WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ Выпуск 13 Ставрополь УДК 943 ББК 63.3 (2) С 76 Редакционная коллегия: А.В. Гладышев, Т.А. Булыгина, В.П. Ермаков, ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФГАОУ ВПО «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

МПНИЛ Интеллектуальная история

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Ставропольское региональное отделение

СТАВРОПОЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ

РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА



ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Выпуск 13 Ставрополь УДК 943 ББК 63.3 (2) С 76

Редакционная коллегия:

А.В. Гладышев, Т.А. Булыгина, В.П. Ермаков, И.В. Крючков, Н.Д. Крючкова (отв. редактор), М.Е. Колесникова, С.И. Маловичко Ставропольский альманах Российского общества интеллектуальной истории. Выпуск 13. – Ставрополь: Изд-во С 76 СКФУ, 2012. – 362 с.

ISBN 978-5-88648-767-1 Тринадцатый выпуск «Альманаха» включает материалы членов РОИИ и ученых вузов России, Венгрии, посвященные истории идей, воплощенных в обществе и науке, а также роли личности в формировании и развитии идей.

Издание предназначено для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов гуманитарных специальностей, а также для всех интересующихся интеллектуальной историей.

УДК 943 ББК 63.3 (2) ISBN 978-5-88648-767-1 © Коллектив авторов, 2012 © Издательство Северо-Кавказского федерального университета, 2012 РАЗДЕЛ I.

ИСТОРИОПИСАНИЕ И ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ

Л.П. Репина

«НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ» В ИМПЕРСКОМ КОНТЕКСТЕ:

БРИТАНСКИЙ ОПЫТ*

Социальная функция «национальных историй» давно известна: ведь «без осознания общего прошлого люди вряд ли бы согласились проявлять лояльность к всеобъемлющим абстракциям»1. Представления о прошлом, подчеркивающие непрерывность и глубокие корни национальной традиции, выступают как важный фактор национальной идентичности, которая складывается в эпоху Модерна и затем более века продолжает подпитываться сочинениями профессиональных историков в жанре академической «национальной историографии».

В современных социально-гуманитарных исследованиях особое внимание обращается на роль представлений о прошлом как элементов социальной идентичности, предполагающей принятие и усвоение совокупности ориентаций, идеалов, норм, ценностей, форм поведения той общности, с которой данный индивид себя отождествляет. При этом учитывается субъективная природа идентичности и ее подвижный характер.

Процедура любой групповой идентификации (в.т.ч. национальной) в синхронном измерении включает разграничение «своих» и «не-своих» («других», «чужих»), а в диахронном – признание непрерывной тождественности различных и изменяющихся во времени «мы» – образов». В результате отбора событий «общего прошлого» некоторые из них подвергаются забвению, в то время как другие сохраняются, обрастают смыслами и превращаются в национальные символы.

Поскольку все народы осознают себя в терминах исторического опыта, уходящего корнями в прошлое, диахронная идентичность строится на основе интерпретации и репрезентации значимых исторических событий как последовательности, ведущей к настоящему и будущему2.

________________________

Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 10–01–00403а).

Тош Д. Стремление к истине: как овладеть ремеслом историка. М., 2000. С. 13.

Подробно об этом см.: Рюзен Й. Кризис, травма и идентичность/ “Цепь времен”:

проблемы исторического сознания / Отв. ред. Л. П. Репина. М., 2005. С. 45-55.

Разделяемые или оспариваемые смыслы и ценности прошлого «вплетаются» в понимание настоящего нации, а также в массовые ожидания и социально-политические проекты будущего. В комплексе признанных и разделяемых представлений, в официальных и других востребованных сообществом версиях «национальной истории» есть место и для старых исторических мифов (актуализированных архетипов или продуктов сознательного мифотворчества), и – на определенном этапе – для элементов научного исторического знания, преобразуемого в новые образы общезначимого прошлого (эпох, событий, героев и пр.).

Механизм преобразования коллективного «мы» под пером историка очень точно подметил Антуан Про: «Соотнесенность коллективной единицы с составляющими ее индивидами основывается на обратимости мы действующих лиц в коллективное единственное число, которым оперирует историк: она позволяет обращаться с национальной или социальной общностью так, как если бы та была неким лицом…»3.





В поддержании и «переформатировании» коллективной идентичности при динамичных общественных сдвигах чрезвычайно велика роль, которую играют имеющие глубокие корни национальные историографические традиции. В связи с этим возникает потребность в анализе не только формирующих основу национальной идентичности исторических мифов массового сознания, их конкретных функций, их маргинализации или реактуализации, но также их использования и идеологической переоценки в сменяющих друг друга или конкурирующих нарративах, включая «национальную историю» как форму профессионального историописания, в которой на разных этапах развития общества создается новый образ единого национального прошлого, соответствующий запросам своего времени.

Сочетание познавательно-критической и национально-патриотической функций позволяло «научным» версиям прошлого вносить весомую лепту в укрепление национального самосознания. Сами законы жанра «биографии нации» требуют драматического развертывания и сюжетной завершенности событийного ряда, сходящегося к субъекту идентификации и демонстрирующего ключевые «места памяти» и символы «общей судьбы». Национальная история «чаще всего является фактически автобиографией народа. Другие участники истории оказываются для нее лишь фоном, контекстом… В результате национальные историографии состоят в многовековом диалоге (споре, иногда конфликте) этноцентризмов»4.

________________________

Про А. Двенадцать уроков по истории. М., 2000. С. 142.

Вжосек В. Классическая историография как носитель национальной (националистической) идеи // Диалог со временем. 2010. С. 10-11.

Представления о прошлом (и часто об очень далеком прошлом), подчеркивающие непрерывность и глубокие корни национальной традиции, выступают как важный фактор национальной идентичности, которая складывается в эпоху Модерна из этнокультурной и территориально-государственной составляющих. При этом речь может идти не только о воспроизведении или переозначивании старых мифов, но и о рождении новых образов далекого прошлого, призванных очертить границы «своей» общности, выделив ее из более широкого территориально-политического образования или объединив несколько таких образований5.

Национальная идея, более века определявшая тематику исторических сочинений в жанре «отечественной истории», по-разному воплощалась в государствах различного типа: в моноэтничных и полиэтничных нациях-государствах. В условиях динамичных общественных сдвигов апелляции к «корням» и концепции неизменной идентичности способны укрепить представление о национальной «самобытности» и даже исключительности (в том числе по линии «цивилизация» – «варварство», или же в актуализированной форме «столкновения цивилизаций»). В связи с этим возникает потребность в анализе не только формирующих основу национальной идентичности исторических мифов массового сознания, их конкретных функций, их маргинализации или реактуализации, но также их использования и идеологической переоценки в сменяющих друг друга или конкурирующих нарративах, включая «национальную историю» как форму профессионального историописания, в которой на разных этапах развития общества создается новый образ единого национального прошлого, соответствующий запросам своего времени.

Господствовавшая в европейской историографии XIX века идея прогресса обосновывала позитивное освещение стратегии «присоединения» и «причисления» небольших народов к более крупным нациям с точки зрения перспектив общего развития6. При этом в полиэтничных странах, не говоря уже об империях, этноцентрическая история и национально-государственная (с разной степенью «национализма») история, выступающие в логике традиционных «мастер-нарративов», могли вступать в диссонанс, акцентируя негативные различия («образ врага»), противостояние, напряженность и открытый конфликт. Заметим, кстати, что сегодня стремление ________________________

См. об этом многочисленные работы известного отечественного этнолога В. А. Шнирельмана, к примеру: Шнирельман В.А. Национальные символы, этноисторические мифы и этнополитика Теоретические проблемы исторических исследований. Вып. 2. М., 1999. С. 118–147.

Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб., 1998. С. 54-62.

той или иной этнической общности укрепить свою историческую идентичность в ответ на вызов процессов глобализации и культурной унификации может еще более усилить стратегию негативных различий в репрезентациях «национальной истории». Примечательно, что даже под маркой академической «глобальной истории» иногда проявляется «скрытый этноцентризм» в виде исключения не-европейских примеров (Й. Рюзен).

Чрезвычайно важной оказалась роль транслируемых в учебную литературу интеллектуальных конструктов исторической науки Нового и Новейшего времени в формировании общегосударственной идентичности и идеологии национализма, мобилизации национальных движений и бума нациестроительства эпохи Модерна7. Марк Ферро в свое время убедительно показал, что учебные тексты, которые используются в разных странах для обучения молодежи, нередко трактуют одни и те же исторические факты весьма по-разному, в зависимости от национальных интересов8. Впрочем, и в XXI веке следы жесткого взаимного неприятия (особенно в отношении соседних стран и народов), россыпь «табуированных тем» и неистребимая живучесть этноцентристских мифов в национальных учебных программах, воспитывающие в подрастающих гражданах чувство патриотизма, вызывают у историков и педагогов ощущение серьезной угрозы процессу европейской интеграции9. И здесь важно не только педалирование триумфального прошлого или ситуаций исторических трагедий национального унижения, но и блокада пластов памяти о позорном прошлом, использование значимых умолчаний ________________________

См.: Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 года. СПб., 1998; Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991; Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. М., 2001. Впрочем, идея нации владела умами и гораздо раньше конца XVII века (см., например: Armstrong J.A. Nations before Nationalism. Chapel Hill, 1982). Богатейший конкретно-исторический материал, отражающий развитие национальных идей, национального сознания и разных вариантов идеологии национализма в Западной Европе, представлен в коллективной монографии: Национальная идея в Западной Европе в Новое время.

Очерки истории / Отв. ред. В. С. Бондарчук. М., 2005.

Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М., 1992.

Approaches to European Historical Consciousness – Reflections and Provocations / Ed.

by Sharon MacDonald. Hamburg, 2000; Phillips R. History Teaching, Nationhood and the State: A Study in Education Politics. L., 2000. См. также: Lowenthal D. Possessed by the Past. The Heritage Crusade and the Spoils of History. Cambridge, 1998. Примечательно, что даже под маркой академической «глобальной истории» иногда проявляется «скрытый этноцентризм» в виде исключения не-европейских примеров. См. об этом: Rsen J.

How to overcome ethnocentrism: Approaches to a culture of recognition by history in the twenty-first century/ History and Theory. 2004. Theme Issue 43. P. 118-129.

для конструирования приемлемой картины прошлого. Нередко в публичной полемике формируются соперничающие модели национальной идентичности, соотносимые с разными типами мировоззрения и ценностными ориентациями, с разными картинами прошлого и проектами будущего, с разными политическими и прагматическими целями.

Несмотря на то, что некоторые британские исследователи связывают рост интереса современной публики к истории с отказом от «мифов о судьбе нации»10, наиболее успешные версии «национальных историй», предлагаемых профессиональными историками широкой аудитории (в популярной литературе и телевизионных сериях), представляют собой все тот же линейный, однонаправленный (из «тогда» в «теперь») «большой нарратив», плотно «упакованный» подвергнутыми неизбежному отбору и даже сознательной селекции фактами (событиями, лицами, высказываниями), не оставляющий места для конкурентных версий и критического разбирательства, для выбора между правдой и вымыслом.

Законы жанра требуют выстраивания, драматического развертывания и сюжетной завершенности событийного ряда (событийной последовательности, которая отличается от логической), сходящегося к коллективному субъекту идентификации и демонстрирующего ключевые «места памяти» и символы «общей судьбы». Как же выстраивалась эта «общая судьба» в имперском контексте?

В историографии Великобритании английская составляющая британской общности неизменно доминировала как в текущей действительности, так и в «образе исторического прошлого». В отображении исторического наследия нации-государства в британской историографии «перенос идентичности с малой родины на большую» чаще осуществлялся даже не «причислением», а простым замещением «истории Великобритании»

«историей Англии». Можно говорить о «гегемонии английского исторического нарратива» в дискурсе об истории Британии как одном из проявлений «английского культурного национализма» XIX века11.

В ХХ в. долгий период распада Империи продуцировал разные версии «нарративов идентичности»: эксклюзивных12, инклюзивных13, супеMandler P. History and National Life. L., 2002. P. 94.

Mitchell R. Picturing the Past: English History in Text and Image, 1830-1870.

Oxford, 2000. P. 7-9.

См., например, написанные в 1930-е гг. книги Агнес Мак-Кензи, в том числе:

Мак-Кензи А. Рождение Британии. СПб., 2003. «Эту книгу следует рассматривать как попытку осознать историю Шотландии, изучить ее развитие как неотъемлемой части Европы (не Британии! – Л. Р.) и становление шотландцев как нации» (С. 11).

См., например: Butterfield H. The Englishman and His History. Cambridge, 1944.

ринтегративных14. Например, в момент наивысшей консолидации нации перед лицом смертельной опасности 7 июня 1942 г. Эрнст Баркер писал в Предисловии к своей книге «Британия и британский народ», которая переиздавалась во время войны ежегодно15: «Есть Британская империя, или Британское Содружество наций, так же как есть Британия. Прошу читателя в процессе чтения помнить о том, что за понятием “Британия и британский народ” и вокруг него стоят все британцы, чьим королем в латинской надписи на наших монетах провозглашается Георг VI (BRITT.OMN.REX). Описывать одну Британию без других значит описывать ее лишь частично, ибо значение Британии в мире состоит в том, что она не одна, но, тем не менее, в этом множестве едина. И здесь, поэтому, представлен только некий сегмент круга, который охватывает в своей полноте всех британцев, и даже включает в себя… всех, “кто говорит на языке Шекспира и придерживается веры и морали Мильтона”»16.

В британской историографии последней трети ХХ века были сделаны попытки создать новый образ «островной нации», состоящей из нескольких народов, или представить историю «атлантического архипелага» в духе Дж. Пококка, что предполагало радикальную ревизию исторического сознания британцев. Важное место в этих и альтернативных проектах занимало изучение и обсуждение процесса становления ________________________

Ярчайший пример – первая часть труда Уинстона Черчилля по «истории англоязычных народов» (1956 г.), в Предисловии к которой он писал: «Каждая нация или группа наций имеет собственную историю. Знание испытаний и трудностей необходимо всем, кто хочет понять проблемы сегодняшнего дня. Познание прошлого не служит стремлению к господству или поощрению национальных амбиций в ущерб миру во всем мире. С надеждой, что знакомство с тяготами и испытаниями наших предков может не только консолидировать англоговорящие народы, но и сыграет хотя бы небольшую роль в объединении всего мира, я и представляю этот труд».

Черчилль У. Рождение Британии. Смоленск, 2002. С. 5.

Barker E. Britain and the British people. 3 ed. L. etc., 1944. P. 7. (1 ed. – 1942, 2 ed. – 1943).

«There is a British Empire, or British Commonwealth of Nations, as well as Britain.

The reader is asked to remember, in the course of his reading, that behind and around ‘Britain and the British People’ there stand ‘all the Britains’ of which George VI, in the Latin inscription that runs round our coins, is declared to be King (BRITT.OMN.REX)”.

To describe one Britain without the others is to describe it partially and imperfectly; for the significance of Britain in the world is that it is not one, but many who are none the less one. Here therefore is only a section of a circle which stretches out in its fullness round all the Britains, and even includes in its scope, for a number of various and growing purposes, all “who speak the tongue/ That Shakespeare spake; the faith and morals hold // Which Milton held”». – Barker E. Britain and the British people. 3 ed. L. etc., 1944. P. 7.

единого многонационального государства в XV–XVIII вв., в рамках которого переплетались ирландская, валлийская, шотландская и английская этнокультурные традиции17 и формировалась новая идентичность18, а также XIX столетия – века британского мирового господства», когда набрал свою полную мощность «британский плавильный котел»: преимущества имперского статуса стимулировали британский патриотизм и делали притягательной саму идею «британскости».

Сосуществование и переплетение разноуровневых идентичностей имеет множество проявлений. Однако для сторонников консолидированного подхода проблема состоит в том, каким образом можно репрезентировать британскую историю в виде исторического наследия единой нации, как быть с теми «фактами», которые этому препятствуют, и как совместить «стратегию забвения» с «долгом памяти»? На рубеже 1980-х – 1990х годов ирландец Хью Керни в своей книге с «говорящим» названием «Британские острова. История четырех наций» пошел по другому пути, заявив, что английская история – всего лишь часть более широкой «истории четырех наций» и что игнорирование этого более широкого измерения искажает представление о прошлом и мешает понять настоящее.

Недаром Кристофер Хилл в отзыве на эту книгу отметил, что ее «следует широко использовать для обучения тех, кто думает, что знает британскую историю, в то время как знает только английскую». Программа автора звучала радикально и в духе межкультурного диалога: «Это не национальная история (курсив мой – Л. Р.), хотя многим обязана работе национально мыслящих историков. Это попытка вкратце изучить взаимодействие различных культур Британских островов начиная с римского периода. Упор делается именно на Британские острова в уверенности, что, только применяя “британский” подход, историки смогут осмыслить тот отдельный сегмент, который их интересует, будь то “Англия”, “Ирландия”, “Шотландия”, “Уэльс”, “Корнуолл” или “остров Мэн”. Концентрация на какой-то одной “национальной” истории, опирающейся на политические реалии настоящего, значит оказаться в плену предубеждений, ведущих к воспроизведению этноцентристских мифов и идеологий… Никакую “национальную” интерпретацию, будь она английская, ирландская, шотландская или валлийская, нельзя считать самодовлеющей. “БриФедоров С. Е. Британский вариант контекстуализации национальной истории (когнитивный и коммуникативный аспекты)/ Историческое знание: теоретические основания и коммуникативные практики. М., 2006. С. 99-100.

Colley L. Britons. Forging the Nation. 1707–1837. L., 1992.

танский” формат – необходимая стартовая позиция для более полного понимания этих так называемых “национальных” историй»19.

И уже в начале 1990-х в серии «Народы Европы» появляется книга Джеффри Элтона «Англичане»20. В заключительной главе (гл.

6. «Великий критический период») читаем: «Мы провели англичан через более чем тысячелетие истории и, несмотря на часто серьезные перемены в обстоятельствах и поведении, их главные черты сохранились. Сформировавшись в народ из разношерстных вооруженных банд воинов и земледельцев, они очень рано приобрели то, что можно назвать национальным самоощущением. Это чувство постоянно укреплялось перед лицом кельтских остатков на границах, чужеземных завоевателей и зарубежных правителей, частых войн сначала на своей территории, но затем все больше в других странах… Они приобрели и сохранили убежденность в превосходстве над чужаками, от которых, тем не менее, научились многому, развивая свою нацию… Англичане пережили самые большие и травматические изменения, когда превратились в британцев. Конечно, в британской амальгаме англичане составляли самую большую часть: они продолжали существовать как народ. Но во всех аспектах публичной жизни и деятельности англичане были целиком вписаны в более крупную британскую общность. Они этого почти не замечали, так как имели численное превосходство и были лидерами, а центр власти оставался в Вестминстере. Но, поскольку мир использовал новое имя для обозначения тех людей, которые прибывали с их острова, для того чтобы управлять почти повсюду, это выглядело так, как будто история англичан закончилась. Век Триумфа принадлежал британцам – в Индии, в Африке, в белых колониях, превращенных в доминионы, а политически и в Европе. Англичане как англичане оставались за сценой.

Но вот настали другие времена. Две мировые войны покончили с Британской империей. А Соединенное королевство перестало быть единым еще в 1922 г., когда большая часть Ирландии впервые в своей истории обрела политическую идентичность и национальный образ. Сегодня мы имеем сепаратистские движения в Шотландии и в Уэльсе. Возможно, англичане вотвот выйдут из своей британской фазы»21. «Деимпериализация» и рост сепаратистских тенденций в Соединенном Королевстве вызвали всплеск английского национального самосознания, и, в частности, усилили интерес к истории провинциальной Англии.

________________________

Kearney H. The British Isles: A History of Four Nations. Cambridge, 1989.

Introduction. P. 1.

Elton G. The English. Oxford, 1994. (1 изд. 1992).

–  –  –

В целом, пять столетий конструирования общего прошлого в британской историографии (XVI – начало XXI века) демонстрируют самые разные модели этого процесса. Многочисленные исторические и историкоисториографические исследования, связанные с проблематикой национальных идентичностей и бурные дискуссии британских историков 1990-х

– 2000-х годов в связи с преподаванием национальной истории в школах дают богатейший материал для анализа, как культурной истории современной Британии, так и опыта историзации постимперского синдрома.

С.И. Маловичко

ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ИСТОРИОГРАФИИ

КАК ИНСТРУМЕНТ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В последние десятилетия стала все острее осознаваться задача актуализации уже имеющихся и поиска новых познавательных возможностей исторической науки. Одной из них является творчески развиваемая Научнопедагогической школой источниковедения – сайт Источниковедение.ru феноменологическая концепция источниковедения, теоретическую основу которой создавала О.М. Медушевская. В этой статье я ставлю задачу обосновать возможность и плодотворность использования этой концепции в теоретическом основании формирующегося предметного поля источниковедения историографии, которое позволяет изучать не только историю историографии, но, что сегодня становится наиболее актуальным, профессиональную культуру историков. Однако прежде чем перейти к решению этой задачи, я считаю нужным обратить внимание на историографическую ситуацию второй половины XX – начала XXI в., связанную с формированием практики постановки и решения вопросов об исторических источниках истории исторической науки и принципах их классификации.

Несмотря на предпринимавшиеся историками еще первой половины и третьей четверти XIX в. попытки критики трудов предшественников и современников, история истории как рефлексия о процессе конструирования истории возникает вместе со становлением неклассического типа рациональности. Именно в это время, как отметил П. Нора, история «вступила в свой историографический возраст»1. Под названиями ________________________

Нора П. Между памятью и историей: Проблематика мест памяти/ Францияпамять. М. - СПб., 1999. С. 23.

«история истории», «история самосознания», «историография», «история исторической мысли», «история исторического письма», «история историографии» и т.д. этот вид исторической саморефлексии получает распространение среди профессиональных историков в национальных историографиях Европы и США, а кроме того, как вспомогательная историческая дисциплина начинает преподаваться в университетах2.

Я не стану останавливаться на очевидном, на том, что в разных национальных историографических традициях, под понятием «историография»

понималась не только история исторической науки (мысли), но также философия и методология истории, история исторического образования, история историков или истории изучения отдельных вопросов, проблем и т.д.3 В целом, курсы лекций и работы по историографии имели одно общее свойство – они оказались прочно зависимы от традиций политической истории, доминировавшей в XIX в. и предложившей структуру построения материала, состоящую, по словам М. Гривер, из цепи последовательно сменяющих друг друга «канонических историков», изучавших знаковые эпохи национального прошлого. Эта вертикальная структура позволяла маргинализировать голоса других историков4, что, на наш взгляд, смягчало деконструирующий – по отношению к историческому знанию – эффект истории истории5.

В структуре советской исторической науки историография заняла довольно почетное место (превращаясь из вспомогательной исторической ________________________

См.: Ключевский В.О. Лекции по русской историографии/ Ключевский В.О. Сочинения: в IX т. М., 1989. Т. VII. С. 185-233; Коялович М.О. История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям. СПб., 1884; Jameson J.

F. The History of Historical Writing in America. Boston- N.Y., 1891; Милюков П.Н. Главные течения русской исторической мысли. М., 1897. Т. 1; Fueter E. Geschichte der Neueren Historiographie. Mnchen-Berlin, 1911; Багалей Д.И. Русская историография.

Харьков, 1911; Gooch G.P. History and Historians in the Nineteenth Century. 2-th ed. L., 1913; Shotwell J.T. An Introduction to the History of History. N.Y., 1922 и др.

Подробнее об этом см.: Попова Т.Н. Историографическая наука: проблемы самосознания // Харківський історіографічний збірник. 2000. Вип. 4. С. 20-33; Ее же.

Метаморфозы историографии, или история с историей истории/ Историческое познание и историографическая ситуация на рубеже XX–XXI вв. / Отв. ред. О.В.

Воробьева, З.А. Чеканцева. М., 2012. С. 198-215.

Grever M. Fear of Plurality: Historical Culture and Historiographical Canonization in Western Europe // Gendering Historiography: Beyond National Canons. FrankfurtN.Y., 2009. P. 49.

См.: Маловичко С.И., Румянцева М.Ф. Социально-ориентированная история в актуальном интеллектуальном пространстве: приглашение к дискуссии/ Историческое познание и историографическая ситуация на рубеже XX–XXI вв… С. 287.

дисциплины в самостоятельную дисциплину исторической науки), что было связано не только с желанием руководства наукой и самих историков разобраться в прошлом дисциплины, но и с выработкой «правильной» концепции критики российской дореволюционной и современной зарубежной буржуазной исторической науки. Следует согласиться с В.А. Муравьевым, что историография как дисциплина в советской исторической науке с 50-х гг. стала выполнять еще и роль определенной «отдушины», позволявшей оттачивать инструментарий научной критики, она «”оттягивала” на себя … некоторую часть методологических суждений и некоторую часть такой сложной области исторического познания, как история идей, история общественной мысли»6.

Надо учесть, что в отечественной исторической науке, как ни в какой другой, имелась и давняя прочная источниковедческая традиция, которая оказала влияние на развитие как общей теоретической базы истории исторической науки, так и ее исследовательских приемов.

Эти факторы позволили советским историкам уже в 60–70-х гг. XX в. поднять вопросы о сути истории исторической науки, как специальной исторической дисциплины7 и о специфике историографических источников8, что свидетельствовало об изменении статуса историографии в структуре исторического знания. Интересно отметить, что этот процесс в те же самые годы обозначился и в западноевропейской, а также американской историографиях. Как отмечает М. Бентли, с начала 1970х гг. историков перестает удовлетворять «дополняющее» / «специальное» по отношению к истории место историографии в образовательной и научной практиках9. Однако вопрос об источниках историографических исследований был актуализирован именно в советской историографии и, как справедливо отмечает С.В. Чирков, в 70-х гг. XX в. начинается конституирование особого исследовательского направления – ________________________

Муравьев В.А. История, исторический источник, историография, история исторического познания (размышления о смысле современных историографических исследований)/ Рубеж истории: проблемы методологии и историографии исторических исследований. Тюмень, 1999. С. 21.

См.: Нечкина М.В. История истории (некоторые методологические вопросы истории исторической науки) / История и историки. Историография истории СССР.

М., 1965. С. 6-26.

См.: Пушкарев Л.Н. Классификация письменных источников по отечественной истории. М., 1975. С. 70-74; Шмидт С.О. Некоторые вопросы источниковедения историографии / Проблемы истории общественной мысли и историографии. М.,

1976. С. 266-274.

См.: Bentley M. Modern Historiography: An Introduction. L., 1999. P. IX.

«источниковедения историографии»10. В этом процессе активное участие приняли источниковеды.

Неслучайно, первое время сам вопрос о специфике базового для истории истории историографического источника – произведении историка рассматривался в традиционной позитивистской традиции (просуществовавшей и в марксистско-ленинской историографии), выявлявшей «первичные» и «вторичные» исторические источники. Вспомним, что, говоря о материалах, на основании которых историк может проводить то или иное научное исследование, И.Г. Дройзен поставил рядом письменные первичные источники и источники вторичные – исторические исследования11. Немецкий историк обратил внимание на исследование историка как на исторический источник исходя из сугубо практических целей – конкретно-исторической работы исследователя, который может воспользоваться трудом предшественника (использовавшего т.н. первоисточники) в качестве дополнения к своим материалам.

По сути, эту мысль развивал и советский источниковед Л.Н. Пушкарёв, заметивший: «…Исследование – это одна из разновидностей повествовательного источника, однако настолько своеобразная и особая, настолько отличающаяся от всех других разновидностей источников, что, определяя источниковедческую ценность исследования, историк должен обратить внимание на выявление и анализ его первоисточников»12.

Одной из черт советской практики изучения истории истории, которая проявляет себя и сегодня, стало обращение внимания не только на линейный процесс развития исторической науки, но и на общественную мысль, которая могла отличаться от дворянской или буржуазной «официальной» историографии своей «неофициальностью», а значит, как писала М.В. Нечкина, «прогрессивностью» исторической мысли, носителями которой были «непрофессионалы»13. Неслучайно, в курсе историографии истории СССР для исторических факультетов стали изучать А.Н. Радищева, декабристов, Н.Г. Чернышевского и др. мыслителей, идеи которых, часто, всего лишь по совпадению оказывались актуальными для нужд советской идеологии. Не ставя под сомнение практику конструиЧирков С.В. Об источниковедении историографии // Мир источниковедения (сборник в честь Сигурда Оттовича Шмидта). М.-Пенза. 1994. С. 403-409.

Дройзен И.Г. Историка. Лекции об энциклопедии и методологии истории. СПб.,

2004. С. 142.

Пушкарев Л.Н. Классификация русских письменных источников по отечественной истории. М., 1975. С. 74.

См.: Нечкина М.В. История истории… С. 14-15.

рования контекста, представленного общественной мыслью, считаю важным отметить, что контекст контексту рознь, т.к. указанная практика не способствовала выявлению черт профессионализации научной историографии, нивелируя разницу между научным историческим знанием и гипотетическими мыслительными конструкциями прошлого.

Надо отдать должное М.В. Нечкиной, – будучи профессиональным историком, она все-таки искренне считала, что историографии предназначена роль «рычага внутри исторической науки, который содействует повышению научного уровня исторических исследований»14. Чтобы выполнять такую роль история истории должна не только декларировать свою функцию, иметь свой предмет, содержание и структуру, но и рефлексировать об инструментарии, помогающем совершенствовать процедуру историографического исследования и продуцировать новое знание.

Актуализация на теоретическом уровне истории исторической науки концептов «историографический факт» и «историографический источник» вызвала дискуссию среди историков. Я не считаю нужным останавливаться на выяснении значения для историографического исследования первого из них, лишь коротко отмечу, что давая ему нечеткую, а лучше сказать избыточную по отношению ко второму формулировку15, мы убираем границу между историографическим фактом и историографическим источником, что приводит к подмене произведения историка (как историографического источника), содержащего новое историческое знание, историографическим фактом, уводящим историографическую проблему в поле традиционной исторической событийности, а значит, не позволяем себе проводить строгую не только источниковедческую (в этом случае, от нее просто избавляются), но историографическую процедуру. Последнее можно отнести и к дефиниции А.И. Зевелева – «источник (историографический) – факт»16.

С 70-х гг. XX в. советские историки стали обращать внимание на изучение уже не столько трудов историков, сколько на творческую атНечкина М.В. Послесловие/ Методологические и теоретические проблемы истории исторической науки. Калинин, 1980. C. 133.

Например: Историографический факт – это «концепция ученого, реализованная им в одном или нескольких исторических сочинениях» (см.: Камынин В.Д. Теоретические проблемы историографии на рубеже XX–XXI вв. // Известия Уральского государственного университета. 2010. № 3 (78). С. 63). Мне представляется, что концепцию или гипотезу историка лучше так и называть – концепцией или гипотезой.

Зевелев А.И. Историографическое исследование: методологические аспекты.

М., 1987. С. 98.

мосферу, «микроклимат» развития науки, на факторы, сопутствующие развитию историографии и конкретной работе отдельного историка прошлого, а тем самым был актуализирован вопрос о «типологии источников для составления биографии именно историка»17. Сегодня такая практика историографического исследования успешно проводится, в первую очередь, омскими историками (проект «Мир историка»), а В.П. Корзун вполне обосновано предложила выделить в историографических источниках «основную группу», куда должны входить научные труды историков, и «вспомогательную», включающую исторические источники иных видов, помогающие воссоздавать «атмосферу творчества, вехи жизни автора, его общественно-политические взгляды, ценностные ориентиры, особенности его натуры» и т.

д.18 Меня, в данном случае, интересует классификация именно таких историографических источников как произведения историков, что наиболее полно соответствует базовому понятию историографический источник. Именно о них В.Д. Камынин лаконично отметил: ими «выступают труды исследователей, созданные в самых разных формах: монографии, статьи, рецензии, выступления с докладами на научных конференциях, “круглых столах”, дискуссиях»19. Поэтому определение, данное историографическому источнику С.О. Шмидтом: «историографическим источником можно назвать всякий источник познания историографических явлений (фактов)»20, – как мне представляется, если и может отвечать потребностям дальнейшего изучения «историографических фактов» или событий в исторической науке (так как здесь задействуются не только историографические, но собственно исторические источники иных видов, которые профессиональному историку все-таки необходимо различать), то совершенно не способствует превращению источниковедения историографии в инструмент научного изучения истории историографии.

На мой взгляд, актуализация вопроса о классификации базовых историографических источников сегодня вызвана несколькими факторами.

________________________

См.: Шмидт С.О. Некоторые вопросы источниковедения историографии/ Проблемы истории общественной мысли и историографии. М., 1976. С. 265-274.

Корзун В.П. Образы исторической науки на рубеже XIX–XX вв. Анализ отечественных историографических концепций. Омск- Екатеринбург, 2000. С. 22.

Камынин В.Д. Теоретические проблемы историографии… С. 63.

Шмидт С.О. Архивный документ как историографический источник/ Шмидт С.О. Путь историка: избранные труды по источниковедению и историографии. М.,

1997. С. 185.

С последней четверти XX в. наблюдается трансформация функций гуманитарного знания, ослабление его рационалистической составляющей. Поэтому в эпоху постпостмодерна вопрос о познавательных возможностях исторической науки становится ключевым.

Возрастание роли истории историографии в постнеклассической науке происходит в ситуации, которая характеризуется все большим размежеванием разных типов исторического знания: социально ориентированного и научно ориентированного. Этот процесс связан с тем, что научно ориентированное историческое знание старается найти более строгие научные основания профессиональной деятельности историков. Неслучайно, нидерландский историк М. Гривер обращает наше внимание на пересмотр параметров истории историографии21, а Л.П. Репина делает вывод о своевременности формирования нового направления исторической критики, «все дальше уходящего от описания и инвентаризации исторических концепций»

и позволяющего исследовать не столько историографические направления и школы, а профессиональную культуру в целом22.

Говоря об индикаторах измерения состояния научного знания О.М. Медушевская отмечала, что одной из важнейших задач современной исторической науки и исторического образования должна стать выработка критериев, позволяющих «отличать логику создания исследовательского труда, создания научного произведения, целью которого является новое знание, от другой логики создания повествования, в интриге которого смешивается представление о научной истине и человеческой фантазии»23. Конечно, научные основания истории историографии может предоставить лишь логический процесс верификации получаемых результатов исследования, базой которого служит источниковедение историографии, а её наиболее актуальной задачей является классификация историографических источников.

________________________

Grever M. Fear of Plurality: Historical Culture and Historiographical Canonization in Western Europe // Gendering Historiography: Beyond National Canons. FrankfurtN.Y, 2009. P. 46-47.

Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX–XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М., 2011. С. 409-410.

Медушевская О.М. Источниковедение и историография в пространстве гуманитарного знания: индикатор системных изменений/ Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания: докл. и тез. XIV научной конференции, Москва, 18-19 апреля 2002 г. / Сост. Р.Б. Казаков; редкол.: В.А. Муравьев (отв. ред.), А.Б. Безбородов, С.М. Каштанов, М.Ф. Румянцева; Рос. гос. гуманит. ун-т. Истархив. ин-т. Каф. источниковедения и вспом. ист. дисциплин, Рос. Акад. наук. Археогр. комис. М., 2002. С. 35.

В истории исторической науки уже стало традиционным применять жанровый подход при классификации таких историографических источников как произведения историков. В 60-х гг. XX в. его применяли О.Л. Ванштейн и М.В. Нечкина, а сегодня выделяют жанры исторических работ некоторые соискатели ученых степеней24. И.С. Волин посчитал, что историографические источники целесообразно разделить на типы, к которым можно отнести научные работы историков, историческую учебную литературу, источники, содержащие информацию о жизни и творчестве историков и т.д.25 А.И. Зевелев указывал, что «историографические источники можно классифицировать по следующим принципам: классовому происхождению, авторству, видам»26.

Последнее утверждение в прошлом году развил Г.М. Ипполитов, по мнению которого «историографические источники классифицируются (по общепринятому порядку) по видам, происхождению и авторству».

Как можно заметить, в своей формировке он повторил классификационный принцип А.И. Зевелева, но убрав из понятия «классовое происхождение» слово «классовое» заставил нас задуматься над тем, что же, в данном случае, обозначает «происхождение»? Историк постарался выделить группы историографических источников для проблемно-тематических историографических исследований: «исследования обобщающего характера» и «специальные исследования», внутри которых, к сожалению, указал только на два вида – «учебные издания» и «материалы научных конференций и прочих научных форумов». Остальные (виды?) он просто перечислил, например: «общие фундаментальные труды по истории периода, который подвергается историографическому осмыслению (так у автора – прим. С.М.)», «общие фундаментальные труды по истории исторической науки» или «учебные издания, в которых до предела в обобщенном виде освещаются основные вехи истории периода, который подвергается историографическому осмыслению и переосмыслению (так у автора – прим. С.М.)» и т.д., так и не указав ________________________

См.: Ванштейн О.Л. Западноевропейская средневековая историография. М.Л., 1964. С. 457; Нечкина М.В. История истории… С. 10; Клинова М.А. Историография уровня жизни городского населения (1946-1991): общероссийский и региональный аспекты: автореф. дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2009. С. 18; Игишева Е.А. Политическое развитие Урала в 1920-е гг. в отечественной историографии: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Екатеринбург, 2010. С. 10.

Волин И. С. О pазнотипности истоpиогpафических источников/ Методологические и теоpетические пpоблемы истории исторической науки. С. 122-123.

Зевелев А.И. Историографическое исследование… С. 126.

принципа (ведь классовый подход он убрал) выделения видового состава историографических источников27.

Недавно болгарский историк А. Запрянова, признавая актуальность типологизации историографических источников, предложила группировать их посредством выделения трех подгрупп: научные работы, опубликованные материалы в средствах массовой информации и архивные материалы»28. Таким образом, она отнесла к историографическим источникам исторические источники иных видов, что представляется мне неприемлемым даже в том случае, если продолжать видеть в истории историографии всего лишь специальную историческую дисциплину.

Научно-педагогическая школа источниковедения – сайт Источнико-ведение.ru в последнее время актуализирует процесс дальнейшего формирования предметного поля источниковедения историографии29. Феноменологическая концепция Научно-педагогической школы источниковедения, восходящая к эпистемологической концепции А.С. Лаппо-Данилевского позволяет исследователю плодотворно работать с историографическими источниками. Тем более что, как справедливо отмечает М.Ф. Румянцева, сегодня происходит парадигмальное сближение историографии с источниковедением в рамках интеллектуальной истории30.

Мне представляется важным, что в Научно-педагогической школе источниковедения ранее, с одной стороны, был предложен подход к изучеИпполитов Г.М. Классификация источников в проблемно-тематических историографических исследованиях и некоторые подходы к их анализу // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2011. Т. 13. № 3. С. 502-505.

Запрянова А. Типология источников историографического исследования // Харківський історіографічний збірник. 2010. Вип. 10. С. 43, 47.

См.: Маловичко С.И. Феноменологическая парадигма источниковедения в изучении историографических практик // Imagines Mundi: Альманах исследований всеобщей истории XVI-XX вв.: Историк, текст, эпоха: IV международной научой конференции Уральского отделения Российского общества интеллектуальной истории.

Екатеринбург, 2012. С. 119-121; Его же. Источниковедение историографии с точки зрения Научно-педагогической школы источниковедения/ Историческая наука и образование в России и на Западе : судьба историков и научных школ : материалы международной научной конференции. М., 2012. С. 114-117; Румянцева М.Ф. Лекционные курсы А.С. Лаппо-Данилевского и В.М. Хвостова по методологии истории: опыт сопоставительного исследования/ Там же. С. 195-198.

Румянцева М.Ф. Феноменологическая парадигма источниковедения в актуальном историографическом пространстве/ Будущее нашего прошлого : материалы всероссийской научой конференции. М., 2011. С. 227.

нию конкретных текстов историков (В.А. Муравьев)31, с другой стороны, сделано предположение о возможности использования теоретического подхода источниковедческого «проекта» к разработке теоретической основы «проекта» историографического (О.М. Медушевская), так как они не разделены между собой и «их теоретические границы проницаемы»32. Кроме того, актуализация О.М. Медушевской в теории источниковедения принципа «признания чужой одушевленности» (т.е. одушевленности автора источника)33 позволяет исследователю не только работать с конкретным историографическим источником, но, что для нас наиболее важно, задуматься о теоретической основе источниковедения историографии.

В современном историографическом исследовании применим тот же принцип «признания чужой одушевленности», что и в источниковедении источников иных видов. Его применение, с одной стороны, позволяет заменить иерархическую структуру исторического знания культурными связями разных его типов, с другой стороны, – помогает преодолеть линейность историографического процесса, дополняя коэкзистенциальными связями.

Принцип «признания чужой одушевленности» позволяет учитывать, что произведения историков прошлого по отношению к наблюдателю-исследователю выступают эмпирической реальностью – вещью, которая, сама по себе, реализованный интеллектуальный продукт, результат целенаправленной человеческой деятельности, выступающей в процессе познания как особый феномен. Этот феномен, по мнению О.М. Медушевской, представляет собой «главный материальный объект, посредством которого возникает в автономной человеческой информационной среде феномен опосредованного информационного обмена»34. Таким образом, источниСм.: Муравьев В.А. История вновь и вновь/ Источниковедческая компаративистика и историческое построение: тез. докл. и сообщений XV научой конференции. Москва, 30 янв. – 1 февр. 2003 г. / сост. Ю.Э. Шустова; редкол.: В.А. Муравьев (отв. ред.) и др. ; Рос. гос. гуманитар. ун-т, Ист.-арх. ин-т, каф. источниковедения и вспомогат. ист. дисциплин. М., 2003. С. 25.

Медушевская О.М. Источниковедение и историография в пространстве гуманитарного знания… С. 22.

Медушевская О.М. Феноменология культуры: концепция А.С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени // Исторические записки. М., 1999. № 2 (120). С. 100-136.

Медушевская О.М. Эмпирическая реальность исторического мира/ Вспомогательные исторические дисциплины – источниковедение – методология истории в системе гуманитарного знания: материалы XX международной научной конференции. Москва, 31 янв. – 2 февр. 2008 г.: в 2 ч. М., 2008. Ч. 1. С. 33.

коведческий подход к истории историографии может строиться на феноменологической концепции, которая, по меткому замечанию историка, уже является источниковедческой по своей ключевой позиции35.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
 
Похожие работы:

«Восточный административный округ есть место подвигу ВсеВолод ТимофееВ, префект Восточного административного округа города Москвы Дорогие Друзья! Без малого семьдесят лет прошло с тех пор, как отгрохотал победный салют над страной. Всего лишь менее века назад и — меньше минуты на часах истории! — вместо аромата цветов в воздухе плыл запах пороха и выхлопов моторов, а цветы были раздавлены траками танковых колонн, идущими своей тяжёлой поступью, а нивы покошены их курсовыми пулемётами. Воздух...»

«УДК 342 КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ПРОБЕЛЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ Э.Н. Примова1, Н.Н. Примов2 ведущий научный сотрудник, кандидат исторических наук, кандидат юридических наук, доцент. Академия Генеральной прокуратуры Российской Федерации (Москва), Россия Аннотация. Статья посвящена проблеме реформирования прокуратуры и еще большей незавершенности определения ее статуса в Конституции Российской Федерации в свете изменений, произошедших в результате...»

«БВК 63 Н87 Р ец ен зен ты : д-р ист. наук Н.Д. Козлов (Лен. обл. гос. ун-т), д-р ист. наук А. В. Гадло (С.-Нетерб. гос. ун-т) П е ч а т а е т е л по постановлению Редакционно-издательского с о в е т а С. -Петербургского государственного у н и в е р си те та Б р а ч е в В. С., Д во р н и ч ен к о А. Ю. Б87 Кафедра русской истории Санкт-Петербургского универ­ ситета (1834-2004).—СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2004. 384 с. '*I ISBN 5-288-02825-7 Монография отраж ает этапы развития...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ EBSS/3/ Специальная сессия по болезни, вызванной вирусом Эбола Пункт 3 предварительной повестки дня ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ EB136/2 Сто тридцать шестая сессия 9 января 2015 г. Пункт 9.4 предварительной повестки дня Нынешний контекст и проблемы; прекращение эпидемии; и обеспечение готовности в незатронутых странах и регионах Доклад Секретариата Вспышка болезни, вызванной вирусом Эбола (БВВЭ или «Эбола») в 2014 г. 1. является самой...»

«Г.Т. Тюнь ТРУДЫ АКАДЕМИКА Н.А. СИМОНИИ: ОТ ПРОБЛЕМ ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИИ В ИНДОНЕЗИИ — К ТЕОРЕТИЧЕСКИМ ПРОБЛЕМАМ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ Нодари Александрович Симония — выдающийся российский ученый, вклад которого в историческую науку, политологию и философию истории трудно переоценить. Теоретиков и философов общественного развития всегда немного, среди востоковедов их по понятным причинам — разобщенности, многообразия и специфичности исследуемых обществ — еще меньше. Востоковедение же наилучшим образом...»

«ВСТУПЛЕНИЕ Мы были свидетелями создания Евросоюза, сексуальной революции, расцвета гомосексуализма и т.д. Мы были безучастны к этим явлениям, так как они происходили там, в далекой благополучной Европе. Благополучие и социальная защищенность были вескими аргументами в призывах равняться на европейские достижения. Сегодня мы открываем для себя европейские ценности и зачастую приходим в ужас от их безнравственности. Но эта аморальность на Западе стала повседневной реальностью, так как закреплена...»

«Автор: Милохова Валерия Вадимовна учащаяся 11-а класса Руководитель: Фадеева Светлана Дмитриевна учитель истории и обществознания высшей квалификационной категории ГБОУ СОШ № 2 п.г.т. Суходол, Самарская область Развитие человеческого капитала как основа модернизации социально-экономической системы России Введение В Конституции Российской Федерации записано, что РФ социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие...»

«И З ИСТОРИИ ВАРШАВСКИХ АРМЯН Профессор Э Д В А Р Д Т Р Ы Я Р С К И (Варшава) В настоящей статье собраны сведения различного характера, отражающие связи армян п поляков армянского происхождения со столицей Польши. Работа возникла из желания помочь будущим историкам, которые попытаются создать целостную историю варшавских армян. Полагаю, что наступило время для сбора разнохарактерных материалов, связанных с этой проблемой: на наших глазах уже погибли и постепенно гибнут следы материальной...»

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ГИДРОМЕТЕОРОЛОГИИ И МОНИТОРИНГУ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЭРОЛОГИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ 70 ЛЕТ ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ГИДРОМЕТЕОРОЛОГИИ И МОНИТОРИНГУ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЭРОЛОГИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ 70 ЛЕТ THE 70TH ANNIVERSARY OF THE CENTRAL AEROLOGICAL OBSERVATORY ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЭРОЛОГИЧЕСКОЙ ОБСЕРВАТОРИИ 70 ЛЕТ В написании юбилейного издания принимали участие: Азаров А.С., Безрукова Н.А., Берюлев Г.П., Борисов Ю.А., Гвоздев Ю.Н., Данелян Б.Г., Дубовецкий А.З.,...»

«ИНСТИТУТ КОСМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (ИКИ РАН) Пр-2177 С. И. Климов МИКРОСПУТНИКИ МОСКВА УДК 629.7 Микроспутники С. И. Климов В статье отражена история создания в ИКИ РАН микроспутников, начавшаяся разработкой, изготовлением и выводом на орбиту в 2002 г. научно-образовательного школьного микроспутника «Колибри-2000». В январе 2012 г. на орбиту был выведен первый академический микроспутник «Чибис-М», научной задачей которого стало изучение новых физических механизмов...»

«НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ «АВИВАК» 25 лет на благо промышленного птицеводства Санкт-Петербург Уважаемые коллеги! Двадцать пять лет вопросы диагностирования и вакцинации успешно и эффективно решает научно-производственное предприятие «АВИВАК», которое является одним из ведущих отечественных производителей диагностических препаратов и биопрепаратов для профилактики заболеваний сельскохозяйственной птицы. «АВИВАК» – имя, известное всем птицеводам России и СНГ. История этого предприятия...»

«РОССИЙСКО-ТАДЖИКСКИЙ (СЛАВЯНСКИЙ) УНИВЕРСИТЕТ ВАЛИЕВ АБДУСАЛОМ ОСВЕЩЕНИЕ ЭТНОГРАФИИ ТАДЖИКСКОГО НАРОДА В ТРУДАХ РУССКИХ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ ( ХIХ – НАЧАЛО ХХ ВВ.) Специальность – 07.00.09 – Историография, источниковедение и методы исторического исследования Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук Душанбе – 20 СОДЕРЖАНИЕ Введение.. 3 – Глава I.К вопросу возникновения и развития этнографических знаний о таджиках в IX–XVIII вв. 20Сложение этнографических знаний...»

«И 1’2005 СЕРИЯ «Гуманитарные науки» СО ЖАНИЕ ДЕР ИСТОРИЯ Редакционная коллегия: О. Ю. Маркова Веселов А. П. Из истории кафедр общественных наук ЛЭТИ (главный редактор), в предвоенные и военные годы Н. К. Гигаури Узлова И. В. Государственная Дума 1994–1995 гг. (ответственная за выпуск), Первые шаги: амнистия В. В. Калашников, С. Л. Бурлакова, ПСИХОЛОГИЯ О. А. Преображенская, А. В. Ранчин, Броневицкий Г. Г. Душа моряка. Психологический аспект. 13 Е. В. Строгецкая СОЦИОЛОГИЯ Денисов А. И.,...»

«НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ В МОСКОВСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Марина КАРАСЕВА ПЕРЕМЕНА ВРЕМЕНИ ВО ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН: К ПОЛУВЕКОВЫМ ИТОГАМ РАЗВИТИЯ МУЗЫКАЛЬНО-СЛУХОВОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ Перемена времени во время перемен По статистике, наиболее часто задаваемый в космосе вопрос — «Где мы находимся?» Изобрели даже специальные часы, дополнительно определяющие местоположение человека в определенном часовом поясе. Где бы человек ни находился, ему нужны порядок и ориентиры, в том или ином...»

«Александр Шнайдер ХИРОМАНТИЯ основы (Москва ББК 88. УДК 133 Ш Шнайдер А. Н. Ш 52 Хиромантия: основы. — М.: Профит Стайл, 2008. — 240 е., ил. В книге собран новейший опыт хиромантов-консультантов, работающих в России и за рубежом. Книга рассчитана на широкую аудиторию — от обычных читателей, интересующихся хиромантией, до профессиональных предсказателей. © Шнайдер А. Н., ЕАN 9785-98857-111-7 © Профит Стайл, 2008 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ. ИСТОРИЯ ХИРОЛОГИИ 5 ГЛАВА 1. РУКА. Ф О Р М А РУК 9 ГЛАВА 2....»

«СТРАТЕГИЯ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ КАЧЕСТВА ПОДГОТОВКИ ВЫПУСКНИКОВ Негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Липецкий эколого-гуманитарный институт Липецк 2015 1. МИССИЯ ЛИПЕЦКОГО ЭКОЛОГО-ГУМАНИТАРНОГО ИНСТИТУТА КАК ГАРАНТА КАЧЕСТВЕННОЙ ПОДГОТОВКИ ВЫПУСКНИКОВ В ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ Российские вузы исторически являются не только центрами получения знаний, но и центрами влияния на экономическую, социальную, политическую и культурную жизнь. Региональные вузы не...»

«К. А. Алексеев, С. Н. Ильченко Спортивная журналистика Учебник для магистров Допущено Учебно-методическим отделом высшего образования в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по гуманитарным направлениям и специальностям Москва УДК 070 ББК 76.01я73 А47 Авторы: Алексеев Константин Александрович — кандидат филологических наук, доцент кафедры истории журналистики Санкт-Петербургского государственного университета (гл. 1; гл. 2: 2.1, 2.2.1, 2.2.2; гл. 3); Ильченко...»

«Бондарева Виктория Викторовна ЮГОСЛАВЯНСКИЕ НАРОДЫ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ИДЕЯ ЮГОСЛАВИЗМА И РОЖДЕНИЕ ПЕРВОЙ ЮГОСЛАВИИ Статья посвящена основным аспектам исторического развития югославянских народов в эпоху Первой мировой войны (1914-1918 гг.), одним из итогов которой стало возникновение Королевства сербов, хорватов и словенцев. В работе выявляется роль балканского театра военных действий в годы Первой мировой войны; анализируются геополитические интересы и задачи Сербии, являвшей собой...»

«А. Н. Акиньшин, А. И. Немировский МИХАИЛ НИКИТИЧ КРАШЕНИННИКОВ — ИСТОРИК ЛИТЕРАТУРЫ И ПЕДАГОГ В истории классического образования России достаточно хорошо известна роль Дерптского (Юрьевского, Тартуского) университета, одного из главных центров антиковедения и кузницы кадров российской профессуры. Поэтому нас немало удивила недавняя статья Анны Лиел “Estland” в энциклопедии “Der Neue Pauly” (Новый Паули), сокращенном и модернизированном варианте 80-томной энциклопедии Паули—Виссова. В...»

«ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ № 4 (31) 2015 УДК 327(73) ББК 66.4(7Сое) Шишков Андрей Сергеевич*, старший научный сотрудник Центра евроатлантических и оборонных исследований РИСИ, кандидат исторических наук. Политика администрации Б. Обамы в Латинской Америке За последние 15 лет в странах Латинской Америки произошли глубокие трансформации, существенно изменившие облик этих государств и их место в мире. Наиболее важными особенностями данных процессов стали возросшая политическая и экономическая...»







 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.