WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |

«Валентин Гольберт Предисловие Предисловие В основу этой работа легла докторская диссертация, защищенная автором в 2001 году на факультете социальных наук г. Гамбурга и в далньнейшем ...»

-- [ Страница 8 ] --

В качестве предмета абстрактного страха можно представить себе скорее образ таких клик, страх перед которыми объясняется естественным образом их склонностью к применению насилия, поскольку именно это относится к вещам, которые они обычно делают 91. Эти компоненты вряд ли можно рассматривать как совершенно независимые друг от друга феномены, однако же, относительно самостоятельные аспекты изучаемого предмета.

Проводимое выше разграничение имеет чисто аналитический характер. Вряд ли мыслимо возникновение чувства страха исключительно на основе предвкушаемой, реально переживаемой или состоявшейся встречи с конкретными алкоголизированными подростками (бандами, серийными убийцами, мафиози и т.

д.), причем абстрактные представления о рисках и опасностях не играли бы ни малейшей роли - это значит, за пределами и вне зависимости от коммуникации о такого рода рисках и опасностях. Равным образом трудно себе представить, что лишь коммуникативные факторы и абстрактные представления такого рода действуют как возбудители "That's just the kind of things they do" - формула обыденной речи, лежащая в основе 91 абстрактного приписывания различных проявлений общественного беспорядка, включая преступность, социальным типам и их группам, традиционно воспринимаемым как проблемные - наркоманам, молодежным бандам, бездомным и т. д. Эта же формула предлагает компактное объяснение возникновения абстрактных страхов.

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

страха изолированно, в полном отрыве от конкретного опыта. Абстрактную и конкретную компоненты следует понимать не как автономно существующие феномены индивидуального и коллективного сознания, гораздо более правомерно предположить наличие отношений интенсивного взаимообмена между ними. Традиционное исследование страха перед преступностью, по всей видимости, сфокусировано на компоненте предмета, определенной выше как конкретная. В то же время перспектива моральной паники подчеркивает скорее значение абстрактной компоненты и обеспечивает лучший доступ к ее теоретическому осмыслению и эмпирическому изучению.

Традиционная перспектива оформилась преимущественно как "объектное наблюдение" 92 - страх перед преступностью, субъективное чувство безопасности, виктимный опыт определяются при этом как некие объективные состояния, подлежащие описанию. Альтернативный подход представляет собой скорее "наблюдение над процессом". При этом речь идет о том, как различные индивидуальные и институциональные актеры определяют данные состояния, коммуницируют о них и поступают с ними 93.

В рамках традиционной перспективы исследовательский дизайн характеризуется преобладанием количественных методов и направленностью на проверку гипотез. К сильным сторонам этого подхода относятся репрезентативность и статистическая значимость данных. Эти качества объясняются генетической связью с количественными виктимологическими исследованиями. Исследование же моральных паник осуществляется скорее с использованием интерпретативных методов, предоставляющих меньше возможностей для проверки репрезентативности и выявления статистических взаимосвязей, однако же, допускающих существенно более широкий и глубокий учет качественных моментов.

Далее, обе перспективы ставят различные вопросы и, соответственно, заняты поиском различных ответов. Традиционное исследование страха перед преступностью претендует на объяснение индивидуальных и структурных различий в распространенности и интенсивности чувства страха из различий между объективно понимаемыми уровнями риска отдельных индивидов и групп населения. В случае перспективы моральной паники речь идет о факторах, независимых от такого рода различий - объяснению подлежат разные уровни страха у лиц, групп и социальных слоев, имеющих дело с количественно и качественно аналогичными уровнями риска.

Традиционная перспектива воспроизводит некоторые элементы бихевиористской модели взаимодействия раздражителя и реакции, причем В терминологии НИКЛАСА ЛУМАННА - "Was-Beobachtung" (LUHMANN 1995: 95).

92 У ЛУМАННА: "Wie-Beobachtung" (там же).

93

–  –  –

некие внешние возбудители (скажем, личный или косвенный виктимный опыт) в качестве раздражителя запускают в действие механизм возникновения чувств страха, который, в свою очередь, выступает в качестве реакции. Значение смыслообразующих аспектов восприятия реальности или же коммуникации о ней остается при этом на заднем плане.

Социальная реальность предстает при этом как данность, а не продукт конструирования и структурирования в процессе восприятия ее и коммуникации о ней. Перспектива моральной паники, напротив, согласуется с подходами французского структурализма, уделяющего особое значение эндогенным факторам восприятия и конструирования действительности. Кризисные состояния сознания, ощущения бессилия, восприятие неконтролируемости ситуации могут рассматриваться с точки зрения этих подходов как сигнификат (обозначаемое; то, что обознач(ив)ается). Сфокусированная на преступности компонента страха выступает тогда в качестве сигнификанта (обозначения как результата; того, что обозначает). Образ же наблюдения действительности с использованием понятий преступления и наказания можно рассматривать как предикат (обозначение как действие, процесс или способ оформления соотношения между обозначаемым и обозначением).

Одна из точек соприкосновения предложенной здесь дихотомии подходов с классификацией БЕЕРСА может усматриваться в близости понятия моральной паники и "перспективы социальных проблем" (BOERS 1991:

148). Моральная паника может быть определена именно как специфический способ восприятия или наблюдения социальных проблем и отношения к ним.

В заключение остается сказать, что традиционная перспектива образует собой основное русло (mainstream) исследования страха перед преступностью. Перспектива моральной паники находится за пределами этого русла и протекает в иной плоскости и в ином направлении.

–  –  –

3.1.1. Проблемы виктимологической традиции исследования страха перед преступностью 3.1.1.1. Несоответствие между объективной безопасностью и ее субъективным восприятием Стимулом к постановке обозначенного в заголовке вопроса явились результаты исследования, которые будут подробнее представлены в последующих разделах главы. Здесь же следует предварительно упомянуть, что именно к этим результатам относилось отсутствие взаимосвязи между страхом перед преступностью и виктимным опытом. В более общем виде можно поставить вопрос об отношении между объективной безопасностью и ее субъективным восприятием. Восприятие при этом измеряется как страх перед преступностью, объективная безопасность реконструируется на основе официальной статистики и данных виктимологических опросов.

Признание адекватности восприятия действительности предполагает очевидный характер взаимосвязи между объективными состояниями и субъективными чувствами по их поводу. Однако до сих пор не было получено убедительных данных о такой взаимосвязи.

На уровне агрегированных данных расхождение между объективной ситуацией и ее восприятием особенно красноречиво документируется феноменом моральной паники. При этом наблюдается экспоненциальное возрастание индивидуальных и коллективных страхов по поводу определенных видов преступного поведения, в то время как реальный уровень этих видов остается стабильным или даже снижается. Об этой стабильности или снижении можно судить не только по данным не вызывающей доверия официальной статистики, но и на основании специальных исследований; в конце концов, отсутствуют какие бы то ни было основания для утверждения о том, что рост обеспокоенности общества определенными преступлениями происходит на фоне действительного роста уровня этих преступлений.

С этим наблюдением согласуется хорошо известный в кругах специалистов "парадокс страха перед преступностью" - женщины и пожилые люди в меньшей степени подвергаются (риску или угрозе) виктимизации, и в то же время показывают наивысший уровень страха перед нею (BOERS 1991: 65 ff.) 94. Заслуживает упоминание и отсутствие однозначных про

<

Возникает вопрос, действительно ли эти группы в меньшей степени подвержены уг-

розам, или же их низкий уровень виктимизации представляет собой методический либо статистический артефакт. Можно, например, предположить, что типичные преступления против женщин совершаются главным образом в частной сфере, в связи с чем они реже заявляются в полицию, регистрируются и указываются в виктимологических опросниках. В этом случае более высокий уровень страха женщин был бы обоснован действительно более высоким риском, хоть и "скрытым от взора публи

<

К понятию страха перед преступностью

странственных взаимосвязей - жители регионов, сильнее пораженных преступностью, не обязательно боятся больше, нежели жители иных районов (BOERS 1991: 49 ff.).

На уровне индивидуальных данных обращает на себя внимание уже упомянутое выше отсутствие корреляции между виктимным опытом и страхом перед преступностью. В большинстве виктимологических исследований жертвы, то есть лица, в большей степени затронутые виктимизацией или находящиеся под ее угрозой, обычно показывают такой же или даже несколько более низкий уровень страха, чем "нежертвы". "По данным исследований, страх перед преступностью оказался несвязанным, или лишь слабо связанным с факторами, имеющими отношение к преступности, как, например, действительным опытом виктимизации" (BOERS & SESSAR 1991: 135).

Вопреки вышесказанному, есть все же основания для признания взаимосвязи, хоть она в большинстве случаев и не может быть выявлена стандартными методами. В пользу этого свидетельствуют результаты глубинного исследования потерпевших от краж с взломом и изнасилований, у которых были установлены страхи и нарушения психики как последствия пережитой травмы 95. Связь между страхом перед преступностью и виктимным опытом была выявлена также в некоторых репрезентативных исследованиях (OBERGFELL-FUCHS & KURY 1996: 100; MUELLER & BRAUN 1993; BILSKY et al. 1995). Кроме этого, данная связь фиксируется на основе соответствующих различий между более и менее состоятельными группами населения. Слабые в финансовом и социальном отношении лица чаще подвергаются виктимизации, в силу чего имеют больше оснований для страха и показывают более высокий его уровень согласно данным больки". Не в пользу этого предположения свидетельствуют, однако, сомнения в смысловой взаимосвязи между угрозой насилия в семье и страхом "чувством беспокойства на улице в вечернее время". Более фундаментальный вопрос касается того, что понимать под преступлением - событие, в котором юрист может установить признаки состава преступления или же то, что воспринимается непосредственными участниками этого события как преступление. Помимо этого, можно предположить, что взаимосвязь между высоким уровнем страха и низким уровнем виктимизации опосредован третьей переменной - активно практикуемым поведением по избежанию опасных ситуаций.

Речь идет при этом о нарушениях сна, памяти и коммуникационных проблемах, обозначаемых в психологии и психиатрии как "ПТСД" (посттравматический стрессовый синдром). Эти нарушения исчезают лишь месяцы и годы спустя в случае кражи с взломом и десятилетия - в случае изнасилования (Обзор исследований на эту тему представлен в MAWBY & WALKATE 1994: 32-34). Однако этим синдромом можно объяснить, по-видимому, лишь незначительную долю вариаций переменной, которая измеряется в опросах в качестве "вечернего чувства обеспокоенности" - людей, чувствующих себя "очень неспокойно", гораздо больше, чем тех, кто страдает этим синдромом.

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

шинства исследований (BOERS 1991: 66 ff.). Однако же данный случай можно вполне рассматривать как своего рода ложную корреляцию между переменными "страх" и "виктимный опыт", причем связь опосредуется такими переменными, как уровень доходов и образования.

Без подведения баланса аргументов и контраргументов, что явилось бы задачей самостоятельного исследования, и на основе имеющихся вторичных данных остается лишь удовлетвориться ответом на вопрос в виде утверждения, что до сих пор не найдено однозначной взаимосвязи между реальным либо ожидаемым виктимным опытом и страхом перед преступностью 96. Данная ситуация порождает, видимо, некий интеллектуальный дискомфорт.

Эмпирические данные расходятся с ожиданиями. Если ожидания носят когнитивный характер, в них вносятся коррективы либо же от них отказываются. При нормативных ожиданиях пытаются скорее истолковать данные таким образом, чтобы мир выглядел ожидаемым образом (LUHMANN 1972: 40-52). Противоречащие ожиданиям обстоятельства устраняются из поля зрения интерпретационным путем, и картина мира приводится тем самым в соответствие с привычными и удобными, очевидными и само собой разумеющимися представлениями. Стремление к этому являет собой нечто вроде первородного греха исследования страха перед преступностью. Стоит помнить, что это исследовательское направление зародилось в лоне виктимологических исследований и его первоначальные допущения, вопреки эмпирическим данным, сохраняются в силу определенной инерции устоявшихся подходов. При измерении уровня страха в рамках виктимологических опросников один из главных исследовательских вопросов касался последствий виктимизации, и в развитии страха перед преступностью виделось одно из таких последствий:

"Предположение, что виктимизация оказывает значительное влияние на установки и реакции на преступность, лежащее в основе сравнений установок лиц с виктимным опытом и без такового, изначально связало научный интерес к страху перед преступностью с виктимологическим исследованием в практическом и теоретическом отношении. Это предположение попрежнему задает наиболее распространенную теоретическую направленность исследований страха перед преступностью" (BOERS 1991: 24).

Вполне мыслимо, однако, что скорее изначальная организационная связь исследований страха перед преступностью с виктимологическими иссле

<

Окончательного решения и не предвидится. Проблема отношения между понимае-96

мой как объективная действительностью и ее субъективным восприятием относится, по всей видимости, к числу вечных вопросов, не допускающих окончательного, однозначного и общеприемлемого ответа. Это, однако, не лишает смысла дискуссию и попыток решения, если они предпринимаются без претензии на окончательность и общезначимость. При этом смысл состоит не в достижении некоего результата, представимого как "конечная станция", а скорее сам процесс движения.

К понятию страха перед преступностью

дованиями предопределило фиксацию первых на "виктимизационной гипотезе", а не наоборот, как если бы эта связь возникла благодаря названной гипотезе.

Исходя из представленной в данной работе точки зрения, "потерянная взаимосвязь" представляется меньшей проблемой, чем тенденция, обнаружить ее вновь любой ценой 97. Одну из наиболее выдающихся попыток такого обнаружения (или же изобретения) представляет собой многократно цитируемое здесь исследование КЛАУСА БЕЕРСА, которое по праву можно определить как классическую работу о страхе перед преступностью. В ней разработана "интерактивная модель источников и последствий страха перед преступностью как социальной проблемы" (BOERS 1991: 207 ff.).

Имеет место, однако, подозрение, что некоторые обстоятельства, весьма интересные с научной точки зрения, остаются за пределами эвристического пространства и объяснительного действия этой эмпирически и теоретически безупречно построенной модели. К таким обстоятельствам относятся, возможно, некоторые компоненты страха перед преступностью, не состоящие во взаимосвязи с восприятием аспектов социальной действительности, конституирующих феномен и понятие преступности. Возможно также, что эти "выведенные за скобки" компоненты обладают особым значением для понимания особенностей развития страха перед преступностью именно в условиях социальной трансформации.

"Самоочевидное" представление об антиципации виктимных происшествий в совокупности с их последствиями как источнике развития страха перед преступностью может быть спасено с помощью так называемой "гипотезы уязвимости" (нем.: Verletzbarkeitsperspektive).

Такое решение разрешает и парадокс страха перед преступностью. Для женщин, пожилых людей и представителей низших социальных слоев характерна повышенная уязвимость, для этих же групп населения выявлен и более высокий уровень страха. Следует заметить, однако, что данная гипотеза, равно как и обнаружение связи между оценкой риска и страхом, переступает границу между правдоподобием и банальностью, так что собственно затраты исследовательских ресурсов на верификацию подобных тезисов представляются сомнительными инвестициями. Равноценные познавательные достижения принесла бы, скажем, проверка гипотезы о том, что не умеющие плавать проявляют тенденцию больше бояться глубины, нежели пловцы.

Кроме этого, редуцированное на физические качества и состояния понятие уязвимости не допускает высокой аналитической точности: усиливающейся уязвимостью можно объяснить, например, почему 60-летние боятся Так, как будто бы вместе с потеряной взаимосвязью была утрачена интеллектуальная невинность криминологического знания, и теперь необходимо срочно восстановить идиллические состояния некогда существовавшего концептуального рая.

–  –  –

сильнее, чем 40-летние, однако же, вряд ли - почему 40-летние боятся сильнее, чем 20-летние.

3.1.1.2. Разночтение понятий: попытки решения проблемы как путь к ее усугублению В криминологии существует ряд понятий, родственных понятию страха перед преступностью: чувство безопасности, восприятие личной безопасности (appraisal of personal safety), обеспокоенность проблемой преступности (worry about crime), конкретный страх, диффузный страх, оценка риска, персональные и социальные установки на преступность, когнитивные, аффективные и поведенческие аспекты и т. д. На фоне этого многообразия предмет исследования предстает как феномен и понятие, включающие множество аспектов. В силу чего возникает постоянная неуверенность, не обозначается ли одно и то же явление различными понятиями или же наоборот - различные феномены обозначаются одним понятием.

В этом нет нужды усматривать большую проблему: в отношении основных социологических и криминологических понятий уже давно следует расстаться с надеждой на их однозначное и обладающее обязательной силой определение, идет ли речь о понятии внутренней безопасности, преступности, и, собственно, криминологии: "Убедительное и компактное определение криминологии отсутствует" (ALBRECHT 1993: 308). В нерешаемости этой проблемы, однако же, можно видеть решение экзистенциальной проблемы криминологии, равно как и иных социальных наук: они способны к существованию до тех пор, пока ведется дискуссия о содержании и значении их центральных понятий.

И все же в состояниях, проистекающих из понятийной неопределенности, принято усматривать некую проблематичность (BOERS 1991: 42-44).

При этом введение в научный оборот все новых понятий приводит лишь к их нагромождению, не снимая проблемы. С понятийной проблемой связаны сложности измерения страха перед преступностью: если отсутствует ясность, что понимается под этим, как можно это измерять? Прояснение понятийных отношений является, таким образом, предпосылкой для разработки надежных инструментов эмпирического исследования, включая операционализацию различных вариантов понятия. Концепцтуальная и измерительно-техническая проблемы образуют два аспекта кризисного состояния в области исследования страха перед преступностью (FATTAH 1993: 45 ff.).

Одним из шагов к возможному установлению понятийной конвенции явилась упомянутая уже выше интерактивная модель КЛАУСА БЕЕРСА (BOERS 1991: 207 ff.). Такие попытки можно приветствовать лишь при отсутствии претензии на охват всех возможных аспектов и нюансов предмета и на значимость концепции для всех мыслимых социальных контекстов.

К понятию страха перед преступностью

Выше уже было высказано подозрение, что интерактивная модель не учитывает диффузные компоненты страха, которые могут иметь особое значение для понимания динамики развития страха перед преступностью в условиях социальной трансформации.

В работе БЕЕРСА содержится эмпирическое опровержение известных как "гипотеза о смещении" (Displacement-Hypothese) предположений о детерминирующем действии "общих жизненных страхов". При этом в результате тщательного и всестороннего исследования не было обнаружено взаимосвязи между страхом перед преступностью и измеряемой с помощью психологических тестов (TAI) боязливостью (там же: 64, 190, 198).

Сомнительным является, однако, возможность поставить знак равенства между этой боязливостью и общими жизненными страхами, равно как и возможность осмысления социальных феноменов на основе использования методик и концепций индивидуальной психологии.

Попытки окончательного решения проблемы понятийных противоречий представляются более проблематичными, нежели сама проблема.

Присущее им честолюбие, граничащее с амбициозностью, напоминают утверждение одного из претендентов на славу ЛОМБРОЗО 98 о том, что "теории должны быть всегда слепы в отношении слабостей собственной позиции и упрямы в своей защите" (HIRSHI 1989: 45). С представленной в данной работе позиции, здесь приводится совершенно четкое определение того, какими теориям не следует быть - скорее они и их создатели должны быть самокритичными и рефлексивными 99. При разработке теории следует изначально ставить вопрос о ее границах и постоянно возвращаться к этому вопросу: какие аспекты смысловых сфер, обозначаемых вненаучными понятиями вроде "преступности", поддаются осмыслению на основе создаваемой концепции, и к каким аспектам она не имеет отношения? В каких социальных контекстах она применима, а в каких - нет? В этом состоит единственная возможность, предотвратить вырождение научных концепций в жесткие и закрытые догматические системы для объяснения на их основе всех возможных случаев (или же заблуждения на их основе в отношении всех возможных случаев).

Разумным решением понятийной проблемы представляется предложенное ВЕСЛИ СКОГАНОМ рассмотрение страха перед преступностью как "общего понятия" (англ.: general concept). Вполне легитимно обозначение им различных вещей. Только в каждом отдельном случае использования Речь идет о сравнении вклада обоих создателей теории контроля в развитие криминологии с вкладом ЧЕЗАРЕ ЛОМБРОЗО, причем ТРЭВИС ХИРШИ и МАЙКЛ ГОТТФРЕДСОН с великой гордостью ссылаются на это сравнение (HIRSHI & GOTTFREDSON 2000: 55).

Это касается в первую очередь критической теории - социальная критика, некритичная в отношении себя и не переносящая критики в свой адрес со стороны, производит весьма неубедительное впечатление.

–  –  –

понятия следует эксплицитно установить, что понимается под ним в этом и принципиально только в этом случае, без претензий на универсальность подобного понимания (SKOGAN 1993: 131). Установленное ad hoc значение определяется спецификой случая и исследовательской задачи. Согласно этому, допустимо мирное сосуществование бесконечного числа разных понятий страха перед преступностью и моделей его детерминации и последствий. В качестве одной из таких концепций в дальнейшем будет предложена модель страха перед преступностью, включающего диффузную и конкретную компоненты. Эта модель не имеет целью заменить собою существующие психологические схемы. С ней не связано претензии на лучшее объяснение того, что объясняется этими когнитивноаффективными схемами и интерактивными моделями - речь идет скорее о том, чтобы объяснить нечто иное.

Представленная выше логика основана на видении страха перед преступностью как феномена, включающего столь разнородные аспекты, что теории могут быть предложены лишь для отдельных аспектов, а не для страха перед преступностью, понимаемого как целостный феномен. Исходя из этой логики, проблема понятийных противоречий разрешается сама собой.

3.1.1.3. Психологический редукционизм: границы психологии в изучении страха перед преступностью как социального явления Преобладание психологических подходов в традиционной перспективе исследования страха перед преступностью вполне понятно. Страх является чувством, а чувства по определению относятся к предмету психологии; то же самое можно сказать в отношении чувства безопасности (FATTAH 1993:

46 f.). Кроме семантической предопределенности, существенную роль в этом сыграла изначальная привязка исследования страха перед преступностью к изучению психологических и психиатрических последствий виктимного опыта. Доминирующие позиции психологии представляются вполне приемлемыми, если они не распространяются вплоть до объявления всего исследования страха перед преступностью исключительной предметной сферой психологии.

Следует также отметить, что "четкое различение" между когнитивными, аффективными и поведенческими компонентами страха не всегда идет на пользу, хоть большинство экспертов и настаивают на безусловной обязательности такого различения (SKOGAN 1993: 31; BOERS 1994: 29; VAN DIJK, MAYHEW & KILLIAS 1990: 78-82). В ряде исследовательских задач может оказаться излишним и даже бессмысленным различение между персональными и социальными установками на преступность, которое особо усиленно предлагает и обосновывает КЛАУС БЕЕРС (BOERS 1991: 207 f.).

Озабоченность преступностью как социальной проблемой и обеспокоен

<

К понятию страха перед преступностью

ность ею как проблемой личной безопасности представляют собой, согласно МЭКСФИЛДУ, (MAXFIELD 1984: 4-5) два различных феномена, - но, возможно, различных лишь в той степени, в которой существует научная конвенция на этот счет. Эта конвенция вновь и вновь реализуется в оформлении инструментов сбора данных, в результате чего оба вида озабоченности (или обеспокоенности) замеряются раздельно при проведении количественных исследований 100.

Первое возражение против психологической редукции связано с малопригодностью основанных на психологических категориях и критериях классификационных подходов для решения ряда аналитических задач.

Речь может идти, скажем, об изучении отношений между абстрактными и конкретными компонентами страха перед преступностью, к чему располагает представленное в начале этой главы различение между конкретными и абстрактными карательными притязаниями. Или же изначально проводится различие между диффузными и предметно-определенными компонентами страха, целесообразность которого будет логически и эмпирически представлена и обоснована в ходе дальнейшего изложения. Психологические классификационные схемы носят аналитический характер - это означает, что в природе не существует каких-либо "естественных" границ между аффективными и когнитивными аспектами или же отграниченных друг от друга, онтологически самостоятельных аффективных и когнитивных феноменов. Скорее их можно представить себе как элементы одного и того же феномена, хоть и подлежащие дифференцированному рассмотрению, но состоящие в отношениях интенсивного взаимообмена и взаимовлияния.

Если в основу классификационных подходов положены не психологические критерии, выделение абстрактных и конкретных либо диффузных и объектно-определенных аспектов страха с параллельным жестким различением когнитивных, аффективных и поведенческих, а также персональных и социальных подаспектов в каждом из выделенных аспектов способно привести к совершенно бессмысленному повышению сложности и смещению аналитического угла зрения.

Следующее соображение носит предельно общий характер и касается сомнений по поводу редукции социальных явлений на уровень психологических фактов (DURKHEIM 1984/1895: 115). Из этого вытекают сомнения в возможности полного и адекватного осмысления социальных феноменов на основе применения психологических методов и концепций. К страху перед преступностью данные сомнения имеют отношение, естественно, лишь постольку, поскольку этот страх понимается в качестве социального 100 Здесьимеет место явная тавтология - установки измеряются раздельно в качестве различных феноменов, различность этих феноменов устанавливается результатами этих раздельных измерений.

–  –  –

феномена или социальной проблемы, на что указывает, в частности, следующий заголовок: "Страх перед преступностью. Источники и последствия одной социальной проблемы" (BOERS 1991). Если рассмотрение данной проблемы основано исключительно на психологических подходах, вряд ли можно ожидать анализа именно тех аспектов страха перед преступностью, которые конституируют его в качестве социальной проблемы. Фиксация же исследований страха перед преступностью на психологических подходах представляется достаточно твердой и выполняет функции своего рода прокрустова ложа. Невозможность исследования структурных или макросоциальных факторов развития страха перед преступностью на основе психологических концепций признается совершенно явным образом (BOERS 1991: 195 f.). Остается лишь открытым вопрос, почему такие попытки тут же, тем не менее, и предпринимаются.

Даже установление однозначной взаимосвязи между уровнями страха перед преступностью и виктимизации, восприятием признаков социальной дезорганизации или же восприятием социальных проблем не означает удовлетворительного ответа на вопрос о социальных факторах развития страха перед преступностью. Такой ответ порождает тотчас массу дальнейших вопросов - об источниках социальной дезорганизации, преступности и о том, почему социальные проблемы и их восприятие оформляются таким образом, что к продуктам этого оформления принадлежит, в числе прочего, страх перед преступностью. Эти вопросы предполагают рассмотрение предмета не только с психологической точки зрения, но и с точки зрения социальной теории. Кроме этого, желательным представляется более активное вовлечение в это рассмотрение перспективы моральной паники. О некоторых особенностях и проблемах этой перспективы речь пойдет в дальнейшем.

3.1.2. Моральная паника как феномен субъективного восприятия социального кризиса 3.1.2.1. Альтернативные критерии безопасности и отношения между ними. Об иррациональности страха перед преступностью Традиционная перспектива исследования страха перед преступностью позволяет заподозрить себя в чрезмерно ревностном старании по отысканию взаимосвязи между объективными и субъективными аспектами безопасности. Концепция моральной паники, напротив, вызывает некую озабоченность в связи с подчеркнутым или даже нарочитым отрицанием такой взаимосвязи. При этом страх перед преступностью выступает как продукт некоего иррационального или искаженного восприятия (отраженной, например, в данных статистики) объективной безопасности. Субъективная обеспокоенность представляется в этом случае необоснованной или же

К понятию страха перед преступностью

преувеличенной. Как выглядит продукт восприятия, зависит скорее от самого процесса восприятия и относящихся к нему факторов, нежели от воспринимаемого объекта, то есть подлежащей восприятию действительности. Уровень обеспокоенности и страха связан не с частотой совершаемых преступлений, а с интенсивностью коммуникации о них. Интенсивность же коммуникации, в свою очередь, никак не связана распространенностью и тяжестью виктимного опыта в объективном его понимании.

Из вышесказанного вытекает вопрос о том, почему и насколько субъективная обеспокоенность безопасности отклоняется от объективной ситуации, в какой степени она иррациональна, преувеличена и необоснованна. В данной формулировке вопрос не допускает разумного ответа, и, более того, сама постановка вопроса является ложной. Прежде всего, представляется сомнительным обозначение каких-либо аспектов внутренней безопасности как субъективных. Такое обозначение имеет смысл лишь при наличии противоположного понятия и предполагает существование некоего объективного аспекта внутренней безопасности, доступного научному наблюдению. Такое существование не разумеется само собой; вряд ли можно вести речь об измеренной или поддающейся измерению объективной безопасности, которая послужила бы масштабом или критерием для оценки субъективного чувства безопасности. Объективной безопасности как независимой от субъективных оценок и восприятий величины, "определяемой показателями вероятности и величины ущерба" (BONSS 1995: 31), просто не существует. Или же ее можно представить лишь в виде фикции, недоступной для наблюдения кантовской "вещи в себе" либо никогда недостижимой марксовой "абсолютной истины".

С точки зрения конструктивистской социологии "...тезис о безопасности как социальной конструкции находится в однозначном противоречии с различением субъективных и объективных моментов" (BONSS 1995:

42-43). Определяемый на основе статистического учета "объективный" уровень (без)опасности является также продуктом процессов социального конструирования, подверженных разнообразным воздействиям со стороны участвующих в этих процессах лиц и институтов. (Без)опасность существует не за пределами и вне зависимости от коммуникации о ней, она является элементом и продуктом коммуникации. По-другому этот тезис можно сформулировать с использованием теоремы ТОМАСА: "Уровень безопасности снижается в том случае и в той мере, в которой граждане убеждены в нависающих над ними опасностях" (KERNER 1980: 47).

Исходным для данной работы является представление, согласно которому "...ориентированная на статистические ожидания экспертная рациональность не признается изначально приоритетной и правильной, а лишь одной из альтернативных концепций риска, а именно социальной конструкцией для контроля над рисками, которая в высшей степени требу

<

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

ет обоснования и зачастую мало к чему пригодна" (BONSS 1995: 298). Проблема состоит, таким образом, не в отклонении от реальности ее субъективного восприятия, а в расхождениях между двумя "равноправными" интерпретациями действительности: экспертно-рациональной концепции риска, основанной на "объективно понимаемых вероятностях" и суждениях обычных граждан, "определяемых скорее качественными и ситуативными моментами" (там же). Расхождения между "установленными уровнями" и "воспринятыми образами" 101 безопасности нельзя интерпретировать как различия между объективной реальностью и ее субъективным восприятием. Речь идет не о сравнении изображения с оригиналом - ситуация напоминает скорее сравнение двух изображений одного и того же оригинала (BECK 1993: 305).

Отказ от понятия объективной безопасности не означает отрицания реально существующих угроз либо рассмотрение всех возможных рисков и опасностей как плодов воображения. Речь идет лишь об отсутствии чисто объективной информации об этих рисках и опасностях, сопоставимой с фотографическим отображением предмета. Любая информация субъективна в той степени, в которой на ее содержание влияет способ ее получения 102.

Вышеизложенная точка зрения открывает новый подход к объяснению ряда криминологических феноменов, в частности, парадокса страха перед преступностью или отсутствия взаимосвязей между криминальной пораженностью местности по данным статистики и страхом перед преступностью, речь о чем шла в предыдущем разделе. Если мы, с одной стороны, имеем дело с субъективно воспринятой, а с другой - с равным образом субъективно установленной безопасностью, то есть с альтернативными концепциями ее реального состояния, концепции эти не обязательно должны состоять в прямой взаимосвязи. Вопрос можно ставить и обратным образом: в силу каких обстоятельств, и при каких условиях они могут находиться во взаимосвязи. Отсутствие взаимосвязи между "вечерним страхом перед преступностью" и виктимным опытом в таком случае предстает не менее проблематичным и требует объяснений не в большей степени, нежели наличие такой взаимосвязи.

Эти соображения допускают рассмотрение отношений между субъективными и "объективными" аспектами (без)опасности с точки зрения 101 В немецком языке более четко проводится различие между понятиями "festgestellt" установленный и "wahrgenommen" - воспринятый, на чем и построена сравнительная модель УЛЬРИХА БЕКА.

102 Даже при элементарной портретной фотографии полученный образ определяется не только обликом модели, но и работой фотографа. Роль субъективных факторов в генезисе информации о безопасности сравнима скорее со значением таких факторов в художественной фотографии или изобразительном искусстве.

–  –  –

перспективы моральной паники, не содержащее даже намека на отрицание реально существующих угроз и опасностей. "Гипотеза смещения или переноса" (YOUNG 1999: 74) подчеркивает лишь взаимосвязь страха перед будущим, участью неудачника и прочих общих жизненных страхов с предметно-определенным страхом перед преступностью. Этим не сказано ровным счетом ничего об иррациональности и необоснованности страха перед преступностью, как этого (необоснованно) опасаются левые реалисты 103 (YOUNG, там же). В отношении того, что субъективное чувство безопасности расходится со статистическими данными о преступности, нет никаких оснований для отказа от логической инверсии, состоящей в рассмотрении этих данных как чуждых реальности 104. Данные эти, будь они продуктом научных исследований или управленческой учетно-регистрационной деятельности, несут на себе определенный отпечаток системной (ир)рациональности того института, в лоне которого они произведены на свет божий. Эта (ир)рациональность, в свою очередь, может иметь намного меньше общего с рациональностью "жизненного мира" (ХАБЕРМАС), нежели якобы "преувеличенные" страхи женщин и пожилых людей.

Предполагаемым проявлением этой системной логики является, в частности, внушение беспокойств по поводу мнимых либо малозначительных опасностей, что стимулирует настроения, определяемые как моральная паника - речь об этом пойдет в следующей главе 105. Для того же, чтобы определить либо ощущения (без)опасности, либо статистику преступности как "иррациональные", недостаточно факта, что одни из них отклоняются от других. Требуются внешние критерии более высокого уровня аутентичЛевые реалисты (left realists) - одно из направлений критической криминологии в Британии. Основной их лозунг: "отнесемся серьезно к преступности", то есть не как к химерической социальной конструкции, а как к серьезной социальной проблеме, от которой страдают по большей части представители и без того обездоленных социальных слоев. Сомнительным является продолжение этой логики вплоть до признания возможности и желательности эффективного решения этой проблемы средствами уголовной юстиции без изменения данных социальных условий.

104 Это, однако же, не должно послужить поводом для инструментализации субъективных страхов как обоснования репрессивной криминал-политической тенденции представление о воздействии этой тенденции на уровень субъективной, равно как и объективной, безопасности, есть не более чем мыслительная конструкция, причем очень сомнительного качества.

105 Здесь, однако, не планируется рассмотрение вопроса о том, являются ли беспокойства следствием представления преступности в официальных источниках и средствах массовой информации, или же, наоборот, сообщения о преступности оформляются, исходя из циркулирующих в населении настроений. В реальности, вне сомнения, существуют реципрокные отношения и встречные процессы обоюдного кондиционирования между предложением и потреблением информации. Производство следует за спросом, однако же, параллельно этому создатели и продавцы информации стимулируют и формируют спрос определенным, выгодным для себя образом.

Страх перед преступностью: кризисное самоощущение общества

ности по отношению к обоим показателям (без)опасности. В качестве одного из таких критериев могли бы выступать господствующие в "жизненном мире" и обозначаемые суммарным понятием "обобщенного другого" (англ.: "generalized other") представления о (без)опасности и надлежащему поведению в ее отношении (ср. BOERS 1991: 194).

Отказ от понятия объективной безопасности и признания существование нескольких, равных по степени объективности и субъективности концепций (без)опасности еще не означает решения проблемы дивергенции между этими концепциями. Практическое значение этой проблемы связано с предложенной выше инверсией первоначальной постановки вопроса. В настоящее время именно субъективное чувство безопасности населения утверждается как целеустановка и показатель качества уголовной политики, политики внутренней безопасности и работы правоохранительных органов. В этой связи возникает вопрос, означает ли это более тесную привязку государственного предложения по обеспечению безопасности к действительным потребностям населения в отношении данного измерения качества жизни. Информационной основой предложения были официальные данные, генерируемые под действием иных факторов, нежели знания о (без)опасности в контексте "жизненного мира", лежащие в основе потребностей: неминуемо расхождение между спросом и предложением, формируемых на разной информационной основе. Следует ли ожидать гармонизации отношения между тем и другим в результате провозглашенной в США и затем в ряде стран Западной Европы криминал-политической переориентации "от войны с преступностью к войне против страха перед преступностью" (англ.: from war on crime to war on fear of crime)? Вряд ли можно утверждать, что официальные концепции субъективного восприятия (без)опасности, хоть и получившие дополнительное криминологическое обоснование, в отличие от статистических данных в достаточной мере учитывают все значимые обстоятельства. Анализ отношений между спросом на безопасность и ее предложением относится к политэкономической перспективе в исследовании вопросов безопасности, наиболее последовательно представленной и глубоко разработанной в работах СТИВЕНА ШПИТЦЕРА (SPITZER 1987) 106.

3.1.2.2. Объяснение социодемографических взаимосвязей и парадокса страха перед преступностью с точки зрения "гипотезы смещения" Обращение к парадигме моральной паники в исследовании страха перед преступностью открывает дальнейшие возможности решения парадокса 106 Работас концепцией моральной паники относится скорее к "идеолого-критической" перспективе. Страх перед преступностью интерпретируется, прежде всего, как специфический, идеологически значимый и поддающийся политической инструментализации образ восприятия действительности.

К понятию страха перед преступностью

страха перед преступностью. Допущение взаимосвязи некоторых компонентов "вечернего чувства обеспокоенности" с общими жизненными страхами означает, что позитивная взаимосвязь чувства беспокойства и возраста может объясняться как раз возрастанием уровня этих самых общих страхов. Вполне правдоподобно предположение, что способствующие развитию этих страхов проблемы встают перед пожилыми людьми более остро и непосредственно, нежели перед более молодыми. Речь идет при этом о весьма тривиальных обстоятельствах, скажем, о состоянии здоровья.

Возможно также, что не только содержание проблем, но и специфика их восприятия в пожилом возрасте способствует более интенсивному развитию чувства бессилия и страха перед собственной несостоятельностью. Нельзя утверждать, что с возрастом люди имеют все больше основания серьезнее относиться к своим проблемам. Однако же такого рода различия в восприятии проблем можно ожидать, исходя из некоторых стереотипов в отношении возрастной специфики поведения. В частности, с возрастом связано повышение ожидания в отношении принятия решений и ответственности не только за себя, но и за других 107. Это должно действовать как отягощение психологического бремени. К этому действию добавляется дамоклов меч конвенциональных представлений об успехе, которые, к сожалению, слишком часто являются критериями само- и внешних оценок. Расхождения между этими представлениями и реальными обстоятельствами личной ситуации могут оказывать с возрастом все более фрустрирующее воздействие. В результате перемещения временной перспективы остается все меньше времени для достижения "упущенных" (внушенных "обобщенным другим") целей. То, что более молодым может представляться как "откладывание", неумолимо и неотвратимо переопределяется на более поздних жизненных фазах в "жизненную неудачу".

Не исключена взаимосвязь между возрастом и способностью к обучению, или структурой жизненных ожиданий. В молодом возрасте преобладают когнитивные ожидания. В случае неподтверждения их ходом событий они могут модифицироваться или же от них безболезненно отказываются. Вследствие этого, действительность не выглядит столь уж непереносимой, неприемлемой и несправедливой. Если же для людей более старшего возраста более характерны жесткие нормативные ожидания, отклонение течения жизни от них приводит к появлению более весомых психологических оснований для рассмотрения мира как средоточия несообразностей и жизни как пустого и бессмысленного занятия. Против этого предположения говорит так называемый "юношеский максимализм" и статистический пик попыток самоубийств в подростковом возрасте. В пользу же его свидеЭтазакономерность действует, правда, только до достижения определенной возрастной границы.

–  –  –

тельствует позитивная линейная взаимосвязь между возрастом и уровнем самоубийств после завершения подростковой фазы (ГИЛИНСКИЙ И РУМЯНЦЕВА 1997: 72).

Упомянутые выше особенности восприятия проблем имеют прямое отношение к психологии, однако, речь при этом идет о возрастной (дифференциальной) психологии, а вовсе не психологии страха. В любом случае, при осмыслении беспокойств, вытекающих из процесса и продукта восприятия проблем, подлежащие восприятию проблемы и драматизирующие восприятие конвенциональные критерии успешности следует рассматривать как факты социальной действительности.

Специфика восприятия проблематичных аспектов действительности может считаться коррелятом возрастной переменной, значение которой состоит, конечно же, не в числовом значении даты рождения или же количестве прожитых лет. Если, опять же, не сводить понятие уязвимости к определенным телесным параметрам, а рассматривать его во взаимосвязи с социальным значением 108 этих параметров, то это понятие предстает связанным со спецификой восприятия проблем. Из этого вытекает, что, вряд ли стоит сводить уязвимость к тому, что пожилые люди "оценивают ниже свои способности справиться с насильственным нападением и его последствиями, чем, скажем, молодые мужчины, прежде всего, поскольку они в силу своей повышенной уязвимости вынуждены иметь в виду более серьезные последствия физического, психического или финансового характера" (BOERS 1994: 53).

Включение понятия "социальный возраст" ведет к пониманию возрастной переменной и уязвимости, допускающему более точное объяснение отношений между страхом перед преступностью и социодемографическими переменными. Первое общее предположение этой логической схемы гласит: характеризуемое чувствами бессилия и фрустрации восприятие реальности создает предиспозицию к развитию страха перед преступностью, и, в силу этого, находится в прямой взаимосвязи с последним. Вторым логическим шагом является вероятностное (недетерминистическое) понимание взаимосвязи между "восприятием бессилия" и возрастом. Синдром такого восприятия развивается с возрастом не автоматически - разнообразными факторами индивидуального, в том числе психического характера, определяется возможность его полного развития в одном случае к 30-ти годам либо же отсутствия малейших его признаков и в 60-летнем возрасте 108 Это означает само- и внешние оценки на основе конвенциональных стандартов здоровья, фитнеса, красоты и подобных критериев (о различении понятий "фитнес" и "здоровье" см. BAUMAN 2000: 115). Соотношение между самовосприятием и этими стандартами может служить показателем социальной старости, в то время как медицинское состояние определяет биологический, а специфика жизневосприятяия один из параметров психологического возраста.

К понятию страха перед преступностью

в другом случае. Это - само по себе тривиальное замечание, если его не использовать как повод к рассмотрению признаков специфики жизневосприятия пожилых людей в отрыве от биологического возраста. Отсюда объяснение для нелинейного характера взаимосвязи между возрастом и страхом перед преступностью. Этот страх, в действительности, снижается после завершения подростковой фазы, и лишь по достижении 30 лет эта тенденция сменяется последовательным повышением (OBERGFELL-FUCHS & KURY 1996: 102-103). Такое развитие может рассматриваться во взаимосвязи с изменением ряда признаков биологической, психологической и социальной старости (в их абстрактном, отвлеченном от "паспортного" возраста или реального течения времени понимании): физическая слабость; драматическое восприятие проблем; преобладание нормативных ожиданий и отклонение самооценки от конвенциональных, фиксированных на красоте, фитнесе, функциональной результативности и тому подобном стандартов.

Обычно эти признаки развиваются в старости, однако же, достаточно широко представлены и в подростковом возрасте с ослаблением по мере взросления. Эти соображения хорошо согласуются с приведенным выше наблюдением касательно юношеского максимализма и пика суицидальных попыток 109.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 16 |
 

Похожие работы:

«Организация и методика обучения работающего населения предприятий в области безопасности жизнедеятел ьности Оглавление Слайды№№1-12 Общие вопросы №№ 13-21 Тема №1 №№ 22-42 Тема №2 №№ 43-50 Тема №3 №№ 51-79 Тема №4 №№ 80-95 Тема №5 №№ 96-102. Тема №6 Главной задачей по подготовке населения Российской Федерации в 2011 2015 годах в области безопасности жизнедеятельности считать: Развитие единой системы подготовки населения в области гражданской обороны и защиты от ЧС природного и техногенного...»

«С. П. КАПИЦА ОБЩАЯ ТЕОРИЯ РОСТА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА Как рос и куда идёт мир человека Москва 2009 С. П. Капица Общая теория роста человечества Как рос и куда идёт мир человека Аннотация Человечество переживает эпоху глобальной демографической революции, когда после взрывного роста население мира круто меняет характер своего развития и внезапно переходит к ограниченному воспроизводству. Это величайшее по значимости событие в истории человечества с момента его появления затрагивает все стороны жизни...»

«. 15-16/4-6789 ГП НАЭК ОП ЮУАЭС Южно-Украинская АЭС. Энергоблок №2. ОППБ. «Комплексный анализ безопасности» 23.2.95.ОППБ.00 стр.4 СОДЕРЖАНИЕ 1 ПЕРЕЧЕНЬ СОКРАЩЕНИЙ 2 ВВЕДЕНИЕ 3 БАЗОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ЦЕЛИ И ЗАДАЧАХ ОППБ 4 РЕЗУЛЬТАТЫ ОЦЕНКИ ФАКТОРОВ БЕЗОПАСНОСТИ 4.1 Фактор безопасности № 1 «Проект энергоблока» 4.2 Фактор безопасности № 2 «Текущее состояние систем, сооружений и элементов энергоблока» 4.3 Фактор безопасности № 3 «Квалификация оборудования» 4.4 Фактор безопасности № 4 «Старение...»

«Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору ГОДОВОЙ ОТЧЕТ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОМУ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМУ И АТОМНОМУ НАДЗОРУ В 2006 ГОДУ Москва Под общей редакцией К.Б. Пуликовского Редакционная коллегия: К.Л. Чайка, Н.Г. Кутьин, Н.Н. Юрасов, Ю.В. Пивоваров, В.В. Кочемасов, А.А. Хамаза, Д.И. Фролов, В.И. Козырь, М.И. Мирошниченко, В.С. Беззубцев, И.М. Плужников, В.С. Котельников, В.И. Поливанов, Б.А. Красных, Г.М. Селезнев, Ш.М. Тугуз, А.И....»

«Окончательный отчет о проведении уполномоченными органами государств-членов Таможенного союза работы по изучению эффективности инспекционной системы ветеринарной службы Украины по обеспечению гарантий безопасности продукции животного происхождения, предназначенной для поставок на территорию государств-членов Таможенного союза, и инспекции украинский предприятий по производству продукции животного происхождения, в том числе рыбоперерабатывающих предприятий, заинтересованных в поставках своей...»

«ВНИИ ГО – ВНИИ ГОЧС – ФГБУ ВНИИ ГОЧС (ФЦ) 35 лет ВНИИ ГОЧС: вчера, сегодня, завтра 35 лет на службе безопасности жизнедеятельности Книга 3 Научные статьи Москва ФГБУ ВНИИ ГОЧС (ФЦ) ООО «Альфа-Порте» УДК 614.8(470+571):061 ББК 68.902.2(2Рос)л2 В 605 ВНИИ ГОЧС: вчера, сегодня, завтра. 35 лет на службе безопасности жизнедеяВ 605 тельности: в 3 кн. Кн. 3: Научные статьи / Под общей редакцией В.А. Акимова / МЧС России. — М.: ФГБУ ВНИИ ГОЧС (ФЦ), 2011. — 320 с.: илл. ISBN 978-5-93970-062-7 (кн. 3)...»

«Электронное научное издание Альманах Пространство и Время. Т. 3. Вып. 1 • 2013 Специальный выпуск ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ ГРАНИЦ Electronic Scientific Edition Almanac Space and Time Special issue 'Space, Time, and Boundaries’ Elektronische wissenschaftliche Auflage Almabtrieb ‘Raum und Zeit‘ Spezialausgabe ‘Der Raum und die Zeit der Grenzen‘ Теория и методология Theory and Methodology / Theorie und Methodologie УДК 124.51:141.201:577:351.746.1 Поздняков А.И.*, Шевцов В.С.** А.И. Поздняков В.С....»

«ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ НАСАО /октябрь 2014/ ВЫПУСК № 12 СОДЕРЖАНИЕ: НОВОСТИ НАСАО _ 2 НОВОСТИ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ В РОССИИ _ 06 НОВОСТИ АТОМНОЙ ОТРАСЛИ В МИРЕ _ 21 ОБ ИЗДАНИИ _ 44 октябрь 2014 СТАТЬИ: НОВОСТИ НАСАО Семинар «Противопожарная безопасность атомных электрических станций», Великобритания С 30 июня по 4 июля 2014 года прошёл научно-практический семинар специалистов технических департаментов ядерных страховых пулов на тему «Противопожарная безопасность атомных...»

«Сергей Небренчин Политазбука Современные международные угрозы Основы Российской государственности Общественное измерение безопасности Воронеж ИСТОКИ Небренчин Сергей. Русская политазбука. Монография. Воронеж, 2010. 216 с. ISBN 978-5-88242-796-1 В монографии «Русская политазбука» с метафизической точки зрения проанализированы характер и содержание международных вызовов и национальных угроз, представлены приоритеты государственного обустройства и общественной безопасности. В заключении...»

«ФОРМИРОВАНИЕ ГЛОБАЛЬНОЙ ПОВЕСТКИ ДНЯ В СФЕРЕ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ПОСЛЕ 2015 г. Формирование глобальной повестки дня в сфере устойчивого развития после 2015 г. Включение проблем мира, безопасности и качества управления в глобальную повестку дня устойчивого развития на период до 2030 г.: анализ хода и содержания международных переговоров1 В.И. Бартенев Бартенев Владимир Игоревич – к.и.н., доцент кафедры международных организаций и мировых политических процессов факультета мировой политики МГУ...»

«КОМПЬЮТЕРНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И МОДЕЛИРОВАНИЕ 2015 Т. 7 № 4 С. 951969 МОДЕЛИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМ УДК: 519.876.2 Национальная безопасность и геопотенциал государства: математическое моделирование и прогнозирование В. В. Шумов Отделение погранологии Международной академии информатизации, Россия, 125040, г. Москва, Ленинградский проспект, д. 3/5 E-mail: vshum59@yandex.ru Получено 20 марта 2015 г. Используя математическое моделирование, геополитический, исторический и естественнонаучный...»

«JC/RM5/04/Rev.2 Объединенная конвенция о безопасности обращения с отработавшим топливом и о безопасности обращения с радиоактивными отходами Пятое Совещание договаривающихся сторон по рассмотрению 11-22 мая 2015 года, Вена, Австрия ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ИТОГОВЫЙ ДОКЛАД Г-н Дэвид Хайзенга, Председатель Г-н Филипп Жамэ, заместитель Председателя Г-н Мюн Джэ Сон, заместитель Председателя Вена, 22 мая 2015 года Стр. 2 1. Введение 1. Признавая важное значение обеспечения безопасного обращения с отработавшим...»

«ЧЕТВЕРТЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДОКЛАД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О ВЫПОЛНЕНИИ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ, ВЫТЕКАЮЩИХ ИЗ ОБЪЕДИНЕННОЙ КОНВЕНЦИИ О БЕЗОПАСНОСТИ ОБРАЩЕНИЯ С ОТРАБОТАВШИМ ТОПЛИВОМ И О БЕЗОПАСНОСТИ ОБРАЩЕНИЯ С РАДИОАКТИВНЫМИ ОТХОДАМИ К пятому Совещанию по рассмотрению в рамках Объединенной Конвенции о безопасности обращения с отработавшим топливом и о безопасности обращения с радиоактивными отходами Москва 2014 Настоящий четвертый национальный Доклад Российской Федерации подготовлен согласно Статье 32...»

«1. Цели освоения дисциплины.Цели освоения дисциплины «Экология» являются: ознакомление студентов с концептуальными основами экологии как современной комплексной фундаментальной науки об экосистемах и биосфере;освоение экологических принципов рационального использования природных ресурсов и охраны природы;познание основ экономики природопользования;получение представлений об экологической безопасности; экозащитной технике и технологиях; приобретение знаний об основах экологического права и...»

«Предварительный отчет о проведении уполномоченными органами государств-членов Таможенного союза работы по изучению эффективности инспекционной системы ветеринарной службы Украины по обеспечению гарантий безопасности продукции животного происхождения, предназначенной для поставок на территорию государств-членов Таможенного союза, и инспекции украинский предприятий по производству продукции животного происхождения, в том числе рыбоперерабатывающих предприятий, заинтересованных в поставках своей...»

«A/59/2 Организация Объединенных Наций Генеральная Ассамблея Distr.: General 27 August 200 Russian Original: English Пятьдесят девятая сессия Пункт 56 предварительной повестки дня* Последующие меры по итогам Саммита тысячелетия Осуществление Декларации тысячелетия Организации Объединенных Наций Доклад Генерального секретаря Содержание Глава Пункты Стр. I. Введение............................................................ 1–16 II. Мир...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ ФАРМАЦИИ В РБ Кугач В. В. Новые технологии ВГМУ, в фармации Республики Беларусь Витебск В своем Послании белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь Глава государства Александр Григорьевич Лукашенко определил, что «будущее Республики Беларусь – за инновационным развитием» [1]. Мировой опыт и экономические исследования показывают, что знания становятся более важным фактором экономического развития, чем традиционные факторы – труд и капитал. Получение новых знаний...»

«Грузия-АбхАзия в среднесрочной перспективе до 2020 ГодА дискуссионные доклады Январь 2013 г. Understanding conflict. Building peace. International Alert International Alert – независимая миротворческая организация с двадцатисемилетним стажем работы, работающая с пострадавшими от вооруженного конфликта людьми в целях улучшения перспектив установления мира. Помимо этого, мы стараемся влиять на политику и подходы правительств, международных организаций, таких, как ООН, и транснациональных компаний...»

«Аннотация дисциплин учебного плана по специальности 38.05.01 «Экономическая безопасность»   Дисциплина Аннотация Гуманитарный и С1 социальный цикл С1.Б Базовая часть Знакомство. Представление. Система образования в России и за рубежом. Социокультурный и экономический портрет стран изучаемого языка. Язык как средство межкультурного общения. С1.Б.1 Иностранный язык Экологические проблемы современного мира. Молодежь и окружающий мир. Инновационный потенциал молодежи: XXI век. Проблемы...»

«Каф. Машиноведения академический бакалавриат «Управление на автомобильном транспорте» Внимание!!! Для РУПа из списка основной литературы нужно выбрать от 1 до 5 названий. Дополнительная литература до 10 названий. Если Вы обнаружите, что подобранная литература не соответствует содержанию дисциплины, обязательно сообщите в библиотеку по тел. 62-16или электронной почте. Мы внесём изменения Безопасность жизнедеятельности Безопасность транспортного процесса Введение в специальность Городские...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.