WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

«Дипломат без штанов (Возмутительные записки обнаглевшего циника) ххх Вместо предисловия Предлагаемая вниманию читателя книга не имеет прямого отношения к какому-либо, отдельно взятому ...»

-- [ Страница 12 ] --

Несколько забегая вперёд скажу, что такая же мёртвая зона безделия, апатии и уныния была характерна в то время и для наших посольств за рубежом. В посольстве в Вене дипломаты стремились выехать в город под любым предлогом, чтобы только не сидеть бесцельно за опостылевшим столом, не слушать нудную, никчемную накачку от начальства. Я застал часть перестроечного периода в должности пресс-атташе венского посольства. Было любопытно наблюдать: дипломаты в большинстве своём перестройку не принимали.

Упорно, тупо не понимали. Не считали нужным вникнуть в политическую суть происходящего. Объявленные горбачёвские перемены считали признаками безвременья. И старались ни черта не делать. Зачем высовываться, если можно крупно вляпаться в историю, которая неизвестно как может закончиться?

Рабочий климат в любом посольстве на сто процентов зависит от личности посла, от его интеллекта, эрудиции, культуры, понимания государственных задач, стоящих перед коллективом подчинённых ему дипломатов, наконец, от любви к людям, с которыми довелось ему общаться по жизни. Редко кто из послов отвечает этим серьёзным требованиям. Обычно это "дипломатические технари", знающие, в чём заключается необходимый минимум требований к руководителю посольства, чтобы в центре к нему не придирались с нудными мелочами и упрёками в несоответствии занимаемой должности. Главное для них заключалось в том, чтобы тихо работать и не попасть" под царскую раздачу". Будь на общем уровне, не надоедай скоропалительным прожектёрством, исполнительно, в меру споро тяни свою лямку в общей упряжке, ровняйся на начальство, если надо-своевременно покажи (или прояви) требуемую обстоятельствами активность. Не забегай вперёд и не отсиживайся в тылу. Если грозит опасность, скажи инициативное "А" и пусть другие договаривают чреватое последствиями "Я". И всегда, прежде всего чисто внешне, соблюдай деловой тонус, не слишком хмурь брови (советская система требовала от нас проявлять исторический оптимизм).

Всё это не значит, что среди руководителей посольств не встречались оригинальные, умные, инициативные дипломаты. С благодарностью и добрым чувством вспоминаю посла СССР в Люксембурге Ежова Игоря Матвеевича, под руководством которого мне пришлось начинать свою дипломатическую карьеру. Красивый, остроумный, жизнерадостный, внимательный и требовательный к людям, он пользовался заслуженной любовью и уважением небольшго коллектива. Ежов находил возможным уделять время для того, чтобы возиться со мной, зелёным стажёром, разъясняя задачи посольства и дипломатов, рассказывая о политической обстановке в стране и регионе, наставляя в делах протокольных. Он вникал в жизненные ситуации дипломатов и технических работников, живо интересовался художественной самодеятельностью и азартно играл с нами в волейбол.

Посол действително был душой коллектива и с ним хотелось работать и общаться.

В отличие от Ежова И.М., упоминавшийся выше посол СССР в ГДР Абрасимов П.А., выходец из глубоких недр дремучей партноменклатуры, отличался черствостью, грубостью, чванливым высокомерием. Он не умел разговаривать с подчинёнными выверенным тоном. Вечно радражённый, взвинченный и подозрительный, постоянно срывался на оскорбительный окрик, взбучку, ворчливое нравоучение без повода и причины. Климат в берлинском посольстве был отвратительный, психологически перенапряжённый, его вряд ли можно было назвать здоровым, но тогда так работала вся советская система.

Среди дипломатов о после ходили многочисленные, злые, но справедливые анекдоты, иронические байки; пользовались популярностью нелицеприятные шутки-прибаутки в его адрес.

Аналитическая работа посольства была крайне забюрокрачена, формализована, но посол считал, что ситуацию в ГДР и Западном Берлине он держит под контролем. Не обладавший широким культурным и философским кругозором, необходимой дипломатической выучкой, Абрасимов постоянно самозабвенно влезал во все перипетии хозяйственной жизни посольства, мелочно мучая идиотскими придирками щепетильного, честного завхоза Пряхина М.П. "Новаторские" находки (и выходки) Абрасимова в протокольных делах ставили "на уши" нас, его ближайших секретарей и немецких друзей из протокольного отдела Министерства иностранных дел Германской Демократической Республики. Волевой в худшем смысле слова стиль работы и поведения посла-бюрократа, безоглядно любившего ломать всё через колено, негативно отражался на наших отношениях с немцами, на что они не боялись жаловаться нам в конфиденциальных беседах. Замечу, что нажимный, во многом волюнтаристский, неумный и контрпродуктивный метод действий советской дипломатии в Германии не спас нас в конечном счёте от проигрыша там всех наших позиций, что бы там ни говорили любители ярких сравнений о грубых ошибках Горбачёва М.С. в германском вопросе...

Общий настрой в нашем посольстве в Вене в период перестройки, когда вся страна кипела и бурлила раскалёнными страстями, напоминал стоячее, сонное болото. Казалось, всё, чем живёт вздыбившаяся Россия, не имеет никакого отношения к замкнутому, затхлому мирку посольского равнодушия. По большому счёту венское посольство не выполняло основную рабочую функцию-быть форпостом своей страны за рубежом.

Кроме настроений политической апатии, инертности и привычного ожидания манны небесной, охвативших дипломатов, были и другие причины сугубо бюрократического порядка в посольстве, определявшие вялое сердцебиение кабинетов серого, квадратного дома на Райзнерштрассе 45-47.

Возможно сегодняшние российские дипломаты не представляют себе в полной мере, что советский дипработник жил с заклеенным ртом и связанными руками. Он не имел права на самую малую, расчётливо скалькулированную спекуляцию, способную поставить дипломтического противника в тупик, заставить его лихорадочно тратить усилия там, где это не было необходимо. В центре и в посольствах от нас постоянно требовали доверительной информации и как огня боялись доверительных контактов с иностранцами и личной инициативы дипломата. Один из начальников советского МИД, Зорин В.А., в упомянутой выше книге "Основы дипломатической службы" пишет о том, что дипломат должен быть инициативным в личном плане, "... ибо нельзя заранее проинструктировать работника по всем вопросам, которые могут встать перед ним... Нужно вместе с тем творчески подходить к оценке тех или иных событий.., самостоятельно высказывать своё суждение в беседах с иностранцами, действуя, однако, с должной осторожностью...

Всё это требует, чтобы каждое слово дипломата было строго обдуманным. Каждый неосторожный шаг может сыграть отрицательную роль. В важнейших вопросах не допускается, чтобы любой работник мог сказать на свой страх и риск что-то, имеющее хоть сколько-нибудь существенное значение. В связи с этим в аппарате МИД имеется большая централизация" (стр.122-23). Какой блеск мысли и свободы!

Резюмируем: нам не разрешалось сказать иностранцу что-то существенное (от рядовых дипломатов "существенное" тщательно скрывали с помощью тысячи способов!), но от иностранца мы ждали прямо противоположного! Где ещё вы видели более абсурдные примеры дипломатической тупости? И поражает другое: если подобные сентенции ещё как-то можно было считать (с определённым допущением) рабочими установками, предназначенными для внутреннего пользования, то зачем понадобилось придавать эту несусветную глупость гласности, не объяснит никто. Но так работали мозги советских корифеев от дипломатии!

И всё же будем справедливы: не только советских. Среди западных дипломатов глупцы и буквоеды отнюдь не редкость. Маленький исторический пример: характеризуя попытки итальянского правительства по выходу Италии из Второй мировой войны и предпринятые им в августе 1943 года переговоры с англо-американским правительством, итальянец Виллари так характеризует итальянских дипломатов: " Было справедливо отмечено, что если бы были отобраны сто наиболее способных людей Италии и на них возложили задачу заключить перемирие наихудшим образом, то они вряд ли действовали бы более абсурдно, чем это сделали участники переговоров" ("История дипломатии", том IV, стр. 873).

Кстати, о "большой централизации" в советском МИД иностранные дипломаты были прекрасно осведомлены и без неумных окровений профессора Зорина. Советские дипломаты, боявшиеся без начальственного разрешения открыть рот, слыли дубовыми, заплесневелыми молчальниками и трусами дипломатического паркета.

Иностранные коллеги, посмееваясь, заслуженно презирали нас за это.

Посему сообщить нам что-то, "имеющее хоть сколько-нибудь существенное значение" они соглашались только за большие деньги...

Выше я заметил, что тонус в посольском коллективе во многом определяет личность посла. Посол-это камертон. Если посол не светится, не играет человеческими красками и элементарными талантами, если это сухой, скрипучий бюрократ без воображения, да ещё и усталый, трусоватый мизантроп, значит посольство имеет те же болячки. Чтобы понять это, дипломатам не требуется сдавать коллективные анализы ни крови, ни мочи. При ригидной советской системе, безропотно и полностью подчинявшей всё одному начальнику, такой писхологический феномен совпадения не казался странным. И мы умели учитывать нюансы. Перед тем, как выехать в очередную загранкомандировку, дипломаты в Москве бежали к своим знакомым по отделам министерства, дотошно выспрашивали о деловых и психологических задатках будущего начальника. В какой-то мере это спасало от резкого шока при первой встрече с "Чрезвычайным и Полномочным"...

Посол в Вене Шикин Г.С., ни внешне, ни внутренне, не был отмечен от природы особо выдающимися данными, если не считать (по рассказам близких очевидцев) устойчивой страсти к уединённой игре в шахматы "тет-а-тет" с персональным компьютером. Как и у всех советских серядняков, выскочивших в руководители через родственные связи с начальством, его округлённое чело постоянно искажалось выражением серьёзной, мучительной озабоченности важными государственными проблемами. Тон его разговора с подчинёнными был недовольный, назидетельно требовательный, с некой печальной горчинкой оттого, что дипломаты делают не то, что надо. Как надо и что надо, посол сам не знал и его поучения с ноткой высокомерия приобретали оттенок советского, барского раздражения.

В посольстве не было продуманной, зависящей от требований времени стратегии действий. Австрия рвалась в Общий рынок, а это вызывало сильную озабоченность Москвы, боявшейся, что она потеряет рычаг давления на австрийцев, явно начинавших тяготиться своими обязательствами, вытекавшими из нейтрального статуса страны.

Восточная Европа всё дальше уходила от нашего влияния на Запад и Вена не хотела упустить шанс включиться в систему западных гарантий, работавших против ослабленной, а потому казавшейся подозрительно опасной, России. Ни в центре, ни в наших посольствах в Западной Европе не знали, что делать с этим комплексом.

Посол, недалёкий конформист, разделявший все политические предрассудки мидовского руководства, варился в собственном соку. Не умея опереться на коллектив дипломатов посольства, возможностям которого он явно не доверял и с которым совершенно не работал как главный руководитель, Шикин использовал любую возможность лично попасть на приём к канцлеру Францу Враницкому. На что он при этом расчитывал, неизвестно. Своими появлениями у канцлера посол замучил терпеливого и тактичного австрийца. Местная пресса способствовала тому, что это стало предметом общественных шуток. В неофициальных разговорах в венских ресторанчиках на ланчах австрийские газетчики не без иронии умоляли меня сказать Шикину, что он страшно надоел Враницкому, который не знает, как избавиться от пустых и нудных разговоров с советским послом. Это было уже слишком. Разумеется, я, будучи типичным советским бюрократическим трусом, никогда не мог бы решиться выложить правду послу. Для этого пришлось бы преодолевать всю неприятную пикантность ситуации, да кроме того, самоуверенный, надменный Шикин просто не стал бы слушать мои излияния, ибо считал, что обо всём информирован прекрасно без меня. Оставалось ждать естественного конца дипломатического водевиля, под занавес которого австрийская дипломатия безболезненно добилась таки своего.

За четыре года работы посол ни разу (!) не собрал серьёзного совещания руководящих кадров посольства если не для попытки выработки общей политической стратегии, то хотя бы для прояснения тактики нашего поведения в Австрии. Увы, такого не было. Отдельные, ничего не значащие совещания в кабинете посла на уровне советников несколько раз собирались с целью наметить общую реакцию на какую-нибудь очередную накачку из центра, но не более того.

Даже традиционные в наших посольствах авральные заседания для обсуждения содержания годовых отчётов не проводились. В установленный срок каждый советник автоматически давал свои предложения в "секретку", которые затем процеживал и обобщал для отчёта (если такое серьёзно случалось!) советник-посланник. Болванку ("рыбу") отчёта во время затяжных ночных бдений мучительно терзал и мусолил потом посол, ибо считалось, что "он умеет писать". В остальном дипломаты сидели по кабинетам сами по себе (не помню, чтобы посол хотя бы раз обошёл их); посол дышал и действовал сам по себе. Его мощный торс дипломаты могли лицезреть лишь во время тоскливых, заунывных общепосольских партийных собраний в маленьком актовом зале на втором этаже. Неформальное общение в коллективе было сведено к полному, холодному нулю. В советском посольстве в Вене всегда было тихо и торжественно, как в мавзолее на Красной площади в день профилактики нетленного тела товарища Ленина.

Формалистика в работе посольства была убийственная. Все глубокомысленно чесали затылки над какими-то важными бумагами.

Больше всего поражал воображение план работы посольства, составлявшийся на три месяца вперёд и даже на целый год. Дипломаты в группах давали свои предложения по написанию информаций и справок советнику, тот, в свою очередь, сводил их в план работы группы. Планы групп объединялись затем в общий план работы посольства, который приобретал характер руководящего документа, за невыполнение которого потом при случае "снимали стружку" с провинившегося.

Можно было бы признать с допущениями целесообразность такого метода дипломатической работы, если бы речь шла только о планировании крупных, профильно-аналитических справок, формирующих стратегию и тактику советской дипломатии в стране пребывания, в регионе или на мировом уровне. Но в план врезали ничтожную, частную, второстепенную тематику, не имевшую для центра ни малейшего интереса и ценности. Это были чистой воды бюрократические отписки. Шлак. Аполитичная жвачка. Ловля блох.

Показуха. Ни посол, ни советник-посланник Смидович П.А. ни разу не завернули на доработку словесную труху, попадавшую в план в качестве тем для разработки и анализа.

Руководство посольства также никогда не пыталось поменять векторную ориентировку и саму масштабность аналитических исследований в группах. Как-то раз, преодолев себя, я попытался написать справку, сводившую воедино высказывания австрийской прессы о неминуемости вступления Австрии в Общий рынок. Советник-посланник мрачно вернул мне бумагу, раздражённо заметив: "Что вы все оригинальничаете? Надо писать так, как этого ждут в центре!". Я понял окончательно, что оригинальничать бесполезно и, возможно, накладно.

Заодно узнал также о том, чего "ждут в центре". Знакомые венские друзья-разведчики из ГРУ смеялись над информационной беззубостью посольства: они пользовались неограниченным (и обязательным) правом сообщать в центр любую неприглаженную, некомплиментарную и даже явно сомнительную информацию. Поняв железную специфику работы посольства, я в течение недели писал три справки по плану на квартал вперёд. После этого мог ничего не делать ровно три месяца, так как пытаться предпринимать что-то было так же бесперспективно, как, пардон, мочиться против ветра. Себе же станет дороже.

Информационная, собственно научная по большому счёту работа посольства тлела наподобие отсыревшего фитиля к допотопному бердышу восемьнадцатого столетия. Никто не хотел брать на себя инициативу ни в чём. Все мрачно ждали, что принесут с собой разразившиеся перемены. Глядя на то, как осуществлялась переписка венского посольства с центром, я понимал, почему мы плевались от возмущения в генеральном секретариате министерства, когда секретчики ежедневно вываливали нам на стол десятки дипломатических телеграмм из регионов, узнать из которых, что происходило в мире, было совершенно невозможно. И это при том, что всегда считалось (и считается сейчас): телеграмма является наиболее оперативной и злободневной формой информирования центра о текущих событиях на местах за рубежом.

Телеграфной перепиской с Москвой ведали советник-посланник и посол, все телеграммы уходили в центр за подписью Шикина. Схема написания телеграммы была всё та же: советники групп должны были дать свои соображения (если таковые имелись) по конкретной теме или событию, которые затем вчерне сводились в информационную болванку советником-посланником. Здесь-то и начинался самый скучный, нудный и неприглядный водевиль ни о чём. Я всегда с интересом читал предложения своих коллег, советников политических групп, были среди них и довольно смелые, отмеченные интересными мыслями новации, но не помню ни одного случая, чтобы они хотя бы косвенно были отражены в конечном варианте телеграммы, уходившей в центр.

Объяснялось всё очень просто. Роль барьера на пути всего нового, острого и необычного играла железобетонная установка: ничем и никак не волновать центр без особой на то нужды. Боже сохрани! Сглаживать и подстригать всё, что можно сгладить и подстричь. Действовать осторожно и спокойно. Не делать резких движений. Быть осмотрительным до конца. Не высовываться. Пусть другие льют кипяток. Даже в кризисной ситуации "не прокалываться". Лучше быть вторым или даже третьим, чем первым и битым. Всякая инициатива наказуема. Лучше позже, чем раньше и хуже, чем лучше. Смеётся тот, кто смеётся последним.

С этим идейным багажём советник-посланник "зависал" над болванкой телеграммы. Он был убеждён, что умеет писать. И действительно, умел это делать, но сугубо по-мидовски. Всё, могущее разрушить сложившийся, стереотипный статус-кво в общеполитических оценках обстановки в Австрии, из телеграммы вычёркивалось, изгонялось. Если и оставалось какое-то ощущение остроты, то оно настолько глубоко упрятывалось в полунамёки, топилось в осторожных, филистерских формулировках и ничего не значащих фразах, что возникал вопрос: о чём и зачем эта телеграмма? В чём её политический смысл?

Кому она нужна? Работа над болванкой сводилась к мучительной, бесплодной замене одних слов другими, к бецельным перестановкам абзацев, изнурительному вымарыванию подозрительных предложений и всяческой крамолы. "Зависание" продолжалось иногда несколько дней, когда актуальность сообщения уже равнялась нулю. А впереди обескровленную телеграмму ждала ещё не менее кропотливая обработка не менее опытной рукой посла...

Странное дело, эта система самозащиты от непредвиденного и неприятного работала внешне исправно. Все что-то делали, как во сне перекладывали бумаги с места на место, докладывали, слушали отчёты, получали нагоняй, давали взбучку подчинённым, с утра и до вечера читали местные газеты, слушали радио и смотрели телевидение, глубокомысленно хмурили лбы на приёмах, что-то кому-то обещали, против чего-то возражали, а реальная жизнь за стенами посольства развивалась и текла по своим, неоспоримым законам.

Как-то в средине дня неожиданно позвонил посол, попросил зайти. Я тотчас поднялся на второй этаж. Дверь кабинета посла была распахнута, секретаря-протокольщика на месте не было. Войдя в кабинет, я понял, что произошло что-то значительное. Поздоровался. Посол был возбуждён и энергично перекладывал на столе какие-то бумаги. Мрачный советник-посланник, как всегда понуро сидевший в кабинете, не обратил на меня никакого внимания. Я не удивился, культурный фон этого человека позволял ему не ответить на ваше приветствие, даже если он бывал в хорошем настроении, что проявлялось крайне редко.

Нормальных, товарищеских (и даже рабочих) отношений у меня с ним никогда не было, мы слишком расходились во взглядах на жизнь и политику. Я презирал мидовское чванство и кумовство, о чём не раз говорил открыто. Этого было достаточно, чтобы меня поневоле терпели как чужака, не вошедшего в обойму "своих", приближённых к послу единомышленников.

Взглянув на меня, посол указал пальцем на разворот газеты "Советская Россия", лежавшей на столике для посетителей: "Прочти!

Наконец-то! Это нужно было сделать давно!". Моё сердечко ёкнуло. Я сел за стол. Передо мной была пресловутая статья Анны Андреевой, в которой она картинно заявляла о невозможности поступаться принципами. Написанная в стиле избитой советской апологетики, публикация вызвала у меня тяжелейший шок: показалось, что реакция в Москве снова берёт верх и впереди маячит чёрная, беспросветная ночь.

Весь газетный разворот от корки до корки был подчёркнут жёлтым фломастером-статью кто-то изучил внимательно.

Составить в посольстве адекватное представление о том, что происходило в СССР, было невозможно. По дипломатическим каналам из центра не поступала никакая информация на этот счёт (в советском МИД не было привычки информировать свой дипломатический корпус о политической обстановке в стране). До Вены доходили искажённые слухи об острейшей политической схватке между либералами и консерваторами, бескомпромиссная необычность этой борьбы заставляла напрягаться в надеждах на лучшее. Всё казалось шатким и зыбким. Было тяжкое чувство, что события обгоняют нас по всем направлениям. Невозможно было избавиться от давящего бессилия. Всё больше крепло ощущение приближающегося краха. Вести, грянувшие из Беловежской пущи, поэтому не показались ни страшными, ни удивительными.

Бесцельно высиживать рабочий день в посольстве стало невыносимо. Я пользовался любым поводом, чтобы хотя бы на час сменить обстановку, уезжал на беседы с журналистами, встречался с пресс-атташе иностранных посольств. Интерес к событиям в России был огромный, но этот факт не радовал, чувство тоски и тревоги не покидало.

Когда не было реальной причины для отлучки, уезжал в город просто так.

Если была возможность запарковать машину в центре Вены, шёл в скверик перед Ратушей. Сидел на скамейке в тени платанов, отрешившись от всего. По праздничному, чисто выметенному Рингу бесшумно скользили авто и трамваи. Вена умиротворяла своей европейской, лощённой обыденностью. Наблюдая за размеренной, сытой жизнью австрийской столицы, забывался на какое-то время. Понимал, что занимаюсь преступным манкированием своими обязанностями, но ничего не мог поделать с собой. Тогда же созрело решение сменить профессию, попытаться делать что-то другое хотя бы ради того, чтобы придать личной жизни новое, живое измерение.

Отлынивание от ненавистной, безрадостной работы ещё раньше, в семидесятые годы, приняло в СССР массовый характер. Это был народный метод выражения протеста против обезлички и экономической задавленности трудового человека в лоне коммунистической системы.

Уравниловка советского госкапитализма убивала инициативу и творческое новаторство индивида. Если на Западе движение масс за социальные права приняло тогда популярную форму "сидячей забастовки", о которой взахлёб шумела вся советская пресса, то в СССР людям приходилось по понятным причинам действовать осторожнее.

Русские изобрели мягкую форму саботажа с внешне приличным обличьем, которая характеризовалась издевательски вежливой формулой: " Вы делаете вид, что платите нам, мы делаем вид, что работаем". Средства массовой информации вели натужную (и бесполезную) борьбу с халявщиками, расхитителями, прогульщиками, идейными оболтусами и ворами-несунами, не желавшими проводить грань между государственной и личной собственностью. Это было начало эпидемии, не предвещавшей ничего хорошего. Настроения упадка и бесцельности рациональных усилий не обошли стороной дипломатию и дипломатов. На этой почве случались курьёзные, смешные случаи.

Помню, однажды во время рабочего дня вместе со вторым секретарём посольства СССР в Восточном Берлине Давидяном А.Д., разделявшим мои взгляды на сущность советской системы и необходимость коренных реформ строя, не выдержав нудной посольской скуки и нервного напряжения, мы сели в машину и уехали далеко за город.

Километрах в пятидесяти от Берлина в каком-то маленьком городке остановились, зашли в местный мебельный магазин, располагавшийся в просторном холле, размером в половину футбольного поля. Мы бродили по бесконечному лабиринту довольно качественной гэдээровской мебели и горько удивлялись: почему у нас, в стране лесов, в стране дерева, нет ничего подобного? Когда это кончится?

Неожиданно на одном из поворотов мебельного лабиринта из-за шкафа выглянула физиономия советника группы культуры, нашего непосредственного начальника, Рыжкова П.Ф., недавно присланного из ЦК КПСС на работу в посольство. Явление напоминало удар молнии с ясного неба: мы были уверены, что здесь-то нас никто и никогда не найдёт! Мою расслабленность как рукой сняло. Окинув нас бесцветным взором, простоватый, но претенциозный шеф, совершенно не чувствуя жгучего юмора ситуации, холодно задал вопрос: "А что это вы тут делаете?".

Я окаменел, понимая, что оргвыводы последуют неотвратимо-скандал такого типа был тем, чего искренне боялись все трусоватые карьерные дипломаты. Разинув рот, я глупо молчал. Давидян, мой товарищ, будучи старше меня на десяток лет, пройдя войну рядовым противотанкового орудийного расчёта, умел держать себя в руках.

Выдвинувшись из-за моего плеча, он так же мрачно задал встречный вопрос советнику: " А вы что тут делаете?".

Драма шекспировского размаха ознаменовалась сценой глухого, обоюдостороннего молчания. Маленький театр абсурда в стиле Ионеску вынужденно закончился примирительно-растерянным смешком начальника, понявшего глупый комизм положения. Втроём мы чинно двинулись по лабиринту ДСП дальше, решая, что из мебели можно было бы купить для отправки в Москву, где шкафы и серванты продавались по спискам и ждать свою очередь можно было годами.

Сознание мидовца, консервативное и ретроградное в силу бюрократической природы, вполне укладывалось по своим проявлениям, психологическим и моральным параметрам в жесткие рамки советского века. Осторожный, аполитичный дипломатический чиновник был безоговорочным соглашателем с автаркическим режимом, слегка отпускавшим свои костлявые пальцы на шее тех, кому надлежало представлять умирающий социализм за рубежом. Жалкие привилегии, связанные с жизнью за границей, должны были заткнуть рот тем, кто видел и понимал, какой ценой покупается молчание общей, серой массы дипломатов.

От правды не уйти: перестройку встревоженные мидовцы встретили угрюмым, подозрительным молчанием-таков был привычный синдром защитного конформизма. Те, кому жизнь казалась невыносимой и бесперспективной, отважились на мелкий саботаж и фигу в кармане.

Иосиф Сталин, уничтоживший остатки старой российской интеллигенции, вырастил в цитаделе за железным занавесом униформированный тип государственного чиновника без лица и сердца. Советские дипломаты в массе своей никогда не принадлежали ни к кругу интеллигенции, ни к высшему слою интеллектуалов. Это были тщеславные, мелочные старатели от дипломатической профессии, гордившиеся своей человеческой нищетой и бюрократической исполнительностью (один из советников мне прямо в этом признавался!). Они были отделены от народа жалкими привилегиями и замучены житейскими страхами (не припомню фамилии ни одного дипломата, отсидевщего срок в сталинском ГУЛАГе за политическую смелость). Век будущий возможно простит им понятные человеческие слабости, но никогда не забудет их тусклого мерцания там, где должен бы гореть яркий, чистый свет...

–  –  –

Если в ХV-XVI веках от послов и посланников (и даже в целом от дипломатов более низкого ранга) зависело многое во внешней политике государства, то к ХVII-XVIII в.в. дипломат превратился в послушную пешку царей и императоров, решивших, что с зарубежной политикой они справятся не хуже профессионалов в кружевах и бантах. Было время, когда фигура посла в занчительной мере определяла успехи страны на международной арене. Теперь оно прошло и никогда больше не вернётся.

Мы уже видели: сметливых послов, посланников и советников карали и карают за самостоятельность и независимость. Русский государственный деятель и дипломат Адашев Алексей Фёдорович, державший одно время всю внешнюю политику Ивана IV Грозного в своих руках, впал в немилость, был посажен в тюрьму и неприметно испустил тонкий дипломатический дух за крепкой железной решёткой. Без устриц и рейнского вина. На чёрством хлебе и тухлой воде. В обществе крыс. Без надушенного парика. Без поклонов и дамских любезных улыбок.

Неизвестно даже, отпели ли его по обычаю. Умничание нервного Адашева, возражавшего царю по вопросам войны и мира, последнему не понравилось. Царь же! Какая тут может быть дипломатия. Выходи строиться! Престольные вельможы не очень церемонились, если дипломат им не нравился. Иван Грозный даже хотел отрубить голову английскому послу (что неудивительно). Другой английский посол участвовал в заговоре против Павла I и по нравам тех времён мог бы отделаться не только показательной дипломатической поркой.

Александр I лично принимал участие в Венском конгрессе 1814-15 гг., был одним из создателей знаменитого Священного союза и сам определял его политику. Отмахивался от мений военных советников вроде Кутузова М.И. и возомнивших о себе государственных деятелей.

Царь-красавец любил гарцевать на коне впереди всех, что тут мог ему посоветовать фельдмаршал с одним глазом!

Иногда вмешательство царей в дипломатическую практику приносило пользу. Александр III приказал заменить в переписке МИД французский язык на русский, учредил срочные курьерские сообщения между министерством и посольствами, создал военные миссии у немцев, в Корее и даже в заморской Мексике. Но держал дипломатов в узде, чтобы не очень шаркали по паркету и не кланялись не к месту и не ко времени.

Танцоры!

Не стояли в стороне от дипломатической активности в России и женщины. Императрица Екатерина II (1729-1796 гг.) лично занималась проведением целенаправленной политики в Прибалтике, стремилась воссоединить украинские и белорусские земли, на которые претендовала Польша; способствовала созданию выхода России к Чёрному морю.

Победа России в войне с Турцией 1768-74 гг. ослабила позиции Англии (в декларации о вооружённом нейтралитете Екатерина II решительно выступила против гегемонии англичан на море). Вторая война с Турцией, начавшаяся в 1787 году также закончилась русской победой, в результате чего турки приняли наши условия по Ясскому мирному договору 1791 года. Российская императрица активно участвовала в международной жизни, лично вела переговры с иностранными послами в Петербурге, занималась созданием союзов, обеспечивавших интересы России на европейской арене.

В советскую эпоху всю дипломатию вершили безграмотные Генеральные секретари ЦК КПСС. По подсказке раболепных квази-учёных мужей из числа камарильи и неучёной челяди. Однако и некоторые жёны Генеральных секретарей не стеснялись вмешиваться в политическую деятельность своих мужей. Послы, начинавшие рабочий день за рубежом с нервного чтения категоричных телеграфных указаний из Кремля, подлежавших неукоснительному исполнению, должны были учитывать эти нюансы, чтобы не быть высечеными. Даже если речь шла о приобретении нейлоновых чулок для мадам за государственные средства. Это называлось "подарком Центру за представительские средства". Лизоблюдством такого типа увлекались многие послы и даже дипломаты низшего ранга. Считалось: угодить начальству в министерстве или в ЦК-милое дело. Посол, приславший партийному вельможе по дипломатическим или иным каналам пакет с бюзгальтерами или охотничье ружьё (я знал одного успешного дипломата, который гордился тем, что подарил такое ружьё Громыка А.А.), приобретал особый вес. Его замечали. Вопрос рангов, должностей, выслуги лет, орденов и многого другого значительно упрощался.

Заказы бывали самого разнообразного свойства: обширный дефицит в СССР активизировал советскую дипломатическую службу, которая для переправы "подарочного фонда" в Москву бесцеремонно пользовалась правом освобождения от таможенного досмотра.

Из-за рубежа везли начальству (и себе) всё, что можно и нельзя. Экзотические подарки любезному Центру шли через границу так, как будто границ вообще не существовало-фикция реальности и реальная фикция. Это был ещё один, никому не подконтрольный феномен кондового, бюрократического хамства, на котором, как ни преувеличенно это звучит, держалась в СССР система верхушечного, партийного социализма. Если какой-то таможенник начинал сомневаться в честности и законности проявлений такого социализма (какая политическая глупость!), ему всё элементарно объясняли. Не понял с первого раза-пеняй на себя. Что тут сложного? Подумай и уясни существующее правило раз и навсегда.

Опять не понял? Советская граница на замке, она обойдётся без твоей помощи! Особо самостоятельных и сметливых быстро ставили на место:

снимали с должности вместе со скальпом. За профнепригодность. За разговоры о партийной контрабанде. Самые щедрые дипломаты при случае жаловались на вредную таможню в Центр, где иногда оседали их подарки. Пилоты "Аэрофлота" доподлинно знают, сколько странных, загадочных коробок и тюков перевезли они из-за рубежа в Москву в своих пилотских кок-питах, минуя человека в зелёной фуражке, зорко стоявшего в аэропорту Шереметьево (и не только там!) на страже интересов Родины.

Советский посол в одной "демократической стране Восточной Европы" (специально не хочу уточнять в какой) был невеждой, отпетым хамом, заваливавшим подарками друзей и знакомых в ЦК КПСС. Это был настоящий асс партийной контрабанды. Высокомерный выдвиженец из рядов КПСС был злобным чинодралом, от которого друзья по партии не знали, как избавиться. Самомнение этого человека с дипломом провинциального педагогического вуза не знало границ. Озлобленный тем, что соратники по партии бесцеремонно выперли его на дипломатическую службу, нещадно тиранил начинающих дипломатов.

Никого в посольстве толком не знал по фамилии. Если нужно было вызвать кого-то по срочному делу, как киноартист страдальчески морщил узкий лоб: "Вызовите мне этого, ну, как его... Ну что вы, не понимаете?!".

Секретарь и протокольщик должны были догадыватсья, кого шеф имеет в виду. Ошибки не прощались.

Иностранного языка венценосный посол не знал, но переводивших ему дипломатов постоянно поправлял. Кипел от возмущения, указывая на ошибки перевода. Устраивал язвительный разнос переводчику в присутствии иностранцев. Путал всё безбожно. Никогда толком не знал своего протокольного распорядка на день. Носился как угорелый, имитируя бурную деятельность. Дипломаты и командированные догоняли его на лестничных клетках посольства, гнались за государственно озабоченным, убегающим послом на улице.

Медсестра постоянно мерила ему давление. Лечила от запоров и диареи. Шеф горстями глотал таблетки, выпучив глаза. Везде демонстративно опаздывал, чтобы все видели, кто наконец-то появился.

Сцена бывала умилительная: посол великодушно давал понять присутствующим, что прощает им свое опоздание. Улыбка была вымученная, неискреннея. Кривая. Злая. Готовая перейти в оскал. Но хорошо отрепетированная.

Считал себя красавцем и лицемерно льстил ничего не понимающим женщинам. Всемирно известную балерину, часто гостившую в стране просто так и по делам, в глаза называл божественной. Дюймовочкой.

Королевой танца. Хвалил, преодолевая себя. И почти не скрывал этого.

Целовал в щёку, вытянув дряблые губы в пасторальную дудочку. Когда балерина уходила, плевался: "До чего же уродлива! Тьфу, дьявол!

Сплошное па де бра! Какого чёрта ей здесь нужно? Будет спрашивать в следующий раз-скажите, меня нет, уехал по стране выяснять обстановку, в делах по горло. Что угодно, только не балет!".

Писать и анализировать не умел. И не хотел. Какая ерунда!

Паразитировал на интеллекте посольских дипломатов (доктор исторических наук!). Расписывался на составленных за него бумагах какой-то крупной арабской вязью, старательно высунув кончик языка.

Поглядывал по сторонам: хорошо, мать вашу? То-то! Томно, страдальчески вздыхал: как много работы, совсем завалили бумагами! Не жалеют дипломаты руководителя, безобразники! Не понимают, что настоящий дипломат-это посол, все остальные-клерки на подхвате. Не стеснялся напоминать эту истину при случае.

Об этом опереточном барине можно написать не одну книгу. Я вертелся у него в протоколе четыре года. Насмотрелся. Наслушался.

Наизгибался. Всем иностранцам на приёмах шеф рассказывал один и тот же анекдот про какого-то ребе, который давал советы деревенской бабе как и чем кормить гусей. А гуси дохли. В конце концов баба осталась на бобах. Без гусей. А у ребе ещё скопилось много советов. Иностранцы знали этот анекдот наизусть. Поэтому, не дожидаясь конца, начинали фальшиво смеяться при первом же упоминании о ребе и гусях. Шеф смеялся громче и дальновиднее всех. Заговорщицки морщил брови. Для выражения переполнявшей его иронии. Посол был уверен, что остроумнее, чем он, в дипкорпусе никого нет. Даже дуайен не дотягивал до ребе, гусей и бабы. Но тоже преданно смеялся, встречаясь с эпическим рассказчиком. Кстати, рассказчик умел щедро угощать иностранных друзей. За наш общий счёт. Его до сих пор называют государственным счётом. А посла-государственным деятелем.

Такая вот склеротическая, малообразованная, грубая шушера,-советские князья сомнительного пролетарского происхождения, неотмытые от невежества и омеризительной коммунистической спеси, проворонила на международной арене все достижения СССР. Сейчас дряхлая шпана от дипломатии обвиняет в унизительном провале демократов. Она, шушера, частично права: те тоже хороши со своей "новой дипломатией"! Такие же мерзавцы, если по-простому, по-простонародному, как любит выражаться мой знакомый. Жирные коты.

Выходцы из подозрительно трудовых низов. Слились, сомкнулись, побратались с олигархами. Делают вид, что мучаются за народ, совесть их заела. Задемократили всё на свете. И ушли в кусты. А там случайно оказался рояль. Оттуда они и поют нам песни о демократии. Ноты по-прежнему через таможню-с Запада. Без досмотра. Глобализация! Чтоб вас распёрло с вашей экономической и демократической конвергенцией!

Я спрашивл знакомого: что же делать? Он предлагал: раздеть всех и всыпать по первое число. Крапивой, вперемежку с сухим репейником. Я усмехался-не поможет! Впрочем, кто в этой мути разберётся? Какой умник?! Par in parem imparium non habet-равный над равными власти не имеет. И кого тащить к ответу? Великие, но голые дипломаты-все на одно лицо. Поэт сказал же: лицом к лицу-лица не увидать. Поди разберись, кто из них больше заслуживает порки! О своих достойных сынах страна поёт новые, другие, мажорные песни...

Опытные мгимовцы с шестого курса, вернувшиеся с преддипломной практики из-за рубежа, поучали нас, зелёных второкурсников: бросьте зубрить историю дипломатии, статистику, иностранную литературу и структуру МИДа! Всё это никому не нужно в трудовой, рабочей жизни.

Забудется, не вспомнится, не понадобится. Труха. Опилки. Восторженный сон глупого студента. Терроризм преподавателей. Если и потребуется-освежишь память заглядыванием в первоисточники. Так поступал умный Эйнштейн. Учите только иностранные языки. Без них вы ничто с вашим красивым дипломом. Для серьёзной карьеры нужен блат, покровительство, связи, ваша покладистось, ваша серость и счастливый случай. Если знаешь языки-значит уже и красавец, грудь колесом. Даже если уши висят блином, как у Будды, нос длинный и уточкой. И ноги кривые. А коли будет блат, пойдёшь вперёд без остановки. Ноги не помеха. Чингисхан с такими ногами пол-мира завоевал. А нос был-без комментариев! Тихий ужас. Хуже, чем у тюремного сифилитика. Или пьянчуги боксёра. Дерзайте!

Что-то было в этом поучении шестикурсников. За шесть лет протирания штанов в читалке они чему-нибудь да научились! Знающие иностранные языки мне всегда казались небожителями. Тут на родном наречии пару фраз толково не свяжешь спросонья, а они шпарят на санкритских диалектах и гортанных германских наречиях с утра и до вечера. От их французского Париж балдел и таял. Берлин немел. А я молчал и краснел. Пытался в качестве возмещения комплекса объясняться на пальцах. Меня не очень понимали (я сам себя не понимал). На первом курсе это очень пугало. А вдруг не заговорю?

Отчисление на горизонте. Выпирание за пределы оживлённого Садового кольца. Заика я, что-ли? Stotterer, по-немецки.

Я долбал (т.е. учил) немецкий и английский днём и ночью. В столовой и в туалете. Даже в бане. В парилке. Моющиеся разбегались. Я мог свободно допивать их брошенное пиво. Было трудно. Генетическая спираль у меня закручена в другую сторону, или как? Есть у меня вообще эта спираль? Куда она вставлена? Зубрю до обморока, а guten Morgen без ошибки сказать не могу. При царском режиме я не смог бы работать в Думе, как известный провинциальный барон Киса Воробьянинов, несчастный сподвижник Остапа Бендера, свихнувшийся в поисках бриллиантов усатой тёщи.

Каким-то образом, с помощью зубрёжки, я вылез из трясины незнания и на медосмотрах, нынче отменённых, ни разу не признался докторам, что я-Наполеон. Но ведь хотелось, чего греха таить! Я чувствовал: силы для призвания есть. Другие зубрили языки не меньше, а оставались на всю жизнь на филологическом нуле. Вообще-то зубрёжка к добру приводила не всех. Студент из Монголии ночью налил в сковордку подсолнечного масла и жарил "Капитал" Маркса на кухне студенческого общежития. Без соли. Но с восточными приправами. И благовониями.

Сбежавшимся на смрад объяснил, что углублённо готовится к семинару по политэкономии. Сказывают, были в истории МГИМО гении, читавшие стихи Рильке и Байрона голышём, в одних плавках, на крыше общаги в январский мороз. МГИМО закончить-не поле перейти. Хотя, кто знает, кому как. Каждому свое поле...

К концу жизни, прошедшей в зубрёжке, я всё же заговорил. Сразу на четырёх иностранных языках (на некоторых даже неплохо), не считая полу-родного украинского. Итого пять, не считая полностью родного матерного, который теперь-литературный. Значит шесть. Вдоволь наработался переводчиком, в том числе в ООН. Мистика чужого наречия слетела с меня. Окончательно. Но в Думу не попал-то ли не та национальность, то ли расхлябанность личную преодолел не до конца. А скорее всего, шёл не по тому полю. И не в ту сторону. Хиляк без компаса.

Дипломаты читали раньше в стране пребывания лекции о внешней политике Советского Союза. На языках. Это была обязаловка. Кислятина!

Чаще всего бубнили по бумажке. Лживый лектор и лживая аудитория. Я страшно не любил содержание лекций, но меня привлекал сам язык.

Иногда присутствовал на выступлениях тех дипломатов "из народа", кто до пенсии удивлялся, почему иностранный язык не учится сам по себе.

Это был холодный душ. Хотелось зажать уши. Упасть и умереть, чтобы ничего не слышать. В конце лекции иностранцы вежливо аплодировали.

Даже полностью безграмотным языковым мямлям, не освоившим guten Morgen.

Иностранцы так никогда и не догадывались, чего же от них хотят учёные дипломаты. Набор общих слов с неправильными арктиклями.

Сложные намёки и двойной подтекст, доступный пониманию не каждому.

Произношение-как у старого льва без зубов в период климакса. Но вид солидный, мужественный. За одно только это аплодировали нашему лектору немцы и прочие американцы. За мужественную попытку высказаться неизвестно о чём. Давайте признаем: языковой барьер-это вам не в бирюльки играть. Его надо преодолевать. На пальцах можно только попросить дать закурить. Может дадут, если внешность у вас привлекательная. И ноги не кривые. А могут отшить. Хватят поганой метлой по спине. Дипломатическое искусство в том, чтобы избежать такого нежелательного казуса. Лучше отвыкать от попрошайничества и курения. Тогда бог подаст всё, что хочешь. В том числе: знание иностранных языков угро-финской группы для работы в тяжёлых условиях Африки. И удвоение ВВП.

В этом мире стоит прожить длинную жизнь, чтобы увидеть, почувствовать, как история взламывает лёд прошлого. Когда видишь, как молодой, дикий капитализм безжалостно утверждается на омертвевшем имперском пространстве, подминая под себя невинных и виноватых, сжигая то, чему недавно поклонялись миллионы, физически ощущаешь власть времени. И понимаешь: несмотря ни на что, молодёжь принимает новую эпоху как свою. Угар обогащения, свободы, опьянение наркотиками и сексом рождают мифы будущего в цветной рекламной упаковке. В отличие от нашего мрачного прошлого с его просвещённым хамством, у нового времени (с его хамством) нет своих истеричных пророков. Да они ему и не нужны. Человечество не зря сжигало своих предсказателей на костре-пророки всегда ошибались. Или почти всегда. Много болтали лишнего. Крупно ошиблись и советские пророки, визионерствовавшие за плату или по принуждению. Время рассыпает, превращает в пыль их памятники и писания, к сожалению не очень быстро. Призрак коммунизма, бродивший по Европе, так и остался призраком. Его последователи выставлены теперь в музеях восковых фигур. И ничего: мы продолжаем жить дальше, вытерая необъяснимые, сладко-горькие слёзы по хамскому и тёмному прошлому. Человеческий мозг такой сложный агрегат!

У советской власти было много врагов. Но главным врагом она была себе сама. Глупая!. Мы все-отцы и дети просвещённого советского хамства. Раковая опухоль затаённой ненависти к собственному народу и партийная образованщина в конечном счёте свели советчину в могилу.

Западная цивилизация, бывшая теплее советской всего лишь на несколько градусов, делала всё, чтобы завершить процесс похорон поскорее. Как можно глубже вогнать гвозди в крышку гроба коммунизма помогали западные дипломаты, как принято было говорить, идеологические наймиты разлагающегося капитализма. В отличие от советских дипломатов, они были сыты, хорошо обуты, прилично одеты, по-своему неплохо образованы и идеологически свободны. Им позволялось делать всё, что вело к успеху. Они таки добились своего. А присмотреться к ним-в общем-то, хиляки. Мы не раз давали им по дистрофичной вые, по высокомерной физиономии, били хуком в жирную буржуазную печень, но в последнем раунде они нас всё же нокаутировали. Пинком в наше жилистое седалище. Накрыли. Мы даже не заметили, как они это сделали. И благополучно вылетели с нашим коммунистическим самомнением за канаты, где нас освистывают до сих пор. Наши неразворотливые, трусливые дипломаты должны учиться не танцам, а боксу без правил? Чёрт его знает, возможно. Тогда иностранцы пять раз подумают, прежде чем плюнуть на тротуар на Тверской. Как в Сингапуре.

Принято считать, что дипломату следует быть просвящённым человеком. Да, желательно. Это значит, он обязан хотя бы поверхностно разбираться в широчайшем спектре современной культуры. Культура-не только искусство, это и наука, религия и, конечно, философия. Все сложнейшие аспекты духовной жизни человечества. Не забудем в том числе даже эзотерику с её изощрённой темой непознаваемого. Дипломат должен быть готовым к тому, что с ним могут заговорить о чём угодно, о небывалом и провокационном, о нездешнем, потустороннем, совершенно фиктивном. Отделаться двусмысленной усмешкой не удастся-дипломат должен быть говорящим умницей, а не молчащим дураком. У него должна быть голова, предрасположенная к углублённой беседе, а не перечислению засаленных клише. Беседа-это улица с двусторонним движением. Может быть даже с выездом на встречную полосу. Дипломат, не способный на интеллектуальную провокацию-ни рыба, ни мясо.

В советскую и постсоветскую эпоху дипломированные учёные бесконечно спорят о том, что такое духовность. Никто точно не знает, что следует под этим подразумевать. При советах под духовностью понимали солжениценскую "образованщину". Духовность выражал тогда человек с дипломом о высшем образовании. Считалось, что диплом заменяет и выражает ум, интеллигентность, гражданственность, честь. Диплом должен был символизировать прежде всего благородную преданность советского мещанина коммунистической партии, давшей ему возможность получить бесплатное, утилитарное образование.

Морально-этическая глубина личности измерялась тогда её функциональной пригодностью в хозяйственной, экономической сфере. В лучшем случае-в партийной номенклатуре. Советской системе требовались безгласные, не задающие каверзных политических вопросов исполнители. Их высокопарно называли интеллигенцией. Но это был человеческий суррогат низкого качества. Предполагалось, что интеллигенты должны были быть атеистами, воспитанными в духе опрощённой коммунистической философии. Самое большее, что они знали из теории познания (да и то не все), было смутное представление о ленинской теории отражения и гегелевском постулате отрицания отрицания. В силу узости своего гуманитарного багажа, они никогда не задумывались над вопросом о том, на какой стадии отрицания находится советский строй.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 15 |

Похожие работы:

«РЕКТОРИАДА: хроника административного произвола в новейшей истории Саратовского государственного университета (2003 – 2013) Том II Bowker New Providence RECTORIADA (SONG OF A PRINCIPALSHIP): The chronicle of administrative iniquity in recent history of Saratov State University (2003 2013) Volume II Bowker New Providence © 2014, Авторы. Все права защищены Ректориада: хроника административного произвола в новейшей истории Саратовского государственного университета (2003-2013) / Авторы и...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК37(476)(091)”1829/1850” (043.3) Игнатовец Людмила Михайловна Белорусский учебный округ: создание и деятельность (1829–1850 гг.) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.02 – отечественная история Минск, 201 Работа выполнена в Белорусском государственном университете Научный руководитель: Теплова Валентина Анатольевна, кандидат исторических наук, доцент, доцент кафедры истории Беларуси нового...»

«Алексей Мухин HOMO POLITICUS Экспертно-аналитический доклад Москва, 2013 год СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ ВОПРОСА ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ СОЦИОЛОГИЯ Источники формирования мнения о гомосексуалах Психологическое и этическое отношение к представителям ЛГБТсообщества Отношение к правам ЛГБТ-сообщества ПОЛИТИКА. ЗАЧЕМ ЭТО ИМ? ЛГБТ-АКТИВНОСТЬ В РОССИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ ГЛОБАЛЬНЫЙ COMING OUT О ПРОПАГАНДЕ ЛГБТ-ЦЕННОСТЕЙ СТАТУС И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СЦЕНАРИИ РАЗВИТИЯ СОБЫТИЙ Введение...»

«Страница | Отчет о самообследовании ФГБОУ ВПО «КубГТУ», 2014 г. Страница Отчет о самообследовании ФГБОУ ВПО «КубГТУ», 2014 г. СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ.. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ ОБ УНИВЕРСИТЕТЕ.. Ключевая информация.. 1.1 История университета и основные достижения 2013 года. 1.2 Система управления университетом.. 1.3 ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.. Структура образовательной деятельности. 2.1 Содержание образовательной деятельности. 2.2 Практическая подготовка.. 2.3 71 Подготовка по иностранным языкам.. 2.4 7...»

«Министерство культуры Российской Федерации Российская академия наук Комиссия по разработке научного наследия К.Э. Циолковского Государственный музей истории космонавтики имени К.Э. Циолковского К.Э. ЦИОЛКОВСКИЙ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ КОСМОНАВТИКИ Материалы 50-х Научных чтений памяти К.Э. Циолковского Калуга, 2015 ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ НАУЧНЫХ ЧТЕНИЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ РАЗРАБОТКЕ НАУЧНОГО НАСЛЕДИЯ И РАЗВИТИЮ ИДЕЙ К.Э. ЦИОЛКОВСКОГО М.Я. Маров Имя великого русского ученого,...»

«Аннотация дисциплины История Дисциплина История (Модуль) Содержание Предмет историии. Методы и методология истории. Историография истории России. Периодизация истории. Первобытная эпоха человечества. Древнейшие цивилизации на территории России. Скифская культура. Волжская Булгария. Хазарский Каганат. Алания. Древнерусское государство IX – начала XII вв. Предпосылки создания Древнерусского государства. Теории происхождения государства: норманнская теория. Первые русские князья: внутренняя и...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Иркутский государственный университет» ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК Т. И. Грабельных А. В. Толстикова Консалтинг в России: ОТ ИСТОРИИ ДО ИННОВАЦИОННЫХ ПРАКТИК Монография ОГЛАВЛЕНИЕ ПРЕДИСЛОВИЕ. О ПЕРЕХОДЕ К ЧЕТВЕРТИЧНОМУ СЕКТОРУ ВВЕДЕНИЕ РАЗДЕЛ 1. КОНСАЛТИНГ КАК СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ: ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ...»

«ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ БЕЛОРУССКОЙ МЕТРОЛОГИИ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА Девяносто лет назад было основано первое в Беларуси метрологическое учреждение – Палата мер и весов с численностью 7 человек. Дата основания Белорусской палаты мер и весов – 29 февраля 1924 года – считается датой создания метрологической службы республики. Ныне – это разветвленная и технически оснащенная сеть, включающая в себя Национальный метрологический институт, 15 областных и региональных центров стандартизации и...»

«Российская академия наук Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) СИБИРЬ В КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ МОДЕЛИ КОЛОНИЗАЦИИ (XVII — начало XX в.) Санкт-Петербург Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-265-4/ © МАЭ РАН УДК 947 ББК 63.3(2) С3 Рецензенты: к.и.н. Ю. М. Ботяков, PhD В. В. Симонова Ответственный редактор к.и.н. Л. Р. Павлинская Сибирь в контексте русской...»

«СЕРИЯ “НАУЧНО-БИОГРАФИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА” РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК Основана в 1959 году РЕДКОЛЛЕГИЯ СЕРИИ И ИСТОРИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ КОМИССИЯ ИНСТИТУТА ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ им. СИ. ВАВИЛОВА РАН ПО РАЗРАБОТКЕ НАУЧНЫХ БИОГРАФИЙ ДЕЯТЕЛЕЙ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ: академик Н.П. Лаверов (председатель), академик Б.Ф. Мясоедов (зам. председателя), докт. экон. наук В.М. Орёл (зам. председателя), докт. ист. наук З.К. Соколовская (ученый секретарь), докт. техн. наук В.П. Борисов, докт....»

«Естественные науки (20, 22, 24, 26, 28) 26.8 Эко, Умберто. (1932). Э 40 История иллюзий : легендарные места, земли и страны / Умберто Эко ; [перевод с итальянского А. А. Сабашниковой ; перевод фрагментов антологии с итальянского и английского А. В. Голубцовой, с древнегреческого и латинского Н. Е. Самохваловой, со старофранцузского и немецкого М. Н. Морозовой ; подбор иллюстраций С. Боргезе]. 2-е издание. Москва : Слово, 2014. 480 с. : ил.; 24 см. Указатель: с. 465-471. Библиография: с. 472-478...»

«ГУК «Тульская областная универсальная научная библиотека» ГУК ТО «Объединение «Историко-краеведческий и художественный музей» ГАУ ТО «Государственный архив» 50-летию Календаря посвящается Тульский край ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ ТУЛА · АКВАРИУС · 201 ББК Т82 Тульский край. Памятные даты. 2015 / ГУК «Тульская областная универсальная научная библиотека», ГУК ТО «Объединение «Историко-краеведческий и художественный музей», ГАУ ТО «Государственный архив» ; сост. М. В. Шуманская ; отв. ред. Т. В. Тихоненкова ;...»

«Правительство Тульской области Администрация города Тулы ФГБОУ ВПО «Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого» Отделение Российского исторического общества в Туле Российский гуманитарный научный фонд Тульское городское отделение Тульского регионального отделения Всероссийской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА: ИСТОРИЯ И ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ В РОССИИ И МИРЕ Сборник...»

«Игорь Васильевич Пыхалов За что сажали при Сталине. Как врут о «сталинских репрессиях» Серия «Опасная история» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=12486849 Игорь Пыхалов. За что сажали при Сталине. Как врут о «сталинских репрессиях»: Яуза-пресс; Москва; 2015 ISBN 978-5-9955-0809-0 Аннотация 40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Геббельса: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные...»

«АКТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ объекта недвижимости «ЗДАНИЕ ЭЛЕВАТОРА» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, 130. Г. Ч е л я б и н с к 2014г. Экз.1 -1 А кт Государственной историко-культурной экспертизы объекта недвижимости «Здание элеватора» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, 130. г. Челябинск 21 декабря 2014г. Настоящий Акт государственной историко-культурной экспертизы составлен в соответствии с Федеральным законом «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и...»

«БВК 63 Н87 Р ец ен зен ты : д-р ист. наук Н.Д. Козлов (Лен. обл. гос. ун-т), д-р ист. наук А. В. Гадло (С.-Нетерб. гос. ун-т) П е ч а т а е т е л по постановлению Редакционно-издательского с о в е т а С. -Петербургского государственного у н и в е р си те та Б р а ч е в В. С., Д во р н и ч ен к о А. Ю. Б87 Кафедра русской истории Санкт-Петербургского универ­ ситета (1834-2004).—СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2004. 384 с. '*I ISBN 5-288-02825-7 Монография отраж ает этапы развития...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, 27 Архимандрит АВГУСТИН (Никитин), доцент Ленинградской Духовной Академии РУССКИЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ В КОНСТАНТИНОПОЛЕ ПРЕДИСЛОВИЕ В связи с приближающимся 1000-летием Крещения Руси все более актуальными становятся вопросы, имеющие отношение к истории Византии и становлению руссковизантийских связей. Важную роль в изучении этих вопросов сыграл Русский Архео­ логический Институт в Константинополе (далее — РАИК или Институт), сравнительно недолгая деятельность которого...»

«Ирина Львовна Галинская Культурология: Дайджест №2 / 2010 Серия «Журнал «Культурология»» Серия «Теория и история культуры 2010», книга 2 http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10215331 Культурология № 2 (53) 2010 Дайджест: ИНИОН РАН; Москва; 2010 ISBN 2010-2 Аннотация Содержание издания определяют разнообразные материалы по культурологии. И. Л. Галинская. «Культурология: Дайджест №2 / 2010» Содержание ТЕОРИЯ КУЛЬТУРЫ ТРАНСФОРМАЦИЯ ЦЕННОСТЕЙ В РОССИЙСКОМ 4 ОБЩЕСТВЕ: НОВЫЕ ВЫЗОВЫ И СТАРЫЕ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО «ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» Р. Р. Хисамутдинова ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА СОВЕТСКОГО СОЮЗА (1941—1945 ГОДЫ) Военно-исторические очерки Оренбург Издательство ОГПУ УДК 94 (47)“1941/1945” ББК 63.3(2) Х51 Рецензенты А. В. Федорова, доктор исторических наук, профессор С. В. Любичанковский, доктор исторических наук, профессор Хисамутдинова Р. Р. Х51 Великая Отечественная война Советского Союза (1941— 1945...»

«у к. СОЮЛА ССР академия на с К. Ail совет ЭТНОГРАФИИ И ЗД А ТЕЛ ЬС ТВ О АКАДЕМ ИЙ Н А уК СССР М о сж в а • У Г сп и и, г Jo ас! Редакционная коллегия Редактор профессор С. П. Т олстов, заместитель редактора доцент М. Г. Л евин, член-корреспондент АН СС.Р А. Д. У дальцов, Н. А. К и сл я к о з, М. О. К о св ен, П. И. К уш нер, Н. ti. Степан о » Ж урн а л выходит четыре раза в год Адрес р е д а к д н и : М о ск в а, В олхонка 14, к. 326 Г1еч. лист. 113/4 Уч.-издат. л. 17,62 А03896 Заказ 2887...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.