия и отторжения) в отношении "прогресса" в качестве показателей успеха. На предельно абстрактном уровне оптимальную формулу трансформации можно определить как контролируемый, взвешенный, дифференцированный и осторожный демонтаж или же перестройку старого - это одна сторона медали. С другой стороны, нормативно желательным представляется столь же дифференцированное внедрение нового. Некритическое же внедрение новой системы по западным рецептам, проектам и выкройкам наряду с поспешным и огульным разрушением старой системы являет собой процесс ни в коей мере не оптимального характера. С одной стороны, при этом никак не удается внедрить именно то, что следовало бы внедрить. С другой стороны не демонтируется именно то, что надлежит демонтировать. Соотношение между традицией и инновацией оформляется, таким образом, в виде уродливого сочетания негативных аспектов старого и нового. Неудачи и неблагоприятное протекание рыночной реформы и демократизации обусловлены не только недостаточностью усилий по их осуществлению (хотя и этого нельзя отрицать), но и бездумностью и чрезмерным усердием в их проведении.

Этой точке зрения, отвергающей некоторые конвенциональные представления, отдается предпочтение и значение отправной точки предлагаемого анализа не в силу ее преимуществ или же большей правильности в сравнении с перспективой, выдержанной в духе теории модернизации.

Просто последняя, по всей видимости, отслужила свое и в качестве теоретической конструкции и в качестве руководства к практическому действию. Вряд ли от нее можно ожидать еще какого-либо приращения знаний или же импульсов к разработке перспективных реформаторских подходов.

Преобладание ее имеет следствием лишь дальнейшее нагромождение комментариев, состоящих в тривиальном перечислении недостатков и диспропорций трансформационных обществ. В лучшем случае предлагаются некоторые причинно-следственные модели, тавтологические представляющие одни из перечисленных недостатков в качестве причины других и vice versa. Сначала мы читаем, что коррумпированность препятствует установлению "хорошей управляемости" (англ.: good governance); добравшись же до следующей страницы, узнаем, что, оказывается, отсутствие хорошей управляемости исключает эффективную борьбу с коррупцией (LUCHTERHAND 1999: 1118 f.). Эта свежая истина, открывает, конечно, глаза на путь преодоления названных дефектов - остается лишь удивляться, как это они до сих пор еще существуют при наличии столь мудрого диагноза.

Однако же она великодушно не замечает проявлений некоторой противо

<

Советское общество и статистика преступности

речивости в пропагандируемой стратегии модернизации, придавая им, очевидно, маргинальное значение. Речь идет, скажем, о препятствиях, создаваемых маркетизацией и приватизацией на пути к восстановлению "хорошего управления" 45.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 16 |
 

Похожие работы:

«Секция «Перспективы развития региона и проблемы подготовки специалистов в области экологической и промышленной безопасности, географии и геологии» Содержание РАЗВИТИЕ ЭКОТУРИЗМА И РЕКРЕАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ИРАКСКОГО КУРДИСТАНА Абдулрахман Ю.О. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ ГЕОКОНТЕНТ КАК СРЕДСТВО ДЛЯ АНАЛИЗА И РАЗВИТИЯ ТУРИЗМА Ахметов Р. Ш., Новиков Д.А ПУТИ РАЗВИТИЯ РЕГИОНА В ОБЛАСТИ ПРИМЕНЕНИЯ И УТИЛИЗАЦИИ ОТХОДОВ ПРОМЫШЛЕННОСТИ Власов А.В. ВЛИЯНИЕ ПРОМЫШЛЕННОГО УЗЛА ГОРОДА МЕДНОГОРСКА НА ПОЧВУ ПРИЛЕГАЮЩЕЙ...»

«МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ СП С ВО Д П РА В И Л 5.13130.2009 Системы противопожарной защиты УСТАНОВКИ ПОЖАРНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ И ПОЖАРОТУШЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИЕ Нормы и правила проектирования Издание официальное Москва СП 5.13130.2009 Предисловие Цели и принципы стандартизации в Российской Федерации установлены Федеральным законом от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании», а...»

«Организация Объединенных Наций S/2015/229* Совет Безопасности Distr.: General 1 April 2015 Russian Original: English Партнерство ради мира: на пути к партнерскому миротворчеству Доклад Генерального секретаря I. Введение В своей резолюции 2167 (2014) Совет Безопасности просил меня подготовить не позднее 31 марта 2015 года в тесной консультации с Комиссией Африканского союза и Европейским союзом доклад об оценке и рекомендации о тносительно развития партнерских связей между Организацией...»

««КОНСТРУКЦИОННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ ПО ПОВЫШЕНИЮ БЕЗОП. И СНИЖЕНИЮ РИСКА ЭКСПЛУАТАЦИИ ИЗОТЕРМИЧЕСКИХ РЕЗЕРВУАРОВ ДЛЯ ХРАНЕНИЯ ЖИДКОГО АММИАКА НА ОСНОВЕ ОЦЕНКИ РИСКА».PDF «Методические проблемы обоснования безопасности опасного производственного объекта» Семинар в ЗАО НТЦ ПБ 18.05.2015 «Конструкционные мероприятия по повышению безопасности и снижению риска эксплуатации изотермических резервуаров для хранения жидкого аммиака на основе оценки риска» Х.М. Ханухов, д.т.н., чл-корр. АИН РФ, ген. дир. А.В....»

«Секционные заседания Секция № 3 «Методы и результаты экспериментальных исследований в области радиационной защиты и радиационной безопасности». д.ф.-м.н. Мадеев Виктор Георгиевич Председатель секции: к.т.н. Уксусов Евгений Иванович Сопредседатель секции: 23 сентября 2015 года Дата проведения заседания: НОУ ДПО «ЦИПК Росатома»Место проведения заседания: (г. Обнинск, ул. Курчатова, д.21) Список презентаций Докладчик Название доклада Организация, должность № стр. Алексеев Александр Григорьевич,...»

«Аннотация В данном дипломном проекте рассматривается реконструкция подстанции №7 220/110/10 кВ в г. Алматы. Актуальность его объясняется проблемой дефицита электроэнергии в связи с быстрым увеличением нагрузок потребителей, появлением новых жилых домов, требующих дополнительных мощностей от энергосистемы. В экономической части дипломного проекта произведена экономическая оценка инвестиций в реконструкцию подстанции. Также рассмотрены вопросы безопасности жизнедеятельности. Abstract In this...»

«ИЗ ТАДЖИКИСТАНА В РОССИЮ: УЯЗВИМОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И НАРУШЕНИЯ ПРАВ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ И ИХ СЕМЕЙ Статья 1. Все люди рождены свободными и равными в достоинстве и правах. Они обладают разумом и совестью и должны действовать по отношению друг к другу в духе братства. Статья 2. Каждый имеет право на все права и свободы, сформулированные в Декларации, без какого-либо различия, связанного, напр., с расой, цветом кожи, полом, языком, вероисповеданием, политическими или иными убеждениями, нац. или...»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ НАСАО /январь 2015/ ВЫПУСК № 13 СОДЕРЖАНИЕ: НОВОСТИ НАСАО _ 2 НОВОСТИ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ В РОССИИ _ 10 НОВОСТИ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ В МИРЕ _ 25 ОБ ИЗДАНИИ _ 65 январь 2015 СТАТЬИ: НОВОСТИ НАСАО Форум по ядерному страхованию стран Центральной и Восточной Европы 2014 в Братиславе В период с 30 сентября по 01 октября 2014 г. в Братиславе, Словакия, прошел международный ядерный форум, участниками которого стали руководители страховых пулов стран Центральной и...»

«\ql Приказ Минобрнауки РФ от 14.12.2009 N 723 (ред. от 31.05.2011) Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 280700 Техносферная безопасность (квалификация (степень) бакалавр) (Зарегистрировано в Минюсте РФ 08.02.2010 N 16314) Документ предоставлен КонсультантПлюс www.consultant.ru Дата сохранения: 09.06.2015 Приказ Минобрнауки РФ от 14.12.2009 N 723 Документ предоставлен...»

«Главное управление МЧС России по г. Санкт-Петербургу Территориальный отдел по Выборгскому району АНАЛИЗ по итогам служебной деятельности Территориального отдела по Выборгскому району Управления гражданской защиты Главного управления МЧС России по г. Санкт-Петербургу за 2012 год Содержание Общие положения 1. 3-5 Оперативная обстановка. 2. 5-8 Выполнение функций по управлению гражданской обороной. 3. 9-14 Состояние и готовность системы управления, связи и оповещения 15-17 4. к выполнению задачи...»

«Новая книга о военной политике и военной безопасности России В начале октября 2007 г. вышел в свет военно-теоретический труд «Военная политика и военная безопасность Российской Федерации в условиях глобализации» под общей редакцией Начальника Главного оперативного управления заместителя начальника Генерального штаба ВС РФ, кандидата военных наук, генерал-полковника А.С. Рукшина (авторы: Волошко В.С., Лутовинов В.И. М.: Воениздат, 2007. 400 с.). Этому событию предшествовала напряженная и...»

«Секционные заседания Секция №6 «Обращение c радиоактивными отходами и ядерными материалами». к.т.н. Уткин Сергей Сергеевич Председатель секции: 24 сентября 2015 года Дата проведения: ИБРАЭ РАН Место проведения: (г.Москва, ул. Большая Тульская, д. 52) Список презентаций Докладчик Название доклада Организация, должность № стр. Барчуков Валерий Гаврилович, Санитарно-гигиенические проблемы безопасности долговременного хранения и захоронения «особых ФГБУ ГНЦ ФМБА им. А.И. Бурназяна, в.н.с. д.т.н....»

«Организация Объединенных Наций S/2015/819 Совет Безопасности Distr.: General 26 October 2015 Russian Original: English Первый доклад Генерального секретаря, представляемый во исполнение пункта 7 резолюции 2233 (2015) I. Введение В пункте 7 своей резолюции 2233 (2015) Совет Безопасности просил меня 1. докладывать каждые три месяца о прогрессе, достигнутом в выполнении ма ндата Миссии Организации Объединенных Наций по оказанию содействия Ир аку (МООНСИ). В настоящем докладе освещаются основные...»

«Аннотация В дипломном проекте дано обоснование для разработки дипломного проекта, поставлены цели и задачи выполнения проекта. В задании предусматривается реконструкция ячеек 110 и 10 кВ на повышающей подстанции 10/110 кВ. произведены расчетов токов короткого замыкания на основание которого произведен выбор коммутационных аппаратов, расчет релейной защиты. Разработаны мероприятия по охране труда и техники безопасности при эксплуатации электрооборудования. Дано техникоэкономическое обоснование...»

«ПОДГОТОВКА НАУЧНЫХ КАДРОВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ Я. Бартошевски доктор общественных наук профессор кафедры социальной работы Государственная высшая профессиональная школа г. Конин, Польша wojterapia@wp.pl В. Пестшиньски кандидат общественных наук адъюнкт Университет безопасности г. Познань Польша wojterapia@wp.pl Democracy: interpretation in the context of the philosophy of care Mordecai Roshwald1 Демократия: интерпретация в контексте философии М. Рошвальда Раскрывается содержание понятия...»

«Основные направления совершенствования РСЧС Владимиров В.А.,д.т.н., Грязнов С.Н., к.социол.н., Ткачев А.И., ЦСИ ГЗ МЧС России Создание РСЧС в 1992 году явилось новым этапом развития в России национальной системы защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций, подняло решение этой проблемы на государственный уровень. Опыт функционирования РСЧС за прошедшие 15 лет показал, что, объединив усилия федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (ПГУ) ФАКУЛЬТЕТ ПРИБОРСТРОЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ И СИСТЕМ КАФЕДРА «ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СИСТЕМ И ТЕХНОЛОГИЙ» ПОЛОЖЕНИЕ О СТРУКТУРНОМ ПОДРАЗДЕЛЕНИИ П 151-2.8.3-2010 ПОЛОЖЕНИЕ О КАФЕДРЕ «ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ СИСТЕМ И ТЕХНОЛОГИЙ» Пенза – 2010 П 151-2.8.3 2010 ПРИНЯТ НА ЗАСЕДАНИИ КАФЕДРЫ «ИНФОРМАЦИОННАЯ...»

«УТВЕРЖДЕНО на совместном заседании Совета учебно-методического объединения основного общего образования Белгородской области и Совета учебно-методического объединения среднего общего образования Белгородской области Протокол от 4 июня 2014 г. № 2 Департамент образования Белгородской области Областное государственное автономное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования «Белгородский институт развития образования» Инструктивно-методическое письмо «О преподавании...»

«ТЕМЫ КУРСОВЫХ, БАКАЛАВРСКИХ, ДИПЛОМНЫХ РАБОТ И МАГИСТЕРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ НА ФГП МГУ В 2014-2015 УЧ. ГОДУ Кафедра глобалистики Урсул А.Д. Темы курсовых и дипломных, бакалаврских, магистерских работ. Эволюционный подход в глобальных исследованиях 1. Глобальный эволюционизм и эволюционная глобалистика 2. Глобальные процессы и глобальное развитие 3. Глобализация как социоприродный процесс 4. Глобализация через устойчивое развитие 5. Основные способы взаимодействия общества и природы: глобальное...»

«S/2015/358 Организация Объединенных Наций Совет Безопасности Distr.: General 19 May 2015 Russian Original: English Письмо Председателя Комитета Совета Безопасности, учрежденного резолюциями 1267 (1999) и 1989 (2011) по организации «Аль-Каида» и связанным с ней лицам и организациям, от 19 мая 2015 года на имя Председателя Совета Безопасности Имею честь настоящим препроводить доклад по вопросу об иностранных боевиках-террористах, который был подготовлен Группой по аналитической поддержке и...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.