WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


«П.В. Чеченков Рецензия на монографию О.Е. Кошелевой «Люди Санкт-Петербургского острова Петровского времени» 1. Эпоха Петра I всегда вызывала пристальный интерес, как у ...»

П.В. Чеченков

Рецензия на монографию О.Е. Кошелевой

«Люди Санкт-Петербургского острова Петровского времени» 1.

Эпоха Петра I всегда вызывала пристальный интерес, как у специалистов-историков,

так и у самых широких слоев читающей публики. Колоритная и неоднозначная фигура

создателя Российской империи, грандиозность реформ, вызванные ими крупнейшие перемены в жизни общества и их последствия – все это волнует не одно поколение его потомков. Сколько всего написано о первой четверти XVIII в.

! Конечно, всегда можно что-то уточнить, дополнить, пересчитать, переосмыслить, переоценить, переставить акценты и т.д. Представить же что-то действительно новое, кажется, весьма непросто. Куда легче работать на «непаханом» исследовательском поле. Однако, как это ни парадоксально, присмотревшись даже к «культовым» периодам нашей истории, понимаешь, как мало нам известно. Отвечая на возникшее недоумение, проще всего, разведя руками, вспомнить об источниках, о том, как нам их не хватает, и как не все могут они отразить. Действительно, много ли мы знаем о реализации петровских замыслов на местах, в провинции? Как скоро и в каком виде доходили волны реформ до разбросанных на бескрайних просторах нашей Родины уголков, местечек, захолустий? Что менялось в жизни людей там, где Петр не мог лично ходить и обрезать бороды? Боюсь, наши представления об этом пока еще довольно поверхностны. Новая книга О.Е. Кошелевой показывает, что «время петровских реформ»

даже в центре их проведения – в новой столице – не вполне нам известно; и дело не всегда в отсутствии источников. Целые пласты их остаются невостребованными в рамках традиционных подходов.

Автора заинтересовали «проблемы российской повседневности», которые она разбирает на материале молодого Санкт-Петербурга. Изначально формулируется мысль: не город как таковой ставится в центр исследования, а социальные связи в среде «заурядных жителей Петербурга», ставших свидетелями и участниками «стремительного взросления необычайного города», чьими трудами происходило его созидание. Перефразируя Клиффорда Гирца, О.Е. Кошелева отмечает, что «не изучает Петербург», а «изучает в Петербурге», и город для нее лишь «место действия», сцена, на которой происходит драма жизни обыкновенных петербуржцев. Для реализации поставленной цели избран небольшой объект и узкие хронологические рамки. Это один из районов города – СанктПетербургский остров в 1717 – 1722 гг. Автор подчеркивает: именно такой подход позволит представить объект «крупным планом», рассмотреть его во всех подробностях, увидеть реальную жизнь петербуржцев, а в их массе – фигуры отдельных личностей. Изучив таким образом часть, по ней мы сможем судить о целом, т. е. обо всем Петербурге, – полагает исследователь 2.

Новый искусственно созданный город – явление редкостное, но поскольку «сам по себе город не является…объектом исследования», а им является повседневность, логично обозначить, чем же привлекает автора, и должна привлечь читателя, простая жизнь простых петербуржцев. О.Е. Кошелева четко указывает на это. Уникальность ситуации в том, что мы имеем дело с городом из переселенцев, для большинства из них «оказались порваны связи с отеческим домом и родной общиной». «Человек здесь должен был в большей степени полагаться на себя самого, принимать самостоятельные решения, приучаться к новому и непривычному. Все это оказало соответствующее влияние на жителей Петербурга, их образ жизни и психологию» 3.

Кошелева О.Е. Люди Санкт-Петербургского острова Петровского времени. М.: ОГИ, 2004. 486, [2] с. (Нация и культура / Новые исследования).

Кошелева О.Е. Указ. соч. С. 15 – 18.

–  –  –

В основу работы положены источники двух видов: переписи жителей СанктПетербургского острова и документы городских судов. Этот массовый материал, исключительно богатый информацией об истории жителей петровского Петербурга, до сих пор не привлекал внимания исследователей. Переписи знакомят с населением города, его топографией, судебные материалы представляют конкретные жизненные ситуации, в которых оказывались те же люди. Помимо этих основных блоков источников, автором привлечены многие другие. Из них, прежде всего, необходимо выделить записки современников о Петербурге, частную переписку, законодательно-нормативные материалы, картографические материалы.

Монография состоит из предисловия, девятнадцати глав, скомпонованных в четыре части, заключения, двух приложений 4, списка опубликованных источников и литературы, списка сокращений, указателя имен. Каждая глава расчленена отдельными заголовками на небольшие разделы.

В кратком предисловии обозначены объект исследования, исследовательский подход, хронологические рамки, актуальность и новизна работы, основные группы источников 5. Автор не дает в предисловии развернутой характеристики источниковой базы, не обосновывает хронологические и территориальные рамки. Этому посвящена первая часть монографии. Нет здесь и обоснования структуры работы, что, как нам представляется, было бы нелишним. Отсутствует пространный историографический обзор. Объясняется это, по-видимому, новизной темы и отказом от перечисления всех, кто хоть когда-нибудь, что-нибудь написал о Санкт-Петербурге времен Петра. В качестве своих непосредственных предшественников О.Е. Кошелева упоминает А.С. Янцевича, автора книги «Крепостные в Петербурге» (Л., 1933) и известного исследователя жизни и быта петербургского населения XVIII в. Л.Н. Семенову. Нет в предисловии и общих тривиальных рассуждений о необходимости изучения эпохи реформ Петра Великого. Обращает на себя внимание нежелание специально актуализировать изучение городской повседневности, подробно говорить о своих методах, вписывать свое исследование в этом плане в какой-либо историографический контекст. Однако общего впечатления от работы это не портит. Куда менее привлекательно выглядят книги, в которых авторы под лозунгами модных направлений пишут нечто, им не соответствующее.

Между тем, даже сообщенная в предисловии информация красноречиво говорит о направлении, в рамках которого может рассматриваться рецензируемое исследование. Мы имеем в виду интерес к повседневности, к «обычным, рядовым» горожанам, «представителям низших и средних городских слоев», желание в «малом увидеть большое», изучать прошлое «крупным планом» и т.п. По тексту книги разбросаны небольшие, но очень характерные указания на особенности подхода автора. Например, начиная ее четвертую заключительную часть, исследователь сообщает: «… судебные дела простых обывателей привлекательны еще и тем, что дают возможность впустить в историю людей, которые обычно остаются за ее гранью, людей, “потерянных для истории”, в нашем случае - для истории Петербурга. В их челобитных, представленных в суд, излагаются различные случаи, произошедшие с ними в этом городе. Не беря полностью на веру их рассказы, предназначенные для судебных органов и отнюдь не являющиеся ”зеркалом” реальных событий, мы, тем не менее, будем иметь возможность составить представление о понятиях, нормах, взаимоотношениях, конфликтах и стратегиях поведения, которые существовали Прил. 1: Список владельцев и держателей дворов с указанием их рода деятельности, 1718 г. Прил. 2: Происхождение жителей Санкт-Петербургского острова.

Данная структурная единица работы очень невелика по объему – 4 с небольшим страницы. В этом плане она действительно является лишь маленьким и легким предисловием, не подавляющим читателя мощью логических конструкций, обильно нагруженных стандартными формулами, бесконечными именами, названиями, цитатами.

в среде обывателей петровского времени, увидеть наиболее яркие черты их повседневной жизни…[курсив мой – П.Ч.]» 6.

Возникшее в 70-80-х гг. ХХ в. и активно развивающееся направление, известное как «микроистория», с самого начала предполагало выявление важных феноменов прошлого, которые оставались незамеченными, при помощи укрупнения масштаба исследования. Представители нового течения выступили против позиций «традиционной» макроориентированной социальной истории, для которой низшие слои оставались анонимной массой. Интерес микроистории направлен не на элиту, а почти исключительно на представителей «низовых слоев». При этом в центре внимания оказываются не изолированные индивиды, а социальные связи и отношения, в рамках которых они осуществляют свои жизненные стратегии 7. Представляется, что монография О.Е. Кошелевой представляет собой попытку микроисторического исследования.

Не случайно и использование на первых же страницах крылатого изречения Клифорда Гирца – ведущего специалиста интерпретативной антропологии. Антропология в последнее время обогатила историческую науку новыми идеями, подходами, методами и повлияла на становление родственных антропологически ориентированных направлений – «новой культурной истории», «микроистории», «истории повседневности». Влияние антропологии проявилось в стремлении ограничить объект изучения во времени и пространстве и попытаться, используя показания источников, как бы «опросить» причастных к нему людей, живших много лет назад. Из исследований антропологов именно работы Гирца пользуются наибольшей популярностью у историков в последние десятилетия 8.

Несмотря на столь красноречивую отсылку к авторитету американского ученого, О.Е. Кошелевой удалось избежать «опасностей гирцизма», о которых писал Джованни Леви.Одним из постулатов интерпретативной антропологии является радикальная инаковость объекта изучения. Она может быть постигнута историком через расшифровку систем значений, заключенных в поведении, текстах, во всякой форме жизненного опыта.

Поэтому во многих работах, испытавших влияние Гирца, влияние фокусировалось на использовании людьми прошлого языка и на том, как они называли предметы окружающего их мира. В основе этого подхода лежит убеждение, что каждое отдельно взятое явление общественной жизни может дать доступ в особый культурный мир, который необходимо воссоздать в его целостности путем углубленного изучения источников. Однако анализ «представлений» стремится замкнуться на изучении только их самих. Источники анализируются хотя и более интенсивно, но без учета породивших их социальных процессов. Одновременно сторонники этого подхода считают, что исследуемые ими тексты открывают непосредственно сам жизненный опыт упоминаемых в них людей. Исследователи пренебрегают сравнением заинтересовавших их свидетельств с другими источниками, схожими по содержанию текстами и не ставят вопроса об отношении интерпретации современника, запечатленной в тексте, к реальности 9.

Как видно из приведенной выше цитаты и из других фрагментов монографии, О.Е.

Кошелева критически относится к своим источникам и пытается учитывать то, каким образом, в каких ситуациях они создавались. Образцом для нее служит авторитетный микроисторик Дэвид Уоррен Сэбиан, на работы которого она часто ссылается. Последний, всесторонне исследуя деревню Неккерхаузен в Вюртемберге, дал блестящие образцы анализа судебной документации (суда церковной консистории). В одной из статей он демонстрирует сами протоколы, выделяет информацию лежащую на поверхности, а затем приводит социальный контекст, в котором они возникли. Он показывает, как создатель текТам же. С. 306.

Шлюмбом Ю., Кром М., Заколл Т. Микроистория: большие вопросы в малом масштабе // Прошлое – крупным планом: Современные исследования по микроистории. СПб., 2003. С. 13 – 15.

Кром М.М. Историческая антропология. 2-е изд. СПб., 2004. С. 64 – 65.

Черутти С. Социальный процесс и жизненный опыт: индивиды, группы и идентичности в Турине XVII в. // Прошлое – крупным планом: Современные исследования по микроистории. СПб., 2003. С. 33 – 38.

ста в административных интересах преображает действительность. Пастор, который обычно писал протокол заседания консистории, прежде всего имел в виду высшие власти, их необходимо было убедить в справедливости приговора и, главное, в правильности наложения штрафов. Весь рассказ целенаправленно выстраивался в логическую цепочку, которая должна была привести к единственно возможному решению. Таким образом, реальные причины инцидентов, разбиравшихся судом, в протоколах не фиксировались. Анализируя тексты, оперируя противоречиями, нестыковками, умолчаниями, сменами грамматических времен, косвенной и прямой речи, прочими индивидуальными особенностями формы текстов, Сэбиан реконструирует реальные картины происшествий, показывает, как социальные связи (родственные и пр.) влияли на выстраивание судом «дела». Затем, вводя отдельные случаи в более широкий контекст жизни Неккерхаузена (известный Сэбиану по разным источникам), исследователь выходит на крупные социальные проблемы брачных связей, взаимоотношения поколений, распределения собственности 10.

Еще один автор, часто цитируемый в монографии, – Нанси Шилдс Коллман. Ее работы также выполнены в историко-антропологическом ключе и посвящены русской истории средних веков и раннего нового времени. Книга Коллман «Соединенные честью:

государство и общество в России начала нового времени» (М., 2001) охватывает период с середины XVI до начала XVIII в. и основана на материалах судебного делопроизводства.

В центре исследования – понятие «чести». Автор, выясняя какой смысл в него вкладывался в допетровской Руси и кто получал возмещение за бесчестье, приходит к выводу о важной роли защиты чести в укреплении социальной иерархии и политического строя. Таким образом, данное исследование напрямую выходит на те вопросы, которые заинтересовали О.Е. Кошелеву. Изучая повседневную жизнь петербуржцев, она также выходит на проблему «чести» – «бесчестья».

Характерны не только историографические предпочтения, но и выбор основных источников. Правовые документы традиционно пользуются популярностью у приверженцев микроистории и исторической антропологии, начиная с классиков – Карло Гинзбурга, Эмманюэля Ле Руа Ладюри, Натали Земон Девис. Судебные протоколы использовал Д.У.

Сэбиан, нотариальные записи – С. Черутти в исследовании о Турине XVII в. Демографические источники задействованы в работах Черутти и Юргена Шлюмбома (о приходе Бельм в Оснабрюке XVII – XIX вв.) 11.

Структура монографии продуманна и логически выстроена. В первой части «Пролог: место, время, власти, документы» автор знакомит читателя с рассматриваемым периодом, с Петербургским островом как районом города, с властными учреждениями, игравшими значительную роль в жизни обитателей острова (соответственно, с основными фондообразователями), наконец, со спецификой источников исследования. Глава первая посвящена топографии острова и хронологическим рамкам работы. Парадная часть СанктПетербургского остова первоначально являлась центром нового города. Здесь находились главный городской храм, главный торговый центр, главные правительственные здания, корабельная пристань. Однако 1718-й и ближайшие к нему годы явились последним временем расцвета этого района. В конце 1718 г. Петр вернулся из Европы, преисполненный новыми идеями относительно строительства Петербурга. Все внимание царя оказалось направлено на Васильевский остров. О.Е. Кошелева прослеживает, как с середины 1720-х по середину 1730-х гг. центральные учреждения переезжают на Васильевский остров и Дворцовую сторону. Санкт-Петербургский остров постепенно становится «малопрестижным районом». Но в 1718 – 1722 г. перемены еще не начались, полным ходом велось Сэбиан Д.У. Голоса крестьян и тексты бюрократов: нарративная структура в немецких протоколах начала Нового времени // Прошлое – крупным планом: Современные исследования по микроистории. СПб., 2003.

С. 58 – 89.

Сэбиан Д.У. Указ. соч.; Черутти С. Указ. соч.; Шлюмбом Ю. Социальные узы между имущими и неимущими: микроистория одного сельского сообщества (XVII – XIX вв.) // Прошлое – крупным планом… С. 143

– 180.

строительство и благоустройство. Другим важным моментом, с точки зрения выделения обозначенного автором периода, явилась административная реформа. Со ссылкой на работы специалистов О.Е. Кошелева указывает на 1718 – 1719 гг. как на переходный период, с обычной в таких случаях неразберихой и нестабильностью. В других главах автор выдвигает все новые и новые доводы в пользу своего выбора места и времени. Вероятно, имело бы смысл сосредоточить их вместе.

Возможна постановка вопроса о том насколько данный отрезок времени показателен для жизни острова, т.к. «расцвет» остался кратковременным.

В ближайшем будущем ситуация резко поменялась, а значит трансформировались и социальные отношения, интересующие исследователя. Представляется, что в контексте истории всего города (а автор предполагает судить «о целом по его части») момент выбран весьма удачно. Автор изучает экспериментальную площадку выстраивания столичного центра. Перемещение последнего дает возможность задуматься о распространении полученных в результате исследования выводов на более обширную территорию (речь, конечно, не идет о механическом перенесении этих данных на другие районы).

Во второй главе представлены краткие очерки о Губернской и Полицмейстерской канцеляриях, Надворном и Нижнем (Провинциальном) судах. В ее конце упоминается об отсутствии судьи в Надворном суде с февраля 1722 г., и в том же 1722 г. Надворные суды были упразднены. Вероятно, выбор периода связан еще и с особенностями источниковой базы – прекращением деятельности одного из основных производителей текстов, использованных О.Е. Кошелевой.

В главе третьей дается подробная характеристика основных составляющих источниковой базы: материалов переписей (сказки, переписные книги) и судебных документов.

Из нее узнаем новые важные подробности о причинах привязанности исследователя к Санкт-Петербургскому острову указанного времени. Оказывается, на 1710 – 1721 гг. приходится бум петровской переписной активности, и с 1710 по 1721 гг. остров был переписан четыре раза. «Переписывались и другие части города, но сохранились материалы переписей в наиболее полном виде именно по этому району. Каждая из переписей помещала в центр внимания свой объект – постройки, дворовладельческие права, состав населения» 12.

Обращает на себя внимание то, как автор формулирует свой подход к источникам.

Она отказывается просто черпать из переписей «фактический материал». «Чтобы понять характер сведений, имеющихся в переписях, и степень их достоверности, следует выяснить, как они собирались и записывались, как организовывалась эта работа» 13. Сказки писали разные люди, и каждая несет на себе следы «авторства» ее подателя. О.Е. Кошелева подчеркивает: излишние, с точки зрения унификации данных, сведения сказок для нее являются особо ценными. За ними она стремится увидеть стратегию составления текста, те понятия и представления, которые он в себя впитал, и те разночтения, которые он обнаруживает.

Узнав население острова по материалам переписей, исследователь стремиться «оживить» его при помощи использования судопроизводственных текстов с описанием конфликтных ситуаций, бытовых эпизодов, отрывков разговоров и, с их помощью, «нащупать основные житейские проблемы». Подобно Дэвиду Сабиану, она отмечает «полифоничность» судебных текстов. «Голоса» сторон записывались с ориентацией на вышестоящие инстанции. Из дела убирались все подробности, до главного криминального действия не относящиеся. «Казус старались представить так, чтобы он как можно более точно совпадал с ситуацией, описанной в той статье Соборного уложения, на которой строился приговор. Официально судей никогда не интересовали мотивы действий тяжущихся людей, они не стремились к разгадыванию сложных и загадочных ситуаций… Тем не менее, Кошелева О.Е. Указ. соч. С. 55.

–  –  –

зная о принципах и процедурах составления подобных текстов, можно представить себе и то, что осталось за их скобками» 14.

Завершая первую часть, О.Е. Кошелева ставит вопрос о самодостаточности истории одного острова для исторического исследования. Она признает специфичность истории Санкт-Петербургского острова, но отмечает при этом: «каждый из островов и районов города имеет свою специфику, свое “лицо”, именно целостность этого разнообразия и составляет историю Петербурга» 15. Такой итог кажется несколько упрощенным, сводящим книгу к краеведческому уровню. Исследование такого плана может оказаться ценным само по себе, отражающим общую ситуацию. При всей специфике острова вряд ли социальные взаимосвязи в среде простых обывателей петровского времени в других районах были принципиально иными.

Ознакомив читателя с внешними параметрами острова, его улицами, площадями и слободами, О.Е Кошелева вводит нас во «Двор». Так называется вторая часть монографии. Здесь воссоздается «обстановка» жизни «простых» петербуржцев. Глава четвертая посвящена заселению и застройке острова. Выделены стихийное заселение (в основном до 1713 г.), указное заселение «на вечное жительство» и на временные работы, переселение специалистов (ямщики, целовальники 16 ). Автор показывает, как мучительно шел процесс заполнения новой столицы жителями. Население шло на самые разные уловки, чтобы избежать перемещения, которое было крайне разорительно и бесперспективно. Вопреки сложившемуся мнению О.Е. Кошелева приходит к выводу об отсутствии каких либо льгот от государства приехавшим на житье. Свободное переселение никак не поощрялось. «Ни в одном из “публикованных” (т.е. доведенных до сведения широкой публики) указов ни о льготах, ни о каких-либо преимуществах петербургской жизни не говорилось… Все мероприятия осуществлялись в принудительном порядке, исходя из государственной целесообразности, и государевы слуги должны были выполнять их беспрекословно – таковой была основная стратегия организации заселения города» 17.

В пятой главе показано, как и по какой цене можно было приобрести двор на Санкт-Петербургском острове, что собой представляли и, как содержались строения, имевшиеся во дворах. Наблюдения О.Е. Кошелевой демонстрируют: идея строительства нового города полностью на европейский манер оказалось утопией. Практика показала, что полностью отказаться от деревянной застройки было невозможно, и в этом вопросе Петру пришлось идти на уступки.

В шестой главе разбирается интересная проблема острой нехватки в СанктПетербурге жилья для временного и постоянного размещения лиц, прибывающих в столицу для поселения или по делам. Во многих дворах присутствовали временные постояльцы или люди, снимавшие часть площади. «В результате петербургские дворы часто оказывались населенными не одной, а несколькими семьями, хозяевами и жильцами, никак не связанными друг с другом. Петербургский двор, таким образом, отчасти приобретал функции постоялого двора» 18. Государством этот вопрос, как и многие другие, решался за счет подданных. Любой петербуржец был готов к приказному подселению в свой дом непрошенных гостей. Несмотря на столь тяжелое положение, О.Е. Кошелева считает, что «в целом лишение петербургских жителей приватного пространства, постоянное вторжение в частный дом то приезжих, то городских властей не являлось нестерпимо болезненным, ибо теснота и общежитие, в отличие от приватности, были русским горожанам вполне привычны и не замечались ими до тех пор, пока не случалось “обиды”» 19.

–  –  –

Последние занимались в Петербурге выдачей хлебного жалования населению, а также служили при самых разных учреждениях.

Кошелева О.Е. Указ. соч. С. 95 – 97.

–  –  –

Условия жизни показаны, и теперь автор представляет читателям самих обитателей Санкт-Петербургского острова. Третья часть монографии носит название «Градские обыватели». Седьмая глава посвящена структуре населения. Здесь исследователь вновь затрагивает вопрос о методике работы с материалами переписей. Ее не устраивает распространенная тенденция перенесения в исследования структуры населения, задаваемой приказными при составлении итоговых документов переписей (табелей). Она стремится вскрыть логику, основываясь на которой пытались описать и понять городское общество подьячие.

Возможности для этого есть, т.к. в нашем распоряжении есть предварительный материал (сказки) и данные разной степени обобщения (перечневые выписи – группировка по нескольким позициям, табели – окончательные цифровые результаты, сведенные в таблицы). Оказывается, в исследуемый период стройной системы ранжирования населения не существовало (старая разрушена, новая не сложилась), старые и новые чины сосуществовали, шла их перетасовка. В результате мы видим следующую картину. Сказки СанктПетербургского острова обрабатывала одна группа подьячих, сказки Московской стороны

– другая, и деление населения на группы получилось совершенно разным.

Исследователь обращает внимание на то, что общество состоит не только из бюрократически выделенных «рангов» и «чинов», но и из общностей не «административного характера»: «западники» и ревнители православной культуры, грамотные – неграмотные, «слуги государевы» - тяглые люди, землячества. Четких границ между группами и общностями не существовало. Все это приводит автора к мысли о необходимости рассматривать общество не только в разделенном, но и в «перемешанном» состоянии, обращая внимание и на мелкие, и на «плавающие», и на маргинальные группы. «Для этого необходимо произвести смещение исследовательского взгляда с макроуровня … на микроуровень, вглядевшись в источники, отражающие повседневную, в том числе частную жизнь горожан. В городской среде выделяются такие “локусы”, где повседневный контакт людей разного общественного положения был особенно интенсивен» 20. Здесь обнаруживается перекличка с мыслями, высказанными Симоной Черутти: «…От структур и институтов внимание смещается к процессам и взаимодействиям… Такой подход, имеющий в своей основе анализ связей, позволяет переосмыслить существующие отношения между нормами и поведением. Прежде всего, он расширяет наше понимание норм, которые неопределенны раз и навсегда формальным положением индивидов в социальной иерархии, а возникают и изменяются в отношениях этих людей. Воссоздание взаимоотношений подразумевает невозможность априорного разделения уровней исследования (на одни лишь производственные отношения или на рыночные отношения и т.д.); анализ ситуации будет зависеть от исследования поведения индивидов в различных сферах жизни общества (работа, рынок, но так же семья или круг общения…)» 21. В обоих случаях речь идет о том, что любому вычленению в городской среде социальных структур, иерархий и т.п. должен предшествовать микроанализ социальных связей.

О половозрастном составе и семейно брачных отношениях читатель узнает из главы восьмой. Материалы переписей позволили автору вывести ряд интересных сюжетов, среди них проблема сиротства и беспризорности, оказавшаяся актуальной для нового города. Другой вопрос – развод и двоебрачие. «Петербург оказался исключительно удобным местом для двоебрачия – здесь никто никого толком не знал, обмануть священника при венчании было нетрудно» 22. Мы вновь видим, что Петербург – это особое место, где в силу чрезвычайных обстоятельств многие социальные проблемы становятся более выпуклыми, более острыми. Этим они интереснее для исследователя. Мы имеем дело не с особыми петербургскими ситуациями, а с явлениями характерными для всего общества, но здесь они предстают перед нами в концентрированном виде. Такие развороты темы вновь и вновь доказывают ее актуальность.

–  –  –

Черутти С. Указ. соч. С. 45 – 46.

Кошелева О.Е. Указ. соч. С. 192.

Каждая из оставшихся глав третьей части (с девятой по тринадцатую) посвящены отдельным слоям населения острова: дворовым людям, «гражданскому» (посадскому) населению, крестьянам, приказным, духовенству. Как видим, несмотря на желание рассматривать общество в «перемешанном» состоянии, приходиться выделять определенные его категории.

Изучение городской повседневности дает результаты, привлекающие читателя своей необычностью. Дворовые люди традиционно рассматриваются в связи с историей холопства, но уничтожение последнего как социальной категории при Петре не уничтожило дворовых людей. Им в отечественной историографии уделяется совсем немного места.

Исследование О.Е. Кошелевой показывает: это – самая большая из всех категория населения. Насколько можно понять, это не какая-то особая специфика Санкт-Петербургского острова, ведь даже рядовые горожане содержали крепостную прислугу.

Проанализировав термины, описывающие дворовых людей в сказках, автор приходит к следующему выводу: под ними фигурируют практически все виды холопской зависимости, отмеченные в главе ХХ «О холопах» Соборного Уложения 1649 г. На основе конкретных источников изучаемой эпохи О.Е. Кошелева подтверждает не новую, но и не утвердившуюся в массовом сознании мысль о том, что зависимое состояние во многих случаях было не трагедией, а благом, решением проблемы выживания, и, наоборот, с понятием «воли» связан целый комплекс отрицательных представлений. Менялась внешность дворовых, их костюм, манеры, «но тип их поведения оставался по-прежнему холопским», - констатирует автор.

Удачной находкой в главе о дворовых можно считать попытку через состав дворовых, четко отраженный в сказках, лучше понять их хозяев.

Население, которое в Московской Руси называлось «посадским», в Петербурге было очень незначительным. Вооружившись новыми данными, О.Е. Кошелева сосредоточила свое внимание не на торгово-предпринимательской и государственной деятельности купечества петровского времени (что не раз рассматривалось в литературе), а на их образе жизни в Петербурге. Большая часть купцов, определенных к переселению в Петербург, к 1718 г. в нем не жили. Многие построили в столице дома и поселили здесь младших родственников, другие – не сделали вообще ничего для переезда. Среди торговцев и ремесленников многие также держали дворы лишь для временного делового пребывания в Петербурге.

Интересен выход на проблему психологических трудностей, которые испытывали различные слои общества в петровское время. В частности, это касается петербургских ремесленников. По мнению О.Е. Кошелевой, им пришлось пережить глубокое потрясение:

полученные от отцов понятия о производстве и торговле оказались «неправильными».

Обозначение себя крестьянами в сказках как «петербурхский житель (т.е. горожанин - поясняет О.Е. Кошелева) крестьянин такой-то», отражает возникновение «мучительной для сознания двойственности в социальной самоидентификации». Не менее любопытный вопрос – взаимоотношения с иностранцами. В монографии приведен редкий материал, демонстрирующий мирные сцены совместного времяпрепровождения русских и иностранных ремесленников и мастеров.

Перекликается с тем и другим сюжетами материал о духовенстве. Разделяя вместе с другим населением тяготы петровских реформ, оно особенно не уютно чувствовало себя в новой столице на глазах у государя и Синода. Иноверческих храмов здесь было едва ли не больше, чем православных. Многочисленные иностранцы, а в след за ними и русские «западники», косо смотрели на православных батюшек, считая их вид нелепым, а их самих – невежественными.

Особый интерес вызывает глава о приказных людях. Раскрывая их образ жизни, автор на основе информации, извлеченной из разбираемых ей источников, рисует два образа положения дьяков и подьячих. Увлекают и сами сведения, и приемы работы с источниками.

Образ первый. Несмотря на повышенный спрос в столичных учреждениях на специалистов по делопроизводству, провинциальные и московские приказные в массе своей не очень стремились в Петербург. Государственные учреждения не справлялись с наплывом бумажной работы. Приказные, особенно нижних чинов, дневали и ночевали в своих учреждениях. Жалованье платилось нерегулярно, и прожить на него было сложно. Жильем они не обеспечивались. Сохранилось много челобитных, описывающих их бедственное положение. Нередко подьячие со службы бежали.

Образ второй. О.Е. Кошелева проанализировала заявления подьячих, поданные в суд и полицию о кражах в их домах и разбойных нападениях на улицах. Понять образ жизни представителей этой категории населения она хочет «через вещи, окружавшие подьячих, через предметы, находившиеся в их карманах». Оказывается, подьячие имели дома множество дорогой утвари, одежды, драгоценностей. В самый обычный момент нахождения подьячего на улице, когда он, например, шел в баню, на нем была доброкачественная, из хорошего материала одежда, при себе он имел дорогие аксессуары и кошелек с двумя – четырьмя рублями (что по тому времени очень много).

Заинтриговав читателя, автор, однако, не разрешает создавшегося противоречия, по-видимому, оставляя читателю простор для умственной деятельности. Лежащий на поверхности ответ, что все челобитья подьячих – это небылицы, в данном случае не проходит, поскольку приказные все-таки не слетались в новую столицу, как пчелы на мед.

Сходное «столкновение» источников наблюдается в главе о духовенстве. В данном случае вышеописанного недоумения не возникает. С одной стороны, автор демонстрирует жалобы на бедственное положение, с другой – объективные данные, противоречащие этим заявлениям.

Наиболее интересные страницы монографии содержит четвертая часть «Проблемы и конфликты». Однако понятно, что ее «успех» обеспечен всеми предыдущими разделами.

Только обрисовав общую ситуацию на острове, можно было приступать к анализу «конфликтных зон», где наиболее ярко проявлялись особенности повседневной жизни. Из многообразных проблем автор выделяет три как наиболее значимые: конфликты между хозяевами и дворовыми людьми, конфликты между жильцами одного двора, спорные дела между подрядчиками и их нанимателями. О.Е. Кошелева подчеркивает, что они были характерны для русской жизни вообще, но Петербург был местом повышенной социальной напряженности. Причина в его специфике: много случайных людей, нехватка жилья, перенаселенность, вынужденное совместное проживание. К тому же, среди новопоселенцев не действовали механизмы, контролирующие их поведение в родных местах, с устоявшимися традициями родственных и соседских отношений. И так, ознакомившись с островом и категориями населяющих его обывателей, О.Е.Кошелева реконструирует социальную атмосферу, стиль жизни того времени.

В четырнадцатой главе автор вводит читателя в обстановку суда, где разбирались различные столкновения и благодаря которому они стали известны исследователю. Она знакомит читателя с судопроизводством петровского времени и нравами судов, сопровождая рассказ иллюстрациями из судебной практики.

Пятнадцатая и шестнадцатая главы посвящены первой из указанных проблем. Ее актуальность вытекает из того, что каждый мало-мальски состоятельный человек имел здесь прислугу, но часто это были случайные люди. Две главы противопоставлены друг другу, сообщая о двух возможных для дворовых вариантах выхода из конфликтной ситуации. Первый – это побег, часто сопровождавшийся другими нарушениями правопорядка.

Гораздо интереснее другой вариант, о котором мы практически ничего не найдем в литературе. Изученные О.Е.Кошелевой материалы судов содержат сведения людях, которые, находясь на самых нижних ступенях социальной лестницы, верили в возможность своей защиты законом и свое желание уйти решали, прибегнув к помощи суда. Разбирается несколько очень интересных случаев, когда представители дворовых вели себя юридически очень грамотно с учетом всей специфики суда того времени. Они составляли хитроумные челобитные в суд на своих хозяев и порой выигрывали дела. По-видимому, были случаи обращения за консультациями к подьячим, специалистам по судебным делам.

В семнадцатой главе рассматриваются конфликты, происходившие между свободными людьми во дворе (хозяева, жильцы) и за его пределами (питейные заведения, рынок, баня, церковь). Тщательно разбирая отдельные дела, которые, казалось бы, несут сугубо индивидуальную информацию, исследователь выходит на общие ситуации. Вот стремление хозяев извлечь из занимаемого дома максимум выгод, сдавая каждый угол, что приводит к столкновению с жильцами. Вот совместное приобретение провизии жителями дворов, населенных разными семьями, и общее приготовление пищи. Вот очень показательный случай отношения к иностранцам: «некий человек» на рынке выставил на посмешище немецкого полковника и его спутницу. Подводя итог, автор приходит к следующему выводу: «…во всех этих скандальных историях, взятых вместе, проступает одна из важных черт петербургского обыденного стиля жизни: вынужденная интенсивность общения с высоким уровнем “дворовой” конфликтности, обусловленная перенаселенностью дворов.

Вне городских усадеб, однако, имелось пространство, где можно было общаться согражданам вполне добровольно, по взаимной симпатии и интересам».

Вышеописанные конфликтные ситуации заставляют О.Е. Кошелеву обратиться к вопросу о том, в чем заключалась суть нанесения бесчестья и отстаивания чести. На основе законодательных источников она приходит к выводу, что бесчестье означало оскорбление социального статуса. Затем она переходит к разбору бранных слов, произносимых жителями Санкт-Петербургского острова, т.к. они «оказываются лакмусовой бумажкой ценностных ориентаций, позволяют выйти на понимание того, чем люди в себе дорожили». Эти наблюдения в целом не противоречат сделанному ранее выводу. Общим для всех «бесчестящих» слов оказывается то, что они наносили бесчестье социального плана, ставили оскорбляемого на низкий социальный уровень или вообще вне общества. В то же время исследователь критически относится к своим источникам. Она отмечает, что тексты судебных дел построены таким образом, что отражают хотя и важный, но лишь один «оскорбительный» дискурс. Если не принимать этого во внимание, то на основании судебных дел можно легко прийти к выводу об отсутствии в русском языке инвектив моральноэтического характера, оскорбляющего человеческое достоинство, в то время как они были просто не важны с точки зрения государства.

Девятнадцатая глава посвящена малоисследованной системе поручительства. Ее использование происходило во всех областях: в политике, в торговле, в фиске, в государственной службе, в мирских отношениях, в частной жизни, в судебной практике и т.д. Порука связывала всех членов общества с государством, и между собой, формируя соответствующие стратегии поведения между людьми. О.Е. Кошелева на основе своего материала демонстрирует поручительство в суде, в процессе купли-продажи, в операциях денежного займа, при аренде жилплощади, при найме на работу, даже при вступлении в брак, если происхождение невесты или жениха было неизвестным. Люди прибегали к поруке не только в официальных, но и в личных ситуациях. Данные наблюдения опровергают представления о поручительстве как о признаке неполноценности некоторых категорий населения. Это была обычная практика, принятая во всех сословиях.

Анализируя отдельные судебные дела, автор выходит на ряд неожиданных вопросов, связанных с взаимоотношениями в русском обществе начала XVIII в. Так, вопреки сложившемуся мнению, не только вдовы и солдатки, но и просто замужние женщины могли зарабатывать на жизнь самостоятельно и заключать рабочие контракты. Бывали случаи, когда лично свободные, но обедневшие люди пристраивались в дом к родственникам или знакомым и помогали по хозяйству по собственному желанию. Тем не менее, их уход все равно воспринимался как бегство, о котором следует сообщить властям. В питейных заведениях за соседними столами оказывались представители самых разных слоев населения: от помещиков до крестьян. Здесь были «культурные развлечения» в виде театрализованных представлений. «Бесчестье» женщины и «бесчестье» в адрес мужчины отличалось словарным составом. Набор ругательных слов также зависел от того, произносились они женщиной или мужчиной.

В целом, и содержание монографии, и подход к отбору и анализу источников, и структура вписываются в рамки микроисторического направления современной историографии. Детальное монографическое исследование какого-либо поселения характерно для антропологически ориентированной истории. Соответственно, прослеживаются аналогии в построении повествования, которое начинается с ознакомления читателя со средой, пространством в которых происходила жизнь и деятельность людей (например, Э. Ле Руа Ладюри «Монтайю, окситанская деревня», К.

Ульбрих «Суламифь и Маргарета. Власть, пол и религия в сельском сообществе XVIII в.»). Исследование О.Е. Кошелевой отличается от объемных монографий немецких микроисториков, которые для своих локальных исследований избирают большие временные промежутки в несколько столетий и прослеживают биографию буквально каждого жителя (Х. Медик, Ю. Шлюмбом). В этом рецензируемая работа ближе к итальянской микроистории, представители которой выбирают более узкие хронологические рамки вплоть до периода жизни одного человека. Однако в книге О.Е. Кошелевой нет главного героя, как в известных работах Карло Гинзбурга и Джованни Леви, в центре ее внимания – город. Поэтому она напоминает работу Симоны Черутти «Город и его ремесла: рождение корпоративного языка. Турин в XVII – XVIII вв.» Последняя пишет: «…я решила подробно исследовать поведение небольшой части городского населения, жителей двух кварталов Турина в конце XVI – и первых десятилетиях XVII века» 23.

В силу избранных источников и хронологических рамок О.Е. Кошелевой не удалось прибегнуть к биографическим исследованиям, что так характерно для микроисториков. Вообще столь короткий временной отрезок необычен для подобного рода монографий, что придает книге особый интерес.

Поставленная в исследовании задача оказалась решена. Удалось воссоздать обстановку, атмосферу Санкт-Петербургского острова петровского времени, показать повседневный образ жизни обывателей строящегося города, его необычность, отсутствие уюта, напряженные отношения между людьми.

О.Е. Кошелева действительно предлагает изучение крупных проблем в малом масштабе. Среди них можно выделить взаимодействие старых и новых элементов жизни. В новом городе, который должен был стать образцом регулярной застройки, стихийно возникают средневековые кривые улочки, формируются отдельные слободы, по старинке строятся деревянные избы. Простое население в самом Петербурге продолжало носить традиционную одежду. Крестьянский элемент был едва ли не заметнее, чем в других крупных городах России, а на него вообще не распространялись указы о брадобритии и ношении западноевропейской одежды.

Сохранялись основные черты типично московского деспотического самодержавия.

Город «оставался подобием хозяйского крепостного «двора», в котором холопами разных чинов распоряжался государь». Отношения власти и подданных были по-прежнему архаичными. «Служба» государю возвышала даже мастерового, и все причастные к ней готовы были исполнять работу не за жалованье, а за «идею». Для властей различные группы населения были интересны только с точки зрения уплаты налогов и несения повинностей.

Политика по поддержанию «порядка» шла по проторенному пути поимки и определения на свое место каждого «праздношатающегося» без служебных нужд». По сути, сохранялось холопство. Судебные решения основывались на Соборном Уложении. Понятие «честь» все еще воспринималось не как честность, а как определенное богоданное место на «лестнице чинов», которому власть является гарантом. Как и в древнейшие времена, сохранялась порука.

Черутти С. Указ. соч. С.48.

В то же время эта ситуация, в которую попали переселенные люди, совершенно новая: меньшее значение семейно-родовых связей, иной ритм жизни, качественно и количественно иной уровень повседневного общения, постоянное присутствие иностранцев, новые возможности для самореализации. В связи с этим необходимо упомянуть об еще одном вопросе, который ставит исследователь на новом уровне: это – моральнопсихологическая тяжесть реформ.

Другая проблема – планы, проекты, указы Петра и их реализация. Сколь бы властен и суров ни был государь, многое из того, что он приказывал, не осуществлялось. Повидимому, он не всегда задумывался о реалистичности своих идей и о конкретных путях проведения в жизнь указов. Из-за этого многое оставалось на бумаге. Вид Петербургского острова, его собственного детища, не радовал Петра. Будучи уже не в силах что-либо там менять, он переключил свою кипучую деятельность на его окрестности. «В указах о строительстве, как и в указах о срочном переселении, Петру все же пришлось идти на уступки, так как практика показывала, что невозможно полностью отказаться от деревянной застройки для малосостоятельных людей, прислуги, приезжих и наемных работников.

Петр первоначально исходил из того, что следование его строжайшим распоряжениям о переселении в Петербург только самых зажиточных людей и снабжении их собранными с посада деньгами даст возможность построить дорогие и красивые дома». Вместо этого в Петербург съехался небогатый и окончательно разоренный переездом народ. Желание заселить город большими крепкими семьями тоже не воплотилось в реальность. Здесь осели отколовшиеся и выпавшие из родственного окружения семейные союзы. Издавая указ, запрещавший приезжим останавливаться в Петербурге в частных домах, император явно не представлял себе реального количества имеющихся в городе нанимателей жилья. В результате указ остался на бумаге.

Следует отметить легкий, ясный, «незаакадемизированный» стиль изложения. Вкупе с не очень большим объемом и удобной структурой это должно привлечь к книге внимание не только специалистов, но и широкой читающей публики, особенно петербуржцев.

Данный аспект научного творчества очень актуален в наши дни, когда историки пишут главным образом для своего ученого сообщества. В тоже время присутствует некоторая неравномерность в отношении подведения промежуточных итогов. Некоторые разделы внутри глав заканчиваются четкими выводами, но иногда целые главы оставлены без заключений. Иногда не удается отделаться от ощущения иллюстративности, когда перечисление отдельных случаев не приводит к каким либо общим наблюдениям. Любопытные «казусы» порой остаются просто «казусами» и не выводят на большие проблемы. Анализ судебных документов не отличается таким блеском, как в исследовании Д. У. Сэбиана.

Тем не менее, книгу О.Е. Кошелевой «Люди Санкт-Петербургского острова Петровского времени» следует признать очень удачным образцом микроисторического исследования. О теоретической стороне микроистории и о возможности применения этого подхода к отечественной истории (определенных периодов) говорилось давно, но монографии такого плана все еще единичны. Остается приветствовать выход в свет данного исследования и пожелать его автору дальнейших успехов.




Похожие работы:

«Американская революция и образование США Книга представляет собой исторический очерк революционноосвободительной борьбы североамериканских колоний Англии в 60-х 70х гг. XVIII века, а также войны за независимость 1776 1783 гг., результатом которых явилось образование буржуазной республики Соединенных Штатов Америки. Главная тема книги народ и американская революция. Основное внимание в ней сосредоточено на таких проблемах, как роль народных масс в борьбе за свободу, расстановка классовых сил в...»

«Информация для получения гражданства Соединенных Штатов Пособие по натурализации Привилегии, которыми обладает гражданин Соединенных Штатов Требования для натурализации ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! В каких случаях надо получить юридическую помощь до подачи заявления на натурализацию Действия, для того чтобы стать натурализованным гражданином Часто задаваемые вопросы Учебные материалы для экзамена по основам гражданственности (история и государственное устройство) Учебные материалы для экзамена по...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ СБОРНИК К С научных статей студентов, научных статей студентов, магистрантов, аспирантов магистрантов, аспирантов Под общей редакцией Под общей редакцией доктора исторических наук, доктора исторических наук, профессора В. Г. Шадурского Шадурского профессора Основан в 2008 году Основан 2008 году Выпуск Выпуск 8 Выпуск Том 1 МИНСК МИНСК ИЗДАТЕЛЬСТВО...»

«Джеймс Джордж Фрезер Фольклор в Ветхом завете OCR Busya http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=159645 Джеймс Джордж Фрэзер «Фольклор в Ветхом завете», серия «Библиотека атеистической литературы»: Издательство политической литературы; Москва; 1989 Аннотация В этой работе известного английского этнографа и историка религии Дж. Дж. Фрэзера на огромном этнографическом и фольклорном материале выявляется генетическая связь христианства с первобытными верованиями людей, что наносит удар по...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Государственный мемориальный историко-литературный и природно-ландшафтный музей-заповедник А.С. Пушкина «Михайловское» (Пушкинский Заповедник) МИХАЙЛОВСКАЯ ПУШКИНИАНА Выпуск 64 «.Дни мрачных бурь, дни горьких искушений». Культура в эпоху потрясений ХХ века МАтерИАЛы XVII научно-музейных чтений памяти С.С. Гейченко (13—16 февраля 2014 года) и публикации, подготовленные по итогам научных...»

«№ 571 5 14 27 октября 201 Над темой номера работал Сжимающееся русскоязычие Александр АРЕФЬЕВ Великий, могучий. мифический? Расхожая цифра в полмиллиарда человек, говоривших по-русски в период существования Советского Союза и после его ухода с исторической арены не более чем миф. Преувеличение и то, что в СССР все без исключения граждане, 289 миллионов человек на начало 1991 года2, знали русский. На самом деле им не владели более 20 миллионов человек, в основном в союзных республиках. В целом...»

«ПРОБЛЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ № 4 (31) 2015 УДК 327(73) ББК 66.4(7Сое) Шишков Андрей Сергеевич*, старший научный сотрудник Центра евроатлантических и оборонных исследований РИСИ, кандидат исторических наук. Политика администрации Б. Обамы в Латинской Америке За последние 15 лет в странах Латинской Америки произошли глубокие трансформации, существенно изменившие облик этих государств и их место в мире. Наиболее важными особенностями данных процессов стали возросшая политическая и экономическая...»

«Б.П. Денисов, В.И. Сакевич ОЧЕРК ИСТОРИИ КОНТРОЛЯ РОЖДАЕМОСТИ В РОССИИ: БЛУЖДАЮЩАЯ ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА Как известно, профессор Кваша А.Я. был пионером применения теории демографического перехода к анализу демографического развития нашей страны. В рамках этой теории мы описываем переход рождаемости в России с точки зрения её непосредственных детерминант (Bongaarts, 1978). Из многочисленных публикаций на тему демографического перехода выделим два тезиса, во-первых, краткое изложение теории...»

«Социология за рубежом © 1996 г. П. АНСАР СОВРЕМЕННАЯ СОЦИОЛОГИЯ Часть первая ПРЕДМЕТ СОЦИОЛОГИИ Научные споры часто сводят к столкновению интерпретаций. При этом наивно предполагается, что факты (исторические, экономические, социологические) уже даны наблюдателю и что теоретические оппозиции относятся только к их истолкованию. Что касается социологических дискуссий, которые мы будем здесь рассматривать, то подобное представление весьма далеко от реальности, поскольку они ведутся на более...»

«И 1’2005 СЕРИЯ «Гуманитарные науки» СО ЖАНИЕ ДЕР ИСТОРИЯ Редакционная коллегия: О. Ю. Маркова Веселов А. П. Из истории кафедр общественных наук ЛЭТИ (главный редактор), в предвоенные и военные годы Н. К. Гигаури Узлова И. В. Государственная Дума 1994–1995 гг. (ответственная за выпуск), Первые шаги: амнистия В. В. Калашников, С. Л. Бурлакова, ПСИХОЛОГИЯ О. А. Преображенская, А. В. Ранчин, Броневицкий Г. Г. Душа моряка. Психологический аспект. 13 Е. В. Строгецкая СОЦИОЛОГИЯ Денисов А. И.,...»

«Александр Михайлович Кондратов Атлантиды ищите на шельфе Александр Михайлович Кондратов Обширные районы нынешнего шельфа Охотского, Берингова, Черного и многих других морей были еще шесть – десять тысяч лет назад сушей, на которой обитали люди. На шельфе же находятся и руины затонувших городов и поселений, ушедших под воду не только в эпоху античности и средневековья, но и в Новое время. Об этих реальных, а не гипотетических «атлантидах» и рассказывает заключительная книга...»

«РЕГИОНАЛЬНАЯ АССОЦИАЦИЯ СТРАН ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ МЕЖДУНАРОДНОГО МУЗЫКОВЕДЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА (IMS) РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ ТЕАТРАЛЬНОГО И МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ ИМ. Н. А. РИМСКОГО-КОРСАКОВА ЦЕНТР СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В ИСКУССТВЕ «АРТ-ПАРКИНГ» РАБОТА НАД СОБРАНИЕМ СОЧИНЕНИЙ КОМПОЗИТОРОВ Международный симпозиум 2–6 сентября 2015 Санкт-Петербург Оргкомитет симпозиума Л. Г. Ковнацкая...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, XV Проф. Н. Д. УСПЕНСКИЙ, доктор церковной истории ЛИТУРГИЯ ПРЕЖДЕОСВЯЩЕННЫХ ДАРОВ (Историко-литургический очерк) 125 лет тому назад, в 1850 году, в русской богословской науке появилось одновременно две магистерских диссертации на тему «О литургии Преждеосвященных Даров» — в Московской духовной акаде­ мии Г. П. Смирнова-Платонова '' и в Петербургской — Н. Малинов­ ского2. В свете научных данных того времени вопрос о происхождении этой литургии был трудным для решения, даже в...»

«Оглавление Оглавление RUSSIAN ACADEMY FOR SCIENCES INSTITUTE FOR THE HISTORY OF MATERIAL CULTURE ACADEMIC ARCHAEOLOGY ON THE BANKS OF THE NEVA (from RAHMC to IHMC RAS, 1919–2014) St. Petersburg Оглавление РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ АКАДЕМИЧЕСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ (от РАИМК до ИИМК РАН, 1919–2014 гг.) С.-Петербург Оглавление ББК 26.3 Академическая археология на берегах Невы (от РАИМК до ИИМК РАН, 1919–2014 гг.). СПб.: «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2013. 416 с.,...»

«августа 1. Цели освоения дисциплины Целью изучения дисциплины является подготовка специалистов с углубленным знанием структуры, морфологии, свойств природных ландшафтов; истории и условий формирования природно-антропогенных геосистем; а также оценки состояния и перспектив развития современных ландшафтов.Студент, изучивший основы ландшафтоведения, должен знать: общие теоретические вопросы учения о ландшафтах и геохимии ландшафтов; систематизацию ландшафтов по различным факторам иерархическому,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Кравцова А.С., Табарев А.В. В ЦАРСТВЕ РАДУЖНОГО ТУКАНА (из истории открытия и изучения древностей Центральной Америки и Северных Анд) Новосибирск Подготовлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда. Проект №13-41-93001. В книге в популярной форме рассказывается об истории открытия и ранних этапах исследования наиболее значимых археологических памятников и комплексов на территории Северных Анд...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) СКАНДИНАВСКИЕ ЧТЕНИЯ 2006 ГОДА Этнографические и культурно-исторические аспекты СБОРНИК СТАТЕЙ Санкт-Петербург Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-162-6/ © МАЭ РАН УДК94+80+39+75/78(4-012.1) ББК 63.5 С42 Рецензенты: Ответственные редакторы: И.Б. Губанов, Т.А. Шрадер Скандинавские чтения —...»

«Содержание Введение 1.История изучения особенностей эльдибаевской породы овец 1.1. Исследование породных характеристик 1.2 Убойные качества эдильбаевских овец 1.3.Бонитировки барашковых овец 2. Исследования морфологических особенностей ягнят Заключение Литература Введение Именно изучением морфологии ягнят эдильбаевской породы овец до наших дней никто еще не занимался. В работах Ермякова М.А. [14] в 1972 года и др. авторов уделено внимание некоторым аспектам, например в работе Канапин, К. [19]...»

«Алексей Стахов Гипотеза Прокла: новый взгляд на “Начала» Евклида и Математика Гармонии, Оглавление Предисловие 1. Математика на этапе своего зарождения 2. «Начала» Евклида 3. Гипотеза Прокла 3.1. Прокл Диадох 3.2. Космология Платона 3.3. Числовые характеристики Платоновых тел 3.4. Анализ гипотезы Прокла в исторической литературе 3.5. «Космическая чаша» Кеплера как воплощение идей Платона и Евклида 4. Теория Золотого Сечения: от Евклида и Фибоначчи до Фибоначчи-Ассоциации и Института Золотого...»

«УАЛТАЕВА А.С. НАСЕЛЕНИЕ МАЛЫХ ГОРОДОВ КАЗАХСТАНА (социально-демографический аспект на примере Восточного региона) Алматы УДК 94 (574): 31 ББК 63.3 (5 Каз):60.7 У 11 Министерство образования и науки Республики Казахстан Институт истории и этнологии имени Ч.Ч. Валиханова КН МОН РК Редакционный совет: Ашимбаев М. С., Мынбай Д.К., Жумагулов Б.Т., Кул-Мухаммед М.А., Жумагалиев А.К., Аяган Б.Г., Абжанов Х.М., Абусеитова М.Х., Байтанаев Б.А., Ибраев Ш., Нысанбаев А.Н. Редактор: С.Ф. Мажитов доктор...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.