WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА В ЮЖНОЙ ИТАЛИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ V ВЕКА ДО Н. Э. Д. В. Бубнов Предпринята попытка исследовать особенности исторического развития ...»

-- [ Страница 2 ] --

Why the Albanians are not Direct Descendants of the Ancient Illyrians? / http:// www. historyofmacedonia.org.

Mannert K. Geographie der Griechen unf Roemer. Landshut, 1812; Droysen J.G.

Geschichte des Hellinismus. Gotha, 1877-1878. Bd.1-3; Zippel G.Die Roemische Herrschaft in Illyrien bis auf Augustus. Leipzig, 1877. Лучшим современным исследованием нарративных данных, касающихся древней Иллирии, является монография словенской исследовательницы М.Шашель-Кос: Sasel-Kos М. A History Outline of the Region Between Aquileia, the Adriatic, and Sirmium in Cassius Dio and Herodian. Ljubljana, 1986.

De Lait S. Portorium. Etude sur l’organisation douaniere chez les Romain, surtout a epoque du Haut-Empire. Brugge, 1942.

Baric H. Ilirske jezicke studije. O ilirskom karakteru staromakedonskog jezika. Zagreb, 1948; Krahe H. Die Sprache der alten Illyrien. Wiesbaden, 1955; Mayer A. Die Sprache der alten Illyrien. Wien, 1957; Георгиев В. Исследования по сравнительноисторическому языкознанию. М., 1958; Russu I. Illiri. Istoria. Limba si onomastica. Romanizarea. Bucuresti, 1969; Katicic R. Die Balkanprovinzen // Die Sprache in roemischen Reich der Kaiserzeit. Koeln; Bonn, 1980. S.103-120.

Десницкая А.В. Реконструкция элементов древнеалбанского языка и общебалканские лингвистические проблемы // Actes du Premier Congres International des Etudes Balkaniques et Sud-Est europeennes. Sofia, 1968. Vol.6: Linguistique. P.185-201; Гиндин Л.А. Язык древнейшего населения юга Балканского полуострова. М., 1967; Он же.

Некоторые вопросы древнего Балканского субстрата и адстрата // Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М., 1976.

Появилась специальная научная периодика: Iliria. Studime dhe materiale arheologjke; Bulletin der Staatsuniversitat in Tirana. Reihe: Socialwissenschaft. С 1972 г. в Тиране проводятся международные иллирологические конгрессы. Из монографической литературы следует отметить труды, снискавшие международное признание: Histoire d’Albanie des origines a nos jours / Ed. S.Pollo, A.Puto. Paris, 1974; Islami S., Anamali S., Korkati M., Prendi F. Les Illyriens: apercu historique. Tirana, 1985; Koka A. The Illyrian Prehistorical Culture in Albania. Tirana, 1985.

Simpozijum o teritorialnom i hronoloskom razgranicenju Ilira u prahistorijsko doba.

Sarajevo, 1964; Simpozijum o Iliram u anticko doba. Sarajevo, 1967; Simpozijum Predslavenske etnicki elementi u etnogenezi juznih Slavena. Sarajevo, 1969; Utvrdena Ilirska naselja. Mezdunarodni kolokvij (Mostar, 24-26.10.1974) / Ed. A.Benac. Sarajevo, 1975;

Symposium: culture spirituelle des Illyriens (Herceg-Novi, 4-6.11.1982) / Ed. A.Benac. Sarajevo, 1982; Les Illyriens et les Albanais: serie de confenences tenues du 21 Maj au 4 Juin 1986 / Ed. M.Garasanin. Beograd, 1988.

Pajakowski W. Die Illyrier. Poznan, 2000. S.87-89.

Bojanovski I. Bosna i Hercegovbina u anticko doba. Sarajevo, 1988. S.269. Существует, впрочем, авторитетное мнение А.Стипчевича о иллирийских племенах как о единой культурной общности: Stipcevic A. Iliri. Povijest. Zivot. Kultura. Zagreb, 1974;

Idem. The Illyrians. New York, 1977; Idem. Kultni simboli kod Ilira. Sarajevo, 1981.

Benac А. Neke karakteristicne pojave na Zapadnom Balkanu pri proucvanju kulturnih i etnickih kretanja // VI kongres arheologa Jugoslavije. Beograd, 1964. S.49.

Katicic R. Illyrii proprie dicti // Ziva Antika (Skopje). 1964. N 13-14. S.87-97;

Idem. Nochmals Illyrii proprie dicti // Ziva Antika. 1966. N 16. S.241-244;; Suic M. Illyrii proprie dicti // Godisnjak 13. Centar za Balkanoloske ispitivanja (Sarajevo). 1976. S.179Pajakowski W. Wer waren Illyrii proprie dicti und wo siedelte man sie an? // Godisnjak

18. Centar za Balkanoloske ispitivanja (Sarajevo), 1980. S.91-162. Особняком стоит мнение авторитетной исследовательницы Ф.Папазоглу, согласно которому население иллирийского региона, за исключением фракийских и кельтских вкраплений, было этнически однородно: Papazoglu F. Les origines et la destinee de l’Etat illyrien: Illyrii proprie dicti //Historia (Wiesbaden). 1965. N 14. P.177-179.

Petrovic P. Timacum Minus et la vallee du Timok // Inscriptions de la Mesie Superieur (далее – IMS). Beograd, 1995. Vol. 3. P. 21; IMS 4. Naissos - Remesiana - Horreum Margi / Ed. P.Petrovic. Beograd, 1979. P.37; IMS 6. Scupi et la region de Kumanovo / Ed.

B.Dragojevic-Josifovska. Beograd, 1982, P. 16; etc.

Papazoglu F. Politicka organizacija ilira u vreme njihove samostalnosti // Simpozijum o Iliram u anticko doba. Sarajevo, 1967. S.11-31.

Lahtov V. Problem Trebeniske kulture. Ohrid, 1965.

–  –  –

Hammond N. The Kingdoms of Illyria circa 400 – 167 B.C.// Annual of the British School at Athens. Athens, 1966. Vol.61. P.239-653; Wallbank F. The Hellenistic World.

Brighton, 1981; Cabanes P. Les Illyriens de Bardylis a Genthios.IV – II siecles avant J.-C.

Paris, 1988; Pajakowski W. Die Illyrier. Poznan, 2000 (первое издание: Pajakowski W.

Illyrowe. Poznan, 1981).

Pajakowski W. Op.cit. S.183-222; Imamovic E. Anticki kulti i votivni spomenici na podrucju Bosne i Hercegovine. Sarajevo, 1977. S.30-34.

–  –  –

L’Illyrie meridionale et l’Epire dans l’Antiquite // Actes du Colloque international de Clermont-Ferrand (22-24.10.1984) / Ed. P. Cabanes. Clermont-Ferrand, 1987; Grecs et Illyriens dans les inscriptions en langage grecque d’Epidamne-Dyrrachion et d’Apollonia d’Illyrie // Actes de la Table ronde internationale (Clermont-Ferrand, 19-21.10.1989) / Ed.

P.Cabanes. Paris, 1993; L’Illyrie meridionale et l’Epire dans l’Antiquite // Actes du III-e Colloque international de Chantilly (16-19 10.1996) / Ed.P.Cabanes. Paris, 1999.

–  –  –

КОРОЛЕВСКАЯ ВЛАСТЬ В ВОСПРИЯТИИ АНГЛИЙСКИХ ГОРОЖАН

XIV – XV ВЕКОВ А.Г.Праздников Даны анализ и оценка взглядов английских горожан на королевскую власть как структурообразующий элемент потестарных институтов средневекового общества.

В отношении людей Средневековья справедливо будет сказать, что для них институт монархии был не меньшей политической ценностью, чем для современных европейских народов демократия. Королевская власть, так же, как сейчас демократические механизмы, была основным способом регулирования практически всех общественных отношений. Не случайно категория «королевская власть» занимает значительное место в обыденном сознании человека той эпохи. Монаршая воля была важна для всех, однако не все слои населения испытывали абсолютно одинаковые чувства к ней.

Мы ставим задачей исследования рассмотреть восприятие образа своего короля и его власти представителями класса горожан в Англии XIV – XV вв., причем сделаем это прежде всего на примере жителей наиболее крупных городов королевства, в первую очередь Лондона, но также Бристоля, Йорка и некоторых других.

На протяжении XIV – XV вв. на английском престоле сменилось 11 королей. Правления различались не только продолжительностью, но и характером, а следовательно, и отношением к ним простых людей.

Для человека, живущего в крупном средневековом городе, тем более в столице, правитель был не абстрактным символом государства и олицетворением высшей власти, а реальным человеком: не добрым соседом со своими повседневными заботами, но все-таки живым мужчиной. Люди имели возможность часто видеть своего государя. Появление короля в городе всегда проходило при сборе практически всего населения и сопровождалось массовыми действами. Одним из самых запоминающихся торжеств была коронация в Вестминстере. Составить представление о ней мы можем благодаря гравюре «Коронационная процессия Эдуарда VI» 1. Этот король находился на английском престоле в 1547 – 1553 гг., т.е. его правление не охватывает интересующий нас период, но нет причин полагать, что церемония за это время могла претерпеть существенные изменения, а такого рода свидетельств, относящихся к XIV или XV в., нам не известно.

На гравюре представлены всадники, стройными рядами движущиеся по улице Чипсайд из восточной части столицы в западную. За конными идет пехота. Улица полна народа. Горожане стоят вдоль стен. Двери, окна и балконы домов тоже полны зрителей. Несколько любопытных расположились на крышах. Все желают увидеть короля.

В подобной обстановке проходили и «обычные» въезды короля в город.

Авторы хроник бывало вдохновлялись ими. Например, Генрих VI, победитель Азенкура, в 1415 г. вернулся домой. «И на утро субботы, 23 дня ноября, мэр Лондона и все олдермены, со всеми ремеслами Лондона, поехали верхом кажА.Г.Праздников, 2002 дый мужчина в красном, в красных или белых капюшонах, и встретились с королем на Блекхит, прибывшим от квартала Элтам к его городу Лондону» 2.

«И на следующее утро, в воскресение и 24 день ноября, мэр и все олдермены, с двумя сотнями лучших общинников Лондона, пришли в Вестминстер к королю, и подарили ему 1000 фунтов, в двух чашах из золота ценой 500 фунтов» 3.

В 1431 г. десятилетний Генрих VI был коронован в Париже королем Франции.

«И после праздника Сретенья он прибыл по морю в Лондон, и ремесла подъезжали к нему в белых платьях...» 4. Под «ремеслами» (craft) городские хронисты имеют в виду профессиональные корпорации, гильдии, или, точнее, их представителей, принимавших участие в торжествах 5. Таким образом мы узнаем, что встреча короля происходила при большом стечении людей, а местные чиновники и члены гильдий становились не просто зрителями, но участниками действия.

Помимо коронаций и военных триумфов поводом для появления монарха могли быть заседания парламента или королевского совета, рождение наследника престола, похороны предыдущего правителя или представителя знатного дворянского рода и т. п. Поэтому вряд ли можно было найти в позднесредневековом Лондоне человека, который бы не знал своего короля «в лицо», не видел бы его вблизи. Это не могло не накладывать печать на восприятие самой королевской власти, делая его более объемным и человечным.

Коронационная процессия, триумфальные и обычные въезды королей по главным улицам Лондона до Вестминстера происходили по так называемому «церемониальному пространству» средневекового города, т.е. были освящены традицией. «Церемониальное пространство» регламентировалось законом страны, придворным этикетом и местными обычаями. Его реорганизация могла быть только результатом изменений в политической системе и структуре власти. Лондонцы, несомненно, имели больше возможностей лицезреть своих государей, но и жители других городов королевства не были обделены их вниманием. В те времена правители хорошо знали свои владения, поскольку часто путешествовали по ним, и далеко не все важные события происходили в столице. В 1308 г. Эдуард II провожал до Бристоля своего фаворита Пьера Гавестона, отправлявшегося в Ирландию; в 1399 г. во время государственного переворота горожане открыли ворота герцогу Генриху Болингброку, будущему Генриху IV, и выдали ему членов совета Ричарда II; в 1461 г. мэр Вильям Кэнинджес принимал в своем доме молодого короля Эдуарда IV; в Йорке в недостроенном еще соборе проходило в 1329 г. венчание Эдуарда III и Филиппы, дочери графа Вильгельма III Голландского. Неразрывными узами со вторым городом королевства были связаны Йорки – младшая ветвь династии Плантагенетов. Их враг Генрих VI, покинувший свою столицу, в 1459 г. провел совещание парламента в верном ему Ковентри, а затем с войсками поджидал там противников. Это лишь некоторые факты, и перечень их можно было бы продолжить.

Несмотря на сказанное, ни в коем случае нельзя утверждать, что для английских горожан король был давно и хорошо знакомым хозяином, обычным человеком, волею Бога вознесенным так высоко. Для средневекового человека король являлся фигурой сакральной. По словам М. Блока, «в самых глубинах коллективного сознания таилась вера в сверхъестественную природу королей, которая породила в Англии чудо с исцелением золотушных и сама поддерживалась почти каждодневным созерцанием этого чуда» 6. Подданные английского короля действительно видели его пребывающим в некоей чудесной атмосфере, природа которой была неразрывно связана с личностью монарха и проявлялась по-разному. Прежде всего имеется в виду исцеление больных золотухой, которую даже называли «Королевским Злом». Это явление и ритуал подробно исследованы М. Блоком. Вплоть до конца XV столетия процедура возложения рук на страждущих не была периодической. Толпу, наблюдающую за происходящим, в основном составляли горожане, которые и становились наряду с ближайшим окружением монарха свидетелями королевского чуда. Вера в сакральность действий короля еще была жива в народе в XVI в.

М. Блоком была исследована и традиция освящения королем так называемых «целительных колец» 7. Причем, если ритуал возложения рук на больных был распространен и во Франции, то второй обычай возник исключительно на английской почве. М. Блок указывает, что целительные кольца (cramprings) часто упоминаются в завещаниях того времени как одни из самых дорогих вещей 8. Правда, в доступных нам завещаниях горожан мы не обнаружили информации о передаче по наследству подобного рода ценностей Однако в завещании мерсера Вильяма Эстфилда, бывшего мэра Лондона (в 1429 – 1430 и 1436 – 1437 гг.), от 15 марта 1445 г. сказано: «Золотая чаша и кувшин, которые завещатель получил как Мэр Лондона на коронации Генриха VI в 1429 году, оставлены Джону Бохэму, сыну дочери Маргарет; в случае отсутствия наследника по этой линии названные чаша и кувшин должны перейти во владение Хэмфри Бохэма, брата упомянутого Джона; если и по этой линии не будет наследника, то чаша и кувшин пусть будут проданы, и 5 серебряных чаш будут куплены на вырученную сумму и переданы церквам в графствах, которые особо нуждаются в таковых». И далее: «Хэмфри Бохэму, зятю, передает по завещанию слиток золота, подаренный завещателю королем...» 9. Ссылки на королевские подарки можно расценить как желание честолюбивого купца, чувствующего приближение смерти, напомнить потомкам о своем некогда высоком положении. Однако это не вяжется с общим «покаянным» духом завещания, в котором выражено «желание», чтобы его похороны прошли без излишеств. Нам представляется, что завещание отражает архаичные представления сакральности власти: то, к чему прикасался король, переставало быть просто вещью, переходило в новое, более возвышенное, качество. Специальное распоряжение, касающееся судьбы чаши и кувшина и покупки на средства от их продажи утвари для церкви, на наш взгляд, подтверждает возможность их восприятия, скорее, как духовных символов, а не только как предметов гордости. Или освящение колец, имеющее архаичную знаковую природу и символизирующие передачу с кольцом частицы «успеха, благородства» короля. Дар в 1 000 фунтов в золотой чаше стоимостью в 500 фунтов, который лондонцы принесли Генриху IV в 1415 г. при въезде его в город, – тоже свидетельствует о сохранении архаической традиции, в соответствии с которой обмен дарами означал дружеские связи.

Еще в большей степени сакральность восприятия королевской власти проявлялась в отождествлении личной судьбы монарха с судьбой его страны и подданных, что, несомненно, являлось отражением существования идеи «промысла Божьего» в общественном сознании. Первые победы Эдуарда III на континенте принесли ему большую популярность на родине, так как к французам в Англии испытывали глубокую ненависть со времени их вторжения в страну в начале XII в. 10 По словам хрониста Бертона, «...возникло тогда некое общее мнение народа, что, пока английский король будет завоевывать французское королевство, они будут процветать. В противном случае и их положение сделается плохим» 11. Таким образом, король являлся, по мнению людей, как бы посредником между ними и высшими силами: если ему удается потеснить давнего врага, то это воспринимается как проявление благосклонности Бога по отношению к тем, кто был им же некогда наказан, а не только к правителю.

Подобные мистические представления оставляют отпечаток и в правосознании людей. В городских документах, особенно часто в исках, встречается формула: такие-то противоправные действия лица приводят «к ущербу короля и королевства» (варианты: «короля и корпорации земли», «короля и его людей») 12. А в «Хронике Лондона с 1089 по 1483 г.» обнаруживаем фразу: «… и следующим утром многие люди города Лондона в оберегание и сохранение королевского мира, выстроились боевым порядком в достаточных доспехах стоять с герцогом Глостером, протектором Англии» 13 (выделено нами. – А.П.).

В средневековом лексиконе многозначное слово «мир» выступало и как понятие юридическое. «Одною из центральных категорий средневекового правосознания был всеобщий «мир», установленный свыше... Предполагалось, что мир охраняет жизнь, здоровье и имущество всех полноправных членов общества и таким образом воплощает господство ненарушаемого права... Преступник, посягнувший на чужие права, является в то же время нарушителем мира и ставит себя как бы вне его, что исключает неприкосновенность его личности» 14. В том случае, когда лондонец-хронист говорил о «королевском мире», это должно было означать, по-видимому, хорошо знакомую в его среде мысль о том, что мир свыше устанавливается при посредничестве короля. То же самое осознавали те бюргеры, которые в своих исковых заявлениях властям утверждали, что своими действиями их обидчики приносили вред не только и не столько им, сколько самому королю, т.е. тому миру, который был установлен при его участии. Добавляя, что ущерб был причинен также «людям короля»

или «королевству», они опять же подчеркивали ту сакральную связь, которая, по их мнению, существовала между государем и его народом.

Итак, отношение английских горожан к своему королю было по меньшей мере двойственным: он, с одной стороны, был человеком, таким же, как они, с другой – являлся связующим звеном между своими подданными и их судьбой.

Король находился на грани реального и трансцендентного. Но таковым было восприятие королевской власти в целом. Конкретные же представления об отдельных королевских персонах различались.

Источниками изучения личности королей в основном являются городские хроники, хотя они обладают рядом недостатков. Во-первых, все имеющиеся в нашем распоряжении хроники составлены в Лондоне, т.е. в них отражены представления столичных жителей, которые сформировались под влиянием статуса города и связанного с ним исключительного положения горожан.

Во-вторых, хроники относятся к середине или второй половине XV в., поэтому восприятие правителей предшествующего столетия опосредовано сложившейся исторической традицией. И, в-третьих, при характеристике личностей монархов и их деятельности хронисты бывают крайне лаконичны, и приходится ловить каждое оброненное ими слово и извлекать информацию, содержащуюся между строк.

Наиболее ценны в этом плане записи о смерти королей. Они составлены по одному образцу, что дает возможность сравнения, и даже самые небольшие расхождения в оценках позволяют увидеть особое отношение к личности. Так, автор «Краткой английской хроники» чаще всего использует абсолютно нейтральную формулу: «в этом году умер король» - и только в одном случае, говоря о кончине Эдуарда I в 1307 г., сообщает: «В этом году умер благородный король» (выделено нами. – А.П.) 15. Эдуарда I считают одним из самых сильных правителей не только Англии, но и всего средневековья, и, видимо, именно почтение к великому государю прошлого обнаруживает хронист. Напротив, его сын, Эдуард II, прославился скандальным правлением, из-за проводимой им политики многие отвернулись от него, в том числе жители крупных городов, и даже с готовностью поддержали, как лондонцы и бристольцы, оппонентов короля во главе с королевой Изабеллой 16. Негативность восприятия правления Эдуарда II выразилась в том, какие факты оказались переданными в хрониках: военные поражения 17, появление самозванца 18, голод и мор 19, восстания баронов 20, грабеж на дорогах 21, изгнание королевских фаворитов 22, казни 23, появление кровавого солнца 24. О событиях противоположного характера или хотя бы нейтральных практически ничего не говориться. Однако цареубийство в ту эпоху не могло вызвать одобрения, какой бы одиозной личностью ни была его жертва. Поэтому один из хронистов, Вильям Грегори (мэр Лондона 1451 – 1452 гг.

), пытается снять с Эдуарда III вину за смерть отца: «И в этом году, в 21 день сентября, Король Эдуард Второй был убит в замке Беркели предательством Сэра Роджера Мортимера» 25. Личность Эдуарда III вообще вызывала у современников воодушевление: с его именем были связаны первые победы в Столетней войне. Правда, его солнце стало меркнуть в последние годы жизни, когда он постарел и погряз в пороках, но тогда надежды на будущее стали связывать с его сыном Эдуардом, принцем Уэльским, блестящим полководцем, которому удалось восстановить былой авторитет отца, поэтому к моменту своей смерти Эдуард III продолжал оставаться в глазах части подданных, в том числе горожан, хорошим королем.

Одной из особенностей его правления был расцвет рыцарской культуры при дворе, а сам король слыл в молодости неплохим турнирным бойцом, эта характерная черта одна сохранилась в записи его смерти: «Умер самый превосходный и удалой принц Эдуард третий» 26.

Вновь проблема цареубийства в английской истории встает в связи со свержением Ричарда II в 1399 г. и его скорой гибелью. Этот факт тоже находит отражение в хрониках, хотя о нем говорится уже не так откровенно, потому что он по времени приближен к очень непростому моменту их создания.

«Хроника Грегори» и «Хроника Лондона с 1089 по 1483 год» фактически одинаково описывают последствия неудавшегося восстания, совершенного некоторыми вельможами с целью вернуть престол свергнутому монарху. «И в этот год, вскоре после Рождества, был обезглавлен в Суссетир Граф Кент, и Граф Солсбери, и Граф Оксфорд, и Сэр Томас Блоунт, и Сэр Рафф Лумни, Сэр Бенет Сели, рыцари, и Сэр Томас Винтирсил, сквайр; также Сэр Джон Холанд, Граф Хантингтон, был обезглавлен в Плэйш в Эссексе, и Лорд Спенсер был обезглавлен в Бристоле; и вскоре умер Король Ричард и был похоронен в Ленгли» 27. Вряд ли читавший это мог усомниться в том, каким именно образом умер Ричард сразу после казней преданных ему дворян, и не почувствовать весьма скептического отношения автора строк к случившемуся.

Такое начало правления фактически превращало Генриха IV в узурпатора и убийцу в глазах его подданных, что и проскальзывает в цитированном отрывке. Правда, в истории есть немало примеров, когда пришедшему к власти не самым легитимным образом правителю впоследствии удавалось заслужить любовь своего народа. Генриху IV это не удалось. В молодые годы он участвовал в походах против мавров и балтов, слыл прекрасным воином. Есть предположение, что именно Генрих был прототипом Рыцаря из «Кентерберийских рассказов» Д. Чосера:

Тот Рыцарь был достойный человек.

С тех пор как в первый он ушел набег, Не посрамил он рыцарского рода... 28 С ним связывали англичане надежду на то, что их королевство вновь поднимет голову, а армия начнет одерживать победы на континенте. Эти надежды не оправдались, король большую часть своего времени проводил в борьбе с заговорами и мятежами. Оттого и сообщения о его смерти сухи и лаконичны: «И в этом году умер король» 29. О мертвом или хорошо, или ничего.

Все ожидания оправдались при короле Генрихе V. Он пришел к власти законно, не запятнав себя ничем. При нем в истории Столетней войны наметился новый этап английских триумфов начиная с блестящей победы при Азенкуре, в которой сам «наш лорд король сражался совершенно хорошо» 30.

Один за другим вражеские города сдавались Генриху, и в 1421 г. его провозгласили наследником французской короны. Он взял в жены принцессу Екатерину и вошел в Париж. Это было очень краткое, но, пожалуй, самое блестящее правление за все двести лет позднесредневековой истории Англии, и потому хроникеры не перестают восхищаться своим замечательным королем. «Наиболее достойный кроль и принц всех Христиан», «никогда не был христианский король столь настоящ, никто столь гордо не сидел на своем престоле, как он» 31, «добрый и благородный Король...цветок рыцарства Христиан», «наш совершенно превосходный лорд Король Генрих V» 32, «самый превосходный, и самый милостивый, и самый почтенный принц Христианского рыцарства, Генрих Английский пятый» 33, – вот лишь некоторые восторженные высказывания в адрес короля.

В них подчеркивается его особенное рыцарство, благородство и милость, а не только то, что это был умелый и удачливый политик на троне. И действительно Генрих V оказался последним рыцарем на английском престоле. Его образ остался в памяти авторов хроник, многие из которых были свидетелями его царствования, как идеальный образ короля.

После правления Генриха V последовала эпоха сначала несовершеннолетия, а затем недееспособности его сына Генриха VI. От своего великого отца он получил в наследство две короны, английскую и французскую, но не сумел сохранить ни одну. Война с Францией закончилась почти полным поражением Англии, а два года спустя началась внутренняя междуусобная борьба – война Алой и Белой розы. Каждый новый правитель, придя к власти в результате переворота, свержения и убийства своего предшественника, стремился в зародыше искоренить любые ростки недовольства и неподчинения. Это, а также обливание грязью своих врагов и их предков сильно подорвало авторитет королевской власти у простонародья. Не могли не пошатнуть ее и появление в Лондоне плененного Генриха VI в 1460 и 1465 гг., ставшее трагической пародией на торжественные въезды монархов, и взятие под стражу графом Варвиком, которому, кстати, лондонцы открыли ворота, Эдуарда IV в 1469 г. и изгнание его в следующем году. Как показал М. Блок, даже вера в чудодейственную мощь королей была поколеблена в эту смутную эпоху 34.

Английские горожане в этот период проявляли политическую апатию. В дошедшей до нас частной переписке купеческой фамилии Сели в 70 – 80-х гг.

XV в. события войны «Роз» практически не нашли отражения, в то же время происходящее в других странах вызывало у них живой интерес. Объясняется это противоречие тем, что «в век правительственного деспотизма, сдерживаемого в основном некомпетентностью, большинство людей чувствовало, что мудрее воздержаться от комментариев внутренней политики в письмах, которые могли бы легко попасть в дурные руки» 35. Указанная тенденция нашла отражение в городских хрониках. Их составители, конечно, не могли не упоминать важных событий внутренней жизни королевства, но их фиксация носит лаконичный характер, ни в одном слове не проскальзывает отношение автора к тому, о чем он пишет. Это относится и к оценке личности монархов. Мы не находим их ярких характеристик. Очевидно, из опасения, что положительная или отрицательная оценка может принести вред, а также по причине трудности решения весьма деликатного вопроса о том, представитель какой из борющихся династий обладает бльшими правами на престол, хроникер никак не выражает свои пристрастия, возможно, ожидая для этого лучшего момента.

Сам этот факт является доказательством того, насколько более скептическим стало восприятие священной королевской власти в среде образованных городских слоев.

Однако такое отношение к королю не мешало многим городам принимать участие в военных действиях, посылать ополчения на помощь тому или другому претенденту на престол. Во-первых, горожане поступали так в случае, когда события происходили в непосредственной близости от них и в силу этого представляли угрозу. Например, лондонцы включились в борьбу не потому, что их симпатии были на стороне кого-то из конкурентов, а потому, что столица представляла собой очень важный во всех отношениях пункт, которым стремилась завладеть каждый из противников. Во-вторых, города очень легко меняли свои политические пристрастия под влиянием изменяющихся обстоятельств. Те же лондонцы в 1452 г. отказались открыть ворота йоркистам, оказавшимся под стенами города, в 1456 г. вынуждают королевский двор Генриха VI Ланкастера покинуть Вестминстер, а в 1460 г. приветствуют Ричарда Йорка. В битве при Таунтоне в апреле 1461 г. отряд из Ковентри сражался на стороне Эдуарда IV, хотя еще год назад этот город был оплотом его врагов. В то же время жители Йорка, оказавшегося в окружении владений утвердившейся на троне новой династии, в этом же сражении поддержали Ланкастеров. Но наиболее красноречивым было поведение граждан Норича: они послали один отряд на помощь Генриху VI, а другой – Эдуарду IV 36.

Подводя итоги исследования, укажем особенности восприятия английскими горожанами XIV – XV вв. королевской власти:

оно формировалось в русле архаической и реальной традиций, в частности, благодаря тесной взаимосвязи с короной, горожане крупных городов знали о своих монархах непонаслышке, порой принимали активное участие в их судьбе;

королевская власть воспринималась не просто как важный политический институт, а как некая сакральная категория, связующая земной мир с высшими силами;

вера в чудотворную силу короля могла колебаться, если не находила постоянной широкой поддержки, проявлявшейся, в частности, в обеспечении национального благополучия, а в условиях непрекращающейся войны – в проведении постоянных триумфов на поле брани;

нарушения законных процедур, особенно при вступлении на престол (перевороты, убийства, клевета), значительно подрывали авторитет королевской власти и при иных неблагоприятных обстоятельствах способствовали формированию ее негативного образа.

В заключение же остается отметить, что королевская власть играла слишком важную роль в жизни средневекового англичанина вообще, горожанина в особенности, чтобы ее можно было воспринимать только в политическом аспекте. На ее отражение в сознании накладывали печать правовые, религиозные, этические, в целом мировоззренческие установки человека XIVXV вв.

<

–  –  –

Trevelyan G.M. Illustrated English Social History. Penguin Books, 1964. Vol. 1.

P. 196-197 (тут можно увидеть изображение гравюры).

A Chronicle of London from 1089 to 1483. London, 1827. P. 103 (3 Henry V).

–  –  –

Cleopatra C IV // Chronicles of London / Ed. by C.L. Kingsford. Oxford: At the Clarendon Press, 1905. P. 134 (10 Henry VI).

О значении термина «craft» см.: Reynolds S. An Introduction to the History of English Medieval Towns. Oxford: At the Clarendon Press, 1977. P. 166.

Блок М. Короли-чудотворцы: Очерк представлений о сверхъестественном характере королевской власти, распространенных преимущественно во Франции и в Англии / Пер. с фр. В.А. Мильчиной. М., 1998. С. 270.

–  –  –

Лондонские олдермены XIV – XV вв. Завещания, договоры, описи имущества:

Сб. док. / Пер. с англ., вступ. статья, прим. Л.Н. Черновой; под ред. А.Н. Галямичевой.

Саратов: Образование, 1998. С. 53 – 54.

Басовская Н.И. Правитель и народ в Столетней войне: миф и реальность // Средние века. М., 1991. Вып. 54. С. 27.

–  –  –

Calendar of Plea and Memoranda Rolls of the City of London. 1364 – 1381 / Ed. by A.H. Thomas. Cambridge: At the University Press, 1929. P. 102, 103, 106 etc.

–  –  –

Рогачевский А.Л. Суд небесный и суд земной: памятники Магдебургского права XIV – XVI вв. и правовые взгляды немецких горожан // Средние века. М., 1994.

Вып. 57. С. 77.

A Short English Chronicle // Three Fifteenth-Century Chronicles / Ed. by J. Gairdner: London. J.B. Nichols and Sons, 1880. P. 40 (35 Edwardus I), 47 (52 Edwardus II), 54 (14 Henricus IV), 58 (9 Henricus V).

Мосолкина Т.В. Английский город в политических событиях Англии XIV – XV вв. // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 4: Extra muros: город, общество, государство. М.: Наука, 2000. С. 277.

Gregory’s Chronicle // The Historical Collections of a Citizen of London in the Fifteenth Century / Ed. by J. Gairdner. London: Nichols and Sons, 1876. P. 74 (7 Edward II), 75 (9, 11 Edward II); A Short English Chronicle...P. 41 (9 Edwardus II).

–  –  –

Gregory’s Chronicle....P. 102 (1 Harry IV); см. аналогичную запись в: A Chronicle of London...P. 86 (1 Harry IV).

Чосер Д. Кентерберийские рассказы / Пер. с англ. И. Кашкина, О. Румера, Т.

Поповой. М.: Грантъ,1996. С. 11 (и прим. на с. 746).

A Chronicle of London...P. 54 (14 Harry IV); Gregory’s Chronicle....P. 107 (14 Harry IV); A Chronicle of London...P. 95 (14 Harry IV).

–  –  –

Блок М. Короли-чудотворцы...С. 194 – 198.

Hanham A. The Celys and their World. An English Merchant Family of the Fifteenth Century. Cambridge: Cambridge University Press, 1985. P. 24.

Кузнецов Е.В. Некоторые вопросы экономической политики королевской власти в Англии 1461 – 1485 гг. // Средние века. М., 1962. Вып. 21. С. 189.

–  –  –

КЛАССИЧЕСКИЙ ФРАНЦУЗСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ В ОЦЕНКЕ

А.Д. ГРАДОВСКОГО И Б.Н. ЧИЧЕРИНА Ю.А. Крашенинникова Рассматривается восприятие идейного наследия классического французского либерализма (Б. Констана, Ф. Гизо, доктринеров, А. де Токвиля) умеренными русскими либералами Б.Н. Чичериным и

А.Д. Градовским. Восприятие было практически ориентированным:

русские интеллектуалы искали ответы на российские вопросы, оценивали теории западных авторов на жизнеспособность и применимость к российским условиям. Это приводило к игнорированию некоторых положений французских мыслителей и вместе с тем позволяло критически воспринимать их концепции. На восприятие накладывало печать амбивалентное отношение российских мыслителей к самому термину «либерализм». Расхождения между Чичериным и Градовским в оценках тех или иных идей французской либеральной традиции могут служить индикатором прояснения различий внутри умеренного, либеральноконсервативного течения русской политической мысли.

Проблема влияния западного политико-философского наследия на формирование либеральной идеологии в России в равной мере актуальна как в российской, так и в европейской истории. Речь идет, с одной стороны, об оригинальности российского либерализма, с другой – о живучести и универсальности идей, возникших на Западе – особом социокультурном ареале.

В нашем исследовании мы исходим из того, что сознательное дистанцирование или провозглашение преемственности по отношению к тем или иным положениям европейской либеральной доктрины играет роль индикатора при оценке уровня и характера воздействия западного либерализма на русских либеральных мыслителей. В восприятии любым политическим мыслителем других политических учений можно условно выделить две стороны: «внешнюю» сознательную критику или заимствование – и «внутреннюю» - неотрефлексированное самим автором совпадение позиций по тем или иным вопросам, заимствование аргументов и стилистики.

Мы попытаемся рассмотреть внешнюю сторону восприятия классического французского либерализма двумя русскими интеллектуалами второй половины XIX столетия – Б.Н. Чичериным и А.Д. Градовским, убежденными западниками, видевшими свою задачу в создании по сути либерального, т.е. основанного на принципах индивидуальной свободы и гражданских прав, политического проекта для Российской империи. Цель анализа – проследить, какие идеи привлекали внимание русских авторов и принимались, а какие сознательно отвергались. Для этого мы постараемся на материале периодических изданий дать общую картину отношения к представителям классического французского либерализма в русской интеллектуальной среде второй половины XIX в.

Исключительное место Б.Н. Чичерина в русской политической мысли определило пристальное внимание к нему в историографии. Польский исслеЮ.А.Крашенинникова, 2002 дователь А. Валицкий находит в его творчестве доказательство того, что «классический либерализм, несмотря на отсутствие социальной поддержки, был представлен в истории русской мысли и достиг высокой степени самосознания и сложности» 1. Весьма примечательна оценка Чичерина, данная его младшим современником П.Б. Струве: «Особое место Б.Н. Чичерина в истории русской культуры и общественности определяется тем, что он представлял в ней самое законченное, самое яркое выражение гармонического сочетания в одном лице идейных мотивов либерализма и консерватизма» 2.

Творчество А.Д. Градовского изучено в меньшей мере, чем работы других представителей так называемого «дворянского» либерализма в России.

Зачастую попытки идентифицировать интеллектуальное наследие мыслителя в рамках основных политико-философских парадигм Нового времени (консерватизм, либерализм) сводятся лишь к фиксации его промежуточной позиции в дихотомии «славянофилы – западники», т.е. в категориальной паре, применимой к последней трети XIX в. с большими оговорками.

Чичерин и Градовский – весьма разноплановые фигуры, несмотря на сходство их жизненных ситуаций и научных позиций. С одной стороны, оба они являются современниками реформ 1860-1870-х гг. и могут быть отнесены к категории прогрессивной профессуры. Прослеживаются точки соприкосновения в сфере их научных интересов, в том числе в разработанных учеными курсах права. Необходимо также обратить внимание на их общую принадлежность к государственной, или юридической, школе в русской исторической науке.

С другой стороны, несколько различались сферы их деятельности. Градовский был в первую очередь публицистом, одним из ведущих авторов газеты «Голос», и ученым-юристом, занимавшимся как теорией, так и прикладными вопросами. Совершенно верна данная ему коллегами характеристика: «писатель-гражданин», ставивший своей жизненной целью «осмысление реформ Александра II» 3. Чичерин, старший современник Градовского, несомненно, являлся более крупной философской фигурой. К нему в большей степени может быть отнесено определение теоретика и идеолога либеральноконсервативного учения, понимаемого им самим как «охранительный либерализм» 4.

Также следует учитывать их принадлежность к разным философским традициям. Объективный идеализм гегельянского типа, ставший методологической базой исследований Чичерина, и позитивизм Градовского, так же испытавшего, как и большинство русских интеллектуалов XIX в., влияние философии абсолютного духа Гегеля, но затем отошедшего от него 5, предполагали различие взглядов на проблемы политического сообщества и, следовательно, на постулаты европейских либеральных мыслителей.

Главным источником в данной статье служат специальные работы русских мыслителей, посвященные истории европейской политической мысли, такие как «История политических учений» Б.Н. Чичерина, «Курс государственного права важнейших европейских держав»

А.Д. Градовского, а также рецензии на новинки европейской литературы в периодике.

Классический французский либерализм – одно из интеллектуальных течений во Франции эпохи Реставрации и Июльской монархии – занимал особое место в европейском либерализме: присущие ему историцизм и социологизм в понимании политики обусловили отличие его политической философии от англо-саксонской либеральной традиции, для которой был характерен методологический рационализм. По выражению британского исследователя Л. Сиедентопа, французские либералы начала XIX в. «стремились быть скорее историками или юристами, нежели философами разума» 6. Другой отличительной чертой классического французского либерализма являлась умеренность политической программы, придававшая концепциям таких авторов, как Б. Констан, Ф. Гизо, П.-П. Ройе-Коллар, П. де Барант, Ш. Ремюза, отчасти А. де Токвиль, консервативные черты. Не случайно в исследовательской литературе их политические взгляды иногда характеризуются как «консерватизм»

и «странный либерализм» 7.

Труды классиков французского либерализма упоминались в спорах между представителями различных направлений общественно-политической мысли России во второй половине XIX в. Своеобразная заочная полемика велась и непосредственно с французскими мыслителями. В этом случае их концепции были востребованы лишь умеренными либералами. Леворадикальные и крайне правые русские интеллектуалы были категорически против «умеренно-прогрессистского» направления западной политической мысли.

Присущее леворадикальным русским интеллектуалам неприятие наследия французов превосходно выразил Н.Г. Чернышевский в рецензии на мемуары Ф. Гизо: «Мы признаемся, что либерализм гг. Гизо, Тьера, Токвиля и прочих имеет для нас очень мало прелести, и вся эта статья внушена желанием разъяснить причины нашего нерасположения к либерализму подобного рода» 8. Консервативное крыло русской политической мысли XIX в.

чрезвычайно избирательно использовало наследие классических французских либералов, за исключением работ А.де Токвиля.

Для группы интеллектуалов, объединившихся вокруг умереннолиберального журнала «Вестник Европы» (наиболее яркими представителями ее были М.М. Стасюлевич и К.К. Арсеньев), классический французский либерализм не являлся единым движением. Если Токвилю на страницах «Вестника Европы» уделялось значительное внимание, то отношение к доктринерам было амбивалентным. С одной стороны, редакция журнала с оттенком сожаления указывала на их неизвестность русскому обществу. Например, отмечалось, что о доктринерах «мало говорят во Франции и вовсе, если мы не ошибаемся, не говорят в русской печати» 9. В то же время собственная либеральная программа журнала преподносилась как альтернатива устаревшему типу либерализма, представленному именно доктринерами. Следовательно, суждения о них были скорее критическими, чем позитивными: «Французские доктринеры 30-40-х годов надолго подорвали в народе репутацию либералов, именами которых они прикрывали свои консервативные цели и тенденции» 10. Именуя себя либералами нового поколения, авторы «Вестника Европы» характеризовали опыт французского либерализма первой половины XIX в. как неудавшийся и устаревший, подчеркивая, что он «сохранил только имя свободы и растерял уже главнейшую часть своих заветных идеалов» 11.

Принципиально иной является интерпретация классического французского либерализма в трудах следующего поколения русских либералов. В рамках так называемого «нового либерализма» конца XIX – начала XX в., представленного П.И. Новгородцевым, В.М. Гессеном, Б.А. Кистяковским, И.В. Михайловым, Л.И. Петражицким, происходили переосмысление идей естественного права и правового государства, актуализация проблематики соответствия демократии и индивидуальной свободы. Соответственно, большее значение для «новых» либералов имели европейские авторы, поднимавшие вопрос о тирании большинства. Так, П.И. Новгородцев, создавая свою теорию правового государства, обнаруживал преемственность с Констаном, Гизо, Токвилем, Миллем, Лабуле и другими сторонниками идеи о том, «что неограниченное господство большинства есть гнет и деспотизм и что этому господству должны быть положены необходимые границы». Русский мыслитель отводил особое место в европейской либеральной традиции Б. Констану как инициатору обсуждения вопроса «о самобытном значении личного принципа», который «впервые ставит самую проблему личности» 12.

На восприятие русскими мыслителями западного либерализма накладывало печать устоявшееся в русской политической культуре отношение к самому термину «либерализм». Судьба этого понятия в самодержавной России была своеобразна: в него вкладывался неопределенный, расплывчатый смысл, часто оно употреблялось в негативном контексте 13. В массовом сознании «либерализм» ассоциировался с радикализмом, либо слово употреблялось применительно к опыту Запада. Фактически статус «либерала» получал любой человек, находящийся в оппозиции существующему порядку. Сами русские мыслители избегали именовать себя либералами, предпочитали говорить о себе как о прогрессистах или консерваторах 14.

При анализе восприятия умеренными либералами западного либерального наследия нужно учитывать их собственное отношение к самому понятию «либерализм». Содержание, которое вкладывали в понятие «либерализм»

Б.Н. Чичерин и А.Д. Градовский, естественно, влияло на характер заимствования тех или иных идей и концепций, порой придавая им скрытый характер.

А.Д. Градовский подходит к понятию «либерализм» исторически. Определяя его как конкретный исторический феномен XVIII – начала XIX в., русский мыслитель приходит к заключению о несоответствии его современному обществу: «Название либерала, составлявшее гордость Констана, Мануэля и Фуа, теперь преподносится или со снисходительной улыбкой, или с презрением. Идея права, вдохновлявшая людей великих революций, считается пустой формулой. Алтари недавнего прошлого покинуты толпой, и немногие седые жрецы еще приходят к ним помечтать о декларации прав 1789 года» 15.

Русский ученый указывает на «существенный порок либерализма, как теории, так и практики». Либеральная теория порочна, поскольку в ней рассматриваются «общество и его учреждения как совокупность внешних условий, необходимых только для сосуществования отдельных лиц, составляющих это общество… Корни такого взгляда довольно наглядны. Общественные теории XVIII века отправлялись от гипотезы единичного человека, взятого вне общества» 16. В такой интерпретации либеральное учение оказывается сведенным к раннелиберальным концепциям XVII-XVIII вв., т.е. к теориям естественного права и общественного договора.

Иное понимание либерализма мы встречаем в более поздней работе А.Д. Градовского «Что такое консерватизм?» Здесь русский мыслитель ведет речь о политической практике либерализма, определяя его как противоположное «абсолютизму» и «гувернаментализму» решение вопроса о форме государственного устройства и идеалах. Он также разделяет либеральное и прогрессивное течения: именно последнее, по его мнению, позволяет решить вопрос о политических изменениях. При этом он верно замечает симптомы качественно нового отношения консерватизма и либерализма, которое в XX в. будет воплощено в либерально-консервативном консенсусе. В частности, Градовский говорит о том, что в Западной Европе «либеральная партия уже выступает… в качестве консервативного элемента, в противоположность требованиям социалистов, возвращающихся к началам государственного вмешательства» 17.

Б.Н. Чичерин также много размышлял о специфике либерализма, определяя себя при этом как либерального консерватора. Ему принадлежит оригинальная типология, претендующая не только на упорядочение разношерстной компании русских либералов, но и на обобщение вариантов либеральной политической тактики в целом. В работе «Различные виды либерализма» ученый говорит об «уличном», «оппозиционном» и «охранительном» либерализме.

Однако постановка вопроса о «либерализме» во множественном числе показывает, что либерализм не был понят Чичериным как целостный феномен. На это указывает и тот факт, что осмысление западных политико-философских учений происходит без использования данного термина.

Общим в интерпретации Чичериным и Градовским французского либерализма является следующее. Во-первых, представление о нем как о реализованной на практике идеологической доктрине. Классический французский либерализм воспринимался, прежде всего, как либерализм действующий, обладающий возможностью реализации на практике. Так, Б.Н. Чичерин утверждал, что «либерализм восторжествовал при Июльской монархии; он сделался владычествующей силой в государстве» 18.

Во-вторых, русские либералы были единодушны в том, что эмпирической базой для французских мыслителей служила политическая система Великобритании. Их отказ принять за образец конституционную теорию французского либерализма аргументировался тем, что та была «калькой» с действующей модели политического устройства Англии. Б.Н. Чичерин упрекал А.де Токвиля в том, что тот «с любовью обращается к истории Англии, как будто бы стараясь выставить ее образцом для своих соотечественников» 19. В качестве одного из главных источников политической теории Б. Констана

А.Д. Градовский считал английскую политическую систему: «Всю совокупность политической подготовки Констана можно определить таким образом:

философия дала ему идею формальной свободы, Англия – готовый ее образец.

Средств для проверки этой идеи и этого образца в самом Констане не было» 20.

Представитель более позднего поколения русских либералов, М.М. Ковалевский, также обращал внимание на несамостоятельность мышления французских авторов: «Вообще, если задаться вопросом об источнике политических воззрений Токвиля, невольно остановишься на предположении, что Англия служила ему, как и его предшественникам доктринерам, ближайшим указателем и образцом» 21.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |
 

Похожие работы:

«Бюллетень новых поступлений за январь май 2011год 1 Волков А. Командор Петра Великого / А. Волков. СПб. : Крылов, 2007. 384 с. Серия Историческая авантюра). 195-00 Вб. 2 Нуруллин И.З. Тукай / И. З. Нуруллин ; авториз. пер. с тат. Р. Фиша. М. : Мол. гвардия, 1977.240 с. : ил. (Жизнь замечат. людей. Серия биографий. Вып. 5 (568)). Библиогр.: с. 236-237. 75-00 Вб. 3 Данин Д.С. Нильс Бор / Д. С. Данин. М. : Мол. гвардия, 1978. 558 с. : ил. (Жизнь замечат. людей. Сер. биогр. осн. в 1933 г....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГАНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Оренбургский государственный университет» Научная библиотека ОГУ Справочно-библиографический отдел Туризм Библиографический указатель Оренбург 2008 УДК 016:338.48 ББК 91.9:65.433 Т 86 Туризм [Электронный ресурс] : библиогр. указ. / сост. В. С. Попова ; под ред. М. А. Бушиной. Оренбург, 2008. Режим доступа:...»

«10 ЛЕТ АГИНСКОМУ ФИЛИАЛУ БГУ Спецвыпуск Бурятский государственный Октябрь Уважаемые преподаватели, сотрудники, выпускники и студенты! Примите мои поздравления в честь 10-летнего юбилея Агинского филиала Бурятского государственного университета! В истории образовательного учреждения уже немало славных страниц и ярких имен. Опыт талантливых преподавателей Агинского филиала БГУ позволяет обеспечить единство обучения в профессиональном образовании, формировать интеллектуальное, культурное и...»

«Вадим Хлыстов Заговор черных генералов Серия «Заговор красных генералов», книга 2 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7977492 Заговор черных генералов / Вадим Хлыстов.: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-087485-9 Аннотация Здесь, на альтернативной Земле, Андрей Егоров и его спецназ «Росомаха» смогли изменить историю. В апреле 1934 года Иосиф Сталин оставил свой пост и навсегда переехал в город Гори. По официальной версии – в связи с ухудшением здоровья. По...»

«ЭКО-ПОТЕНЦИАЛ № 1 (9), 2015 141 УДК 9.903.07 А.А. Клёсов Профессор, Лауреат Государственной премии СССР по науке и технике; Академия ДНК-генеалогии, г. Ньютон, шт. Массачусетс, США КОЛЛИЗИЯ ПОПУЛЯЦИОННОЙ ГЕНЕТИКИ И ДНК-ГЕНЕАЛОГИИ (Часть 1) Опубликовано в электронном журнале «Переформат» 22 декабря 2014 г. (http://pereformat.ru/klyosov/). Печатается с разрешения автора (http://pereformat.ru/2014/12/dnk-genealogiya/) «Маска олигархии, или бывает ли демократия? Первые битвы за русскую историю»...»

«Аннотация дисциплины История Дисциплина История (модуль) Содержание Предмет истории. Методы и методология истории. Историография истории России. Периодизация истории. Первобытная эпоха человечества. Древнейшие цивилизации на территории России. Скифская культура. Волжская Булгария. Хазарский Каганат. Алания. Древнерусское государство IX – начала XII вв. Русские земли и княжества в начале XIIXIII в. Образование Российского государства (XIV – нач. XVI вв.) Российское государство в XVI веке. Россия...»

«20 лет независимости: экономическая политика стран Центральной Азии. Iskandar Yuldashev Последнее десятилетие XX века войдет в мировую историю как период глубоких качественных сдвигов в общественном мировоззрении, в геополитической структуре мирового сообщества. Весь мир вступил в новую эру. Ее отличительными чертами являются, с одной стороны, усиление интеграционных процессов и сотрудничество между государствами и народами, образование единых политических и экономических пространств, переход...»

«1. 15 апреля 2014 г. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ ВВЕДЕНИЕ Историческая справка: Филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Самарский государственный технический университет в г. Сызрани (далее Филиал) создан 01 июля 1962 года как Филиал Куйбышевского индустриального института им. В.В. Куйбышева в г. Сызрани путем реорганизации общетехнического факультета Куйбышевского индустриального института им. В.В. Куйбышева приказом...»

«ГОДОВОЙ ОТЧЁТ ОАО «ГИПРОСПЕЦГАЗ» за 2012 год Санкт-Петербург СОДЕРЖАНИЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОБЩЕСТВА В ОТРАСЛИ КРАТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА 1.1 ГЛАВНЫЕ КОРПОРАТИВНЫЕ ЦЕЛИ 1. РОЛЬ И МЕСТО ОАО «ГИПРОСПЕЦГАЗ» В ГАЗОВОЙ ОТРАСЛИ 1. ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБЩЕСТВА 2 ОТЧЁТ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ ОБЩЕСТВА О РЕЗУЛЬТАТАХ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА 3 РЕЗУЛЬТАТЫ ФИНАНСОВО-ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОТЧЁТНОМ ГОДУ 3.1 3.1.1 Основные показатели деятельности Общества 3.1.2 Основная деятельность 3.1.3 Структура...»

«Годовой отчет ОАО «ТВЭЛ» за 2008 год Годовой отчет ОАО «ТВЭЛ» за 2008 год Оглавление Раздел I. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ.. Обращения первых лиц... 4 Общая информация об ОАО «ТВЭЛ».. 7 Филиалы и представительства.. 8 Историческая справка... 9 РАЗДЕЛ 2. КОРПОРАТИВНАЯ ПОЛИТИКА.. 10 Структура Корпорации «ТВЭЛ».. 10 Корпоративное управление.. 1 Стратегия... 2 РАЗДЕЛ 3. ОСНОВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.. 40 Маркетинговая деятельность ОАО «ТВЭЛ».. 40 Международное сотрудничество.. 49 Приоритетные направления деятельности.....»

«СОЦИОЛОГИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В УКРАИНЕ Автор: В. И. АСТАХОВА, Е. В. БАТАЕВА, Е. Г. МИХАЙЛЁВА, В. В. МАТВЕЕВ АСТАХОВА Валентина Илларионовна доктор исторических наук, профессор, ректор Харьковского гуманитарного университета Народная украинская академия, академик АН высшей школы Украины, заслуженный работник образования Украины (E-mail: rector@nua.kharkov.ua); БАТАЕВА Екатерина Викторовна кандидат философских наук, доцент кафедры социологии того же университета (E-mail: soc@nua. kharkov.ua); МИХАЙЛЁВА...»

«Б. А. Розенфельд АПОЛЛОНИЙ ПЕРГСКИЙ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО ЦЕНТРА НЕПРЕРЫВНОГО МАТЕМАТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ МОСКВА — 200 УДК 51(09) ББК 22.1г Р Розенфельд Б. А. Р64 Аполлоний Пергский. — М.: МЦНМО, 2004. — 176 с.: ил. — ISBN 5-94057-132-8. Труды многих величайших математиков древности переведены на многие языки, об этих математиках написано много исторических книг и статей. Переводы же книг Аполлония Пергского — создателя теории конических сечений — издавались крайне редко, большинство...»

«Аннотация В начале 2014-2015 учебного года, в сентябре 2014 года, Академия социального управления отметила первую круглую дату в своей истории – 10 лет со дня основания. Публичный доклад Академии за прошедший учебный год, с одной стороны, дает основания для того, чтобы подвести некоторые промежуточные итоги работы Академии не только за юбилейный год, но и за прошедшие 10 лет. С другой стороны, не дублируя широкую базовую информацию об АСОУ и годовой отчет о самообследовании, сосредоточиться на...»

«Интервью с Илдусом Файзрахмановичем ЯРУЛИНЫМ «НОВЫЕ ТЕКСТЫ, НОВЫЕ ЛЮДИ ТОЛКАЛИ НА ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ» Ярулин И.Ф. – кончил историко-филологический факультет Казанского государственного университета (1981), доктор политических наук (1998). профессор (2000); Тихоокеанский государственный университет, декан социально-гуманитарного факультета, профессор кафедры Социологии, политологии и регионоведения. Основные области исследования: неформальные институты и практики; институционализация гражданского...»

«Российская государственная библиотека. Работы сотрудников. Издания РГБ. Литература о Библиотеке Библиографический указатель, 2006—2009 Подготовлен в Научно-исследовательском отделе библиографии РГБ Составитель Т. Я. Брискман Окончание работы: 2011 год От составителя Настоящий библиографический указатель является продолжением ранее выходивших библиографических пособий, посвященных Российской государственной библиотеке*. Библиографический указатель носит подытоживающий характер, отражая печатные...»

«Институт истории АН РТ Казанский (Приволжский) федеральный университет Институт евразийских и международных исследований В.А. Воронцов ГЕНЕЗИС ЯЗЫКА, СКАЗКИ И МИФА В КОНТЕКСТЕ АНТРОПО-СОЦИО-КУЛЬТУРОГЕНЕЗА Казань УДК 13 ББК 87.3 H Серия: Мир Символики Научное издание Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.А. Бессонова, доктор филологических наук, профессор, академик АН РТ М.З. Закиев, доктор филологических наук, профессор Ф.И. Урманчеев Редакционная коллегия:...»

«Государственное профессиональное образовательное учреждение «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» «Флот, любовь и боль моя.» » Сыктывкар, 20 Печатается по решению методического совета ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» Протокол № 4 от 14.12.2015 года Лицензия выдана Министерством образования Республики Коми от 02.12.2010 №62-СПО Редакторский коллектив ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум»: Т.Ф. Бовкунова, и.о. директора Л.А. Петерсон, заместитель...»

«Е. Ю. Басаргина «Русский сезон» в Кембридже в 1916 году Примечательным явлением в сфере организации высшего образовании в Англии, известного под названием University Extension (распространение университетского образования), были ежегодные летние съезды, или сессии, для всех желающих расширить свои знания2. Кембриджский университет проводил летние съезды (Local lectures Summer meeting), начиная с 1890 г., и они собирали до 650 слушателей. В течение месяца гости посещали лекции, занимались в...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ СБОРНИК К С научных статей студентов, научных статей студентов, магистрантов, аспирантов магистрантов, аспирантов Под общей редакцией Под общей редакцией доктора исторических наук, доктора исторических наук, профессора В. Г. Шадурского Шадурского профессора Основан в 2008 году Основан 2008 году Выпуск Выпуск 8 Выпуск Том 1 МИНСК МИНСК ИЗДАТЕЛЬСТВО...»

«Гаврилюк Наталия Павловна ТРАДИЦИОННАЯ КАЛЕНДАРНАЯ ОБРЯДНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ ЛЕВОБЕРЕЖНОГО ПОДНЕСТРОВЬЯ 07.00.07 – этнография, этнология и антропология диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор культурологии, профессор Калашникова Наталья Моисеевна Санкт-Петербург ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ГЛАВА I. ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.