WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |

«ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЕДИНСТВА В ЮЖНОЙ ИТАЛИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ V ВЕКА ДО Н. Э. Д. В. Бубнов Предпринята попытка исследовать особенности исторического развития ...»

-- [ Страница 3 ] --

Однако констатация факта критики англомании французских интеллектуалов оставляет открытым вопрос: какую функцию в таком случае выполняли обращения к наследию Констана, Гизо, Токвиля у русских западниковгосударственников, если они считали, что французская политическая теория опирается на английский политический опыт? Тем более что существовала возможность разрабатывать либеральную программу для России на основе непосредственного анализа британской политической системы. Очевидно, что привлечения только эмпирических знаний о функционировании институтов конституционной монархии для составления собственно российской либеральной программы было недостаточно.

Разумно было бы предположить, что концепции французов служили русским авторам материалом для выявления барьеров в построении национальных политических доктрин. Следует также учитывать, что русские интеллектуалы отдавали предпочтение разным моделям государственного устройства: группе защитников английской конституционной системы (в том числе А.Д. Градовскому) противостояли сторонник французской модели централизованного бонапартистского государства Б.Н. Чичерин и приверженцы немецкой сословно-монархической модели.

В-третьих, важным критерием принятия или отторжения отдельных положений и концепций классических французских либералов, как и западной мысли в целом, было для Градовского и Чичерина присутствие элемента «схоластики». Другими словами, критические замечания и положительные оценки идей французских авторов, даваемые русскими мыслителями, находились в рамках философско-методологической антиномии «схоластика – реализм».

Сознательное восприятие политических доктрин предполагает изложение собственных политических убеждений и научных позиций. Риторика анализа, позволяющая сделать акцент на умозрительности построения политических теорий, свидетельствовала о том, что обращение к западной политической мысли в трудах русских интеллектуалов было практически ориентированным. Оно выполняло функцию отбора материала для создания собственно русского либерального преобразовательного проекта.

Критика «схоластики» не была специфической чертой восприятия умеренных русских либералов. Например, на несоответствие реальности построений французских либералов обращал внимание Н.Г. Чернышевский. Он утверждал: «… доктринеры, во главе которых стоял Гизо, были схоластики, доходившие до изумительного ослепления своими отвлеченными формулами» 22.

Более детальный анализ восприятия Б.Н. Чичериным и А.Д. Градовским концепций классического французского либерализма предполагает разбор по персоналиям, к которым обращались русские авторы.

«История политических учений» Б.Н. Чичерина являлась одним из его главных научных трудов. Сам жанр не был характерен для русской научной литературы. В этой работе энциклопедичность, широчайший спектр анализируемых персонажей и произведений сочетались с жесткой структурой, подчиняющей разнообразие политических идей прошлого одной умозрительной схеме. Огромный фактический материал по истории мировой политической философии был подчинен идее соответствия истории политической мысли развитию общественных и государственных форм. Согласно автору, «все разнообразие взглядов сводится к некоторым основным группам, которые повторяются в истории», а эти группы, в свою очередь, «соответствуют основным элементам государственной жизни» 23. Оценивая методологическую базу данного исследования Чичерина, можно причислить ее к разряду универсалистских концепций, предполагающих существование законов исторического развития. В таком подходе четко прослеживается влияние гегелевской философии истории.

По признанию Б.Н. Чичерина, из западных политических теоретиков большое влияние на формирование его мировоззрения оказали Л.фон Штейн, И. Кант и, конечно, Г.Ф. Гегель, т.е. представители немецкой традиции политической философии и государствоведения. Однако среди близких ему по духу европейских политических деятелей, его современников, мы обнаруживаем влиятельных французских интеллектуалов: А. Тьера, А. Леруа-Болье, Молинари.

На духовную близость Чичерина и представителей умеренного европейского либерализма указывали и его политические противники. В частности, ее отмечал Н.Г. Чернышевский: «Мы видели, какого оттенка иностранные писатели, изучением которых он занят, из которых он почерпает основные понятия свои о европейской жизни… Эти люди – Токвиль, Леон Фоше, Лавернь, Гизо, Маколей и т.п. господа, то есть это люди так называемого умеренного и спокойного прогресса, иначе сказать, люди, которым застой гораздо милее всякого смелого исторического развития. Он спорит с ними, но и в спорах видно, что он чрезвычайно уважает их, и вообще, как мы сказали, их книги, их теории служат ему главным резервуаром мудрости» 24.

Для Б.Н. Чичерина французский либерализм XIX в. важен в первую очередь как более зрелая форма политической мысли, если не преодолевшая, то, по крайней мере, преодолевающая утопический идеализм Просвещения XVIII в. Ему чрезвычайно импонируют историцизм и социальная направленность в методологии своих коллег. Так, он отмечает, что у Констана «стремление к умеренной и прочной свободе утверждается не на отвлеченных теоретических началах, как у мыслителей XVIII в., а на жизненном опыте» 25. Это утверждение Чичерина в некоторой степени противоречит его собственному тезису о «схоластичности» мысли французского либерализма в целом.

Одной из главных задач, стоящих перед французскими либералами, было преодоление противоречий в понятии суверенитета, сформулированного в раннелиберальных теориях XVII-XVIII вв. Б. Констан первым ставит вопрос о необходимости ограничения суверенитета: «вместе со словом абсолютный ни свобода, ни… спокойствие, ни счастье невозможны ни при каких институтах» 26. С его точки зрения, ограничение всемогущества верховной власти по отношению к гражданам начинается там, где гражданин становится частным лицом: «В той точке, где начинается независимость и личное существование, юрисдикция суверенитета останавливается» 27. Это означает также, что индивидуальные права не зависят от народного суверенитета.

Вокруг этого пункта Чичерин разворачивает анализ конституционных учений французских либералов. Его не удовлетворяет формальный путь решения проблемы, предложенный Констаном. По мнению русского мыслителя, только юридические границы не могут служить гарантированным ограничителем власти. «Положить юридические границы действию верховной власти нет никакой возможности, ибо при решении юридических вопросов необходим высший судья, за которым и признается верховная власть, – пишет он. – Власть может поступать несправедливо; ее можно стараться убедить; но на нее нет апелляции…. Она находит свой предел только в нравственной области, где судьей является не воля власти, а личная совесть» 28. Забегая вперед, отметим, что для Б.Н. Чичерина также неприемлема концепция «суверенитета Разума», предложенная Ф. Гизо. С его точки зрения, говорить о «полновластии разума и правды» бессмысленно уже потому, что суверенитет «может принадлежать исключительно людям, а не отвлеченным началам» 29. Собственная позиция русского ученого такова: граница между индивидуальным жизненным пространством человека и государственной властью существует объективно, а следовательно, проблемы там, где ее ищут сторонники либерального государства – «ночного сторожа», просто не существует.

В практическом плане для Чичерина представляет ценность концепция конституционной монархии Б. Констана, в том числе дальнейшая разработка идеи разделения власти, начатая Ш.Л. Монтескье. Б. Констан выделял пять видов власти, существующих в конституционной монархии и «обладающих различной природой»: королевскую, исполнительную, судебную, устойчивую представительную и представительную власть мнения 30. Данная схема являлась прямой проекцией институционального дизайна Англии. В констановской концепции Б.Н. Чичерин принимает определение власти короля как «нейтрального» регулятора взаимоотношений остальных ветвей власти, однако его не устраивает идея обособления власти правительства. Если Констан опирается на опыт английской политической системы, где монарх, действительно, «царствует, но не правит», то для Чичерина верховный правитель – фигура, активно действующая в политическом процессе, а министры – лишь «посредники между королем и палатами».

Принципиальное несогласие между Чичериным и Констаном обнаруживается в решении вопроса о централизации. Сторонник федеративного устройства, Констан считал, что «местная власть никогда не должна быть оковами для власти исполнительной, но, напротив, она не должна от нее и зависеть» 31.

Русский ученый был настроен весьма критично по отношению к идее децентрализации. С его точки зрения, «желание дать местной власти безусловную автономию во всем, что не касается общих государственных интересов, обличает односторонность индивидуалистического либерализма». Как и большая часть чичеринского анализа политических учений, это утверждение основано на противопоставлении собственной позиции и позиции либерального индивидуализма. Атомистической картине общества Чичерин противопоставляет образ цельного организма: «Государство – не федерация общин, а органичный союз, в котором члены, не теряя самостоятельности своей частной жизни, состоят в органическом подчинении целому…» 32.

Что касается группы доктринеров, в частности, Ф. Гизо, то Чичерин также достаточно подробно рассматривает их концепцию.

Во-первых, он оценивает политическую теорию доктринеров как наиболее полно реализованную на практике, продемонстрировавшую при этом утопические и ошибочные моменты либеральной концепции. В публицистической работе «Что такое охранительные начала?» Чичерин характеризует деятельность доктринеров как реальную, но неудачную попытку проецировать политическую теорию на практику. Поставив Ф. Гизо и его единомышленников в один ряд со своими леворадикальными противниками, Чичерин показывает принципиальную ошибочность прямого следования абстрактной и неизменной теории в ходе политического управления: «Никакая общая теория не может служить основанием для охранительной системы по той простой причине, что устройство и потребности обществ разнообразны до бесконечности и меняются исторически» 33.

Во-вторых, Гизо важен для него как критик «философской школы», т.е.

либерального рационализма XVIII в.: «Как в практическом отношении Гизо держит сторону между легитимистами и революционерами, так и в теоретическом отношении он старается сочетать взгляды исторической школы и философской. Под именем последней он разумеет мыслителей XVIII в., которые выработали отвлеченную идею права и делали ее абсолютным мерилом всех учреждений» 34. Чичерина привлекает отказ лидера доктринеров от крайнего индивидуализма, являющегося краеугольным камнем договорных концепций происхождения государства, в толковании организации человеческого сообщества. Ему импонируют аргументация Гизо, а также упор в политической теории французского мыслителя на историцистское принятие существующих институтов. Чичерин солидарен со следующей мыслью Гизо: «Если совершенство составляет идеальную цель человеческого развития, а совершенствование его закон, то несовершенство является необходимым его условием» 35.

Интерес А.Д. Градовского к французской политической мысли был весьма специфичен. При всем том, что Градовский более чем другие русские ученые-обществоведы был восприимчив к немецкой традиции (его духовными учителями в области изучения государства стали Л. фон Штейн и Гнейст), именно политическая мысль Просвещения и первой половины XIX в. во Франции явилась для него наиболее важным источником формирования собственной концепции свободы.

Политической теории Б. Констана посвящена одна из лучших политикофилософских работ Градовского: рецензия на несколько публикаций Констана и Фуше переросла в объемный труд «Политические теории XIX века», где была актуализирована не только проблема конституционализма, но и диалектика революции и реформы. Градовский считал Констана главной фигурой во французском классическом либерализме, определившей национальную либеральную традицию. Вероятно, такая оценка появилась под влиянием современника Градовского Э. Лабуле, чей труд о Констане был переведен на русский язык и широко известен в России. Один из видных либеральных мыслителей Франции второй половины XIX в., Лабуле подчеркивал преемственную связь с Констаном, что давало возможность русским наблюдателям говорить о единой французской либеральной школе XIX столетия. К примеру, Градовский замечает: «Лабуле прав в своем отзыве о Констане, в том отношении, что действительно в трудах последнего сформулированы начала свободы и справедливости так, как понимает их французская либеральная школа, и сформулированы в той форме, которую она признает за незыблемую и вечную» 36.

По мнению А.Д. Градовского, Констану, как и всем французским либералам, присущ ряд недостатков. Во-первых, игнорирование культурноисторических различий при создании политической теории («стремление к осуществлению отвлеченного философского начала свободы во всех странах одинаково»). Во-вторых, отчасти противоречащий первому пункту упрек в англомании («стремление к осуществлению свободы в формах, выработанных Англией»). Наконец, механистическое построение государства и «формальное» представление о государственной власти 37.

Наиболее принципиальные различия между Градовским и французскими либералами обнаружились в понимании гарантий свободы. Как и Б.Н. Чичерин, русский ученый, привлекая в качестве примера индивидуалистические концепции Констана и Гизо, стремился доказать ошибочность исключительно негативного понимания свободы. Так, Градовский отмечал, что Констан «нередко отождествляет свободу с ее гарантиями» 38. Как и философы XVIII в., французские либералы начала XIX столетия получили в работе Градовского аргументированный упрек в недееспособности предлагаемой ими политической системы, построенной исключительно на принципе индивидуальной свободы.

Солидарный с Чичериным Градовский интерпретировал классиков французского либерализма как схоластиков, чьи доктрины построены на спекулятивных рассуждениях, без учета эмпирического опыта. Так, он отмечал, что в «строго юридическом отношении» Констан совершенно прав, но в целом его определение свободы противоречиво: «Если мы не дадим свободе никакого реального содержания, она будет неограниченна; если мы составим это понятие из действительных прав, оно всегда будет ограничено» 39. Русский ученый не мог найти в проекте Констана ответ на вопрос, каким же образом конгломерат индивидов способен сохранять единство и жизнеспособность.

Если при обращении к творчеству Констана и доктринеров Б.Н. Чичерин и А.Д. Градовский выступали в качестве историков политической мысли, то А. де Токвиля они воспринимали как своего современника. Тенденция демократизации политики, предсказанная французским публицистом, к концу XIX столетия становится основным предметом размышлений интеллектуалов как в Европе, так и в России. Однако восприятие идей Токвиля в России было, возможно, более сложным, чем учений других представителей европейской политической мысли XIX в. Творческое наследие Токвиля заключало в себе возможность различных толкований его концепций и его идеологической принадлежности.

Несомненно, Токвиль был читаемым автором в России. Вместе с тем судьба его двух главных произведений в России различна, и главным фактором, определяющим интерес к ним, являлся собственно российский контекст.

«Демократия в Америке» вышла в то время, когда она не могла быть доступна широкой российской публике. В империи Николая I ей была уготована участь большинства западных политических трактатов, даже не содержавших прямых выпадов против самодержавного строя. Более серьезной причиной отсутствия интереса была меньшая актуальность для русского общества 30-40-х гг. XIX в.

обсуждаемых Токвилем проблем. Ситуация изменилась к концу столетия, когда и американская тематика, и проблемы демократического общества подтолкнули русских интеллектуалов к внимательному чтению и осмыслению книги Токвиля.

Второй главный труд Токвиля – «Старый порядок и революция» – был более популярен у российского читателя. Выход книги совпал с началом сложных трансформационных процессов в России. По словам Дж. Турстон, «образованные русские читали Токвиля, чтобы понять преимущества и опасности быстрых социальных и политических реформ» 40. Дискуссия в прессе вокруг книги французского мыслителя стала средством выражения различных точек зрения на процесс политической модернизации в России. На это утверждение Турстон можно было бы возразить: для русских либералов «Старый порядок и революция» был в первую очередь трудом не о революции, а о централизации. В этом кардинальное отличие ситуации середины XIX в. от ситуации начала XX в., когда проблема революции стала одной из главных тем русского либерализма 41.

О том, что труд Токвиля был востребован российской аудиторией, свидетельствуют ссылки на «Старый порядок и революцию» в некоторых документах, ставших программными при обосновании различных идеологических позиций по отношению к реформам в России. Так, апелляция к Токвилю как специалисту в области Французской революции и аристократу по происхождению присутствует в записке об освобождении крестьян С.И. Малкова (1858), целью которой было обоснование сохранения привилегированного статуса русского дворянства в системе землевладения. Произведение русского промышленника и консерватора заключало в себе, по словам Дистельмейера, «попытку, еще неловкую, сформулировать и распространить идеологию русского консерватизма, используя ресурс авторитета известного француза» 42. К работе Токвиля обращались великий князь Константин Николаевич, а также славянофилы Ю.Ф. Самарин, В.А. Черкасский.

О степени накала страстей в полемике по поводу труда Токвиля свидетельствует ситуация с Б.Н. Чичериным, для которого эта дискуссия стала этапной в политической и научной карьере и кардинально изменила круг общения. По свидетельству русского ученого, «книга знаменитого французского публициста имела в то время огромный успех», но на него самого «произвела невыгодное впечатление» 43. В своих воспоминаниях он подробно описывает цепь событий, способствовавших дистанцированию его не только от славянофилов, но и от ориентированных на Запад русских интеллектуалов.

Ко времени выхода «Старого порядка» Чичерин уже имел собственное мнение о политической теории Токвиля, сложившееся при прочтении «Демократии в Америке». Причем можно с большой долей уверенности предположить, что это мнение было самостоятельным, а не сформировавшимся под влиянием немецкой классической философии, адептом которой Чичерин считал себя в юности. Он высоко оценил стремление Токвиля найти ограничители абсолютизации свободы в области нравственности. Так, в поздней работе «Философия права» автор «Демократии в Америке» вызывает симпатию Чичерина благодаря установлению связи «нравственного начала с религиозным элементом в гражданском обществе» 44.

Чичерин воспринимал Токвиля как современного мыслителя не столько в прямом смысле слова, сколько в силу соответствия его взглядов современной политике. «Я был, – пишет он в «Воспоминаниях», – большим поклонником сочинения Токвиля о демократии в Америке; я признавал его первым современным публицистом; но тем более я считал нужным восстать против нового его направления, которое казалось мне ложным» 45.

Рецензия Б.Н. Чичерина на «Старый прядок и революцию» оказалась настолько резкой и настолько явно демонстрирующей этатизм автора, что редактор «Русского вестника» М.Н. Катков отказался ее печатать. В объяснительном письме он характеризовал защитников централизации как фактических приверженцев деспотизма: «… им приходит в голову убийственная мысль, что можно и должно осуществлять идеи разума посредством монаршего скипетра или диктаторской булавы» 46. Разрыв с редакцией одного из самых влиятельных в 50-х гг. XIX в. западнических изданий Москвы имел следствием отход Чичерина от когорты ориентированных на Запад либералов и обеспечил закрепление за ним ярлыка «защитника бюрократии».

В полемику оказались втянутыми не только ориентированные на Запад либералы, но и леворадикальные интеллектуалы. Своеобразным ответом русскому защитнику централизации послужила рецензия Н.Г. Чернышевского в журнале «Современник» на книгу Б.Н. Чичерина «Очерки Англии и Франции». Идейный лидер русских революционеров-демократов обрушил шквал критики и на Токвиля, и на его рецензента-либерала: «Мы сочувствуем Токвилю гораздо меньше, нежели г.

Чичерину, но должны сказать, что и в его нападениях на Токвиля так же мало ясного понятия о вещах, как в книге самого Токвиля, и притом главные нападения обращены именно на ту сторону, которая одна только и хороша у Токвиля. Среди множества разного вздора в книге Токвиля проводится одна верная мысль, что абсолютизм наделал Франции несравненно больше вреда, нежели пользы» 47. Свою точку зрения Чернышевский аргументировал тем, что демократия не может сочетаться с централизацией, ибо последняя есть атрибут абсолютизма.

«Претензии» Чичерина к труду Токвиля можно свести к следующему:

антиисторизм, обусловленный конъюнктурными соображениями, и принятие английского политического устройства за образец. «Токвиль стал вносить в историю современные взгляды, – пишет Чичерин, – осуждая в прошедшем то, что кололо глаза в настоящем, и не понимая, что учреждение, в данное время благодетельное, может при изменившихся условиях сделаться пагубным» 48.

Думается, что главным фактором неприятия русским ученым идей «Старого порядка» явилось непонимание цели Токвиля, стремившегося к созданию не исторического труда, а отвечающей на современные вопросы работы. О последнем свидетельствуют рассуждения самого А.де Токвиля о будущем труде в частном письме от 1850 г.: «Величие и своеобразие зрелища, которое представляет мир наших дней, привлекает гораздо больше внимания, чем можно было бы привлечь большей ценой к историческим деталям, достаточным для праздных и эрудированных обществ» 49.

Чичерин верно понимает центральную проблему революции, представленную Токвилем, но для него она является не данностью, а немыслимым парадоксом, антиномией, не имеющей логического права на существование.

«В самом деле, – пишет он, – из книги Токвиля выходит, что существенный смысл и результат революции состоял в усилении центральной власти, в уничтожении всяких стеснявших ее преград. Но для чего же совершился такой страшный переворот в народной жизни, когда центральная власть и без того была так сильна, что поглощала собой все, когда в этом чрезмерном ее преобладании над остальными элементами состояло главное зло, которым страдал старый порядок? – вот вопрос, который естественно возникает в уме читателя и на который книга Токвиля не дает ответа» 50.

Более того, русский автор, пытаясь опровергнуть выводы Токвиля, рассматривает укрепление королевской власти во Франции с «точки зрения чисто-исторической». Он ставит своей задачей «постигнуть значение каждого начала в данную эпоху, не выдавая его за норму для целой народной жизни, а еще менее для всякого человеческого общества» 51, а потому проходит мимо главной идеи французского мыслителя – о «великой демократической революции» как единой характеристике современной цивилизации.

В ходе дискуссии с Токвилем Чичерин формулирует свое понимание термина «централизация». По его мнению, она не зависит от формы правления и может существовать «при совершенном уничтожении общественной самостоятельности, как и при самом широком развитии личной свободы». Централизация подразумевает «только известное распределение общественных дел между установленными законом властями» 52. При такой интерпретации не остается места произволу бюрократии: если правительственный чиновник действует на месте независимо от центра, то говорить о централизации нельзя.

Таким образом, русский мыслитель «очищает» централизацию от ее главного негативного последствия и лишает основного аргумента ее противников.

Очевидно, что определение централизации, данное Чичериным, отличается и от общепринятого. Думается, полемика с противниками централизации в трудах Чичерина во многом обусловлена дискурсивными различиями и различиями интеллектуальных национальных традиций, задающих параметры восприятия политических явлений. Российская история предоставляла только один вариант решения проблемы централизации – через ее улучшение, а не уничтожение.

Работа Токвиля послужила поводом и для полемических размышлений А.Д. Градовского о сущности централизации. В газете «Голос» за 8 марта 1875 г. был опубликован фельетон Градовского «Письмо Токвиля к автору всесословной волости» за подписью «Медиум». Он был направлен против проекта восстановления исключительных прав дворянства в сфере местного самоуправления. Отметим, что использование реноме французского публициста в публичной полемике, не касающейся французской проблематики, свидетельствовало о его известности в России.

Данный фельетон – публицистическая работа Градовского – содержит информацию о его восприятии политической теории Токвиля. Очевидно, что оно несколько отличается от представлений Б.Н. Чичерина и других участников полемики вокруг «Старого порядка и революции». Так, А.Д. Градовский уточняет, что «некоторая теория местного самоуправления» содержалась в «Демократии в Америке», а не в работе «Старый порядок и революция», которая была «чисто критическим» сочинением и «вовсе не имела в виду построить теорию местного самоуправления». От лица самого Токвиля русский публицист определяет цель «Старого порядка» таким образом: «В ней я старался представить философию французской революции и доказывал, что наша централизация и гувернаментализм унаследованы революцией от старого порядка» 53. Перенесение акцента Градовским при характеристике творчества Токвиля с проблем централизации на тему специфики революционных процессов совпадает с актуализацией обсуждения альтернативы «реформа - революция»

в российском обществе. Косвенным свидетельством тому служат критические размышления русского ученого о концепции узурпации Б. Констана. Утверждая, что «”узурпация” была не отречением от революции, а ее естественным выводом, – не противоположностью свободы, а одной из форм той свободы, о которой мечтали республиканцы», Градовский солидаризируется с Токвилем, не упоминая его имени 54.

Вместе с тем Градовский был согласен с российскими авторами, защищавшими учение Токвиля о централизации в середине XIX в. Он рассматривает феномен централизации в рамках проблемы развития политических форм, а при таком подходе внутреннее разнообразие государства означает его большую сложность и, следовательно, преимущество перед централизованным государством. В работе «Государственное право важнейших европейских держав» Градовский замечает: «Существенным признаком сложного государства является отсутствие в нем политической централизации в полном объеме… Положительным признаком такого государства является полная автономия отдельных частей, входящих в его состав…» 55.

Анализ оценок политических теорий представителей классического французского либерализма, данных Б.Н. Чичериным и А.Д. Градовским, показывает, что внимание российских либералов было обращено лишь на некоторые стороны творческого наследия Констана, доктринеров, Токвиля. Теория конституционной монархии, концепция суверенитета, проблема централизации были актуальны в связи с решением собственно российских проблем. Необходимость рассмотрения проблемы централизации и определения перспектив развития местного самоуправления в России стала главной причиной обращений к политической теории Токвиля. Вместе с тем полемика вокруг книги Токвиля «Старый режим и революция» в русской интеллектуальной среде носила не только идеологический, но и научный характер (изучение политических феноменов и создание, в частности, Градовским, специальной теории самоуправления). Это свидетельствует о том, что идеи французского мыслителя инициировали появление новых тем и проблем в русской политической мысли.

В чичеринском анализе французского классического либерализма ощутимую роль играло соотнесение идей с реальным политическим опытом. Внимание исследователя привлекают идеи апробированные или могущие быть апробированными. Такой подход к восприятию европейского политикофилософского наследия был вполне адекватен главной цели русских либералов – созданию действенной программы развития гражданской и политической свободы в России. А.Д. Градовский, несмотря на отсутствие системного взгляда на западноевропейскую политическую мысль, характерного для Чичерина, дает более глубокую и основательную критику классического французского либерализма.

Позитивную оценку Градовского и Чичерина заслужили положения классического французского либерализма о преимуществах конституционной монархии, о необходимости защиты прав образованного меньшинства перед угрозой «деспотизма масс», т.е. идеи, отвечавшие консервативному пониманию политики. Русские «дворянские» либералы были готовы признать себя преемниками лишь того западного либерализма, который преодолел антиномии и разрушительные политические экспликации рационалистического индивидуализма. Именно в этом, думается, лежит источник пристального внимания к творчеству французов, для которых рационализм раннелиберальных теорий XVII-XVIII вв. также являлся неприемлемым.

–  –  –

Walicki A. Legal Philosophies of Russian Liberalism / University of Notre Dame.

London, 1992. P.109.

Струве П.Н. Б.Н. Чичерин и его место в истории русской образованности и общественности // О свободе: Антология мировой либеральной мысли (1-я половина ХХ века). М., 2000. С.585.

Журнал министерства народного просвещения. 1904 № 11. С.189.

Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Общественные науки и современность. 1993. № 3. С.121.

См. статью А.Д. Градовского «Политическое учение Гегеля» // Собh.соч. СПб.,

1899. Т.3.

В оригинале: «Instead of being philosophers of mind, they tended to be historian or jurists». Siedentop L. Two Liberal Traditions // The Idea of Freedom. Essays in Honor of Isaiah Berlin. Edited by Alan Ryan. Oxford, 1979. P. 156.

O`Sullivan N. Conservatism. London, 1976; Craiutu A. Between Scylla and Charybdis: the «Strange» Liberalism of the French Doctrinaires // History of European Ideas.

Oxford, 1999. Vol.24, № 4-5; Boesche R. The Strange Liberalism of Alexis de Tocqueville / Connell University Press. London, 1987; Lakoff S. Tocqueville, Burke, and the Origins of Liberal Conservatism // Review of Politics. Notre Dame, 1998. Vol.60, № 3.

Чернышевский Н.Г. Борьба во Франции при Людовике XVIII и Карле X // Полн. собр.соч. М., 1950. Т.5. С. 214.

Хроника. Один из деятелей Реставрации (рецензия на книгу «Souvenir du feu duc de Broglie») // Вестник Европы. 1886. № 10. С. 835.

Хроника. Либералы и либерализм в Западной Европе // Вестник Европы.

1883. №1. С. 427.

–  –  –

Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. М., 1996. С. 158, 186.

Подробный анализ эволюции понятия «либерализм» в России XIX в. был сделан Ч. Тимберлейком (Essays on Russian Liberalism /Ed.by Ch.S. Timberlake. Columbia, 1972).

В качестве примера можно привести отрывок из «Воспоминаний»

Б.Н. Чичерина о разговоре с английским путешественником У. Мэккензи-Уоллесом:

«Знаете ли, что меня в России особенно поражает, - сказал он, - это – то, что я не встречал в России еще человека, который был бы консерватором в том смысле, в каком понимают это англичане, т.е. стоял бы за постепенное улучшение существующего… – Позвольте представить вам в моем лице один из экземпляров этой редкой породы, – отвечал я». (Воспоминания Б.Н. Чичерина. Земство и Городская Дума. М., 1934.

С. 148).

Градовский А.Д. Общество и государство (Теоретические очерки). Ч.1 Либерализм и социализм // Собр. соч. Т. 3. С. 350.

–  –  –

Градовский А.Д. Что такое консерватизм? // Собр.соч. Т.3. С. 315.

Чичерин Б.Н. Очерки Англии и Франции. М., 1858. С. 267.

Чичерин Б.Н. Новейшие публицисты. Токвиль // Отечественные записки.

1857. № 8. С. 506.

Градовский А.Д. Политические теории XIX столетия // Собр.соч. Т.3. С.155.

Ковалевский М.М. Токвиль в его воспоминаниях, письмах и разговорах // Вестник Европы. 1893. № 7. С. 132.

–  –  –

Чичерин Б.Н. История политических учений. М., 1869. Ч. 1. С. 4.

Чернышевский Н.Г. Г.Чичерин как публицист // Полн. собр.соч. М., 1950. Т.5.

С. 667.

Чичерин Б.Н. История политических учений. М., 1902. Ч.5. С. 304.

Констан Б. Принципы политики // Классический французский либерализм.

М., 2000. С. 32.

–  –  –

Чичерин Б.Н. История политических учений. Ч. 5. С. 320.

Чичерин Б.Н. Философия права. СПб.: «Наука», 1998. С. 444.

Чичерин Б.Н. История политических учений. Ч. 5. С. 386.

–  –  –

Thurston G.I. Alexis de Tocqueville in Russia // Journal of the History of Ideas.

1976. Vol.37, № 2. P. 292.

Примерами новой интерпретации «Старого порядка и революции» и «Демократии в Америке» в России могут служить статьи в «Вестнике Европы» В. Бутенко «Политическое учение Токвиля» (1910. № 12), М. Ковалевского «Токвиль в его воспоминаниях, письмах и разговорах» (1893. № 7) Diestelmeier F. Tocqueville lu par un magnat russe: une zapiska de S.I. Malkov de 1858 // Cahiers du monde russe et sovietique. Paris, 1978. Vol.19. № 3. P. 304.

Чичерин Б.Н. Воспоминания. Москва 40-х годов. М., 1929. С. 278.

–  –  –

Чичерин Б.Н. Воспоминания. Москва 40-х годов. С. 278.

Цит. по: Чичерин Б.Н. Воспоминания. Москва 40-х годов С. 280.

Чернышевский Н.Г. Г.Чичерин как публицист // Полн. собр.соч. Т.5. С. 661.

Чичерин Б.Н. Воспоминания. Москва 40-х годов. С. 279.

Oeuvres completes d`Alexis de Tocqueville. Paris, 1866. Vol.7. P. 259.

–  –  –

Градовский А.Д. Письмо Токвиля автору проекта всесословной волости // Голос. 1875. № 79.

Градовский А.Д. Политические теории XIX столетия // Собр.соч. Т.3 С. 222.

Градовский А.Д. Государственное право важнейших европейских держав.

СПб. 1895. С. 97.

FRENCH CLASSICAL LIBERALISM IN A.D.GRADOVSKY

AND B.N.TCHITCHERIN’S ESTIMATION

Yu.A.Krasheninnikova The author analyzes how Russian “gentry” liberals B.N. Chicherin and A.D. Gradovsky interpreted the heritage of the classical French Liberalism.

The main idea is their perception of the works of B. Constant, A. de Tocqueville, F. Guizot and “doctrinaires” was pragmatic and depended on its utility for the solution of properly Russian political problems (the conceptions of constitutional monarchy, centralization, sovereignty). Then, Russian thinkers’ judgments were a quite contradictory. They welcomed the rupture of the 19th century French Liberals with early European liberalism in methodological questions but criticized them for the “scholastic” approach.

The ambiguous attitude of Chicherin and Gradovsky toward the term “liberalism” was one of the reasons of this contradictory interpretation.

Вестник Пермского университета 2002 История Вып.3

КНИГА Ф. НАУМАНА «НОВОНЕМЕЦКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ

ПОЛИТИКА» КАК МАНИФЕСТ СОЦИАЛЬНОГО ЛИБЕРАЛИЗМА

Т.З.Шмидт Анализируется социально-политическая стратегия германского либерализма в начале XX в. Книга Ф.Наумана «Новонемецкая экономическая политика» рассматривается как попытка обосновать возможность социального партнерства в сфере производства и политического сотрудничества германского либерализма и германского социализма.

Видный представитель германского левого либерализма Ф.Науман (1860-1919) с конца XIX в. сосредоточил свои усилия на решении весьма болезненной политической проблемы кайзеровской империи: преодоления социально-политической и моральной изоляции рабочего класса в обществе и государстве. Эта проблема была частью «наследия Бисмарка». Введя «исключительный закон против социалистов» (1878-1890), отказав организованному рабочему движению в «национальной идентичности», «железный канцлер» упустил шанс интегрировать рабочий класс в существующее общество.

Книга Ф.Наумана «Новонемецкая экономическая политика» была опубликована в 1906 г. и позже неоднократно издавалась в переработанном виде. Пафос исследования заключался в обосновании тезиса о том, что современная хозяйственная система создает объективные предпосылки и социального компромисса в промышленности, и политического сотрудничества германского социализма и германского либерализма, которые только совместными усилиями способны преодолеть «злое феодальноконсервативное давление» в стране.

Идея смягчения классовых противоречий реализовалась у Наумана в форме так называемого «фабричного парламентаризма». Мысль о том, что «верноподданные индустрии» должны стать ее полноправными гражданами прозвучала у него впервые в книге «Демократия и императорская власть»(1900). Если рабочие, писал он, станут согражданами «не только нашего политического государства, но и нашего государства хозяйственного, то их души и руки будут принадлежать тому же телу, частями которого являемся все мы»1. Формой «приобщения» рабочих Науман считал в это время профессиональные союзы и потребительские общества.

В книге «Новонемецкая экономическая политика» профсоюзы выступали уже скорее как необходимая предпосылка создания «конституционной» фабричной системы. В превращении «верноподданных индустрии» в полноправных «граждан индустрии» видел Науман верный способ предотвратить возникновение «новых вариантов рабства в монополистическую эру». Очень точно формулируя смысл социального вопроса на крупном предприятии как вопроса о человеческих правах, он предлагал в качестве формы «сохранения человеческих прав в индустриализме»2 участие рабочих и служащих в управлении предприятием.

Этот способ был найден благодаря своеобразному отождествлению крупного предприятия с государством. Методы, с помощью которых либерализм боролся против всемогущества государства, считал Науман, могут быть использованы и в борьбе против всесилия предприятия. Целью либерализма всегда было не уничтожение государства, а защита личности в государстве и от государства. Для этого нужно, согласно © Т.З.Шмидт, 2002 Науману, во-первых, построить государство на совместной работе всех входящих в него лиц (принцип народного представительства, избирательные права) и, во-вторых, определить границы государственной деятельности (конституция, права человека и гражданина, свобода совести, свобода занятий)3. Таким образом, процесс преобразования государства покоится, по его мнению, на двух тезисах: «Государство - это все мы!»

и «Государство может не все»4. Науман предлагал приложить этот двойной метод и к промышленному предприятию: «Предприятие - это все мы» и «Предприятие может не все».

Если применительно к государству первый тезис означал демократизацию и парламентаризацию, то применительно к предприятию - внедрение в трудовой процесс системы самоуправления и соучастия, благодаря чему у всех работающих появилось ощущение причастности к общему делу. Главную форму «фабричного парламентаризма» на крупных предприятиях Науман видел в комитетах рабочих и служащих, представляющих в отличие от профсоюзов коллектив в целом. Они, по его замыслу, должны были не противостоять профсоюзам, а сотрудничать с ними. «Без настоящего профсоюзного воспитания рабочих, - писал он, - комитеты не достигнут реальных успехов»5. Благодаря профессиональным союзам рабочие учатся осознанию своей роли в хозяйственной жизни и приобретают знания, необходимые для «промышленного самоуправления». Науман пытался убедить предпринимателей в том, что им выгодно налаживание понимания между «парламентом» предприятия и профсоюзами: «так как последние все равно действуют на фабриках, будет лучше их действия сделать видимыми и контролируемыми»6.

Предлагая использовать опыт профсоюзных секретарей в деятельности комитетов предприятий, Науман превзошел «общеполитические ожидания государственной бюрократии и предпринимателей и с редкой в его политической среде дальновидностью очертил контуры социальной организации, способной обеспечить разрешение конфликта надежным способом»7.

Не покушаясь на институты частной собственности, Науман предоставлял комитетам предприятий в решении всех главных вопросов бизнеса лишь право совещательного голоса. Они не могли вмешиваться в решения предпринимателей, касающиеся численности рабочей силы, ее квалификационного состава, назначения высших администраторов, использования прибыли и определения перспектив развития предприятия. Но в сферу их компетенции Науман был готов включить назначение мастеров, прием на работу и увольнение лиц, определение фабричного распорядка, установление штрафных санкций и т.п. Предусматривалась также возможность со временем расширить эту систему за счет нахождения новых форм «участия рабочей силы в распределении собственности или прибыли предприятия»8.

Науман был знаком с Е.Аббе, Г.Фрезе, Р.Бошем - социал-реформистски ориентированными предпринимателями. Как отмечает в своей работе главный его биограф Т.Хойс, на то, что в центре социально-политических взглядов находилась идея Наумана о создании комитетов рабочих и служащих на предприятии, повлиял и «оптимистический опыт» в этом деле указанных лиц9.

Второй тезис - «Предприятие может не все» - предусматривал разработку комплекса мер по охране труда на производстве. Считая, что сильный профсоюз, с одной стороны и действительный «фабричный парламентаризм» - с другой, способны обеспечить достаточную защиту здоровья и достоинства рабочих и служащих, Науман вместе с тем признавал, что без вмешательства государства немыслимо заставить промышленников облегчить условия эксплуатации трудящихся, обеспечить их права на производстве10.

Организацию охранных мероприятий на предприятиях Науман дополнял требованием «сохранения моральной и политической независимости за пределами трудовых отношений» и предостерегал от учреждения «новой индустриальной церкви», которая взяла бы на себя заботу о совести человека11.

Важно отметить еще одно обстоятельство. В наумановских идеях о «фабричном парламентаризме» «содержится известная доза патернализма и корпоративизма»12.

Наиболее четко это проявлялось в том, каких результатов ожидал Ф. Науман от «демократизации и парламентаризации предприятия». Естественным следствием этих процессов, по его мнению, должен стать «Betriebspatriotismus».

Книгу Ф.Наумана «Новонемецкая экономическая политика» можно рассматривать и как попытку подвести экономическую базу под сотрудничество немецкого социализма и немецкого либерализма.

До тех пор пока в СДПГ не обозначились более или менее явно мировоззренческие разногласия, либеральные идеологи, стремясь отвлечь рабочий класс от социалдемократии, строили планы создания альтернативной ей рабочей партии. Сам Ф.Науман в конце XIX в. основал Национал-социальный союз, который был самой масштабной попыткой либералов внедриться в социал-демократический электорат и организовать немарксистскую национальную рабочую партию. Будущие сторонники политического сотрудничества с СДПГ в 80-х, 90-х гг. Х1Х в. были известны как ее решительные враги13. Правда, Теодор Барт, один из лидеров Объединения Свободомыслящих, уже в 1890 г. впервые высказался в том духе, что либералы ради «демократизации Германии по западно-европейскому образцу» могли бы пойти на сотрудничество на выборах и в парламенте с социал-демократами14. Но речь в этом случае шла лишь о «техническом сотрудничестве» и тактических соображениях. В целом до середины 90-х гг. Х1Х в. социал-демократия рассматривалась скорее как препятствие на пути политического влияния либералов.

Первые ревизионистские выступления Э. Бернштейна были встречены левыми либералами восторженно. Науман оценивал их как начало «перехода социалдемократической партии от марксизма к национальному социализму». Его усилия в это время были направлены на раскол СДПГ и сотрудничество с ревизионистами. В 1899 г.

Науман побывал в Баварии у Г. Фольмара, с тем чтобы выяснить ситуацию в партии после выступлений Бернштейна15. Тесные контакты были установлены с Э.Давидом, В.Гейне и другими сторонниками ревизионистской линии в СДПГ. В это время Науман считал себя стоящим «на политическом правом фланге общего движения социализма».

Он подчеркивал влияние Маркса на свое понимание социальных процессов и при этом, конечно, отвергал интернациональный характер социализма, полагая, что его осуществление возможно только в национально-государственных пределах. Это был так называемый «национальный социализм», к которому Науман пришел примерно в 1895гг.

В статье «Чего хочет социал-демократия?» (1899) он отразил надежды, возлагаемые определенными леволиберальными кругами на обновленную СДПГ. «Социалдемократия может стать основой для создания объединения немецких левых, которое будет в состоянии взять в свои руки бразды правления у консерваторов, - писал Науман. - Она может объединить все, что есть свободомыслящего и социалреформистского и сделать то, для чего был слишком слаб немецкий либерализм - преодолеть злое феодально-консервативное давление»16. Тогда, считал он, из партии чистого протеста возникла бы созидающая партия «национального социализма на свободомыслящей почве». Он советовал руководству партии использовать для «оживления мысли» книгу Бернштейна, у которого «еще нет программы для немецких левых», но есть предпосылки для ее создания.

В «Новонемецкой экономической политике» Науман прямо пишет о том, что «либерализм и социал-демократия в экономической сфере много ближе друг к другу чем это они сами признают»17. С переходом к монополистической стадии, замечает он, экономическая система теряет свой индивидуалистический характер и приобретает коллективистские черты. Это сближает старых противников - капиталистов и социалистов, и последние могут даже испытывать «теоретическую радость» от того, что сбываются пророчества К. Маркса, который ставил перед пролетариатом в экономической области две задачи - социалистическую и демократическую: во-первых, превращение индивидуального хозяйства в коллективное и, во-вторых, передачу его в собственность и под контроль всех трудящихся. С точки зрения автора, «социализм должен учитывать тот факт, что практической социализацией общества, а именно централизованным регулированием производства, уже занимается класс собственников»18. Поэтому, по его мнению, социализм не может быть абсолютным протестом против господствующей экономической системы, так как она не является больше индивидуалистической в прежнем смысле этого слова, и должен выступать за отстаивание прав неимущих в этой существующей экономике19. «Социализм, - пишет Науман, - такая же ступень в капитализме, какой является либерализм в государстве. Капитализм - это аристократическое понимание экономической жизни, демократическое понимание которой называется социализмом»20. Только в качестве такого «законного детища» социализм будет, по его мнению, жизнеспособным. Но час капитализма еще не пробил. Современная экономическая система, отмечает автор, не несет на себе печати упадка, несмотря на «все передовые статьи социал-демократической прессы». Капитализм изменяется по своим собственным законам и, наконец, «однажды изменится настолько, что почти полностью станет другим»21. Но поскольку капитализм «нельзя взять штурмом», социал-демократия должна серьезно заняться практической работой внутри капиталистической системы.

Первое направление - повышение технического, нравственного и духовного уровня рабочих (качество рабочей силы); второе - совершенствование организации продажи труда (профсоюзы) и приобретение товаров массового спроса (потребительские общества); третье - использование гражданских прав в борьбе за проведение экономической политики, которая отвечает интересам неимущих масс21.

Главная цель этих усилий, по мнению Наумана, состоит в демократизации отношений между трудом и капиталом. Но это невозможно, замечает он, без всесторонней демократизации государства. Поэтому, нападая на государство, социализм одновременно способствует проявлению антидемократических тенденций в экономической жизни. Государство, согласно Науману, должно быть либерализовано, с тем чтобы массы могли найти путь к улучшению положения и принятию участия в управлении народным хозяйством. Отметив, что «социалистическое» - это уже не «специальность» социал-демократии, Науман предлагал рабочей партии направить все внимание на демократизацию экономического строя.

Следует отметить в этой связи, что концепция «производственной (промышленной) демократии», которую развивали в межвоенный период германские профсоюзы и социал-демократия, строилась на главных положениях теории Наумана. В основу была положена «партнерская» модель участия трудящихся в управлении производством, разработанная преимущественно с целью ослабления противоречий и конфликтов между трудом и капиталом, в отличие от «синдикалистской» модели, построенной на концепции рабочего контроля.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 13 |
 

Похожие работы:

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования «Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина» Кафедра теории и истории русской литературы КЛАССИКА И СОВРЕМЕННОСТЬ Сборник научных трудов молодых ученых-филологов Брест 2011 Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования «Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина» Кафедра теории и истории русской литературы КЛАССИКА И СОВРЕМЕННОСТЬ Сборник научных трудов молодых ученых-филологов...»

«99.02.002. В.С.КОНОВАЛОВ. РОССИЯ И АГРАРНЫЙ ВОПРОС. В настоящем реферативном обзоре излагаются основные положения исследований, посвященных истории аграрного вопроса в России. В сборнике «Земля и власть» в ряде статей дается сравнительная характеристика современных реформ с аналогичными попытками реформирования сельского хозяйства России в прошлом. Так, В.Добрынин в статье «Уроки аграрной истории России» подчеркивает, что в истории нашей страны неоднократно возникали тяжелые, иногда отчаянные...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕТРОЗАВОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Устная история в Карелии Сборник научных статей и источников Выпуск I Петрозаводск Издательство ПетрГУ ББК 63.3(2р31-6Кар) УДК 9 У 808 Составители И. Р. Такала И. М. Соломещ А. А. Савицкий А. Ю. Осипов А. В. Голубев Научные редакторы А. В. Голубев А. Ю. Осипов У808 Устная история в Карелии: Сборник научных статей и источников. Вып. I / Науч. ред. А. В. Голубев, А. Ю....»

«1. Цели освоения дисциплины: ознакомить студентов с основными этапами музейного дела и сформировать целостное представление об истории коллекций и специфике деятельности крупнейших отечественных и зарубежных музеев.Задачи курса: 1. Овладение теоретическими знаниями об организации и функционировании музеев, основных видах их деятельности;2. Знакомство с историческими этапами развития коллекционирования и музейного дела. 3. Развитие потребности общения с музейными коллекциями 3. Углубление знаний...»

«Игорь Васильевич Пыхалов За что сажали при Сталине. Как врут о «сталинских репрессиях» Серия «Опасная история» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12486849 Игорь Пыхалов. За что сажали при Сталине. Как врут о «сталинских репрессиях»: Яуза-пресс; Москва; 2015 ISBN 978-5-9955-0809-0 Аннотация 40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Геббельса: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные...»

«ИСТОРИЯ НАУКИ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2014. – Т. 23, № 1. – С. 93-129. УДК 581 АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ УРАНОВ (1901 1974) © 2014 Н.И. Шорина, Е.И. Курченко, Н.М. Григорьева Московский педагогический государственный университет, г. Москва (Россия) Поступила 22.12.2013 г. Статья посвящена выдающемуся русскому ученому, ботанику, экологу и педагогу Алексею Александровичу Уранову (1901-1974). Ключевые слова Уранов Алексей Александрович. Shorina N.I., Kurchenko...»

«Арсланов Рафаэль Амирович, Мосейкина Марина Николаевна ТРЕБОВАНИЯ К ОБЪЕМУ ЗНАНИЙ ПО ИСТОРИИ РОССИИ КАК ИНСТРУМЕНТ ОЦЕНКИ ГОТОВНОСТИ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН ИНТЕГРИРОВАТЬСЯ В РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО В статье рассматривается основное содержание требований к объему знаний по истории России в контексте концепции комплексного экзамена по русскому языку, истории России и основам законодательства РФ, который вводится с 1 января 2015 г. для отдельных категорий иностранных граждан, прибывающих в нашу страну;...»

«УДК 061.61 (=511.2):316.52(470.21) С.Н.Виноградова СААМСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В МЦНКО И ЦГП КНЦ РАН: ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПЯТНАДЦАТИ ЛЕТ РАБОТЫ Аннотация Статья посвящена вопросам развития саамских исследований в Центре гуманитарных проблем Баренц-региона КНЦ РАН начиная с 1990-х гг. и до наших дней. Определены основные предпосылки, определившие приоритетность саамских исследований на первых этапах развития Центра. Выделены три наиболее важных направления исследований: 1)...»

«ПРОЕКТ ДОКУМЕНТА Стратегия развития туристской дестинации «По следам древних шахтеров» (территория Волковысского района) Стратегия разработана при поддержке проекта USAID «Местное предпринимательство и экономическое развитие», реализуемого ПРООН и координируемого Министерством спорта и туризма Республики Беларусь Содержание публикации является ответственностью авторов и составителей и может не совпадать с позицией ПРООН, USAID или Правительства США. Минск, 2013 Оглавление Введение 1. Анализ...»

«Л. Р. Павлинская ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ КОЛОНИЗАЦИИ СИБИРИ (XVII — начало XVIII в.) Вместо предисловия Этнокультурные взаимодействия народов определяют весь ход всемирной истории. Народ, оказавшийся в изоляции, лишается возможности развития и в конце концов впадает в состояние стагнации. Примеров этому достаточно много. Однако история основной части нашей планеты на протяжении тысячелетий представляла собой постоянное движение народов, порождающее сложное переплетение их судеб. В движении этом...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 29 января по 12 февраля 2013 года Казань Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС «Руслан». Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге http://www.ksu.ru/zgate/cgi/zgate?Init+ksu.xml,simple.xsl+rus...»

«ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ КРЫМ О туристской деятельности в Республике Крым Принят Государственным Советом Республики Крым 30 июля 2014 года Настоящий Закон определяет принципы государственного регулирования туристской деятельности в Республике Крым, а также отношения, возникающие при реализации прав граждан Российской Федерации, иностранных граждан, лиц без гражданства на отдых, свободу передвижения, удовлетворение духовных потребностей, приобщение к культурноисторическим ценностям и других прав при...»

«Правительство Новосибирской области Управление государственной архивной службы Новосибирской области Государственный архив Новосибирской области Сибирское отделение Российской академии наук Институт истории Новосибирский национальный исследовательский государственный университет Новосибирский государственный педагогический университет СИБИРСКИЕ АРХИВЫ В НАУЧНОМ И ИНФОРМАЦИОННОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА Новосибирск Сибирские архивы в научном и информационном С341 пространстве...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОТЧЕТ О СОСТОЯНИИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В 2001 ГОДУ История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ Санкт-Петербургский государственный университет ОТЧЕТ О СОСТОЯНИИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В 2001 ГОДУ Под общей редакцией академика РАО JI.A. Вербицкой Издательство Санкт-Петербургского университета История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ ББК 74.58я2 С...»

«И.М. Кирпичникова И.М. Коголь В.А. Яковлев 70 лет кафедре электротехники ЧЕЛЯБИНСК В юбилейные даты мы оглядываемся на свое прошлое, чтобы объективно оценить свое настоящее. В.Шекспир ОГЛАВЛЕНИЕ 1. История развития..4 2. Методическая работа..21 3. Научная работа..23 4. Сотрудничество с предприятиями..27 5. Международная деятельность..28 6. Наши заведующие кафедрой..31 7. Преподаватели кафедры..40 8. Сотрудники кафедры..62 9. Спортивная жизнь кафедры..67 10. Наши выпускники..68 Кирпичникова...»

«Фонд «Историческая память» Владимир Макарчук Государственно-территориальный статус западно-украинских земель в период Второй мировой войны Историко-правовое исследование Москва УДК 94 (477.8)“1939/45” ББК 63.3(4 Укр) М 1 М 15 Макарчук В. С. Государственно-территориальный статус западно-украинских земель в период Второй мировой войны: Историко-правовое исследование / Пер. с укр. Образец В. С. Фонд «Историческая память». М., 2010. 520 с. Современная граница Украины, Белоруссии и Литвы с...»

«Известия СПбГЭТУ «ЛЭТИ» 1’2007 СЕРИЯ «История науки, образования и техники» СО ЖАНИЕ ДЕР ИЗ ИСТОРИИ НАУКИ Редакционная коллегия: О. Г. Вендик Золотинкина Л. И. Начало радиометеорологии в России Партала М. А. Зарождение радиоразведки в русском флоте Ю. Е. Лавренко в русско-японскую войну 1904-1905 гг. В. И. Анисимов, А. А. Бузников, Лавренко Ю. Е. Коротковолновое радиолюбительство в истории радиотехники Л. И. Золотинкина, Любомиров А. М. Индукционная плавка оксидов В. В. Косарев, В. П. Котенко,...»

«С. В. Березницкий Армиллярные сферы – уникальные музейные экспонаты.УДК 069.2:3 С. В. Березницкий АРМИЛЛЯРНЫЕ СФЕРЫ – УНИКАЛЬНЫЕ МУЗЕЙНЫЕ ЭКСПОНАТЫ МУЗЕЯ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ им. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУСТКАМЕРА) РАН Изучением истории, анализом процесса пополнения астрономических коллекций Кунсткамеры, Музея антропологии и этнографии (далее – МАЭ) РАН, Музея М. В. Ломоносова в XVIII–XXI вв. занимались М. И. Сухомлинов, Р. И. Каплан-Ингель, Т. В. Станюкович, В. Л. Ченакал, Э. П. Карпеев, Т. К....»

«ВВЕДЕНИЕ НАУКА РОССИИ И ГЕРМАНИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ С ПОЗИЦИИ СРАВНИТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ Э. И. Колчинский ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И НЕКОТОРЫЕ ВЕКТОРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ НАУКИ В ГЕРМАНИИ И РОССИИ До недавнего времени проблема «Наука и Первая мировая война» оставалась практически вне внимания российских историков науки. Не учитывали и воздействие Первой мировой войны на последующее развитие и институционализацию советской науки, за исключением изучения комплекса вопросов, связанных с историей...»

«Информация для получения гражданства Соединенных Штатов Пособие по натурализации Привилегии, которыми обладает гражданин Соединенных Штатов Требования для натурализации ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! В каких случаях надо получить юридическую помощь до подачи заявления на натурализацию Действия, для того чтобы стать натурализованным гражданином Часто задаваемые вопросы Учебные материалы для экзамена по основам гражданственности (история и государственное устройство) Учебные материалы для экзамена по...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.