WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 19 |

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ АЛЬМАНАХ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ИСТОРИИ Выпуск 13 Ставрополь УДК 943 ББК 63.3 (2) С 76 Редакционная коллегия: А.В. Гладышев, Т.А. Булыгина, В.П. Ермаков, ...»

-- [ Страница 16 ] --

Парвеню поднимается снизу вверх, прокладывая себе путь лестью. Бывают льстецы иного порядка – те, что стремятся наверх из середины, или, наоборот, продираются вниз. Карьерист жаждет не только реализоваться, но и показать, что он лучше остальных. Ему хочется, чтобы его похвалили: папа, учитель, премьер-министр, а все остальные должны ему завидовать и смотреть на него снизу вверх – в этом он находит почти чувственное удовольствие. Лесть как явление не обязательно связано с социальной мобильностью или конкуренцией. Примеры подобного поведения можно обнаружить и в придворной жизни, например. Шекспир бесподобно изобразил вечного персонажа, который постоянно лижет задницы правителям или вельможам. Конкурировать, побеждать на рынке, зарабатывать больше денег свойственно капиталистам. Карьеризм – атавизм феодального или даже «коренного», племенного общества. В нем раскрывается стремление получить признание харизматичного отца: пусть лучше меня признает отецвождь, нежели любой другой человек. Парвеню спешит по схожему пути, его цель – не просто заполучить денег побольше, но и титул подлиннее и ранг повыше. Лукач рассорился со своими родственниками-парвеню тоже не потому, что у семьи было много денег, но из-за желания родных стать аристократами. Отец философа жаждал стать венгерским дворянином. Он хотел признания. Карьеризм – форма еврейской ассимиляции. Когда еврей хочет зарабатывать большие деньги – это нормально. Если же он хочет войти в правящий класс, добивается графского титула, готов отдать все, чтобы аристократ позвал его на ужин, это одновременно поведение нахального карьериста [азеса] и парвеню. Карьеризм Макаи имеет те же корни. Странная она была карьеристка – контркарьеристка. В силу буржуазного и еврейского происхождения, Мария оставалась чужой и в эпоху Ракоши, и во времена Хорти. Она была классовой чуждой, парией – потому я с ней и подружилась; не знала, что, на самом деле, она – парвеню. В 1956 г. Мария Макаи, наконец, сумела вскочить на поезд зарождающегося нового мира, показав, что является большей коммунисткой, нежели пролетарий или бедный крестьянин, суперкоммунисткой. Таким образом, Мария хотела сделать из себя личность. «Теперь я могу доказать, что я – та, кем не являюсь. Могу стать тем, кем буду казаться, кем сотворю себя». Во время октябрьских событий 1956 г. Мария отправилась защищать какое-то партийное здание, которое совершенно не нуждалось в ее защите, – хотела показать, что она-то и есть настоящая, действительно так думает, а потом, и правда, начала так думать – до такой степени вошла в роль. […] Тамаш Фёльдеши изменился, даже прощения попросил за то, что накропал тогда. Дело прошлое. Но Фёльдеши никогда не был моим другом. Если кто-то пишет ругательную статью против меня, это, само по себе, еще не причина навсегда прекратить с ним общение. Но если этот человек – лучшая подруга, скрывшая от меня факт доноса, то дружбе конец.

Дисциплинарная комиссия прошла очень просто. Меня вызвали в комитет, перечислили грехи. Заправлял всем Йожеф Сигети как заместитель министра культуры, он возглавлял высшее образование. Партийный центр и Сигети решили, что чистка пройдет в университете. В начале 1958 г. увольняли тех, кто участвовал в революции. С другого факультета, с филологического, выгнали куда больше народу. Мой ученик, Лаци Гараи (ныне – психолог-экономист) написал письмо в ЦК, протестуя против моего увольнения – думал, чего-то этим добьется.

Решение было мне ясно с самого начала, но комедию надо было отыграть. Зачитали заявление Марии Макаи. О чем я веду речь в своих записках? Я попыталась прочесть небольшую лекцию по философии, с ее помощью ответить на политические вопросы. «Что я имела в виду, когда писала: здесь царит террор? – Что цель не оправдывает средства; Почему обвиняю государство? – Я писала о платоновском государстве: это государство существовало две с половиной тысячи лет назад и выглядело так-то и так-то» – и начала объяснять собравшимся, что такое платоновское государство. Мне задавали прямые вопросы, я уходила в сторону. Слушание продолжалось час, потом сказали выйти и подождать. Ждать пришлось три с половиной часа. Я знала: решение уже есть. Профессор психологии Лайош Кардош – потому и запомнила его в лицо – вышел ко мне и спросил: «Товарищ Хеллер, дорогая, вам воды принести? Не хотите попить?

Мне так стыдно…» Трижды выходил: «Не сердитесь, что так долго». Не знаю, как они там приняли решение о моем увольнении – большинством или единогласно, такие вещи узнать было невозможно, да я и не интересовалась.





Позвали обратно, сообщили, что выгоняют из университета, но дают возможность преподавать в средней школе. Разрешили даже самой выбрать, в какой школе я хочу преподавать, и положили передо мной список. Я наобум ткнула пальцем в ту школу, которая была ближе всего к моему дому. Это оказалась Гимназия имени Жужи Кошшут. Дюри Маркуш подошел ко мне и продекламировал стихи Аттилы Йожефа. Никогда не забуду – что бы ни случилось, она всегда был мне хорошим другом.

Маркуш вернулся в Венгрию из СССР в 1957 г., я тогда еще была членом партии, а его назначили руководителем партгруппы. «Пишта, нам прислали какое-то чудище из Союза, прямиком из Ленинского университета, чтобы он тут нас контролировал» – жаловалась я Херманну. На другой день пришла домой со словами: «Поговорила я с этим юношей – нормальный парень, хоть и из Союза». Постепенно подружилась с ним и с его женой, Маришей. Спустя недолгое время они вошли в самый близкий круг наших друзей, а через нас – стали вхожи и к Лукачам.

Херманн тогда работал в философской группе Академии наук, но продлилось это недолго. Там тоже устроили дискуссию о Лукаче – когда точно, теперь уже не спросишь, пришлось бы Иштвана с того света вызывать. Каждый должен был сделать доклад о Лукаче. Тогда Фогараши написал статью, направленную против Лукача. Херманн защитил учителя, и его тоже уволили. Сослали в другую гимназию – имени Маргит Каффки.

Дисциплинарную партийную комиссию со мной осенью 1958 г. проводил Центральный контрольный комитет, а не местная парторганизация.

Я тогда уже работала в гимназии. Мне поставили в вину участие в контрреволюции 1956 г. – это и была причина увольнения. Подать апелляцию было невозможно. Я сильно рассердилась и расплакалась – они думали, с расстройства, а, на самом деле, – от нервного напряжения.

Кто-то из комиссии сказал: «Не плачьте, товарищ Хеллер, с другими товарищами уже тоже такое было». На том же слушании я защищала свою позицию. Мне говорили: «за контрреволюционную деятельность…» Я отвечала: «Это была не контрреволюция, а революция, агитации против социалистического устройства не было». «Вы писали и распространяли в университете контрреволюционные материалы…» «Я писала об этике – это научный вопрос». Высказала им все, что хотела, хотя и знала – все разговоры напрасны. Смотрела в их пустые лица, испытывая сильное напряжение. Человек всегда боится. Боится себя. В подобных ситуациях боится уступить, в последнюю минуту начать каяться, заниматься самокритикой. Меня прямо-таки трясло, я выступала радикальнее обычного, чтобы не дать слабину. Дерзила, как могла, только бы внутри ничего не надломилось. Тюрьмы я тогда уже не боялась.

Когда поняла, что делу о «найденном» на кафедре револьвере не дали ход, сделала вывод, что сажать меня не собираются. После того, как выпустили Лукача, окончательно уверилась – его отправили на пенсию с сохранением академического статуса – чувствовала, что не могут теперь себе позволить отправить в тюрьму его ближайших учеников.

«Хочешь на волынке играть научиться, в ад поначалу попробуй спуститься»3. Я была даже не против, что меня отовсюду повыгоняли: сначала из Академии, потом – из университета, из партии, отовсюду. Вот он и ад, сюда я хотела спуститься. Увидев меня на улице, люди переходили на другую сторону. Господи, в 56-ом все ко мне подлизывались, столько друзей было. Без конца звонили по телефону, мол, давай встретимся, выпьем кофе, и постоянно зудели в ухо, какая я замечательная.

Из этих «друзей» практически никого не осталось. А я верила, будто они меня действительно любят, уважают и желают мне добра.

Телефон замолчал. Все, с кем я общалась в университете, бывшие коллеги вычеркнули мой номер из своих записных книжек. Я была членом Философского комитета, редактором «Философского обозрения». От всех этих должностей я отказалась – и с этого момента со мной перестали здороваться на улице. Как будто никогда не были знакомы: проходили мимо или демонстративно отворачивались. Эти не любят, сообразила я.

Не любят, не уважают – не друзья они мне. А ведь когда-то льстили и подлизывались. Не могла для себя определить: потому ли они рвались со мной дружить, что подлизывались, и, на самом деле, я их не интересовала, или же действительно искали моего расположения, а теперь переходят на другую сторону улицы из страха. Или и то, и другое. Я никогда не отличалась подозрительностью. «Изначально» доверяла людям, говорила со всеми обо всем и обо всех. Верила: наши разговоры останутся между нами. Встречались исключения, лишь подтверждающие правило: бедный Петер Йожеф – потом он стал сторонником Имре Надя, его даже посадили, – когда мне не понравился советский фильм «Весна на Одере», побежал к секретарю парторганизации Бекешине, и в стенгазете прописали, что мне не нравятся советские фильмы. Я и тогда знала о существовании доносчиков, но вообще людям доверяла. Вдруг стали понятны слова Аттилы Йожефа: «не растранжирь свое доверье» – часто повторяла это стихотворение. С той поры доверием я больше не разбрасывалась. Стала недоверчивой. Странным образом, когда я вернулась в страну в 1989 г., во мне еще жило это недоверие – слишком долго оно на меня давило, потребовалось усилие, чтобы стряхнуть его с себя: «Теперь уже можно доверять, хватит всех подозревать!» Я пыталась как-то избавиться от этого чувства, хотя подозрительность вообще мне не свойственна. Увы, я безвозвратно утратила природную доверчивость и до сего дня верю только проверенным людям. Тогда я сказала себе: «каждого человека надо узнать несколько раз: когда он находится очень высоко и когда падает совсем низко. И еще – когда сама взлетаешь высоко, и потом – когда падаешь вниз. Если дружба выдерживает все эти испытания, тогда и доверие возможно. Когда не знаешь, каков человек в разных ситуациях, невозможно предугадать, как он себя поведет с тобой». Долгие годы я придерживалась этого правила. Сегодня мне уже это не нужно – думаю, сейчас мало шансов увидеть меня раздавленной, и многих знакомых я не могу себе представить раздавленными: придется довольствоваться тем, что дарить доверием я буду тех, кто, по моим ощущениям, этого заслуживает. […] Примечания переводчика

1. Лешек Колаковский (Leszek Koіakowski, 1927, Радом – 2009, Оксфорд) -английский философ-марксист польского происхождения.

2. Не совсем точная цитата из стихотворения трансильванского поэта Шандора Ременика «После Мохача» (1926).

3. Этот стишок проходит лейтмотивом через всю книгу «Обезьяна на велосипеде», иллюстрируя перипетии судьбы Агнеш Хеллер.

Д.ЛУКАЧ: ФРАГМЕНТЫ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИХ

НАБРОСКОВ И ОТРЫВКИ ИЗ ИНТЕРВЬЮ ИШТВАНУ ЭРШИ

(вступительная статья и примечания А.С. Стыкалина, перевод Ю.П. Гусева) Вниманию читателя предлагаются не публиковавшиеся ранее на русском языке фрагменты автобиографических набросков всемирно известного венгерского философа-марксиста Дьердя Лукача (1885 – 1971 гг.) «Пережитое и думы», написанных в последние годы жизни, а также интервью, взятые у Лукача его учеником Иштваном Эрши.

Дьердь Лукач (1885 – 1971 гг.), сын богатейшего будапештского банкира, по матери также имевший родственников в среде буржуазной элиты Вены, проделал в своей жизни удивительную, во многом беспрецедентную духовную эволюцию. Автор написанных по-немецки в юношеские годы изысканных эссе, известных рафинированному читателю не только в Австро-Венгрии, но и в Германии (да и в России, где журнал «Логос» опубликовал в 1912 г. одно из них – «Метафизику трагедии»), с началом первой мировой войны вступает в смертельную схватку с миром «абсолютной греховности». Сначала он ищет спасение в романах Достоевского, написав признанный литературоведческий шедевр «Теория романа», с которым соотносил некоторые свои идеи внимательно читавший его в 1920-е годы Михаил Бахтин. К тому времени, впрочем, Лукач становится марксистом. Он разочаровывается в этой книге и на какое-то время даже меняет амплуа кабинетного мыслителя на стезю профессионального революционера, вполне достойную пера мастеров авантюрного романа.

После падения Габсбургов осенью 1918 г. Лукач примыкает к компартии, руководит культурной политикой венгерской коммунистической диктатуры 1919 г., установившейся на 133 дня в центре Европы как продолжение (неудавшееся) российского большевистского эксперимента и первое (по сути единственное) детище начавшейся мировой революции, вскоре остановленной. После падения диктатуры три месяца скрывается от полиции, бежит в Вену, тогда как дома заочно приговаривается правым режимом Хорти к смертной казни. В Вене участвует в работе коминтерновских структур, в конце 1920-х годов на три месяца нелегально возвращается в Будапешт, где направляет работу подпольной компартии в соответствии с установками московского центра. Работы, в которых содержится этическое обоснование его политического выбора, получили не меньшую известность в кругах философов, чем незаконченная гейдельбергская «Эстетика», академический труд, писавшийся Лукачем по требованию учителя, знаменитого Макса Вебера в одном из лучших немецких университетов – не дописав, Лукач положил его на хранение в сейф гейдельбергского банка (по символическому совпадению это произошло 7 ноября 1917 г., ознаменовав собой начало новой жизни философа в совершенно новую эпоху). Из этого сейфа, уже после смерти Лукача работу извлекли в 1970-е годы, опубликовав, его ученики.

Особенно знаменита среди лукачевских работ «История и классовое сознание» 1923 г., резко раскритикованная идеологами Коминтерна, но сильно повлиявшая на западный неомарксизм, Франкфуртскую школу Т.Адорно, Г. Маркузе и Э. Фромма, а в конце 1960-х годов ставшая своего рода Библией для наиболее интеллектуально продвинутых представителей движения «новых левых». Сам Лукач, не возражая против переиздания этой работы на Западе, в специально написанном для немецкого издания 1968 г. предисловии дистанцировался от своих ранних идей.

В начале 1930-х годов Лукач, к тому времени едва не исключенный из венгерской компартии «правый уклонист» – влиятельнейший литературный критик Веймарской Германии, одна из центральных фигур духовной жизни страны на ее левом фланге. Начатая еще в Берлине, но законченная в Москве и опубликованная в 1948 г. на Западе работа «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества» стала настольной книгой для всех, кто занимается творчеством классика немецкой философии.

После прихода к власти в Германии Гитлера в 1933 г. Лукач переселяется в Москву (где жил некоторое время и раньше, занимаясь изучением рукописей молодого Маркса). Его работы по истории романа и классического реализма оказываются в центре дискуссий, своей неортодоксальной (тем более по меркам сталинской эпохи) трактовкой проблем соотношения идеологии и художественного мастерства они привлекают внимание интеллигенции и вызывают резкий отпор официозной эстетики, доходивший до жестких политических обвинений. Одна из дискуссий (вокруг книги Лукача «К истории реализма») привела в 1940 г. к закрытию главной трибуны литераторов лукачевского круга – журнала «Литературный критик». Не удивительно, ведь в конце 1939 г., после пакта Молотова – Риббентропа дискуссия, обратившаяся к эпохе Великой Французской революции, неожиданно выходит на проблему термидора – не просто конкретного эпизода из истории революции, но символа перерождения революционной власти. Параллели прочитывались невооруженным взглядом и реакция властей была молниеносной. Лукач много пишет в Москве и для немецких эмигрантских изданий, смело противопоставив в одной из статей конца 1930-х годов тип «народного трибуна», рожденного революцией, типу бюрократа, функционирующего от имени революции, но органически ей чуждого.

Кажется неудивительным, что Лукач не избежал в Москве ареста, проведя в 1941 г. два месяца в застенках Лубянки. Протоколы его допросов автор этих строк вместе с известным переводчиком венгерской литературы Вячеславом Середой извлекли из архива КГБ и опубликовали в конце 1990-х годов в виде книги «Беседы на Лубянке», имевшей резонанс не только на родине философа, но и в других странах.

Лишь по счастливому стечению обстоятельств Лукач не закончил свои дни в подвалах Лубянки, а был освобожден (сам он впоследствии признавал, что ему здорово повезло). Это произошло в те недели, когда Гитлер активно наступал на Москву. Как узнаем из дневников председателя Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова, в августе 1941 г. в бомбоубежище Политбюро на станции метро «Маяковская» Димитров просил хмуро слушавшего его Сталина дать волю этому старому «буржуазному интеллигенту», который нужен Коминтерну для разработки на должном уровне программы венгерской компартии.

В 1945 г. Лукач вернулся на родину, активно участвовал в культурной жизни Венгрии, снова и снова критиковался идеологами компартии за свой «правый уклон», «буржуазно-демократические иллюзии», приверженность ценностям старой культуры. Часто выезжал в Германию, Швейцарию, Италию для участия в международных философских форумах. По справедливому замечанию своего соотечественника, французского политолога венгерского происхождения Ф. Фейте, «непримиримый враг упрощенчества, Лукач мог успешнее чем кто бы то ни было, представлять марксизм «большого масштаба» – во всем его отличие от вульгарного марксизма – перед «декадентскими философами» Ясперсом, Мерло-Понти и Сартром».

В дни венгерской антитоталитарной революции, осенью 1956 г. Лукач

– министр культуры в «ревизионистском» правительстве Имре Надя. С подавлением революции получает убежище в югославском посольстве, после выхода оттуда незаконно депортируется советскими спецслужбами в Румынию. Хотя через пять месяцев Лукач получил разрешение вернуться на родину, вопрос о его восстановлении в партии затягивается до 1967 г. В конце 1950-х годов без дежурной критики венгерского «ревизиониста» Лукача обходился редкий советский университетский учебник по эстетике и литературоведению. Повод дала опубликованная в Германии и Италии брошюра «Против неверно понятого реализма», в которой отстаивался еретический для советской эстетики тезис о социалистическом реализме как о критическом реализме современной эпохи. Несколько позже право писателя на глубоко критическое изображение современной действительности в социалистических странах Лукач защищал в двух своих работах о творчестве А.И. Солженицына.

Правда, венгерские коммунистические власти совершенно не препятствовали Лукачу в публикации на Западе его новых работ, в том числе итогового фолианта «Своеобразие эстетическое». В 1960-е годы квартира Лукача на Белградской набережной Дуная в Будапеште, напротив горы Геллерт, становится местом паломничества левых интеллектуалов со всего мира, хотевших знать его мнение по наиболее насущным проблемам современного общественного развития (включая советско-китайский конфликт и пути выхода из ближневосточного кризиса), интервью с Лукачем публикуются в газетах многих стран. «Белой вороной»

оказался на этом фоне лишь известный французский структуралист Мишель Фуко, при посещении Будапешта демонстративно отказавшийся встретиться с «мастодонтом европейской марксистской ортодоксии».

К середине 1960-х годов обозначилось расхождение позиций двух партий – КПСС и Венгерской социалистической рабочей партии – в отношении к Лукачу. Если в Венгрии творчество Лукача признается (хотя и с оговорками) частью марксистской парадигмы, то в СССР критика его «ревизионистской» эстетики, затихнув к середине 1960-х годов, сменилась многолетним замалчиванием его работ. Правда, новое поколение советских литераторов («шестидесятники», в то время в большинстве своем еще верные идее «социализма с человеческим лицом») пытается прорвать завесу молчания. Представители журнала «Новый мир»

В. Лакшин, И. Виноградов и другие не только пытались установить некоторую преемственность своего направления литературно-критической мысли с определенным образом интерпретированными традициями довоенного журнала «Литературный критик», но и интересовались современным творчеством Лукача.

Вполне естественно, что, посетив в середине 1960-х годов Будапешт, В. Лакшин не упустил возможности познакомиться с крупным венгерским литературоведом и философом, о чем оставил воспоминания, опубликованные в «Иностранной литературе» в 1988 г. В отделе же культуры ЦК КПСС в том же 1965 г. было принято решение не отмечать в советской прессе 80-летний юбилей Лукача. Более чем скептическая позиция философа, занятая в августе 1968 г. в связи с военным вмешательством СССР и ряда его союзников в Чехословакии, только усилила неприязнь идеологов КПСС к венгерскому философу. Осенью 1968 г. и несколько позже по поручению аппарата ЦК в гуманитарных академических институтах Москвы составлялись длинные записки о том, как в канун 100-летия со дня рождения Ленина надо реагировать на личность Лукача, которого кое-кто на Западе (включая итальянских коммунистов) называет в пику Ленину крупнейшим марксистом XX столетия. Публикация даже наиболее ортодоксальных марксистских трудов позднего Лукача затянулась до эпохи Горбачева, когда она стала в известном смысле холостым выстрелом – авторитет марксизма в сознании отечественной гуманитарной интеллигенции упал к тому времени почти до нулевой отметки.

Впрочем, самого Лукача возня партийных идеологов вокруг его имени мало занимала. При восстановлении в партии в 1967 г. он заметил, что воспринимает этот акт лишь как восстановление справедливости в отношении своей позиции, занятой в 1956 г., и менее всего хочет себя видеть в амплуа официозного философа.

В предлагаемых вниманию читателя фрагментах автобиографических заметок «Пережитое и думы» (в немецкоязычном оригинале «Gelebtes Denken»), написанных в последние годы жизни, философ пунктирно набросал очерк собственной духовной эволюции, обозначив круг ключевых проблем, описание и анализ которых должны были получить развитие в более подробной автобиографии. Как видно из нижеследующих фрагментов «Пережитого и дум», одним из поворотных моментов своего жизненного пути Лукач считал историю, связанную с «Тезисами Блюма» – предложенным им в конце 1920-х годов проектом программы венгерской компартии, вызвавшим обвинения в правом оппортунизме, что создало реальную угрозу исключения из партии. Это заставило Лукача порвать с практической политикой, углубившись в эстетические штудии. Анализируя мотивы своего поведения в период критики «Тезисов Блюма», философ в «Пережитом и думах» приходит к выводу о правильности избранной линии.

Из автобиографических набросков, приводимых ниже, видно, какое значение Д. Лукач придавал знакомству с М.А. Лифшицем и деятельности журнала «Литературный критик», в работе которого принимал непосредственное участие в 1930-е годы. Лукач высоко ценил выдающегося философа М.А. Лифшица (1905 – 1983 гг.), считая его неоспоримой заслугой реконструкцию эстетических взглядов Маркса. Лифшицу была посвящена одна из важнейших работ позднего Лукача – «Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества». При всем при этом пути двух мыслителей далеко разошлись в последние годы жизни Лукача, что явствует и из их переписки1. Если Лукач видел главную опасность для марксизма в сталинизме, возвращении к сталинскому наследию, то Лифшиц находил ее совсем в ином – в либеральном перерождении марксизма. Воинствующим, разоблачительным, «маратовским» (по его собственному признанию) пафосом своих статей он при всем своем высочайшем интеллекте отпугивал тех советских интеллектуалов, которые в 1960-е годы искренне искали пути придания более человеческого лица реальному социализму. Показательна негативная реакция Лифшица на высказывание Лукача в одном из его интервью по поводу двоемыслия, которое он переживал в конце 1930-х годов, будучи свидетелем сталинских репрессий. Для Лифшица с его беспощадностью к любому ренегатству любые сомнения в верности избранного пути были неприемлемой уступкой либерализму.

Для написания обширной, обстоятельной автобиографии Лукачу, занятому на склоне лет воплощением и других своих замыслов (прежде всего «Онтологии общественного бытия»), не было отпущено времени.

В последние два года жизни (1969 – 1971 гг.), понимая это, он пытается компенсировать ее отсутствие серией интервью, которые дал (большей частью в 1969 г.) своему ученику – известному в Венгрии драматургу, публицисту и переводчику философской литературы Иштвану Эрши (1931

– 2005 гг.). В этих беседах принимала участие и литературовед Эржебет Везер. Фрагменты этих обширных интервью, тематически связанные с ниже публикуемыми кусками «Пережитого и дум», мы также предлагаем вниманию читателя. Мемуарист описывает историю своих взаимоотношений с современниками, нравы, царившие как в мировом коммунистическом движении, так и в литературной, гуманитарной среде в 1930-е годы в СССР, вспоминает об обстоятельствах своего ареста в Москве летом 1941 г., упоминает и о многом другом.

Перевод обоих текстов выполнен Ю.П. Гусевым с венгерского издания: Lukcs Gy. Meglt gondolkods. letrajz magnoszalagon. Az interjkat ksz. Ersi I. s Vezr E. Szerk. Ersi I. Bp., 1989. Существуют также издания на других языках. См. англоязычное издание: Record of a Life. An Autobiographical Sketch. Ed. I. Eorsi. Bp., 1983. Беседы Лукача с Эрши нашли художественное отражение в пьесе И. Эрши, имеющейся в переводе на русский язык: Интервью. Абсурдное документальное действо (перевод О. Якименко). См. в книге: Мавзолей. Современная венгерская драматургия. Книга 1. М., «Три квадрата», 2006.

________________________

Лифшиц Мих. и Лукач Д. Переписка. 1931 – 1970. Примечания А.С. Стыкалина при участии В.Г. Арсланова и др. М., 2011.

Значительная часть гигантского наследия Д. Лукача еще ждет своей публикации на русском языке. Предлагая вниманию читателя, нижеследующие тексты великого философа, пытаемся восполнить один из многочисленных имеющихся пробелов.

ПЕРEЖИТОЕ И ДУМЫ

VI. Первые прорывы Исходный пункт практически: республика или советская республика как венгерская перспектива2. Первое: реальная дилемма: требует практического и принципиального выступления против устоев эпохи Хорти. Второе может быть общей перспективой, признание чего не влечет за собой обязательных действий. Осуждение бюрократизации: те перспективы, из которых «можно вывести» какие угодно способы действия, утратили свою

– субъективную и объективную – реальность. И – с обратным знаком – «Ист. и класс. созн.»: отрицание такого типа бытия, как «диалектика природы» (в то же время модель понимания хозяйственного действия): «Ист.

и класс. созн.» – попытка освободить закономерности мира для подлинного действия. Какие бы радикальные повороты ни происходили в это время в области политической тактики, кульминацию тенденции означают «Тезисы Блюма»3. Я писал их ко II съезду КПВ; суть их в том, что ________________________

Речь идет о тактических лозунгах венгерской компартии в конкретных условиях 1920-х годов.

Приходу Лукача в Институт Маркса-Энгельса в Москве в 1930 г. предшествовала его серьезная неудача на партийно-политическом поприще, связанная с провалом так называемых «тезисов Блюма». В сентябре 1928 г. функционировавший в эмиграции, главным образом в Вене, ЦК подпольной компартии Венгрии поручил Лукачу разработать программу действий партии (ее должен был принять готовившийся съезд партии). Проект программы был им представлен на суд партийного руководства в 1929 г. Он получил условное наименование «тезисов Блюма» (такова была в то время партийная кличка Лукача). Как комментировал Лукач впоследствии, в 1967 г., свою позицию 1929 г., «даже в случае столь глубокого кризиса, какой переживал режим Хорти, кризиса, который создает объективные условия основополагающего переворота, для Венгрии невозможен (был) прямой переход к республике Советов. Легальный лозунг республики следует, поэтому, конкретизировать в духе Ленина, ориентируясь на то, что он назвал в 1905 году демократической диктатурой рабочих и крестьян. Для большинства сегодня трудно понять, насколько парадоксальным казался тогда этот лозунг. Хотя VI Конгресс Коминтерна (1928 г. – прим. А.С.) упомянул эту возможность как возможность, общепринятым было мнение, что поскольку в Венгрии в 1919 году уже существовала Советская республика, шаг назад является исторически невозможным» (предисловие 1967 г. к новому немецкому изданию книги «История и классовое сознание»: Neuwied, Berlin: Luchterhand, 1968. Цит. по русскому изданию книги: Лукач Г. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике. Перевод с немецкого и вступительная статья С. Земляного. М., 2003. С. 89). Программа Лукача, осуществление которой было немыслимо без союза коммунистов с широким спектром демократических сил в борьбе против правоавторитарного хортистского режима, в некоторой мере ориентировала венгерское коммунистическое движение на преодоление наиболее одиозных сектантских крайностей его прежней политической практики. В это время, однако, в Коминтерне набирала силу кампания борьбы с «правой опасностью», что и предопределило судьбу документа. В венгерской компартии, по позднейшему выражению Лукача, «разразился великий скандал». Очень влиятельный в структурах Коминтерна Бела Кун, всегда относившийся к Лукачу как к «буржуазному» интеллектуалу, обманным путем проникшему в компартию, усмотрел в «тезисах Блюма» чистейший оппортунизм и начал подготавливать исключение Лукача из партии. Со своей стороны, более умеренная фракция скончавшегося незадолго до этого Е. Ландлера, к которой принадлежал Лукач, не проявила склонности, опасаясь удара, заступиться за него. Как отмечалось в Открытом письме Президиума Исполкома Коминтерна к членам венгерской компартии, тов.

Блюм «видит основные задачи партии не в борьбе против демократических иллюзий, а в борьбе против «нигилизма» в отношении буржуазной демократии». Превознося буржуазную демократию как «лучшую почву борьбы» за социализм, он фактически соскальзывает на позиции социал-демократии. Как говорилось далее в Открытом письме, «всякая иллюзия относительно возможности демократизации венгерского фашизма» не имеет ничего общего с большевизмом и должна рассматриваться как оппортунистическое искажение основной линии партии, это означает, что главный огонь своей критики партия должна концентрировать на антиленинской, ликвидаторской платформе Блюма; блюмовское понимание перспектив венгерской революции является центром «правой опасности» в партии. См.: Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 495. Оп. 3. Д.

170. Л. 195-196, 103, 85-86. Для того, чтобы избежать исключения из партии, Лукачу пришлось выступить с формальной самокритикой. Как он писал позже, «хотя я и был уже тогда крепко убежден в правильности моей точки зрения, но знал также, например, по судьбе Карла Корша, что тогда исключение из партии означало невозможность активного участия в борьбе против поднимающегося фашизма. Как “входной билет”, обеспечивающий допуск к такой деятельности, я и написал эту “самокритику”» (Лукач Г. История и классовое сознание. С. 89). В 1949-1950 гг. в ходе международной кампании критики Лукача на «тезисы Блюма» неоднократно ссылались его оппоненты, пытавшиеся выявить прямую взаимосвязь между этим документом и более поздними (также признанными правоуклонистскими) воззрениями Лукача на «реальную демократию» и пути продвижения послевоенной Венгрии к социализму. В конце июня 1956 г. в институте истории партии при ЦК Венгерской партии трудящихся состоялась с участием Лукача дискуссия о «тезисах Блюма», их месте в истории венгерского коммунистического движения; прежние жесткие обвинения в адрес Лукача были признаны несправедливыми, оценена позитивная роль тезисов 1929 г. в борьбе с сектантством (Материалы дискуссии см.: Lukcs Gyrgy. Curriculum vitae. Bp., 1982. 171-226.o.). Сам Лукач в своих поздних выступлениях (в том числе в беседах с учениками – И. Эрши и др.) отмечал нацеленглубокий кризис режима Хорти открывает революционные перспективы, однако социальная основа этого – не диктатура пролетариата, а то, что Ленин в 1905 году называл «демократической диктатурой рабочих и крестьян». (Осторожно,: напр., VI конгресс Коминтерна4, прочие толкования) – Скандал. (Период выводов, мое политическое уничтожение; Мануильский в Берлине5. Реваи о тезисах6. Двойной результат: в политическом плане: сокрушительное поражение. Опасность исключения из КП.

Судьба Корша. Бездействие в эпоху вызванного фашизмом кризиса7.

________________________

ность «тезисов Блюма» на поиски более реалистической программы действий венгерской компартии в конкретно-исторической обстановке конца 1920-х годов. Он не отрицал также определенной роли этих тезисов в собственной духовной эволюции от ультралевого утопического мессианизма начала 1920-х годов к иной концепции социализма, акцентирующей его демократическое содержание. Вместе с тем поздний Лукач не склонен был считать тезисы 1929 г. как «все еще теоретически важный документ» (Лукач Г. История и классовое сознание. С. 89).

В вышеупомянутом предисловии 1967 г. Лукач отмечал, что неудача с «тезисами Блюма» заставила его усомниться в целесообразности продолжения партийнополитической карьеры и перенести центр тяжести своей деятельности на науку. Приехав в самом конце 1929 г. из Вены в Москву, он стал сотрудником ИМЭ.

Из литературы о «тезисах Блюма» см.: Lack M. Lukcs Gyrgy “Blum-tzisei” // Sziget s klvilg. Vlogatott tanulmnyok. Bp., 1996.

Состоялся в 1928 г.

4

В Берлине состоялось заседание руководства венгерской компартии с участием

члена Президиума Исполкома Коминтерна Д.З. Мануильского, который говорил о том, что в компартии Венгрии получили развитие ликвидаторские, правооппортунистические тенденции, противоречащие линии VI Конгресса Коминтерна. Лукач не был на этом заседании – он нелегально находился в это время в Будапеште с партийным заданием. См.: Lukcs Gy. Meglt gondolkods. letrajz magnoszalagon. 189.o.

Один из идеологов венгерской компартии Йожеф Реваи (1898 – 1959 гг.), принадлежавший в 1920-е годы к той же фракции компартии, что и Лукач, в своем письме к наиболее влиятельному в структурах Коминтерна венгерскому коммунисту Беле Куну дистанцировался от «тезисов Блюма» и вместе с тем расценил их как обобщение реального опыта венгерского коммунистического движения в 1920-е годы.

См.: Lukcs Gy. Meglt gondolkods. letrajz magnoszalagon. 191.o.

Известный философ-марксист Карл Корш (1886 – 1961 гг.), раскритикованный идеологами Коминтерна за нашумевшую книгу 1923 г. «Марксизм и философия», был исключен в 1926 г. из компартии Германии. См. подробнее о его месте в интеллектуальной жизни Германии 1920-х годов: Дмитриев А.Н. Марксизм без пролетариата: Георг Лукач и ранняя франкфуртская школа. 1920-1930-е гг. СПб.– М., 2004.

Свою принципиальную позицию Лукач выразил в интервью британскому изданию «New Left Review», опубликованном уже после его смерти (в номере за июль – август 1971 г.): «Только в рядах коммунистического движения я мог действенно бороться с фашизмом. Этого мнения я придерживаюсь и сейчас». См. с афористическим высказыванием Лукача в другом интервью: right or wrong – it is my party.

С другой стороны: стимул к дальнейшей разработке теории и к тому, чтобы сделать ее более эффективной. Такая вот двойственность: отказ от политического пути, выстраивание теории. Причина моей реакции на период выводов: здесь, несомненно: цель Куна и возможность уничтожить меня (заткнуть рот). Все прочее – лишь чтобы избежать этого (локализовать), хоть я и не видел со всей ясностью, каково de facto реальное содержание надежд (теоретических перспектив).

Принцип: период выводов в биологическом плане может быть даже необходим (напр., сегодня – рак8 ). В общественном плане: тенденция с очень высокой негативной вероятностью.

Вопрос лишь в том: нельзя ли на нее [тенденцию] повлиять, хотя бы в некоторых определенных границах (Ленин, на III конгрессе [Коминтерна]: нет безвыходных ситуаций). В этом случае: объективный оптимизм: вопрос остается внутренним вопросом венгерской партии.

(Объективно: именно здесь максимум практической безвыходности.) Таким образом, если я хотел спасти свою будущую (очень изменившуюся, уже не прямо политическую, но в сущности биологическую) активность, тогда путь: попытаться ограничить необходимую критику рамками венгерской партии; такое, возникшее в Венгрии направление, которое не располагает общими теоретическими претензиями. Поэтому:

безусловная капитуляция на венгерском участке (практически все равно абсолютно бесперспективном): тогда Кун более не заинтересован проталкивать это дело в Коминтерне – и уж тем более: новые вопросы (вопросы власти). Для меня: исчезнуть из венгерского [революционного] движения: если обо мне тут забудут, ни к чему станет продолжение, расширение критики и т. д. Обстоятельства будут этому способствовать.

Так постепенно заглохнет критика «Тезисов Блюма». Когда фиаско Куна в 1935 году (VII конгресс9) снова откроет возможность сотрудничества с Венгрией, она [критика «Тезисов Блюма»] давно уже забылась.

Позитивный аспект: еще раз продумать «Ист. и класс. созн.». Итог: в ней важен не антиматериализм, а последовательное проведение марксова историзма, и тем самым, в конечном счете, универсальность марксизма как философии (анти-Деборин). Против плехановской и меринговской «ортодоксии»: обе они – одинаково ревизионистские, в той мере, в какой «дополняют» марксизм – напр., из сферы буржуазной философии.

________________________

Лукач был болен раком в последние годы жизни.

8 VII Конгресс Коминтерна (1935 г.) отверг пагубную для коммунистического 9 движения сектантскую тактику Белы Куна, сделав ставку на политику широкого народного фронта в целях сплочения всех антифашистских сил.

В этой области союз с Лифшицем. Дискуссия о «Зикингене»10 (он:

молодость Маркса11). Эстетика – органическая часть марксовой теории, происходит в чистом виде из ее тезисов, относящихся к действительности. Таким образом: универсальность марксистской теории (30-е годы:

«Литературный критик» – важное направление в теории литературы: против РАППа 12, против модернизма и т.д.). У меня дальше: движение к всеобщей (в конечном счете единой, а в общем-то очень дифференцированной) онтологии как настоящей философской основе марксизма.

Итак: именно через философское единство марксистской теории ведет путь к ее универсальности. Старая проблема гносеологии: «нечто существует… как это возможно?», – если ее додумать, будет звучать так: «нечто существует… на основе каких исторических закономерностей оно возникло?» Какой была и какова в историческом развитии общественного бытия реальная функция искусства?

Только отсюда: исключить всякий идеалистический подход – противоположность теории познания и онтологии. Если в глазах Маркса идеология: не равнозначна ложному сознанию (точнее: ложному сознанию, которое ищут, отталкиваясь от теории познания), но есть ответ через экоРечь идет о работе Лукача «Маркс и Энгельс в полемике с Лассалем по поводу “Зикингена”» (1932), впервые опубликованной в «Литературных памятниках».

См.: Лифшиц М.А. Эстетические взгляды Маркса / Литературная энциклопедия. М., 1932. Т. 6.

РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей) – в конце 1920-х годов головной отряд Всесоюзного объединения ассоциаций пролетарских писателей.

Первая из ассоциаций пролетарских писателей, Всероссийская ассоциация пролетарских писателей (ВАПП), оформилась на 1-м Всероссийском съезде пролетарских писателей в Москве в октябре 1920 г. На протяжении 1920-х годов структура движения пролетарских писателей в СССР постоянно видоизменялась, как и его программно-эстетические установки. Вместе с тем в деятельности РАППа проявились сильные сектантские тенденции, в его среде получили широкое распространение вульгаризаторские представления о творческом процессе (для успешного решения художественных задач достаточно якобы овладеть передовым мировоззрением). Критика РАППа отличалась нетерпимостью к идейным оппонентам, третировала крупных мастеров художественного слова, не овладевших «пролетарским мировоззрением». Сектантство РАППа оказалось препятствием для культурной политики СССР в ее стремлении поставить всех писателей (не только пролетарских) на службу формирующемуся сталинскому режиму, подчинить их решению конъюнктурных политических задач (таких как, например, воспевание «свободного труда» работников Беломорканала). В постановлении ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 г.

«О перестройке литературно-художественных организаций» отмечалась нецелесообразность сохранения в новых условиях пролетарских писательских ассоциаций.

В 1932 г. РАПП был распущен. В 1934 г. создан Союз писателей СССР.

номику на вопросы, выдвинутые бытием, – то все происходит как форма развития бытия. Прослеживается только в том случае, если общая база:

история (см. «Немецкая идеология»). Так называемая диалектика природы – уже не (отрицаемый в «Ист. и класс. созн.») параллельный процесс общественной диалектики, а ее предыстория.

В момент ее появления программа еще отнюдь не продумана с полной ясностью. Пока что – ограничиваясь эстетикой – это лишь попытка доказать, что марксистская теория общественного развития в то же время – теория возникновения, становления, воздействия, сущности эстетического: так – с точки зрения бытия – она дана: так (если мы это поймем) может быть соответственно развита, но никогда не должна быть объектом манипулирования.

VII. Расширение круга конфликтов

Непосредственно: на переднем плане социальный генезис как тенденции объяснения сущности и ценности; в этой связи значение мимесиса:

выведение телеологического тезиса как предпосылка, смысл партийности в мимесисе (повседневность).

Переход в дальнейшие сферы (начало: «Молодой Гегель»). Вопрос формально еще «научно» ограничен: показать, что самые тонкие мыслительные реакции философии, связанные с миром, – в конечном счете – проистекают из соответствующего обобщения первичных (относящихся к хозяйственной сфере) жизненных реакций. Поэтому уже у Гегеля: в качестве общего метода на первый план выходит требование генетического метода в истории мысли (генезис здесь больше, чем простое возникновение, чем осознание). «Развенчание разума» – опять же общественная история одного из типичных извращений мышления. Отсюда: далее к универсальности истории. Познание сущности и историческое познание: самая глубокая конвергенция (родовая сущность в историческом плане). Искусство как родовая сущность (постоянное воспроизведение трагического в истории идеологий): самосознание универсальной историчности. Тем самым уже тогда: оппозиция сталинской идеологии универсальна, не сводится к эстетике. (Естественно, самое главное – напр., «Гегель» – тогда не могла появиться).

Заслуживает внимания: эта изоляция («Лит. Критик» закрывается, у «Int. Literatur»13 часто большие проблемы) – после VII конгресса КоминInternationale Literatur – немецкоязычное издание выходившего в Москве в 1930е годы журнала «Интернациональная литература». Проблемы, о которых идет речь, терна: венгерские возможности: народнофронтовские тенденции даже в московской литературе – стремление правильно оценить духовные направления, существующие внутри режима Хорти и играющие роль в идеологическом отторжении фашизма14. Возможность обновления старых демократических тенденций (Ади15) на марксистской основе, критика спора между «урбанистическими» (буржуазно-демократическими) и «народными»

(крестьянско-демократическими) тенденциями: продолжение борьбы против феодальных пережитков пригодно для понимания того, что демократия не тождественна только буржуазному16 и что здесь между действительными силовыми различиями17…расширение сферы деятельности: расширение конфликтов происходит почти незаметно, еще отнюдь не как прямое и сознательное сопротивление сталинскому режиму, хотя бюрокрасвязаны с тем, что после заключения в августе 1939 г. пакта между СССР и нацистской Германией были резко ограничены возможности антифашистской пропаганды в СССР. В начале 1941 г. Лукач вместе с группой немецких писателей-коммунистов (И.

Бехером, Э. Вайнертом и др.) посетил Иностранную комиссию Союза советских писателей. Как докладывал потом в Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) зампред (и фактический руководитель) Иностранной комиссии М.Я. Аплетин, Лукач изложил «политические основания для сохранения всех имевшихся до сих пор возможностей издания произведений немецких писателей на немецком языке». Дело не только в том, говорил Лукач, что ограничение издания в СССР произведений немецких писателей-антифашистов дает пищу англо-американской антисоветской пропаганде.

Поскольку «общее политическое положение» может измениться, немецкие писателиантифашисты, по его мнению, должны находиться в состоянии полной боевой готовности. Возрастет и политическое значение просачивания в Германию литературы, изданной в СССР. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 68. Л. 62-63.

Во второй половине 1930-х годов, особенно после ареста в 1937 г. своего главного политического недруга Белы Куна, Лукач предпринял осторожные шаги по сближению с венгерской компартией. Под «московской литературой» подразумевается издававшийся в 1938-1941 гг. под идейным руководством Й.Реваи журнал венгерской коммунистической эмиграции «j Hang» («Новый голос»). Своему сотрудничеству с этим журналом Лукач придавал особенно большое значение после заключения пакта Молотова-Риббентропа в августе 1939 г., поскольку в сложившихся условиях было проще разоблачать фашистскую идеологию и политические тенденции на венгерском материале, чем на немецком. Весной 1941 г. Лукач перевелся из германской компартии в венгерскую.

Статья 1939 г., посвященная творчеству великого венгерского поэта Эндре Ади (1877 – 1919 гг.), опубликована в переводе В. Середы и на русском языке: Ади, великий лирик венгерской трагедии/ Писатели Венгрии. Очерки. Статьи. Эссе. М., 1989.

См. статью Д. Лукача: Ответственность пишущих (заметки о книге Дюлы Ийеша «Венгры»)/ Антифашизм – наш стиль. М., 1971.

Здесь следует строка, нерасшифрованная публикаторами оригинальной рукописи Лукача.

тическая узколобость и негибкость этого режима проявляется в спорах все очевиднее. (Статья – «Народный трибун или бюрократ»18) – отправной пункт, ленинское внимание к различиям, в противовес сталинскому механическому уравниванию. Именно так: все более выдвигается на передний план энгельсова «победа реализма» – против «идущего сверху»

управления идеологии. В искусстве, для искусства вообще непредставима такая абсолютная управляемость: решающее значение имеет не (поддающаяся давлению и управлению) сознательность, намерение писателя, а [художественное] формирование, которое по-прежнему подчинено «победе реализма». Таким образом, идеология – чаще всего непрямо – может оказывать влияние на способ позиционировать себя.

Это основа: поиски генезиса, мимесис – вследствие этого: как? что?

С генезисом мимесиса «победа реал.» утрачивает всякий иррациональный оттенок: в нем как раз и реализуется правда истории. Проблема генезиса: за пределами литературы: общая идеология: Гегель и французская революция (конкретнее: и капиталистическое хозяйство). Подлинная теория идеологии: идеология (марксово определение): кульминация (противоречивого) экономического влияния на жизнь, образ действия, сознание людей: единый исторический процесс: истина действия: внутреннее единство индивидуального и исторического развития людей. Значение эпохи Гете-Гегеля. Бальзак уже: всего лишь прелюдия к марксовой философии. Последующее развитие – вплоть до «Развенчания разума».

Противоречия [становятся] острее: фил[ософские] работы уже не выходят. (Тем временем [умирает] и литература. Конец «Лит. критика»).

Период массового истребления кадров. Занять позицию (параллельно с Блохом19). Удача в период катастрофы: а) Бухарин-Радек, 1930; b) венгерское [революционное] движение; c) квартира. И все же ситуация 1941 года – удача20.

________________________

См.: Lukcs G. Volkstribun oder Brokrat. I – II // Internationale Literatur (JanuaryFebruary, March 1940). Статья выдержала немало переизданий. На английском языке см. в сборнике работ Лукача: Essays on Realism. London, 1980.

Друг Лукача известный философ Эрнст Блох, живший после 1933 г. в эмиграции в США, воздержался от критики больших московских судебных процессов 1936

– 1938 гг., руководствуясь логикой, близкой лукачевской: нельзя ослаблять позиции СССР как главной антифашистской силы. В этом контексте представляет интерес переписка Лукача и Блоха. См.: Ernst Bloch und Georg Lukcs. Dokumente. Zum 100 Geburtstag. Hrsg. M. Mesterhzi, Gy. Mezei. Budapest, 1984.

О том, что позволило ему избежать гибели в период массовых репрессий в СССР в конце 1930-х годов, Лукач говорил Эрши в ходе их бесед, прокомментировав, что имеет в виду под «удачей» (см. ниже).

Внутренняя неоднородность этой эпохи: период громких процессов

– и в то же время VII конгресс Коминтерна: народный фронт. Огромные противоречия рядом друг с другом (и даже переплетаясь). Объективно: начало разложения кризисной эпохи.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 19 |
 


Похожие работы:

«АРХИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ ГКУ КО «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ» АРХИВЫ КУЗБАССА ИНФОРМАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКИЙ И ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ № 1 (19) (К 70-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ СОВЕТСКОГО НАРОДА В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941-1945 гг.) КЕМЕРОВО-201 ББК А Редакционная коллегия: С.Н. Добрыдин, (отв. редактор), Н.Н. Васютина (отв. секретарь), Л.И. Сапурина, И.Ю. Усков, Н.А. Юматова Архивы Кузбасса: информационно-методический и историко-краеведческий бюллетень/ отв. ред....»

«Серия «ЕстЕствЕнныЕ науки» № 2 (4) Издается с 2008 года Выходит 2 раза в год Москва Scientific Journal natural ScienceS № 2 (4) Published since 200 Appears Twice a Year Moscow редакционный совет: Рябов В.В. доктор исторических наук, профессор, Председатель ректор МГПУ Атанасян С.Л. кандидат физико-математических наук, профессор, проректор по учебной работе МГПУ Геворкян Е.Н. доктор экономических наук, профессор, проректор по научной работе МГПУ Русецкая М.Н. кандидат педагогических наук,...»

«Российская академия наук Институт истории естествознания и техники имени С. И. Вавилова К ИССЛЕДОВАНИЮ ФЕНОМЕНА СОВЕТСКОЙ ФИЗИКИ 1950—1960-х гг. Социокультурные и междисциплинарные аспекты ДОКУМЕНТЫ ВОСПОМИНАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ Составители и редакторы: В. П. Визгин, А. В. Кессених и К. А. Томилин Издательство Русской христианской гуманитарной академии Санкт-Петербург ББК 22.3Г К 44 Ответственные редакторы: В. П. Визгин, А. В. Кессених, К. А. Томилин Издание осуществлено при финансовой поддержке...»

«К И З У Ч Е Н И Ю ИСТОРИИ К А В К А З С К О Й А Л Б А Н И И (По поводу книги Ф. Мамедовой «Политическая история и историческая география Кавказской Албании ( I I I в. до н. э. — V I I I п. н. э.)») Д. А. АКОПЯН, доктора ист. наук П. М. МУРАДЯИ, К. Н. ЮЗБАШЯН (Ленинград) Сложность проблемы цивилизации Кавказской Албании обусловлена тем обстоятельством, что сведения первоисточников о населении Албании носят на первый взгляд противоречивый характер. Античные и ранние армянские источники под...»

«А Р М Я Н Е И ПАМЯТНИКИ АРМЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ НА Т Е Р Р И Т О Р И И МОЛДАВИИ XIV—XIX вв. В ИСТОЧНИКАХ И ЛИТЕРАТУРЕ Доктор архитектуры А. X. ТОРАМАНЯН (Кишинев) Хотя в историографии нет единого мнения о времени появления армян на территории Молдавии, все же известно о более чем полутысячелетнем их проживании на этой земле. Во всяком случае, принято считать, что армяне появились здесь еще до формирования молдавского княжества 1. Многовековое проживание армян на территории Молдавии, в частности...»

«Сэджвик М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века лил его как неоструктурализм с элементами семиотического подхода) в исследовании ритуалов доказало правомочность и результативность использования методов семиотического и дискурс-анализа в религиоведении, но ограниченность и этого метода очевидна. Полагаю, что предложенный автором эпистемологический подход позволит восполнить продуктивность семиогерменевтического анализа ритуалов выявлением в...»

«История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ Санкт-Петербург 1703-2003 История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОБОЗРЕНИЕ ПРЕПОДАВАНИЯ НАУК 2002/03 ИЗДАТЕЛЬСТВО САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ ББК 74.58:92 С18 Редакционная коллегия:...»

«I 0IC75S ИЗ ИСТОРИИ ЗАПАДНО ЕВРОПЕЙСКИХ ЛИТЕРАТУР АКАДЕМИЯ НАУК СССР I ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА i В.М.ЖИРМУНСКИЙ iИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ В.М. Жирмунский ИЗ ИСТОРИИ ЗАПАДНО­ ЕВРОПЕЙСКИХ ЛИТЕРАТУР ЛЕНИНГРАД « НАУКА » ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Редакционная коллегия: акад. М. П. Алексеев, доктор филол. наук М. М. Гухман, член-корр. АН СССР А. В. Десницкая (председатель), доц. Н. А. Жирмунская, акад. А. Н. Кононов, доктор филол. наук Ю. Д. Левин (секретарь), акад. Д. С. Лихачев, член-корр. АН СССР В. Н....»

«В. В. Высокова НАЦИОНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ В БРИТАНСКОЙ ТРАДИЦИИ ИСТОРИОПИСАНИЯ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ Екатеринбург – 2015 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3 Глава 1. Национальная история в британской традиции историописания эпохи Просвещения: источники и историография. 1.1. Исторические и историографические источники..16 1.2. Освещение проблемы исследования в отечественной историографии..46 1.3. Зарубежная историография по исследуемой проблематике.76 Глава 2. Антикварная традиция в эпоху...»

«Обязательный экземпляр документов Архангельской области. Новые поступления март 2015 года ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ ТЕХНИКА СЕЛЬСКОЕ И ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЕ. МЕДИЦИНСКИЕ НАУКИ. ФИЗКУЛЬТУРА И СПОРТ ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ. СОЦИОЛОГИЯ. СТАТИСТИКА Статистические сборники ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ ЭКОНОМИКА ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ. ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО. 17 ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ Сборники законодательных актов региональных органов власти и управления ВОЕННОЕ ДЕЛО КУЛЬТУРА. НАУКА ОБРАЗОВАНИЕ...»

«БЕЛОРУССКОЕ НАУЧНОЕ ОБЩЕСТВО ИСТОРИКОВ МЕДИЦИНЫ И ФАРМАЦИИ Государственное учреждение «РЕСПУБЛИКАНСКАЯ НАУЧНАЯ МЕДИЦИНСКАЯ БИБЛИОТЕКА» МУЗЕЙ ИСТОРИИ МЕДИЦИНЫ БЕЛАРУСИ БОЕВЫЕ И ТРУДОВЫЕ ЗАСЛУГИ МЕДИЦИНСКИХ РАБОТНИКОВ — УЧАСТНИКОВ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ Минск 2015 61:355.292.3 Боевые и трудовые заслуги медицинских работников — участников Великой Отечественной войны Редакционная коллегия Профессор Вальчук Э.А. (отв. редактор) Профессор Тернов В.И. Доцент Иванова В.И. В выступлениях участников...»

«Выпуск 2 ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ И ГЕРОИКО-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ ПАТРИОТИЧЕСКИХ ОБЪЕДИНЕНИЙ Не ради славы, во благо Отечества! Выпуск 2 ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ И ГЕРОИКО-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ ПАТРИОТИЧЕСКИХ ОБЪЕДИНЕНИЙ При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 29.03.2013 № 115-рп и на основании конкурса, проведенного...»

«Иосиф Давыдович Левин Суверенитет Серия «Теория и история государства и права» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11284760 Суверенитет: Юридический центр Пресс; Санкт-Петербург; ISBN 5-94201-195-8 Аннотация Настоящая монография написана одним из виднейших отечественных государствоведов прошлого века и посвящена сложнейшей из проблем государственного права и международной политики – проблеме суверенитета. Книга выделяется в ряду изданий, посвященных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГАНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Оренбургский государственный университет» Научная библиотека ОГУ Справочно-библиографический отдел Туризм Библиографический указатель Оренбург 2008 УДК 016:338.48 ББК 91.9:65.433 Т 86 Туризм [Электронный ресурс] : библиогр. указ. / сост. В. С. Попова ; под ред. М. А. Бушиной. Оренбург, 2008. Режим доступа:...»

«http://www.bim-bad.ru/biblioteka/article_full.php?aid=723 Ильяшенко Е.Г. Педагогическая антропология в России: история и современность Часть первая Введение История педагогического знания, его современное состояние и перспектива эволюции убедительно свидетельствуют о том, что одним из источников формирования и утверждения гуманистической парадигмы в педагогике являются традиции и подходы педагогической антропологии. Как продукт интеграции всех человековедческих наук в приложении к делу...»

«Author: Юрченко Аркадий Васильевич 01.1.3. Великие люди мира и знаменитости. 422 стр ОТ ГЕОРГИЯ ПОБЕДОНОСЦА ДО РОМАНОВЫХ. (ХРОНОЛОГИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ СОБЫТИЙ. ИЩУ ИСТИНУ) Содержание (Оглавление) 1.1.1. От автора. 1.1.2. Словарь. Значения древних слов, фраз и названий. 1.1.3. Великие люди мира и просто знаменитости. 1.2.1. Азбука кириллицы. Попытки прочтения. 1.2.2. О латинских и славянских языках. 1.2.3. О русской письменности. 1.2.4. Арабские надписи на русском оружии. 1.3.1. Имена. Население и...»

«КАЗАНСКИЙ ЖУРНАЛ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА № 4 (2011) «СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕМА»ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ИСТОРИИ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО «Дело В.Кононова в Европейском Суде по правам человека» *Мезяев А.Б. – Фальсификация истории в международных судах и дело «Кононов против Латвии» *Иоффе М.Л. – адвокат В.Кононова в Европейском Суде по правам человека, «Права человека в политическом процессе Кононов против Латвии».5 *Заявление Государственной Думы РФ *Заявление МИД РФ *Заявление Министерства юстиции РФ *Совместное...»

«Российская национальная библиотека Издания Российской национальной библиотеки за 2001—2010 гг. Библиографический указатель Санкт-Петербург Издательство Российской национальной библиотеки Составители: С. И. Трусова, Н. Л. Щербак, канд. пед. наук Редактор: Н. Л. Щербак, канд. пед. наук © Российская национальная библиотека, 2013 г. СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СОКРАЩЕНИЙ ИСТОРИЯ РНБ ОРГАНИЗАЦИЯ И УПРАВЛЕНИЕ ФОНДЫ И КАТАЛОГИ БИБЛИОТЕКИ Комплектование фондов Обработка и...»

«Аннотация дисциплины История Дисциплина История (Модуль) Содержание Предмет истории. Первобытная эпоха человечества. Древние цивилизации на территории России. Цивилизация Древней Руси (IX-XII вв.) Русские земли в период феодальной раздробленности. Русь и Орда: проблема взаимовлияния. Россия и средневековые государства Европы и Азии. Образование российского централизованного государства(XIV-XV вв.). Российское государство в XVI-XVII вв. Сословно-представительная монархия. Предпосылки и...»

«Аннотация В начале 2014-2015 учебного года, в сентябре 2014 года, Академия социального управления отметила первую круглую дату в своей истории – 10 лет со дня основания. Публичный доклад Академии за прошедший учебный год, с одной стороны, дает основания для того, чтобы подвести некоторые промежуточные итоги работы Академии не только за юбилейный год, но и за прошедшие 10 лет. С другой стороны, не дублируя широкую базовую информацию об АСОУ и годовой отчет о самообследовании, сосредоточиться на...»







 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.