WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 16 |

«Валентин Гольберт Предисловие Предисловие В основу этой работа легла докторская диссертация, защищенная автором в 2001 году на факультете социальных наук г. Гамбурга и в далньнейшем ...»

-- [ Страница 7 ] --

<

Преступность в период постсоциализма

формации как "догоняющей модернизации" (нем.: nachholende Modernisierung) располагает к рассмотрению параллельного роста преступности как "платы за модернизацию" 77. Позитивное содержание процесса модернизации при этом, судя по всему, следует понимать в качестве неких преимуществ, получаемых за эту плату. К "расходной стороне" модернизации, помимо преступности, можно отнести также "миллионы идентичностей и я-концепций, разрушенных во имя и в процессе морального самоутверждения капиталистической системы; обесцененных квалификаций, компетенций и биографий, оборванных карьер, угасших надежд, иллюзий и ожиданий, разогревшихся и разогретых до столь же беспрецедентного уровня, как и сам этот исторический процесс" (SACK 1995б: 57). С точки зрения критики модернизации возникает вопрос о соотношении издержек и преимуществ, который с точки зрения апологии модернизации решается следующим образом:

"Социальная трансформация не только способствовала дезинтеграции общества и дезорганизации государственных и экономических институтов, но и открыла одновременно новые свободы, а также возможность модернизации государства и общества. Естественно, что это предполагает свободное участие в шансах и рисках лишь частично контролируемой динамики развития современного общества. Преступность и страх перед преступностью относятся к таким рискам модернизации, как безработица, разрушение окружающей среды, бедность и болезни. Вряд ли можно противопоставить этим рискам нормативные представления, скажем, свободного от преступности и бедности общества - и основанные на таких представлениях программы борьбы с названными явлениями. Функциональная дифференциация обществ в самостоятельные ("отдифференцировавшиеся", нем.:

ausdifferenziert) системы допускает лишь контроль над некоторыми, воспринимаемыми как особо проблематичные, процессами и может тем самым в некоторой степени обеспечить интеграцию отдельных социальных систем, однако же, ценой риска параллельной дезинтеграции других сфер общества. В силу этого преступность есть не столько проявление социальной дезинтеграции, сколько, прежде всего, структурно обусловленное побочное явление процесса модернизации, не обязательно состоящие в противоречивом отношении к процессам социальной интеграции" (BOERS 1995: 374).

Вряд ли следует видеть в приведенной цитате эмпирически обоснованный диагноз 78. Скорее, в нем отображены определенные "нормативные предГорбачевские реформы направлены на наверстание упущенного" (HABERMAS 1990:

85). Эта концепция представляется сомнительной в той степени, в которой наверстывающее движение понимается в качестве демократизации. В 4-й главе будут приведены аргументы в пользу предположения, что значащиеся в качестве образцов модернизации и определяющие направление движения страны сами движутся в настоящее время в направлении, обратном демократизации.

Цитируемый отрывок построен по правилам "системной критики" и "рефлексивной практики" позднего социализма, когда критика системных дефектов официально разрешалась и даже поощрялась при условии, что эти дефекты представлялись в ка

–  –  –

ставления", скажем, некоего открытого, динамичного, интенсивно производящего и потребляющего общества. Такое общество допускает "контроль над некоторыми, воспринимаемыми как особо проблематичные, процессами" (там же) - воспринимаемыми кем: КЛАУСОМ БЕЕРСОМ, демократической общественностью, политическими и экономическими элитами, господом богом, безличной инстанцией общественного прогресса и эволюционного отбора достойных выживания форм, иным сверхиндивидуальным субъектом? Как быть при наличии принципиальных расхождений в обществе по вопросу о том, какие процессы проблематичны, а какие нет?

Данные нормативные представления противопоставляются критике модернизации, что само по себе вполне легитимно. Сомнительной является лишь допустимость использования такого рода апологии модернизации и вытекающих из нее допущений в качестве теоретической модели эмпирического анализа и заявление претензий на эмпирическую значимость подобных допущений.

С позиции наблюдения второго порядка, приведенная выше доходно-расходная смета модернизации вызывает ряд конкретизирующих вопросов:

- В какой степени свободное участие в шансах и рисках догоняющей модернизации может действительно рассматриваться как "свободное"?;

- Находятся ли конвенционально понимаемые шансы в каком бы то ни было меритократическом соотношении с вкладом в общее благо?

- Если шансы воспринимать как преимущества, а риски как издержки, в какой степени конкретное (индивидуальное, групповое, национальное) "свободное участие" в издержках сбалансировано участием в преимуществах?

Если исходить не из упрощенного видения общества как гомогенной массы, платящей цену и получающей за это некие преимущества, возникает вопрос: на долю каких индивидов, социальных групп, регионов и наций достаются преимущественно шансы и на долю каких - риски? Или мы желаем соотносить именно постсоциалистические трансформационные общества с концепциями равномерного распределения рисков вне зависимости от сословных и классовых признаков (BECK 1986: 17, 25)? Или же как подходящую иллюстрацию для тезисов, которые даже в контексте западных обществ представляются либо преждевременными и преувеличенными, либо отражающими лишь некоторые измерения современного развития общества: о конце истории, идеологии и вертикально структурированного классового общества, о постсовременном переходе к функционально-горизонтальной социальной структуре, дифференцированной в субсистемы и "жизненные среды" (ср. LUHMANN 1999: особенно с. 776)?

В зависимости от разделяемых нормативных концепций общества, разрушение окружающей среды можно примирительно определить как "модернизационный риск", а можно и как "происходящее из поколения в поколечестве поддающихся локализации и нейтрализации побочных явлений развития, носящего в своей сути прогрессивный характер.

–  –  –

ние попрание любых доводов эколого-политического рассудка управляемой законами рынка урбанизацией" (DAVIS 1999: 17). Последняя формулировка уже не допускает определения разрушения окружающей среды в качестве "побочного явления". Скорее речь идет о центральных компонентах развития, характеризуемого все более однозначным подавлением не только экологического, но и любого внеэкономического рассудка логикой повышения прибыли и интенсификации материального потребления. Определяя болезнь как модернизационный риск, имеет ли БЕЕРС в виду психосоматические расстройства вследствие гиперстимуляции потребительской активности и повышения результативности, - процессов, состоящих в вопиющем противоречии с доводами медицинского рассудка?

С позиций нормативных ожиданий свободной от бедности и преступлений реальности, пожалуй, действительно невозможно подходить к решению каких бы то ни было реальных проблем (БЕЕРС, там же). Однако от некоторого (упаси бог, не тотального, как при реальном социализме) ограничения свободы коммерческой деятельности можно ожидать действительности, более бедной преступностью. В отношении "интеграции отдельных социальных систем ценой риска одновременной дезинтеграции других сфер" возникает ряд дальнейших вопросов. Можно ли на сегодняшний день рассматривать экономику как доминантную социальную систему, интеграция которой "покупается" ценой дезинтеграции иных систем, в частности политической, что описывается как примат или террор экономики (FORRESTER 1998)? Имеют ли эти отношения пространственное измерение, в котором организация "отдельных" географических регионов и городских районов происходит в органической связи с социальным опустошением "иных" регионов и районов? В какой степени модернизация предстает в качестве игры с нулевыми суммами, при которой процессы разложения "иных" социальных классов и сред представляют собой обратную строну повышения материального уровня "отдельных" классов и сред 79 ?

Рост уровня учтенной преступности в период поздней и постперестройки рассматривался в начале этого раздела как показатель повышения реальной "криминальной пораженности" общества. Объяснение этого повышения как следствия социальных перемен и порожденных ими аномических состояний представляется естественным до тривиальности 80 (АФАНАСЬЕВ И Эти вопросы касаются экс-социалистических обществ в той же степени, как и тех, 79 что значатся в числе пионеров модернизации - это ведет к концепции трансформации, в центре которой находятся не столь различия, сколько черты сходства тех и других.

Теоретический интерес, в любом случае, представляет дилемма: рост преступности и 80 прочих форм девиации 1) как нормальные, инструментальные деформации, прису

–  –  –

ГИЛИНСКИЙ 1995: 8 и далее; BURIANEK 1998; BURIANEK & KUCHAR 1997:

111). Перемены включают в себя много аспектов, в частности, 1) действительную и мнимую демократизацию, внедрение элементов 2) правовой государственности и 3) рыночной экономики. Именно последний аспект с представленной в данной работе точки зрения рассматривается как причина роста преступности - термин причина и категории причинноследственного анализа здесь, впрочем, представляются неудачными и применяются лишь в силу бедности семантических эквивалентов. В данном случае особенно сложно понятийно, эмпирически и темпорально отграничить причину от следствия и vice versa 81.

Постсоциалистическое экономическое развитие как фактор развития преступности не сводится к легализации рыночных отношений, а понимается в первую очередь как спонтанная и стихийная экспансия таких отношений, в значительной степени характеризовавшая развитие уже в завершающий период реального социализма и продолжающаяся после его крушения. Поспешно-суетливым осуществлением рыночных реформ этому развитию не было положено начала, а лишь придан новый импульс, содержащий в себе тенденции к усугублению криминогенных эффектов, а также росту страха перед преступностью. Такой взгляд на вещи допускает учет моментов преемственности в рассмотрении развития преступности во время и после реального социализма.

Надежно задокументированная в криминологии взаимосвязь между рыночной экономикой и преступностью не была секретом и для науки, развивавшейся в контексте общества, лишь опосредованно знакомого с рыночной экономикой. Предположение о такой взаимосвязи относилось к числу основных, носящих отчасти доктринальный характер, положений советской криминологии. Поддержанию некоторой преемственности с этой концептуальной традицией мог служить теперь первый опыт непосредственного знакомства с декриминализованной рыночной экономикой, давший основания, в частности, для следующего суждения: "Рыночная экономика изначально беременна высокой преступностью" (КАРПЕЦ 1992:

152).

В несколько ином свете предстают отношения между преступностью и рыночной экономикой, если первая понимается не в качестве побочного щие любому процессу перемен vs. 2) как терминальное проявление деформаций и неадекватности в направленности перемен.

На эту разграничительную проблему указывает название одного из докладов на криминологическом симпозиуме в Будапеште в 1995 г.: "Социальная трансформация и преступность, социальная трансформация как преступность" (SACK 1997a). Что первично и что вторично - рыночная экономика или преступностью, - вопрос, подобный вопросу о первичности-вторичности яйца и курицы.

Преступность в период постсоциализма

эффекта или инструмента становления последней, а само рыночное развитие рассматривается как преступное в своей сути и основном содержании.

Это предполагает, в любом случае, выход за рамки традиционного понятия преступности и принятие во внимание структурной или макропреступности, никак не отражаемой в статистических данных. Поддающиеся статистическому учету "криминализуемые" деяния в таком случае выступают побочным эффектом также преступных, однако не поддающихся криминализации отношений и процессов.

Ранее провозглашались и в некоторой степени реализовывались коллективные права собственности на так называемую общенародную собственность. Теперь приватизация этой собственности была сделано одним из важнейших направлений рыночной реформы, которая посредством создания класса собственников должна была обрести необратимый характер.

Кроме этого, посредством приватизации предполагалось решить задачу аккумуляции капитала, превращение его в фактор капиталистического производства 82. Это переоформление отношений собственности без особых концептуальных и эмпирических усилий поддается интерпретации как криминальная в своих целях, методах и результатах экспроприация. По аналогии с международно-правовым понятием геноцида - народоубийства

- эту экспроприацию можно обозначить как народоограбление и народо(мошеннический-)обман.

Исходя из концепции "государствования как организованной преступности" (англ.: state making as organized crime - TILLY 1985), можно предложить следующую концептуальную модель процессов трансформации в целом и их относящихся к безопасности аспектов в особенности.

Трансформация рассматривается с точки зрения частичного перехвата или принятия на себя государственных функций теневыми субъектами и, соответственно, частичной демонополизации государственной функции обеспечения безопасности насильственными средствами (государство не всегда сопротивлялось этой экспроприации; функции подчас просто вываливались из его рук или целенаправленно делегировались негосударственным актерам, что вполне отвечало реформенному пафосу деэтатизации). Затем последовало столь же частичная насильственная восстановление монополии. В этой де- и последующей ремонополизации функций обеспечения безопасности и взимания налогов или "защитных денег" (нем.: Schutzgeld) и состояло основное содержание догоняющей модернизации. Это содержание столь же мало поддается концептуальному осмыслению на основе нормативных представлений, скажем, некоей демократизации и установления правового государства, сколь и самый грандиозный случай геноцида В действительности же он становился в первую очередь фактором капиталистической спекуляции - или это и было истинным намерением?

–  –  –

в истории - опустошение Африки в эпоху становления цивилизации - может быть концептуально осмыслен в качестве безальтернативной эволюционной линии развития, ведущего к нынешним цивилизованным состояниям в обществах Западной Европы и Северной Америки (не говоря уж о досадных "искривлениях" этой линии в истекшем веке, заставляющих усомниться в том, что один геноцид может вести к чему-либо, кроме трансляции геноцидальных традиций). Как бы то ни было, установление нового порядка в рамках постсоциалистической трансформации не поддается реконструкции в виде процесса нормативно значимой экономической, политической и социальной рационализации, подпитываемой западными кредитами и технологиями. Скорее речь идет о насыщенном насилием пересмотре прежних отношений, который, возможно, через грубые формы дикого, разбойничьего капитализма и нецивилизованной экономики (англ.:

uncivil economy) приведет к становлению стабильных форм умиротворенного (нем.: pazifisiert) экономического и социального порядка. А возможно, и не приведет - гарантии наступления этих стабильных форм никто не давал.

С представленной здесь точки зрения следует признать определенную экономическую функциональность специфической преступности переходного периода. В криминальных интеракциях рождался новый экономический порядок, происходила модернизация структур экономического мышления и действия, осуществлялось становление новых форм экономического контроля над рисками. В свете этого образ рыночной экономики предстает в качестве целевых представлений, реализовать которые надлежало с частичным использованием криминальных средств или молчаливым согласием с этим. Путем логической инверсии легко представить себе и обратное соотношение целей и средств. В качестве собственной цели в таком случае выступает грабительски-мошенническое изменение отношений собственности, на уровне дефиниций принимающее облик "рыночной реформы 83 ". Чем более громко ведется речь о рыночной экономике как пути к повышению благосостояния широких масс населения, тем больше оснований подозревать за словесной мишурой стремление к обогащению отдельных лиц за счет широких масс.

Поворотным пунктом можно считать "секретное" открытие, что жизнеподдержание достаточно широких масс в нынешних условиях не яв

<

Эти высказывания не следует понимать в духе теории заговора и уголовно-правовых83

понятий вины и преступления. Ни в коем случае не предлагается и усиление репрессивного контроля над этими процессами - напротив, по аналогии с современным антитеррористическим дискурсом, чем больше будет выпускаться пара в виде пиротехнически-феерических шоу детективного жанра с участием разного рода служб безопасности, тем меньше оснований рассчитывать на принятие каких-либо действительно серьезных мер.

Преступность в период постсоциализма

ляется более условием оптимального функционирования капиталистической экономики и представляет в экономических уравнениях теперь уже расходный, а не доходный фактор. Миграция капитала в страны с нецивилизованными формами эксплуатации наемного труда, а также успех ряда таких стран в контексте глобализирующегося рынка является более чем показательным аргументом в пользу этого вывода. Еще менее значимым становится фактор "производительные силы" для личного обогащения, которое все более происходит путем спекуляции и не имеет ничего общего с такими реликтовыми понятиями как производство и производительность.

Для обеспечения энергетическими ресурсами экономики турбокапитализма и процессов турбообогащения отдельных лиц потребуется гораздо меньше рабочих рук, чем их есть в наличии. Исходя из этого, следует форсировать усилия по занижению цен на энергоносители, расширить их потоки из стран-экспортеров и максимально сократить число тех, кто кормится с этих потоков в названных странах. Реализация названной логики, правда, неизбежно ведет к развитию озоновой дыры и терроризма, но мотивы предупреждения последних в силу своего внеэкономического характера теряют значимость в современном мире, проигрывая игру в нулевые суммы с экономическими "императивами".

Осознав ли все это, или же действуя по наитию, штурвальные мирового развития, обозначаемые английским понятием "global players", меняют курс на 180% - и инклюзивное общество со всеми его экзотическими крайностями вроде ГУЛАГа и концлагерей сменяется обществом эксклюзивным. Какой экзотикой оно порадует, предстоит познать на себе жителям XXI века. Пока же для оказавшихся на расходной стороне баланса мировой и национальных экономик смена курса оборачивается сокращением их доли в общественном продукте. Относительное ли это обнищание или абсолютное, оно постепенно ведет к расширению групп населения, существующих на уровне жизненного минимума и ниже. Опять же, с точки зрения балансовой логики, не является значимым вопрос о том, живут ли они еще или только делают вид, что живут, или же их уже нет, или же мы успешно внушили себе, что их нет (пользуясь терминологией этой работы, инвизуализировали их существование).

В конкретном постсоциалистическом варианте названные эффекты находят свое проявление в депопуляции и в изменении параметров распределения доходов от экспорта ресурсов. Последовательное смещение этих параметров в пользу более узкого круга лиц и в ущерб широким массам является эмпирическим индикатором протекания процесса, охватываемого приведенным выше понятием структурной или макропреступности.

Как уже указывалось выше, с данной точки зрения преступность и экономическая модернизация предстают в столь тесном единстве, что уже трудно провести различие между ними и между обозначаемыми ими про

<

Преступность в эпоху реального и постсоциализма

цессами и явлениями, как на понятийном, так и на эмпирическом уровне.

Опять мы имеем дело с дилеммой, формально напоминающей мучащую поэта загадку: кто из них более матери-истории ценен? Более того, с этой точки зрения неразличимыми становятся границы между законным и нелегальным, нормой и отклонением, правом и бесправием.

Возникает дилемма дефиниционного характера - или любой бизнес следует определить как преступный или же любое мотивированное извлечением прибыли (с точки зрения теории рационального выбора - любое вообще) преступление как бизнес. Волею судеб "воры" или, если угодно, "бизнесмены" располагают наибольшей дефиниционной властью, которая дает им возможность навязать свои определения: "Миллиарды долларов, еще недавно бывших общенародной собственностью а затем осевших на частных счетах, значатся теперь как 'заработанные'. Вместо 'кражи' теперь говорят 'приватизация'" (ХОХРЯКОВ 1999: 170). Названная дилемма содержит и иные аспекты логического и нравственного характера, связанного с действенностью применения моральных категорий. Понятие преступления лишается смысла, когда все определяется как преступное. Смысл этот имеется лишь при условии возможности различения, противопоставления или бинарной оппозиции преступного и непреступного. С утратой такой возможности смысловая категория преступности перестает относиться к той семантике, с помощью которой общество наблюдает (и тем самым воспроизводит) себя в процессах коммуникации, или же с помощью которой можно описывать эту коммуникацию с позиций наблюдения второго порядка (ср. SACK 1998:

98). Когда все преступно, ничто более не преступно. При отсутствии какого бы то ни было легального бизнеса нет смысла рассуждать о каком бы то ни было нелегальном бизнесе.

2.3.3 Действительная или мнимая стабилизация уровня преступности во второй половине 90-х гг.ХХ века В 1993-97 гг. наблюдалась стабилизация развития уровня преступности, переходящая в плавное снижение (графики 8 и 9).

Эту стабилизацию ГИЛИНСКИЙ рассматривает почти исключительно как следствие радикального поворота в политике статистического учета и представления общественности социальных проблем. При этом преобла

<

Возобновление роста преступности с 1998 г. выходит за временные рамки предла-84

гаемого анализа. Некоторые рассматривают это возобновление в связи с финансовым кризисом 1998 г.: успев привыкнуть к определенному уровню потребления, многие пережили мучительнейшее для представителей среднего класса возвращение к почти уже забытым "советским" стандартам. Это и могло повлечь за собой рост девиантности, который невозможно было скрыть никакими статистическими трюками ("В Санкт-Петербурге убивают часто, но на Багамских островах еще чаще", интервью с профессором ГИЛИНСКИМ в "Комсомольской правде" за 11.2.2000).

Преступность в период постсоциализма

давшая некоторое время тенденция к открытию и драматизации проблемных аспектов социальной действительности сменилась склонностью к демонстрации эффективных решений, успехов и достижений. С этой точки зрения интерпретируется и стабилизация уровня убийств как результат изощренной практики сокрытия от учета, скажем, путем регистрации явных убийств как самоубийств, несчастных случаев и пропаж без вести. В качестве аргумента в пользу этой гипотезы приводится факт расхождения между уровнем убийств по милицейской статистике и уровнем смертных случаев в результате насильственных действий по медицинской статистике. Сами по себе более высокие значения медицинских данных вполне нормальны, поскольку ими охватываются более широкие группы жертв, включая, скажем, потерпевших от тяжких телесных повреждений с фатальными последствиями. Показательным является, однако, рост превышения значений медицинской над значениями милицейской статистики: в 1998 г. это превышение составило всего 1,8 (6,8 случаев на 100 000 жителей согласно медицинской и 5 согласно милицейской статистике), а в

– 9,9 (соответственно, 27,6 и 17,7). Эта тенденция рассматривается как подтверждение гипотезы о возрастающей склонности полиции к сокрытию случаев убийства от регистрации (ГИЛИНСКИЙ, там же).

За ренессансом тенденции к инвизуализации могут скрываться изменения более глубокого характера, а именно, частичная реставрация старого порядка в новом, "рыночно-демократическом" облачении (случай "вхождения различия между рынком и демократией с одной стороны, планом и авторитарным режимом с другой стороны, в результат различения"?, нем.

-англ.: re-entry der Unterscheidung in das Unterschiedene – LUHMANN 1999: 45 ff.). Возможно, наступил давно предрекаемый момент, когда перераспределение власти и собственности в какой-то степени можно уже считать свершившимся и завершенным процессом 85. Если эта посылка верна, можно ожидать корректур в определении приоритетов: получившие власть и собственность теперь могут оказаться более заинтересованными скорее в их сохранении, нежели расширении. Новые, "цивилизованные" формы легальной и частично легальной реинвестиции заработаннонаграбленного оказываются более эффективными и прибыльными, нежели столь распространенные еще в недавнем прошлом "грабительские методы". Из этого вытекает заинтересованность в установлении и поддержании некоторого порядка, позволяющего скорее удержать в руках награбленозаработанное, нежели далее принимать свободное участие в шансах и рисках неупорядоченного "заграбатывания".

Этот момент, однако, не имеет значимости в отношении (не-)осуществления реформ 85 и трансформации общества – будь то в смысле поворота вспять или же, напротив, достижения каких-либо конечных или промежуточных рубежей.

–  –  –

Этому предположению легко придать наглядность с помощью кинематографических версий процессов и состояний американского общества в 30-е гг. в фильмах "Крестный отец" и "Однажды в Америке". В этих фильмах особенно достоверно и недвусмысленно показано сцепление между большой политикой, большой экономикой и большой преступностью, не позволяющем узреть каких-либо границ между эмпирическим содержанием явлений, охватываемых этими большими понятиями. В любом случае невозможно отрицать интенсивных обменных процессов взаимовлияния, взаимодействия и взаимоперехода между легальными и нелегальными сферами, разделенными лишь легко проницаемыми и весьма подвижными дефиниционными границами (снова "вхождение различия в результат различения"? – LUHMANN, там же). Если легальные политические, религиозные и экономические боссы не обходятся без систематического использования нелегальных методов и нелегальных контактов, то и на стороне нелегальных боссов присутствует перманентная тенденция к инфильтрации в легальную сферу и утверждению в ней. Эта тенденция, известная как "синдром ПИТЕРА ШТОЙВЕЗАНТА", проявляется в отмывании нелегально созданного политического и экономического капитала и превращение вчерашних гангстеров в сегодняшних респектабельных политиков и бизнесменов 86. В той степени, в которой создание легальной оболочки увенчивается успехом, растет заинтересованность в установлении и поддержании определенного порядка.

Эти соображения подводят к мысли о возможности действительной стабилизации ситуации в обществе в целом и положения дел с безопасностью в частности. В этом можно было бы, наряду с учетно-техническими и политическими факторами, усмотреть дополнительное объяснение для снижения уровня зарегистрированной преступности. Симптоматичным для этой гипотетической стабилизации представляется изменение публичного имиджа милиции. Несколько лет назад она пользовалась репутацией наименее эффективного на рынке услуг безопасности субъекта, существенно уступающего по техническим и прочим параметрам своим нелегальным и относительно легальным конкурентам. Постепенно она вновь обрела ста

<

На этом месте насмешливый читатель может задать вопрос: возможно ли создание3

капитала легальным образом? Вопрос столь же непринципиальный, сколь условно различение между легальным и "иным" порядками (для формы различения между тем и другим идеально подходит понятие "unmarked space" – LUHMANN 1999: 49 ff.).

В принципе, становление и функционирование рыночной экономики в целом можно подвести под понятие "синдром ШТОЙВЕЗАНТА ". Что же касается ставших политиками гангстеров, вспоминаются некоторые поучительные образы: волка из сказки о семерых козлятах или характеристика коллеги, некогда бывшего лаборантом, потом достигшего степени доктора наук и звания профессора, но в душе своей так и оставшегося при этом лаборантом.

Преступность в период постсоциализма

тус самого сильного и престижного (со значительным отрывом от конкурентов) субъекта оказания контрольно-защитных услуг, на постсоветском новоязе обозначаемых понятием "крышевания" (КОСТЮКОВСКИЙ 2000: 54 и далее). Это развитие состоит скорее в символическом, нежели в каузальном отношении с предполагаемой стабилизацией в области внутренней безопасности и частичным восстановлением государственной монополии на применение насилия. Образ "крышующей" милиции очень компактным, наглядным и исчерпывающим образом символизирует основные характерные черты нового порядка, обнаруживающего удивительно много общего с еще недостаточно хорошо забытым старым.

Потрясения постсоциалистической трансформации можно рассматривать во взаимосвязи с понятием и процессом глобализации, который "сотрясает и разрушает даже вооруженные до зубов и тоталитарно организованные государства, перед которым капитулируют правовые режимы и рассыпаются в прах моральные принципы" (SACK 1998: 93). При этом метастазирущийся в глобальном масштабе экономический порядок захватывает и осваивает все новые, прежде лишь отчасти доступные виртуальные и физические пространства, включая контролируемые прежде иными инстанциями сферы мировой системы социализма. Восстановление "капитулировавшего" правового порядка и "распавшихся" моральных принципов в новом, модифицированном виде можно теперь расценивать как проявление некоторой адаптации к изменяющейся в рамках процессов глобализации реальности. Граждане и учреждения в основном преодолели перипитии и турбуленции переходного периода. Возможно, граждане открыли и освоили новые, легальные или менее криминализуемые пути и возможности собственного жизнеобеспечения и времяпрепровождения. Если несколько лет назад наблюдалось массовое обращение от легальных к иллегальным образцам поведения, то теперь можно предположить инверсию этого процесса. Интересно, что он находит статистическое отражение в отношении преимущественно более молодых, адаптивно активных и способных групп населения, уровень преступности среди которых на протяжении ряда лет растет медленее, чем в старших возрастных группах 87 (ГИЛИНСКИЙ 1999а).

Учреждения и ведомства теперь более успешно, чем ранее, справляются с действительным и символическим решением относящихся к их ведению проблем. Как среди населения, так и в бюрократических кругах снижается склонность к истерическому восприятию реальностью, а также беспомощность и нервозность в практических действиях. Индивидуальные За этой тенденцией может скрываться ряд обстоятельств: 1) более редкое совершение преступлений; 2) более ловкое осуществление нелегальных действий, затрудняющее раскрытие и изобличение; 3) переориентация милиции на первоочередную регистрацию и раскрытие "зрелых преступлений" и т. д.

–  –  –

и институциональные субъекты обратились к повседневным проблемам и развивают рутинообразные стратегии решения новых и относительно новых проблем.

Чрезвычайно абстрактное объяснение стабилизации развития преступности предлагает ЛУНЕЕВ. По его мнению, общество достигло некоего "предела насыщения", "уровня сатурации" или естественной криминальной пораженности. Теперь оно имеет столько преступности, сколько, попросту выражаясь, заслуживает (ЛУНЕЕВ 1997: 25). К этим понятиям, однако, не дается никаких пояснений, в силу чего возникает ряд вопросов. Чем детерминированы сатурационные границы и естественные уровни, и в силу чего российское общество в 1993 г. заслужило вдвое больше статистически учтенной преступности, нежели в 1987 г.? Неявный ответ содержится в открытии двух тенденций глобально-эпохального масштаба.

Первая из них состоит в абсолютном и относительном росте преступности во всем мире, приводящем к признанию за ней статуса глобальной проблемы, обещающей в наступившем столетии оставить в тени такие вызовы (или достижения) цивилизации как угроза ядерного армагеддона и разрушение окружающей среды 88. Речь идет буквально о грядущей криминальной революции (вспоминается еще один криминал-"аналитик" популярнопопулистского толка, СТАНИСЛАВ ГОВОРУХИН), о замещении режима легальной и легитимной власти господством криминальных сил.

Второй тенденцией охвачено также все человечество, и состоит она в отставании развития контроля над преступностью от столь ужасающего развития подлежащего контролю объекта. Последовательная демократизация без параллельного усиления "демократического контроля" служит увертюрой к объяснению первой тенденции и предлагает ответ на поставленные выше вопросы – то или иное общество заслуживает тем больше преступности, чем далее продвинулся процесс его демократизации и чем более отстает от него развитие демократического контроля над преступностью. Все это относится непосредственно к постсоциалистическому развитию в России (ЛУНЕЕВ 1997: 14 и далее) 89.

Можно ли на сегодня в принципе еще разграничивать смысловые сферы, ассоции-

руемые с понятием преступности и обеих названных проблем? Проявляется ли в развитии терроризма, воинствующего радикального национализма и религиозного фундаментализма переход пальмы первенства от военной угрозы к преступной угрозе или скорее стирание граней между тем и другим видом угроз?

Бездоказательным представляются тезисы о демократизации как всего человечества, так и российского общества; об обратной взаимосвязи между интенсивностью контроля и уровнем преступности; о взаимосвязи между ростом уровня учтенной преступности и повышением частоты совершения уголовно наказуемых деяний в обществе. Кроме того, остается загадкой, что следует понимать под "демократическим контролем" – тотальное ли видеонаблюдение, создание электронных досье и профи

<

Преступность в период постсоциализма

Представленные выше тезисы ЛУНЕЕВА можно использовать для обобщения содержания данной главы. В ней была предпринята попытка, сформулировать и обосновать позиции, диаметрально противоположные подходам названного автора к анализу статистических данных о преступности, и понимаемых под нею реальных явлений и процессов в широком социальном контексте:

- во-первых, представляется безосновательным и не подтвержденным на рассмотренном статистическом материале представление о повышении частоты совершения преступных деяний как побочном эффекте расширения возможностей свободной самореализации; нет никаких оснований для утверждения о какой бы то ни было взаимосвязи между либерализацией, демократизацией и детоталитаризацией с одной стороны и повышением инцидентности/превалентности преступности с другой стороны;

- во-вторых, признаваемая в данной работе как реальное достижение социализма низкая криминальная пораженность советского общества была обеспечена не тоталитарным контролем, а ограничением сферы рыночноэкономических отношений – чрезмерность и, в конечном итоге, дисфункциональность этого ограничения представляется, впрочем, бесспорной.

Побочным мотивом данной главы была демонстрация разнородности факторов, влияющих на развитие уровня учтенной преступности. В главе были представлены лишь некоторые из всего огромного многообразия факторов, представляющихся особо значимыми в роли "ретроспективных предикторов" и объяснений такого развития в определенном общественном контексте. Помимо колебаний в частоте совершения криминализуемых деяний, очевидную роль при этом играли учетно-технические и –политические мотивы и тенденции. Позволяют проследить себя и дальнейшие контекстуальные взаимосвязи этих непосредственных факторов, включая единоразовые административные мероприятия, политически-властные интриги, попытки осуществления реформ и их провал, спонтанные подвижки на уровне коренных причин преступности.

лей риска (об этом речь пойдет в 4-й главе) или принятую в арсенал милиции на заре перестройки и окрещенную "демократизатором" полицейскую дубинку?

3. Страх перед преступностью: понятие и феномен кризисного самоощущения общества Данная глава посвящена рассмотрению страха перед преступностью как одного из аспектов внутренней безопасности в условиях постсоциалистической трансформации. С нормативной точки зрения, эта трансформация может рассматриваться как устранение реальных или мнимых дефектов предшествующего общества, создание основ демократической политической системы и рыночной экономики, включение в общецивилизационный процесс и преодоление элементов отставания в этом процессе. Такое понятие трансформации, однако, вряд ли можно признать аналитически либо эмпирически обоснованным в силу отсутствия конвенциональных и достаточно однозначных представлений относительно его целевых аспектов демократии, рыночной экономики и, в первую очередь, "общецивилизационного процесса". Отсутствие возможности опереться на эмпирически и логически определенное понятие заставляет принять для начала номиналистическое обозначение постсоциалистической трансформации как совокупности разнородных процессов и состояний, наступивших и протекающих в странах бывшего восточного блока после его крушения. Предметом данной главы является российский вариант этих процессов и состояний.

Для этого варианта характерна определенная специфика, отличающая его от процессов в иных странах бывшего восточного блока. Вряд ли можно сомневаться и в наличии некоторых параллелей - различия между польским и монгольским вариантами трансформации не исключают некоторых сходных моментов. Эти сходства и различия не имеют значения в рамках предлагаемого анализа. Российское развитие не рассматривается в качестве представительного для абстрактного понятия постсоциалистической трансформации. Самим этим понятием не постулируется какой-либо общности между современными траекториями развития бывших "братских стран". Речь идет только лишь о трансформационном процессе в России, в каких бы отношениях он не находился к параллельным и одноименным процессам в других посткоммунистических странах.

О предыстории текущих процессов было сказано несколько слов в начале предыдущей главы. Эти высказывания основывались на краткой интерпретации развития учтенной преступности как одного из аспектов внутренней безопасности в условиях реального социализма. Целью было сообщение некоего общего представления об исходном пункте того процесса, в котором, как это часто предполагается, следует усматривать догоняющую модернизацию или переустройство социалистического общества по образу и подобию так называемых развитых индустриальных обществ Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества или же демократий западного образца. Данная работа в любом случае не фиксирована на подобном видении процесса и понятия трансформации, что должно уже было стать ясно из представленных выше тезисов.

Сомнения в отношении современной, определяемой в дальнейшем как позднекапиталистическая, фазы развития либерально-рыночной системы в качестве объекта нормативно-целевой ориентации преобразований в рамках догоняющей модернизации подлежат дальнейшему развитию и обоснованию в последующей главе. Здесь не предлагаются альтернативные целевые представления либо же альтернативная концепция постсоциалистического развития - эта задача была бы слишком масштабной и увела бы далеко за пределы собственного предмета данной работы. Намерения последней скромнее и ограничиваются в значительной степени представлением и прояснением некоторых аспектов и признаков процесса, обозначаемого как социальная трансформация. Некоторые шаги в этом направлении были сделаны в предыдущей главе в виде соображений к абстрактному понятию постсоциалистического общества и интерпретации статистических данных о развитии преступности в период после 1985 г. Обсуждение следующего аспекта внутренней безопасности - страха перед преступностью - должно стать продолжением реализации обозначенных выше намерений.

Рассмотрение страха перед преступностью, как и предложенный выше анализ статистических данных, является не самоцелью, а скорее средством для достижения собственной цели работы - получения некоторых концептуальных заключений о развитии общества. Хоть предмет исследования и определяется как страх перед преступностью, работа направлена скорее на анализ общества. В основе этого анализа лежит стремление выработать такое видение процессов постсоциалистической трансформации, которое находилось бы за пределами традиционного идеологического континуума. Один из полюсов этого континуума образуют гегемониальные на сегодняшний день представления о безусловной прогрессивности цивилизационных образцов западного происхождения и необходимости их возможно более точного воспроизводства в иных социальных контекстах.

Противоположный полюс представлен полным отрицанием ценности, генерализуемости или универсального значения, а значит и возможности и необходимости воспроизводства таких образцов. Речь идет не о нахождении золотой середины в пределах этого континуума, а о выходе за его пределы. Осмысление текущего развития и оформление нормативных представлений о его дальнейшем ходе должно происходить вне привычных (весьма примитивных) схем, основанных на сопоставлении собственного общества с так называемыми западными обществами и определении тех или иных (в зависимости от точки зрения) как передовых либо отсталых,

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

цивилизованных либо нецивилизованных, полноценных либо неполноценных.

В равной степени наивно выглядят нормативные представления о пути развития общества, основанные на критериях как максимально возможного приближения к "западным образцам", так и сохранения максимально возможной дистанции от этих образцов. К сожалению, в историческом прошлом России мотив "построения общества по европейскому образу и подобию" определял деятельность политических и интеллектуальных элит в столь же значительной, не подобающей ему степени, как и мотив "построения общества ни в коем случае не по европейскому образу и подобию". Эти мотивы получали реальное воплощение в виде той самой дурной политики, какую обществу приходится оплачивать обычной в таких случаях валютой - человеческим страданием (BAUMAN 2000: 12). Принятие внешних социальных, экономических и политических форм и культурных традиций за отправную точку для определения собственной траектории развития - будь то некритическое восприятие или же огульное неприятие этих форм и традиций, рьяные попытки "догнать", "перегнать" либо же предложить нечто "лучшее по всем параметрам" - очевидным образом способствовало периодическому наступлению патологических состояний, крайние формы которых представлены гражданскими войнами и супертоталитаризмом.

Очевидно, следует искать иные критерии нормативных подходов к оценке общественного развития вне сопоставления с обществами, конвенционально определяемыми как носители прогрессивной цивилизационной традиции. Исходя из таких критериев, можно уже определять, что из опыта этих носителей можно и нужно перенести на отечественную почву, в какой мере, и в каком направлении эти заимствования подлежат адаптации и модификации, а что является в принципе неприемлемым либо же невоспроизводимым. В неявной форме данная работа направлена на обоснование необходимости поиска такого рода "независимых критериев", хотя предложение их в эксплицитной форме было бы слишком большой задачей для работы данного калибра. Внести же посильный вклад в решение этой задачи, или хотя бы в подступы к ее решению автор данной работы считает важным, исходя из собственного экзистенциального опыта непосредственного участия в процессах, представляющих предмет анализа. Влияния такого рода вненаучных мотивов на тот или иной исследовательский подход не представляется некорректным, а их рефлексивное осознание даже приветствуется. Исходя из таких мотивов, осознанно или неосознанно решается изначальный вопрос социально-научного исследования - знаменитый вопрос ГОВАРДА БЕККЕРА "На чьей стороне мы?" (BECKER 1972). Дальнейшие теоретические, методологические, эмпирические и прочие специфически научные интересы и предпочтения имеют скорее вторичное значение и

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

оформляются в зависимости от ответа на этот перво- или метавопрос. Поскольку же процессы трансформации переживаются в первую очередь как кризисное развитие, предлагаемые ниже аналитические подходы изначально несут в себе значительный элемент кризисного сознания.

3.1. К понятию страха перед преступностью Посвященная страху перед преступностью научная литература буквально безбрежна, и здесь может быть предложено лишь выборочное ее обозрение. Критерием отбора выступит при этом значимость для рассмотрения тех или иных вопросов данной работы. Речь идет о следующих вопросах:

1) Проблема отношения между "объективным" риском виктимизации по данным официальной статистики и виктимологических исследований с одной стороны, и восприятием безопасности населением - с другой.

2) Следующим вопросом является понятие страха перед преступностью.

3) Далее речь идет об особенностях развития страха перед преступностью и его значении во взаимосвязи с процессами социальной трансформации.

Различные перспективы исследования страха перед преступностью предлагают альтернативные ответы на эти вопросы. В данной работе проводится иное разграничение этих перспектив, нежели в исследовании КЛАУСА БЕЕРСА (BOERS 1991: 40 f.). Он выделяет три подхода в исследовании страха перед преступностью: перспектива виктимизиции, перспектива социального контроля и перспектива социальных проблем (там же). Эта схема представляется вполне правдоподобной и обоснованной, что, однако же, не исключает иных классификационных решений. В контексте предлагаемой работы представляется более целесообразным различение между двумя перспективами. Первая из них восходит своими истоками к виктимологическим исследованиям (далее - "традиционная перспектива"). Другая генетически связана с понятием моральной паники и исследованием этого феномена (далее - "перспектива моральной паники") 90.

Неявным образом разграничение между двумя названными перспективами проводится в одной из работ ТЕОДОРЫ КЭПЛОУ и ДЖОНАТАНА САЙМОНА (CAPLOW & SIMON 1999: 65 ff.). Это разграничение вытекает из попыток решения вопроса о природе наблюдаемых в данный момент страхов по поводу якобы растущего насилия в США - объясняются ли они "волной преступности", "моральной паникой" или же и тем и другим. На первый взгляд, наиболее привлекательным представляется последнее, интегративное решение. Исходя из самых общих соображений, следует при

<

Концепция моральной паники включает несколько измерений. В данной главе обсу-90

ждается лишь одно из них, определяемое в качестве так называемой гипотезы смещения или переноса (англ.: displacement). Последняя состоит в понимании моральной паники как специфического восприятия кризисных аспектов социального развития, причем обусловленные восприятием кризисных явлений страхи и ощущения беспокойства "переносятся" (смещаются или проецируются) на символическую фигуру преступности. Другое измерение, связанное с политической инструментализацией данного восприятия проблемных аспектов действительности, будет предметом обсуждения в следующей главе.

К понятию страха перед преступностью знать, что некоторые аспекты страха перед преступностью поддаются объяснению с точки зрения "предположения о волне преступности", в то время как иные аспекты - скорее с точки зрения перспективы моральной паники. По всей видимости, оба подхода представлены в разных сочетаниях в большинстве исследований по данному предмету.

Однако в некоторых случаях необходимость достижения аналитической ясности требует все же однозначного решения в пользу того или иного подхода. Если речь идет о конкретном предмете, зачастую надлежит решить вопрос о том, с какой из точек зрения, - традиционной или же альтернативной, он поддается более адекватному осмыслению. В дальнейшем будут представлены доводы в пользу большей адекватности перспективы моральной паники, нежели традиционной перспективы, для рассмотрения предмета "страх перед преступностью в условиях социальной трансформации".

Различая между отдельными аспектами страха перед преступностью, можно предположить, что традиционная перспектива более пригодна для анализа конкретной компоненты страха. Концепция же моральной паники открывает более широкие возможности понимания и объяснения абстрактной компоненты. Страх перед преступностью может относиться к конкретном объекту, скажем терроризирующей определенную местность молодежной клике. В этом случае речь идет о конкретной его составляющей.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 16 |
 

Похожие работы:

«Аннотация В данной дипломной работе был проведен сравнительный анализ характеристик систем спутниковой навигации ГЛОНАСС и GPS. С целью сравнения основных навигационных характеристик были произведены расчеты минимальной входной мощности, ослабления радионавигационного сигнала и погрешности измерения псевдодальностей в многоканальной навигационной аппаратуре потребителей. В технико-экономическом обосновании был произведен расчет необходимых капитальных вложений, эксплуатационных затрат для...»

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ КОЛЛЕГИИ 04 марта 2013 г. Москва №1 Об итогах работы Федерального агентства воздушного транспорта в 2012 году и основных задачах на 2013 год Заслушав доклад руководителя Федерального агентства воздушного транспорта А.В. Нерадько «Об итогах работы Федерального агентства воздушного транспорта в 2012 году и основных задачах на 2013 год» и выступления участников заседания, Коллегия отмечает, что в 2012 году в центре внимания Федерального агентства воздушного транспорта находились...»

«КАЗАХСТАН / КЫРГЫЗСТАН Эксплуатация трудящихся-мигрантов, отказ в защите прав беженцам и лицам, ищущим убежища Статья 1. Все люди рождены свободными и равными в достоинстве и правах. Они обладают разумом и совестью и должны действовать по отношению друг к другу в духе братства. Статья 2. Каждый имеет право на все права и свободы, сформулированные в Декларации, без какого-либо различия, связанного, напр., с расой, цветом кожи, полом, языком, вероисповеданием, политическими или иными убеждениями,...»

«Национальный Доклад Российской Федерации о выполнении обязательств, вытекающих из Конвенции о ядерной безопасности Настоящий третий национальный Доклад Российской Федерации о выполнении обязательств, вытекающих из Конвенции о ядерной безопасности, охватывает период работы атомных электростанций после 2001 г. и учитывает рекомендации второго Совещания Договаривающихся сторон по рассмотрению национальных Докладов, состоявшегося в МАГАТЭ (Вена, Австрия) 15-26 апреля 2002 года. Отдельные...»

«ПОДГОТОВКА НАУЧНЫХ КАДРОВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ Я. Бартошевски доктор общественных наук профессор кафедры социальной работы Государственная высшая профессиональная школа г. Конин, Польша wojterapia@wp.pl В. Пестшиньски кандидат общественных наук адъюнкт Университет безопасности г. Познань Польша wojterapia@wp.pl Democracy: interpretation in the context of the philosophy of care Mordecai Roshwald1 Демократия: интерпретация в контексте философии М. Рошвальда Раскрывается содержание понятия...»

«Новосибирский военный институт внутренних войск имени генерала армии И.К. Яковлева Министерства внутренних дел Российской Федерации Правила приема в Новосибирский военный институт внутренних войск имени генерала армии И.К. Яковлева Министерства внутренних дел Российской Федерации на 2015-2016 учебный год Правила приема в Новосибирский военный институт внутренних войск имени генерала армии И.К. Яковлева Министерства внутренних дел Российской Федерации на 2015-2016 учебный год I. Правила приема в...»

«МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ СП С ВО Д П РА В И Л 5.13130.2009 Системы противопожарной защиты УСТАНОВКИ ПОЖАРНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ И ПОЖАРОТУШЕНИЯ АВТОМАТИЧЕСКИЕ Нормы и правила проектирования Издание официальное Москва СП 5.13130.2009 Предисловие Цели и принципы стандартизации в Российской Федерации установлены Федеральным законом от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании», а...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ ФАРМАЦИИ В РБ Кугач В. В. Новые технологии ВГМУ, в фармации Республики Беларусь Витебск В своем Послании белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь Глава государства Александр Григорьевич Лукашенко определил, что «будущее Республики Беларусь – за инновационным развитием» [1]. Мировой опыт и экономические исследования показывают, что знания становятся более важным фактором экономического развития, чем традиционные факторы – труд и капитал. Получение новых знаний...»

«Батуева Елена Владимировна АМЕРИКАНСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ УГРОЗ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И ЕЕ МЕЖДУНАРОДНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ Специальность 23.00.04 – политические проблемы международных отношений, глобального и регионального развития Диссертации на...»

«Утверждаю Согласовано МАДОУ Начальник Управления сад № 54» по образованию Администрации В. Умникова г.о. Балашиха. 20 / 9 Ы * * / А.Н.Зубова W г. Ж у (ГИБДД МУ ихинское» Н. Ягупа О г. ПАСПОРТ муниципального автономного дошкольного образовательного учреждения городского округа Балашиха «Детский сад комбинированного вида № 54 «Чиполлино» по обеспечению безопасности дорожного движения Адрес: 143905, Московская область, г. Балашиха, ул.Мещера, д.18 Московская область г. Балашиха 2015г. Заведующий...»

«Перечень документов, используемых при выполнении работ по оценке соответствия ТР ТС 005/2011 О безопасности упаковки 1. ТР ТС 015/2011 О безопасности зерна 2. ТР ТС 021/2011 О безопасности пищевой продукции 3. ТР ТС 022/2011 Пищевая продукция в части ее маркировки 4. ТР ТС 023/2011 Технический регламент на соковую продукцию из фруктов и овощей 5. ТР ТС 024/2011 Технический регламент на масложировую продукцию 6. ТР ТС 027/2012 О безопасности отдельных видов специализированной пищевой 7....»

«ПАКЕТ ДОКУМЕНТОВ ПО АНТИТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ г. Симферополь 2015 г. Пакет документов по антитеррористической безопасности в Крымском федеральном университете им. В.И. Вернадского ВВЕДЕНИЕ Организация антитеррористической безопасности образовательного учреждения I. Система обеспечения безопасности образовательных учреждений, помещений, объектов инфраструктуры Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского Система безопасности образовательных...»

«Сергей Небренчин Политазбука Современные международные угрозы Основы Российской государственности Общественное измерение безопасности Воронеж ИСТОКИ Небренчин Сергей. Русская политазбука. Монография. Воронеж, 2010. 216 с. ISBN 978-5-88242-796-1 В монографии «Русская политазбука» с метафизической точки зрения проанализированы характер и содержание международных вызовов и национальных угроз, представлены приоритеты государственного обустройства и общественной безопасности. В заключении...»

«Уполномоченный по правам ребёнка в Красноярском крае ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД О СОБЛЮДЕНИИ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ДЕТЕЙ В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ В 2014 ГОДУ Красноярск 2015 СОДЕРЖАНИЕ 1. О работе Уполномоченного по правам ребенка в Красноярском крае в 2014 году 2. О демографической ситуации в Красноярском крае в 2014 году. 20 3. О соблюдении основных прав ребенка в Красноярском крае в 2014 году 3.1. О соблюдении права ребенка на охрану здоровья и медицинскую помощь 3.2. О соблюдении права ребенка жить и...»

«Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору ГОДОВОЙ ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОМУ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМУ И АТОМНОМУ НАДЗОРУ В 2006 ГОДУ Москва Под общей редакцией К.Б. Пуликовского Редакционная коллегия: К.Л. Чайка, Н.Г. Кутьин, Н.Н. Юрасов, Ю.В. Пивоваров, В.В. Кочемасов, А.А. Хамаза, Д.И. Фролов, В.И. Козырь, М.И. Мирошниченко, В.С. Беззубцев, И.М. Плужников, В.С. Котельников, В.И. Поливанов, Б.А. Красных, Г.М. Селезнев, Ш.М. Тугуз, А.И....»

«ПРОЕКТ КОНЦЕПЦИЯ развития музейной сферы в Свердловской области на период до 2020 года Содержание Введение Раздел 1. Общие положения. Цели задачи концепции развития 4 музейной сферы Свердловской области Раздел 2. Основные понятия и термины 6 Раздел 3. Современное состояние музейной сферы Свердловской 13 области 3.1. Историко-культурное пространство, ресурсы развития 13 музейной сферы 3.2. Институциональный портрет музеев Свердловской области. 15 Основные направления деятельности и актуальные...»

«Результаты проверок проведенных в органе исполнительной власти Волгоградской области, его территориальных органах и подведомственных организациях.1. ГБУ ВО «Николаевская райСББЖ» В ГБУ ВО «Николаевская райСББЖ» проведена 1 проверка ТО «Управлением Роспотребнадзора по Волгоградской области в Николаевском, Быковском районах» на предмет соблюдения обязательных требований санитарного законодательства, период проверки с 17.12.2013 по 17.12.2013. Выявлено нарушение ст. 34, ст.35 ФЗ РФ от 30.03.1999 №...»

«Организация Объединенных Наций S/2014/945 Совет Безопасности Distr.: General 24 December 2014 Russian Original: English Доклад Генерального секретаря о деятельности Отделения Организации Объединенных Наций для Западной Африки I. Введение В письме от 23 декабря 2013 года (S/2013/759) Председатель Совета 1. Безопасности сообщил Генеральному секретарю о том, что Совет согласился с моей рекомендацией продлить мандат Отделения Организации Объединенных Наций для Западной Африки (ЮНОВА) до 31 декабря...»

«Non multa, sed multum ЯДЕРНЫЙ Международная безопасность Нераспространение оружия массового уничтожения КОНТРОЛЬ Контроль над вооружениями № 3 (69), Том Осень 200 Редакционная коллегия Владимир А. Орлов – главный редактор Владимир З. Дворкин Дмитрий Г. Евстафьев Василий Ф. Лата Евгений П. Маслин Роланд М. Тимербаев Юрий Е. Федоров Антон В. Хлопков ISSN 1026 ЯДЕРНЫЙ № 3 (69), Том КОНТРОЛЬ Осень 200 Издается с ноября 1994 г. Выходит ежеквартально Зарегистрирован в Государственном комитете РФ по...»

«Модели уроков для проведения дня знаний по информационной безопасности. Содержание Введение..3 Возрастные особенности использования Интернета.5 Литература и источники..8 Примеры игровых занятий для проведения уроков Дня медиа безопасности и правовой грамотности..10 Памятка детям..15 Основные правила безопасного использования сети Интернет.18 Конвенция о правах ребенка..20 Всемирная декларация о правах человека..25 Введение В соответствии с Конституцией Российской Федерации человек, его...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.