WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 33 |

«Составители: М.Н. ГУБОГЛО, Н.А. ДУБОВА Рецензенты: доктор исторических наук И.В. ВЛАСОВА, доктор исторических наук Л.Б. ЗАСЕДАТЕЛЕВА Феномен идентичности в современном гуманитарном ...»

-- [ Страница 28 ] --

При этом письменные традиции в своей эволюции представлены в достаточно широком диапазоне – это и памятники рунического письма, родовые и племенные печати (тамги), тексты пайдзе средневекового периода, киданьское письмо, алфавит Али-Гали, монгол бичиг, бурятская старописьменная традиция, ойратское ясное письмо, соембо, горизонтальное квадратное письмо (алфавит Пагба), алфавит Агвана Доржиева, письменность Вагиндары, латинское письмо, кириллическое письмо. При этом руническая письменность хунну – своя особая, несколько отличная (на основе арамейской с использованием согдийской письменной традиции) от древнекитайской иерографической традиции письма (бичечи).

Протомонгольские этнические общности с самого раннего периода формирования письменной культуры в ее контексте пробовали различные традиции и инновации как инокультурную, т.е. китайскую иероглифику, так и графические символы своей собственной этнической культуры – такие, как следы животных и птиц, обитающих на их этнической территории.

На наш взгляд, монгольская метаэтническая общность имела неограниченные возможности выбора письменных традиций, начиная с иероглифического китайского письма, однако все же они остановили свой выбор на так называемой уйгурской письменности. При этом последние исследования многих монгольских ученых абсолютно авторитетно раскрывают тот факт, что согдийскую письменную традицию, на основе которой базируется уйгурский алфавит, монгольские народы приняли одновременно с уйгурами задолго до периода Чингисхана, т.е. практически и фактически за 700 лет до создания Великой Монгольской империи5.

Письменность монгольских народов, как весьма органичный текст культуры, имеет в том числе и многочисленные аспекты внутри своей структуры – естественнонаучный, онтологический, логический, антропологический, так как манера письма сверху вниз в абсолютной степени соответствовала традиционной ментальности и этнокультурным стереотипам монгольских народов. Во время наших полевых исследований в Монголии по Арахангайскому и Увэрхангайскому аймакам в 1985 г. один из информаторов поведал изумительную версию о приобретении письменных традиций монгольских народов. Он утверждал, что вертикальная письменность монголов «спустилась сверху, с неба» – «дэрэсэ буусан, тэнгэрээсэ унасан». Более того, архаические культы Вечного Синего Неба и Матери – Земли у монгольских народов позволяют сделать выводы об абсолютной адекватности стереотипа мышления монголов выбранному варианту вертикальной письменности.

Этнокультурный анклав монгольских этносов, воспринявших буддийскую религиозную культуру, несомненно, имеет общие специфические черты с тибетской этнической традицией, чьи архаичные добуддийские религиозные обряды и ритуалы были практически идентичными.

Феномен адаптации инновационной системы буддийской культуры, в наше время считающейся традиционной для всего ареала Центральной Азии, указывает, возможно, на то, что этносы, насельники этого региона, были практически готовы воспринять и закрепить новую религиозную систему в своих этнокультурных символах. Однако ментальность как духовнообразующая субстанция религиозных навыков и верований существенно поменялась.

Феноменальным является также и то, что монгольская метаэтническая общность на этом этапе своего развития интегрировалась уже в рамках буддийской культуры, восприняв не только буддийскую обрядовую и культовую практику, но и всю ее докринально-философскую систему, органично внеся в их канву и добуддийские религиозные знания и практики.

Феномен буддийской культуры в структуре кочевых традиций монгольских народов, естественно, имеет свои этнодифференцирующие аспекты, но несомненны и его этноинтегрирующие функции. Этноконфессиональная культура монгольских этносов на протяжении уже многих веков практически не может представить себя вне буддийской религиозной традиции.

Этноинтегрирующий фактор буддийской культуры четко фиксируется также в его антропоцентристской, метаэтнической, универсальной направленности, духовной гармонии, нравственном самосовершенствовании, милосердии, сострадании, четкой иерархии Будд и бодхисатв и всего буддийского пантеона во главе с Буддой, тогда как в дошаманской и шаманской культурах присутствуют этнодифференцирующие тенденции, будирующие трайбалистские начала и политеистические традиции с многочисленными жертвоприношениями, различающимися внутри монгольского суперэтноса по родам и племенам, а также строгой функцией шамана как медиатора между миром людей и тенгриев различного ранга.

Этноконсолидирующая и интегрирующая роль буддийских основ и принципов особенно ярко выражена в высокой степени толерантности индивида – человека монгольской метаэтнической общности как субъекта буддийской религиозной культуры.

Буряты, как самостоятельно сложившийся этнос, исторически и генетически представляют собой самую северную часть монгольской метаэтнической общности, или монгольского суперэтноса, со всеми вытекающими отсюда историко-культурными традициями.

В связи с этим исторические корни этнического самосознания и самоидентификации бурят складывались и развивались в недрах единой монгольской метаэтнической общности, представленной в современный период монгольскими этносами Республики Монголия, автономным районом Внутренней Монголии КНР, Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР, этнической Бурятией (вместе с бывшими Агинским Бурятским автономным округом, Усть-Ордынским Бурятским автономным округом, Республикой Бурятия) как самой северной части монголоязычного ареала и Республикой Калмыкия, находящейся в европейской части Российской Федерации.

Религиозные ритуалы, как правило, выполняют защитные психологические функции, где человеческие стремления получают активное (действие) и реактивное выражение (ответ). Исследуя психологические функции ритуала, Э. Фромм подчеркивал их символическую природу: «Подобно тому как символический язык, который мы находим в сказках и мифах, есть особая форма выражения мыслей и эмоций путем воображения в чувственном переживании, ритуал есть символическое выражение мыслей и эмоций в действии»6. При этом присутствие «примитивных» религий в современных социумах свидетельствует, по его мнению, о регрессивном начале в эволюции человека и общества.

432 Религия, как наиболее устойчивый компонент в этнокультурной истории народов Центральной Азии, имеет свои закономерности развития и традиционные стереотипы, которые можно обозначить как системы религиозной культуры7. Под религиозной культурой мы подразумеваем определенные исторически сложившиеся религиозные институты, сформированные центральноазиатской этнокультурной средой и функционирующие в качестве норм, идеалов, стереотипов мышления и поведения, ценностно-ориентационных структур, передаваемых из поколения в поколение. При этом религиозная культура является едва ли не самым доминирующим и приоритетным звеном, неотъемлемой составной частью всякой человеческой культуры, необходимым условием ее существования и развития. Причем уровень развития каждой конкретной этнокультурной общности Центрально-Азиатского региона вырабатывал изменение тех методов и способов регуляции религиозной системы, которые на данном этапе соответствовали бы и являлись органичным в ценностном ядре данной культуры. Взаимодействие многочисленных этнических субстратов (тюрки, маньчжуры, тибетцы, монголы) и их культурных традиций способствовало не только обогащению и синтезу, но и их эволюции от низших форм к более высоким, а значит и развитию, совершенствованию всей религиозной системы народов Центральной Азии.

Преемственность наиболее общих парадигм религиозной культуры этого региона и их историческая устойчивость диалектически сочетались с процессами ее поступательного развития, в котором опыт предыдущих стадий, все его достижения не отбрасывались, а сохранялись и синтезировались в целостную систему религиозного сознания и поведения. Одной из высших стадий эволюционного развития религиозной культуры этого региона, несомненно, является система религиозных традиций, сложившаяся в результате синтеза тибетского буддизма с традиционными верованиями и культами, обрядами и обычаями тибетского и монгольских народов Центральной Азии. Буддизм принес этим народам не только высокий уровень религиозного сознания, соответствующего уровню развития религиозно-философского и этического учения мировой религии, но и познакомил с религиозными традициями других народов Востока – индийцев, китайцев, иранцев и др.

Вместе с тем тибетизированный буддизм в его специфической центральноазиатской культурно-исторической вариации органично инкорпорировал и ассимилировал предшествующие формы религии и культуры, достигнув органического сплава буддийских и небуддийских элементов, что в конечном итоге привело к образованию достаточно однотипных и устойчивых форм религиозной культуры во всем регионе.

Религиозные символы в культурах многих народов в процессе своей эволюции потеряли свою полноту, но все же остались приоритетными в религиозных обычаях, обрядах и ритуалах. При этом адаптация религиозных теорий и практик мировых религий, таких, как буддизм, христианство и ислам, кроме ярко выраженного интеграционного процесса, носило в какой-то степени и глобализационный характер, изменяя ментальность народов.

Буддийская религиозная культура для кочевой цивилизации монгольской межэтнической общности в разные хронологические периоды, особенно в начале адаптации, была все же инновационной в системе этнокультурных традиций этой общности. И здесь возникает вопрос, какова должна быть специфика этнокультурных традиций (вместе с хозяйственно-культурными особенностями, социальными, политическими и религиозными аспектами, составляющими единую картину мироощущения и мировосприятия монгольских народов), чтобы по истечении определенного времени эта новая для кочевой цивилизации религиозная культура как в доктринальном, так и в ритуальном смыслах стала восприниматься и декларироваться как традиционная для всей этнической территории монгольского суперэтноса. Когда инновация, вплетаясь в традиционную этнокультурную среду, становится традицией? И как человек, как субъект этой религиозной инновации, адаптирует ее, меняя сакральную часть своего внутреннего мира, приобретая другую ментальность?8 Общеизвестно, что во взаимоотношениях «культура–общество», «человек–общество», «человек–религия» особый акцент делается на понимании особенностей их проявления на разных уровнях, в разных сферах и на разных этапах истории культуры. В культуре, как одной из главных сфер раскрытия этнического, этнос выявляется в актах коллективного и индивидуального творчества людей, пытающих раскрыть вовне сокровенный внутренний мир своего мировосприятия, базируясь в основном на тех этнокультурных традициях и феноменах, которые сложились в процессе их исторического развития.

Тема раскрытия специфики ментальности креативного общества и человека внутри этого общества через призму религиозной культуры представляется нам особо актуальной, так как изучение феноменов культуры разных исторических эпох и разных этнических традиций способствуют не только выявлению внешних признаков как индикаторов этничности, но и осмыслению некоторой сущностной специфики этнокультурной общности, которая отличает ее от других этносоциальных групп.

В современных исследованиях религиозных традиций в последнее время все больше преобладает особое и пристальное внимание к религиозной культуре как специфическому фактору индивидуального и социального развития.

Осмысление явления глобализации, наблюдающейся на рубеже тысячелетий, к нашему глубочайшему изумлению, не предусматривает практически четко выраженной теории, тенденции и перспективы развития обществ, сообществ и человеческого мира в целом и его культуры в частности. И здесь возникает проблема, в какой зависимости в процессе глобализации необходимо рассматривать человеческую природу и динамику культуры, религиозную культуру и категории ценности, способы и методы культурной интеграции, а также проблемы и методы свободы и несвободы в стратегии развития культурной перспективы.

Политологические, социологические и экономические аспекты процесса глобализации достаточно освещены в современных научно-практических изысканиях, и они свидетельствуют о том, что этот процесс необратим. Философская же антропология до сих пор не создала теории дальнейших перспектив развития этносов и их культур, в частности религиозных, в структуре этого глобального этносоциального процесса. На наш взгляд, глобализация в значительной степени трансформирует те духовные сферы этнических культур, которые воспитывают личность по определенным стереотипам, расшатывая традиционную систему ценностей, деструктивно влияя на моральноэтнический и психологический облик индивида, который все же является членом конкретного этнокультурного и этносоциального организма.

Тема культуры (традиционной, этнической, религиозной синкретичной, современной), роли человеческого фактора в контексте культуры должна подвергнуться серьезному философско-антропологическому осмыслению, так как именно ее феноменальные и уникальные парадигмы всегда остаются вне рамок мегасоциальных процессов.

Не отрицая уже начавшегося процесса глобализации в планетарном масштабе, фиксируя тенденции современных сообществ к интеграции на различных уровнях, хотелось бы все же отметить, что и в XХI в. существует и актуализируется проблема человека в локально-исторических типах культуры, как естественно возникших и самодостаточных этносоциальных систем.

Антропологические исследования соотношения традиционного мировоззрения, вышедшего из недр этнической культуры, и философии мировосприятия современных синкретических мегакультур, выявляют (хотим мы этого или нет), что причины дегуманизации, деантропологизации, самоотчуждения индивида, а также появление некоторых деструктивных религиозных центров и организаций, вовлекающих в сферы своего влияния все большее число «растерянных» индивидов, базируются все же на феномене глобализации.

История развития человеческих популяций, с точки зрения как биологических, так и социальных сообществ, свидетельствует, что наиболее серьезными культурогенными субъектами явились полиэтнические культуры, нежели моноэтнические, что, казалось бы, свидетельствует в пользу процесса глобализации. Исчезновение многих этносов, адаптация или поглощение их более крупными этносами, интеграция многих этнокультурных традиций под эгидой конкретного титульного этноса, возможно, также фиксируют момент глобализации. Однако практика культурной антропологии четко отмечает тяготение не только индивида как члена некоего социума, но также и многих этнических и этнокультурных объединениий (субэтносов, этносов, суперэтносов) к самоидентификации не на планетарном уровне, а на этническом, этнокультурном, этноконфессиональном, этносоциальном и этнотерриториальном уровнях.

Динамика развития, трансформации и модернизации этнических культур на рубеже веков регистрирует феноменальную ситуацию, когда самоидентификация представителей конкретных этнических субкультур и культур, потерявших свои многие классические черты (например: некоторые этносы оказались вне рамок своих автохтонных территорий; доминирующий хозяйственно-культурный тип в силу объективных социальных причин естественно изменился; язык как средство коммуникации и как целостная информационная система, включающая в себя не только язык жестов и мимики, а также огромный пласт языка культуры, долженствующего адекватно воспринимать конкретные культурные феномены, пребывает в довольно критической ситуации; культура со всем своим производительным и творческим потенциалом как традиция, как трансляционная структура представляет фрагменты и реликты собственно этнической культуры), играет огромную роль в сохранении этнического самосознания и того особого целостного психологического склада, который, выражаясь современным языком, можно квалифицировать как этнический менталитет.

Этнические и этнорелигиозные стереотипы, сформированные традицией в глубине веков, все же, на наш взгляд, обладают механизмами регулирования всей системы жизнеобеспечения своих сообществ и индивидов, тогда как глобализационные процессы, являясь инновационными в современный период, еще должны выработать и долго будут вырабатывать механизмы социальной регуляции и адаптации сообществ, вовлеченных в этот процесс.

Глобализационные процессы изменили динамику векторной структуры не только монгольских, но и многих народов, населяющих нашу планету. Во Франции вследствие миграционных потоков появляется все больше вьетнамских и арабских переселенцев. Германия, в «результате исторической вины»

перед «неарийскими» народами практически открыла двери перед тюркоязычным населением, которое по демографическим показателям в ближайшие десятилетия может сравняться по численности с немцами. В населении Соединенных Штатов Америки, являющемся генетически и исторически сильно метисированным и молодым этносом, наблюдается все больше африканских, арабских, китайских и других вкраплений.

С точки зрения антропологической географии глобализация приводит к некому так называемому «культурному повороту» или «культурному перевороту»9, когда традиционные культурные ценности уже мало соответствуют современным модернизационным процессам, сопряженным не только с тенденцией в размыванию локальных и региональных этнических, этнокультурных и этносоциальных характеристик, но и с тяготением населения к культурному многообразию, культурной конвергенции, а также нередко уже и к четко прослеживаемому размыванию этнической идентичности и размытости культурных границ. Традиционное пространство, занятое локальными, региональными и территориальными этническими культурами, как бы «взрывается» модернизационными процессами, происходящими в рамках глобализационных процессов.

С точки зрения медицинской антропологии монгольская метаэтническая общность (не выходя из своих традиционных миграционных потоков) соответственно своим природным и социально-экономическим особенностям лесостепной территории, которую она исконно занимает, имеет характерные заболевания, выражающиеся в основном во внутренних болезнях, болезнях желудочно-кишечного тракта и почечно-печеночных заболеваниях, тогда как славянские и европейские народы в основном страдают от сердечно-сосудистых заболеваний10.

Если обратить внимание на традиционные этнокультурные парадигмы в целом монгольских народов, представленных в фольклоре, мифологии, картине мира, мировоззрении и т.д., то здесь вырисовывается довольно оригинальный и уникальный этнокультурный феномен, который фиксирует, что главный эмоциональный «удар» по каждому индивиду (монголу) в основном «приходился» на печень (эльгэ-зурхэ – бур.; элег-зурэх – монг.), что характерно практически для всей локальной монгольской группы.

С развитием процессов планетарного глобализма представители монгольской метаэтнической общности, очевидно, добровольно были втянуты в различные миграционные потоки: их интерес к европейскому и американскому образованию; тяготение к различным техническим автомобильным инновациям, в целом любовь к традиционной смене мест и познанию новых земель. Почти в каждом большом европейском городе имеются несколько представителей монгольских диаспор.

Однако в больших масштабах миграционные потоки все же фиксируются по традиционной схеме – смена кочевий по сезонам года, миграция в центральные города для получения образования, смена места жительства в связи с заключением брака и т.д. В последние годы, как указывает Б.В. Базаров, в этом регионе наблюдается ярко выраженная поляризация экономического состояния населения, а также «жесткая социально-имущественная поляризация» наряду с проблемами восстановления некоторых характеристик «социокультурной памяти монголоязычных народов»11.

Кроме того, как показывают многочисленные полевые исследования ИМБТ СО РАН, а также и наши собственные, кроме внутренних, трудовых, временных, сезонных, транзитных миграций, монгольская метаэтническая общность подвергается в настоящее время и урбанизационным процессам.

Полевые эмпирические и архивные источниковедческие материалы, собранные нами во время полевых исследований в Центральной Азии среди автохтонных этносов данного региона (тибетцы – источниковедческие и полевые данные; монгольские народы Внутренней Монголии КНР, Республики Монголия, Республики Бурятия – собственно полевые данные), убедительно свидетельствуют, что многовековая религиозная культура метаэтнических общностей региона Центральной Азии базируется прежде всего на конкретном жизненном материале, на эволюции повседневного человеческого опыта и его бытия на конкретном жизненном пространстве.

При этом религиозная культура этносов Центральной Азии, на наш взгляд, как и все культурные структуры, созданные в результате творческого потенциала автохтонных насельников, включает в себя и естественно-научное определение множества миров и культур, онтологическую множественность материальных миров и культур в бытийном смысле, не отрицая логически возможные миры и культуры, а также вкладывая некий мистический смысл возможной произвольности миров, стало быть, и культур.

В последнее время в философии культуры наметилась тенденция рассматривать этнокультурные феномены не как общечеловеческие производные данные, а как конкретную этнокультурную традицию, созданную не в человеческом пространстве вообще, а в пространстве конкретного места, имеющего, соответственно, все особые геофизические, ландшафтно-климатические, хозяйственно-культурные, языковые и ментальные характеристики, т.е. в конкретном локусе.

Локусы бытия этнокультурных и религиозных традиций народов Центральной Азии, а также каждого конкретного человеческого индивида в культурном пространстве Центральной Азии имеют свою, характерную только этому региону, специфику, где почти каждый конкретный локус бытия сакрален и четко очерчен внутри существующей в этом пространстве религиозной культурой.

Локус бытия кочевника Центральной Азии является для него не только сакральной, родовой или племенной территорией пространства, зафиксированной специфической религиозной культурой на протяжении тысячелетий, о чем пишут многие исследователи, но и гораздо более прозаичным местом, в котором он рождается, растет, взрослеет, стареет и умирает. Уже потому, что каждый человеческий индивид в пространстве Центральной Азии своими деяниями как бы одухотворяет то место, где он «присутствует» на протяжении всей своей жизни, являясь малой капелькой, частицей своей этнической и, соответственно, религиозной культуры, локус его бытия, а значит и локус бытия его народа, является, как правило, для него священным, оригинальным и неповторимым. Вследствие этого до сих пор является абсолютно актуальным исследование универсального и трансцендентного через конкретное изучение локального, уникального и имманентного.

Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1989; Он же. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. М., 1987.

Геннеп Арнольд ван. Обряды перехода. М., 1999. С. 15.

Интервью с В.А. Тишковым / Подгот. и опубл. В.В. Козловским // Журнал социологии и социальной антропологии. 2001. Т. 4, № 4. С. 7.

Каган М.С. Философия культуры. СПб., 1996. С. 99.

См.: Шагдарсурэн Ц. Монголчуудын усэг бичигийн товчоон. Ц. Улан-Баатар, 2001.

С. 277.

Fromm E. Psychoanalyses and Religion. New-Heaven, 1950. Р. 23.

Тэрнер В. Символ и ритуал. М., 1983; Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. М., 1995.

Абаева Л.Л. Этноинтегрирующий феномен буддийской культуры в структуре кочевых традиций монгольских народов // Тезисы Международного конгресса востоковедов. М., 2004.

Т. II. С. 728.

Собственные полевые исследования автора в Бурятии, Калмыкии, Монголии и Внутренней Монголии КНР.

Полевые материалы автора, собранные в 1985–2005 гг. на указанных территориях.

–  –  –

роблема адаптации населения к современным социально-экономичесП ким трансформациям российского общества сегодня является предметом исследования многих отраслей знания, включая этносоциологию.

Понятно, что в процессах адаптации в каждом отдельно взятом регионе Российской Федерации есть свои отличия и особенности. Особую значимость в настоящее время представляет изучение адаптационных процессов среди разных этнических групп, живущих на этнически смешанных территориях.

В этой связи в данной работе с учетом региональных социально-экономических различий делается попытка показать современное положение, условия и адаптационные возможности русского населения Тувы и Хакасии к проводимым преобразованиям на местах.

Данная работа в основном базируется на материалах официальной статистики, а также результатах этносоциологического опроса, осуществленного в трех республиках Южной Сибири – в Республике Алтай, Республике Тыва и Республике Хакасия по проекту «Проблемы адаптации народов Южной Сибири к новым реалиям жизни» (2006–2008 гг.). Проект выполнен в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям». Автор данной статьи был руководителем названного проекта. Целью исследования было изучение степени и масштабов адаптации местного населения к новым социально-экономических условиям. Анкета реализованного опроса, состоящая из 62 вопросов, была нацелена на выявление мнения опрошенных относительно их социального самочувствия, социальной мобильности и уровня их адаптивности к создавшимся условиям жизни.

Для эмпирического исследования в каждой республике были выбраны представители двух основных этнических групп – титульной национальности и русских. Согласно выборке в каждой республике опрошено по 400 человек.

Таким образом, общий объем выборки, построенный на квотных принципах, составил 1200 человек. Опрос в Туве осуществлен среди населения г. Кызыла и Пий-Хемского района, в Хакасии – в столице республики (г. Абакан) и Ширинском районе, в Республике Алтай – в столице (г. Горно-Алтайск), а также Шебалинском и Онгудайском районах. В процессе исследования нами также учитывалось, что названные регионы отличаются неодинаковыми условиями проживания этнических групп по таким показателям, как: а) различия в плотности населения; б) удельный вес титульной национальности;

в) занятость в сферах экономики. Кроме того, для более объективного суждения об исследуемых проблемах в заявленных регионах мы решили обратиться к мнению тех, кто, на наш взгляд, лучше всего знает эти вопросы на местах – работники соответствующих государственных органов, политики, журналисты, лидеры общественно-политических партий и движений, ученые. В этой связи нами была разработана анкета для экспертов, включавшая 15 вопросов, и проведен опрос среди названных групп населения. В результате было опрошено по 25 экспертов в каждой республике.

Первое появление русских в Хакасии датируется XVI–XVII вв. Однако массовое заселение русскими этого края началось во второй половине ХIХ в.

В отличие от Хакасии, русские в Туве появились гораздо позже – во второй половине ХIХ в. В дальнейшем переселение русских на эти территории, правда, с разной степенью интенсивности, наблюдалось на протяжении всего советского времени. К примеру, в Туве за период переписей 1979 г. и 1989 г. численность русских увеличилась лишь на 2,1%. Наиболее высокая доля русских в составе населения Тувы наблюдалась в 1959 г. (40%). В последующие два десятилетия этот показатель заметно сократился и в 1970 г.

составил 30,8%, а в 1979 г. соответственно 30,6%. По данным переписи 1989 г., процент русских в Туве чуть возрос и составил почти треть всей ее численности (32%)1.

В настоящее время, по результатам переписи населения 2002 г., в общей численности населения Тувы доля русских – второй по численности этнической группы республики едва достигает 20%, тогда как большинство населения Хакасии представлено русскими – 80,3%2. За период двух последних переписей численность русских в Туве заметно сократилась – с 32% в 1989 г.

до 20% в 2002 г. В Хакасии за это время доля русских, хотя и ненамного, но все же возросла – соответственно с 79,5% до 80,3%3. В подавляющем большинстве русские, живущие как в Туве, так и Хакасии, являются горожанами.

Среди них удельный вес сельского населения в обеих республиках не превышает 20%.

По мнению специалистов, миграционное поведение населения Сибири выступало и выступает важным средством снятия адаптивного напряжения, купирования социально-территориальной дезадаптации со средой, вызванной как региональными различиями в условиях и образе жизни населения, так и разными темпами урбанизации4. По данным нашего исследования, как мы и предполагали, в группе русских Тувы и Хакасии довольно суще ственна численность прибывших как из других городов этой же республики, так и из-за ее пределов (48% и 54% соответственно). Например, в Хакасии чуть менее половины опрошенных русских прибыли в республику в разное время, главным образом, из других регионов Российской Федерации (44%).

Во всех этнических группах Тувы и Хакасии мотивы миграции достаточно схожи: значительное число опрошенных в качестве основной причины отъезда с предыдущего места жительства в первую очередь назвали семейные обстоятельства. Однако немало и тех, кто объясняет свой отъезд социально-экономическими причинами. Если на втором месте в числе причин переезда у русских жителей Хакасии фигурирует безработица, то русские, живущие в Туве, наряду с безработицей назвали низкую заработную плату (табл. 1. Здесь и далее в таблицах, кроме русских, в качестве сравнения приводятся данные по титульной национальности обеих республик). И это при всем том, что в Туве надбавка к основной заработной плате, так называемый северный и районный коэффициенты, составляют в сумме 90%, в Хакасии – только 20%.

В Туве, в отличие от Хакасии, на протяжении последних нескольких десятилетий наблюдалось постепенное возрастание миграционного оттока русских за пределы республики, пик которого приходился на 1990 г., когда из

–  –  –

республики выехало более 15 тыс. человек5. Как известно, основным фактором столь резкого оттока русскоязычного населения из республики явилось обострение межэтнической ситуации. При этом наибольший миграционный поток русскоязычного населения наблюдался из столицы республики и районов, отличающихся наиболее смешанным этническим составом. На наш взгляд, в числе причин миграционного оттока русских из Тувы, особенно отчетливо обозначившегося в 1990-е годы, следует назвать изменившуюся ситуацию на рынке труда, связанную с изменением исторически сложившегося элитного положения русских в социальной иерархии республики. До конца 1980-х годов была высока доля русских и в «престижных» отраслях, и на «чистых» рабочих местах. Однако со временем благоприятные позиции на рынке труда стали потенциальным объектом конкурентной борьбы и для титульной национальности. Говоря об основных причинах повышенной миграционной мобильности русских Тувы, стоит также сказать об их сравнительно слабой интегрированности с титульной национальностью, о наличии существенных этнокультурных различий между основными этническими группами республики. Достаточно отметить, что, по данным последних четырех Всесоюзных переписей населения, среди местных русских владели языком титульной национальности менее 1%.

Традиционно доля промышленных рабочих у русских обеих республик во все времена была значительно выше, чем у титульной национальности, тогда как среди последних несравнимо выше доля работающих в сельском хозяйстве. В современных условиях в обеих республиках более востребованными оказались те профессии, которыми по большей части владело русские население – квалифицированные работники промышленных предприятий, работники торговли и сферы обслуживания и т.д. Таким образом, в адаптационный период русские жители со своим социально-экономическим «багажом» оказались в более выгодном положении, нежели титульная национальность. Хотя, объективности ради, следует отметить, что на первых порах пореформенного периода, когда в по всей стране в массовом порядке закрывались и свертывали деятельность всевозможные промышленные объекты, прежде всего пострадало русское население, поскольку именно они являлись основным контингентом производственных отраслей. По этой причине многие из них стали безработными, другие «срочно» меняли работу и специальность. Кроме того, в обеих республиках в бедственном положении оказалась, наряду с представителями титульной национальности, та часть русских, которая трудилась в бюджетной сфере, так как у большинства их (пожалуй, кроме сферы управления) резко упала заработная плата.

По сравнению с титульной национальностью – тувинцами и хакасами – для русских исследуемых республик характерна относительно невысокая занятость в таких отраслях, как образование, здравоохранение, наука, культура. Кроме всего прочего, сегодня эти сферы труда, увы, не столь «престижны» и низкооплачиваемы. В целом же, несмотря на существенные пертурбации, наблюдаемые в трансформационные годы в экономике Тувы и Хакасии, существенных изменений в отраслевой специализации местных русских не отмечалось.

Как известно, еще в советские годы представители титульной национальности в регионах опережали местных русских по числу высокообразованных. За годы реформ это соотношение в исследуемых республиках по существу не изменилось, хотя в обоих случаях эти показатели несколько возросли. К примеру, по данным переписи населения 2002 г., в Хакасии среди горожан старше 15 лет удельный вес лиц с высшим образованием, неоконченным высшим и послевузовским образованием достигал у хакасов 22%, у русских – 17%. В 1989 г. численность таковых составляла 18,2% и 13% соответственно6.

Что касается представительства основных этнических групп Тувы и Хакасии во властных структурах, то в основе своей эти показатели пропорциональны их этническому составу. Например, из всего числа руководителей и их заместителей в аппарате правительства Тувы 80% составляют тувинцы и 20% – русскоязычные, среди руководителей структурных подразделений и сотрудников 68,3% тувинцев, 28,3% русских и 3,4% – представители других национальностей. В Верховном Хурале (парламенте) республики среди депутатов и сотрудников аппарата численность тувинцев достигает 77%, русских – 22%7. Вместе с тем, по сравнению с советским периодом, сегодня участие во власти русских в Туве, хотя и по объективным причинам, заметно сократилось, и они составляют здесь явное этническое меньшинство. Данное обстоятельство, по мнению экспертов, является для определенной части русскоязычного населения раздражающим фактором и служит основной причиной их неудовлетворенности работой местных органов власти.

В свете нашей проблематики представляют особую значимость мнения и оценки русских названных республик как на сложившиеся в стране и в их регионе социально-экономические условия вообще, так и на их собственную жизнь в частности. В данном случае больше позитивных установок выявлено у русских жителей: среди так или иначе приспособившихся к новым условиям жизни доля местных русских в этих республиках примерно вдвое больше, чем доля титульной национальности. С другой стороны, по сравнению с последними, численность русских значительно меньше (почти в два раза) среди тех, кто считает, что, несмотря на то, что «жизнь тяжелая, но я приложу все силы, чтобы она стала лучше».

–  –  –

По данным нашего опроса, доля самых обездоленных, тех, кому денег не достает на самое необходимое, среди всех опрошенных этнических групп в общем невелика: от 6% до 13%. Хотя удельный вес таковых среди русских Тувы вдвое выше, чем среди русских Хакасии. С другой стороны, среди последних численность тех, кто признал, что могут ни в чем себе не отказывать, заметно меньше, чем в Туве: 7% и 14% соответственно. В целом примерно две трети опрошенных на протяжении уже достаточного времени с трудом решают свои материальные проблемы (табл. 2). Таким образом, процент тех, кто вынужден отказываться не только от предметов роскоши, но и некоторых необходимых вещей и продуктов, за последние годы практически оставался на одном и том же уровне.

Вместе с тем нельзя не отметить, что среди тех, кто считает, что за период реформ их материальный уровень возрос, наиболее высока доля русских Хакасии (36%).

Во всех других группах этот показатель колеблется от 17% до 25%, что также, на наш взгляд, не так уж мало. В то же время в среднем треть респондентов убеждены, что их материальное положение значительно ухудшилось. При этом среди местных русских Тувы численность таковых заметно больше, чем среди русских Хакасии (41%). Однако следует помнить, что при оценке своего материального положения каждый исходил из своих представлений об уровне социального благополучия. Кроме того, имеются отличия в ценностных ориентациях и материальных запросах и претензиях.

Среди респондентов также немногочисленна группа критически настроенных на трудности переходного периода. Так, отвечая на вопрос: «Каково Ваше мнение относительно сложившейся современной ситуации?», из всего числа опрошенных только около 15% выбрали вариант «терпеть наше бедственное положение совершенно невозможно». Правда, если взять для сравнения только русских, то доля русских жителей Тувы, давших негативную оценку современной жизни, составила примерно четверть, что значительно выше, чем у аналогичной группы в Хакасии. Можно предположить, что подобный расклад обусловлен более сложными социальными условиями, в которых оказались жители Тувы. Между тем, в обеих республиках численность крайне недовольных сегодняшней жизнью больше все же среди русских, нежели представителей титульного этноса. По-видимому, это объясняется в целом повышенными запросами и установками местного русского населения.

В общей сложности около половины всех опрошенных в Туве и более двух третей в Хакасии ответили, что «все не так плохо, а скоро будет лучше»

и что «жить трудно, но терпеть можно». При этом в этих республиках доля тех, кто выбрал первую позицию, составила, независимо от национальности, примерно треть всей численности опрошенных. В Туве указавших, «что жить трудно, но терпеть можно», вдвое меньше, чем в соседней республике.

Как видим, наиболее терпимыми к сложившейся ситуации оказались жители Хакасии. Хочется верить, что полученные нами позитивные ответы свидетельствуют о действительном улучшении или, по крайней мере, о надеждах на более благополучную социальную ситуацию в недалеком будущем.

В целях улучшения своего материального положения в общей сложности около 85% опрошенных выразили готовность на принятие каких-либо мер.

Среди этих мер среди русских, независимо от региона проживания, доминируют такие, как «очень много работать», «повысить квалификацию, профессиональную подготовку, сменить профессию, специальность» (от 57% до 62%), что является свидетельством активной жизненной позиции большинства опрошенных. Иными словами, исходя из сложившихся на данный момент требований рынка и условий конкуренции, население пришло к пониманию того, что для обеспечения достойной жизни необходимо не только много работать, но и осознало реальную необходимость в повышении своих профессиональных навыков. Кроме того, как справедливо отмечают специалисты, именно уровень образования является одним из важных адаптационных потенциалов человека, несмотря на то, что в условиях российского переходного общества использование этого ресурса затруднено несоответствием профиля и направленности полученного образования требованиям складывающегося рынка труда8.

Среди населения исследуемых республик в ряду активных форм адаптации к новым экономическим условиям фигурирует дополнительная занятость. Как мы знаем, с началом реформ государство отказалось от двух основных элементов прежней доктрины – института гарантированного права на труд и концепции полной занятости. И в этой ситуации население изменило модели своего поведения. Для одних людей происходящие процессы стали толчком к поиску самостоятельных решений, другие продолжают жить старыми представлениями9. Снятие запретов и ограничений на совместительство, а также прессинг материальных обстоятельств обусловили значительный рост вторичной занятости.

Как показал наш опрос, для улучшения своего материального положения, кроме заработка на своей основной работе, многие пытаются найти дополнительный доход. При этом таковых среди русских жителей заметно больше, чем среди представителей титульного этноса. Правда, в большинстве своем эти подработки носят эпизодический характер: «да, сезонно», «да, от случая к случаю». Для жителей этих регионов, независимо от их этнической принадлежности, характерно также то, что зачастую дополнительную работу имеют не те, кто, казалось бы, больше других нуждается в ней – беднейшие слои, т.е. материально необеспеченная часть населения, а, наоборот, более благополучные в материальном отношении социальные группы. Таким образом, дополнительная занятость ни в коей мере не может быть панацеей решения социальных проблем населения.

Вместе с тем, вторичная занятость служит индикатором мобильности, активности работающего населения, показывающим степень и возможности адаптации его к новой экономической ситуации10.

И все же для населения названных республик главным источником существования остается заработная плата по основному месту работы. Однако более трети опрошенных в Туве (38%), а также почти половина опрошенных в Хакасии (48%) признали, что их не устраивает размер оплаты труда. При этом во всех группах значительное большинство (от 55% до 60%), независимо от этнической принадлежности и места проживания, так или иначе были удовлетворены работой. По-видимому, данное обстоятельство сопряжено с невысокими претензиями и требованиями к сфере труда, когда основным мотивом трудовой деятельности становится лишь ее оплата. С другой стороны, в целом 15% из числа опрошенных готовы сменить работу в ближайшее время и около трети (30%) могут это сделать в перспективе, что свидетельствует, особенно в сравнении с 1990-ми годами, о возросшей в наши дни социальной мобильности населения.

Уровень удовлетворенности различными аспектами жизни является важным показателем адаптации населения к современным условиям. По данным нашего опроса, русские респонденты достаточно позитивно оценили климат межэтнического взаимодействия в своих регионах. Доля оценивших межнациональные отношения как напряженные составила в исследуемых республиках от 3% до 10%. Для этих групп населения характерен относительно высокий уровень удовлетворенности своей работой (более 50% в каждой группе), уровнем своей профессиональной подготовки (около 60%), своим образованием (чуть больше 50%), своим положением в обществе (более 60%). В целом эти показатели мало отличаются от данных по титульной национальности.

Как выяснилось, среди опрошенных русских достаточно высока доля недовольных условиями жизни в их городе (селе). Так, респонденты хуже других оценили работу местных медицинских учреждений. Численность таковых составляет в этих республиках подавляющее большинство (от 62% до 85%). Что касается сферы снабжения, то здесь меньше всего претензий у жителей Хакасии (здесь позитивные оценки дали 67% русских), тогда как в Туве эти показатели намного ниже (26%). Среди довольных культурно-бытовыми условиями города (села) наибольший процент составляют опять же русские Хакасии (42%), наименьший – соответственно русское население Тувы (18%). Если в Хакасии работой транспорта не удовлетворена примерно треть всех опрошенных (31%), то в Туве таких подавляющее большинство (69%). В данном случае следует учитывать, что негативные оценки по большей части давались сельскими жителями, где социальная ситуация, мягко говоря, оставляет желать лучшего. В целом же анализ показал, что, во-первых, налицо схожесть в ответах представителей разных этнических групп, проживающих в одной республике, во-вторых, в обеих республиках у русских негативных оценок меньше, хотя и ненамного.

–  –  –

Несмотря на то, что для подавляющего большинства населения нашей страны процесс перехода к рынку, к новым социально-экономическим отношениям был трудным, тем не менее, по результатам нашего опроса, большая часть опрошенных продемонстрировала в целом позитивное отношение к рыночным реформам.

В данном случае больше всего положительных оценок именно среди русских жителей Хакасии (более чем вдвое выше, чем у русских Тувы) и соответственно среди них гораздо меньше отрицательных (табл. 3). Возможно, наблюдаемые различные рыночные ориентации населения есть в какой-то мере следствие стартовых возможностей, в которых находились исследуемые нами регионы к началу реформ. Жители районов с более сложной экономической ситуацией оказались менее других готовыми к преобразованиям, отсюда настороженное к ним отношение.

По результатам нашего исследования, больше всего довольных социально-экономическими преобразованиями выявлено среди русских жителей Хакасии (38%) и заметно меньше – среди тувинцев и русских жителей Тувы (26% и 12% соответственно). Половина респондентов обеих этнических групп Тувы и Хакасии выразила недовольство реформами. При этом удельный вес давших отрицательную оценку реформам, в группе титульного этноса и в группе русских практически совпал (табл. 4). Как видим, фиксиТаблица 4 Степень удовлетворенности населения Тувы и Хакасии социально-экономическими реформами (%) Республика Тыва Республика Хакасия Варианты ответов тувинцы русские хакасы русские

–  –  –

руемые в данном случае отличия носят в большей степени региональный характер, нежели этнический. Следует также обратить внимание на то, что многие при ответах на данный вопрос проявили определенное замешательство и «затруднились с ответом», что может, кроме всего прочего, говорить и о некотором непонимании происходящих процессов, в частности касающихся проблем рынка.

Важно сказать, что при весьма значительном разбросе мнений относительно преобразовательных процессов, в конечном счете, большинство населения настроено позитивно и с оптимизмом смотрит в будущее. В общей сложности лишь от 2% до 10% опрошенных к происходящим изменениям испытывают раздражение и агрессию. Примерно столько же тех, кто ощущает беспокойство, страх и беспомощность. Правда, в последнем случае по сравнению с местными русскими доля представителей титульной национальности обеих республик существенно выше – по 20% в каждой группе.

В последние годы в отечественных научных работах все больше осознается огромная роль базовых культурных характеристик сознания в адаптации людей к проводимым преобразованиям11. Понятно, что с переходом на новые рыночные отношения происходят изменения в ценностных ориентациях и предпочтениях. Так, например, существенная часть населения постепенно приходит к осознанию того, что улучшение их жизни зависит прежде всего от них самих (такое мнение высказали во всех этнических группах около половины опрошенных). С другой стороны, немало и тех, кто рассчитывает на поддержку властей, в частности на помощь республиканского руководства.

Из числа опрошенных больше всего уповают на это, кроме русских жителей Тувы (34%), также представители титульного этноса (29% хакасов и 31% тувинцев). Таким образом, в этих республиках по-прежнему немало тех, кто твердо ориентируются на государство как ключевой институт в разрешении своих социальных проблем.

Надежды на преодоление трудностей респонденты связывают с различными факторами, степень значимости которых также неодинакова. Как можно было предположить, подавляющему большинству населения помогает преодолеть житейские невзгоды в первую очередь семья и ближайшее окружение. По признанию экспертов, зачастую всевозможную помощь тем, кто находится в наиболее сложном материальном положении, прежде всего оказывают ближайшие родственники. Хотя данное явление в большей мере присуще представителям титульной национальности, в какой-то мере оно имеет место и среди русских жителей исследуемых республик. Что касается чувства уверенности в завтрашнем дне, то многим это дает именно поддержка семьи, родственников, а также собственный оптимизм и возможность заработать. Добавим, что в этих установках нет выраженной этнической специфики.

Несколько слов о политической активности населения. Как мы знаем, наличие свободных выборов является одним из важных признаков современного демократического общества. По результатам нашего исследования, постоянно участвуют в выборах должностных лиц около половины опрошенных русских, что заметно меньше, чем у представителей титульной национальности. Среди них принимают участие в выборах «от случая к случаю»



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 33 |

Похожие работы:

«ась вал ко есь д З сборник документов а. бед о П 1941–1945 сборник рассекреченных документов министерство искусства и культурной политики ульяновской области оГбу «Государственный архив новейшей истории ульяновской области» Здесь ковалась Победа. сборник документов ульяновск ББК 63.3(2) 62 УДК 947.085 З-46 ЗДесь Ковалась ПоБеДа.: сборник документов. Авт.-сост. Р. В. Ильязова. Под. ред....»

«АКТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ объекта недвижимости «ЗДАНИЕ ЭЛЕВАТОРА» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, 130. Г. Ч е л я б и н с к 2014г. Экз.1 -1 А кт Государственной историко-культурной экспертизы объекта недвижимости «Здание элеватора» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, 130. г. Челябинск 21 декабря 2014г. Настоящий Акт государственной историко-культурной экспертизы составлен в соответствии с Федеральным законом «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Карачаево-Черкесский государственный университет имени У.Д. Алиева» Кафедра естествознания и методики его преподавания УТВЕРЖДЕН на заседании кафедры 29.06. 2015г. протокол №12 и.о.заведующий кафедрой к.г.н., Чагарова Л.А. ФОНД оценочных средств ПО УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЕ Концепции современного естествознания (наименование дисциплины) Квалификация (степень)...»

«Ю. П. А в е р к и е в а У ИСТОКОВ СОВРЕМЕННОЙ ЭТНОГРАФИИ (К СТОЛЕТИЮ ВЫХОДА В СВЕТ «ДРЕВНЕГО ОБЩЕСТВА» Л. Г. МОРГАНА) Классический труд Л. Г. Моргана «Древнее о б щ е с т в о » 1 (1877 г.), совершивший, по словам Ф. Энгельса, переворот в науке о первобытности, был итогом его многолетних исследований. К а к справедливо отмечал Ф. Энгельс, Морган пришел к своим выводам не сразу: «Около сорока лет работал он над своим материалом, пока вполне овладел им» 2. Действительно, «Древнее общество» было...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» 100-ЛЕТИЮ ПГНИУ ПОСВЯЩАЕТСЯ НАШИ ВЕТЕРАНЫ Страницы истории филологического факультета Пермского университета Пермь 2013 УДК 378 (470.53) ББК 74.58 Н 37 Автор проекта и составитель – доцент кафедры русской литературы ПГНИУ Н.Е. Васильева Наши ветераны. Страницы истории Н филологического...»

«Администрация губернатора Пермского края Совет руководителей национальных общественных объединений Пермского края ПЕРМСКИЙ КРАЙ — ТЕРРИТОРИЯ МЕЖНАЦИОНАЛЬНОГО СОГЛАСИЯ Санкт-Петербург Уважаемые читатели, вашему вниманию представлен новый альманах «Пермский край — территория межнационального согласия». Выбирая это название, мы отдавали себе отчет в том, что сегодня Пермский край является одной из немногих территорий, где сложившееся исторически согласие и уважение между разными культурами и...»

«Юрий Васильевич Емельянов Европа судит Россию Scan, OCR, SpellCheck: Zed Exmann http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=156894 Европа судит Россию: Вече; 2007 ISBN 978-5-9533-1703-0 Аннотация Книга известного историка Ю.В.Емельянова представляет собой аргументированный ответ на резолюцию Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), в которой предлагается признать коммунистическую теорию и практику, а также все прошлые и нынешние коммунистические режимы преступными. На обширном историческом...»

«Вадим Хлыстов Заговор черных генералов Серия «Заговор красных генералов», книга 2 Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7977492 Заговор черных генералов / Вадим Хлыстов.: АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-087485-9 Аннотация Здесь, на альтернативной Земле, Андрей Егоров и его спецназ «Росомаха» смогли изменить историю. В апреле 1934 года Иосиф Сталин оставил свой пост и навсегда переехал в город Гори. По официальной версии – в связи с ухудшением здоровья. По...»

«Дмитрий НИКОЛАЕВ Пётр ДОНЦОВ МИР СТАРООБРЯДЧЕСТВА МОЛДОВЫ КИШИНЁВ СZU 821.161. М МИР СТ АР ООБР ЯДЧЕ СТВА МОЛДОВЫ \\ Дмитри й Н иколаев, Пё тр Донцов, 2015 г., Киш инёв, “ GrafiсDesign”, – 256 стр., 500 экз. илл юстр. Эта книга – сборник матери алов и очерков о старообрядчестве Молдовы – уникальном фено ме не сохран ения базовых основ русской культуры в условиях многовекового сущес твования в иноязычной и инокультурной среде. Очерки по истори и возникнове ния и сохране ния старообрядческих общ...»

«1. Цели освоения дисциплины Цель преподавания дисциплины: «Мониторинг почвенно-растительных ресурсов» – освоение студентами понятий мониторинга почвеннорастительных ресурсов, умение оценивать последствия антропогенных изменений в городских экосистемах, уметь рационально использовать почвеннорастительные ресурсы.Задачами дисциплины являются: – определение основных способов и подходов в получении достоверной информации до состоянии почв и растительности; – обоснование необходимости проведения...»

«ОБРАЗОВАНИЕ: РЕСУРСЫ РАЗВИТИЯ С ОД Е РЖ А Н И Е : Главный редактор О. В. Ковальчук, д-р пед. наук, доцент Редакционная коллегия КОЛОНКА ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА Зам. главного редактора О. В. Ковальчук. Патриотическое воспитание сегодня В. П. Панасюк, д-р пед. наук, проф. – основа гражданского становления личности школьНаучный редактор 3 ника А. Е. Марон, д-р пед. наук, проф. К 70-летию ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ Литературный редактор Д. В. Рогов. Феномен исторической памяти народа и Е. В. Романова его отражение...»

«193232, Санкт-Петербург Тел. 585-34-95 Факс 585-36Крыленко, д.33, корп.2 e-mail school343@spb.edu.ru http://school343.narod.ru Публичный доклад 2012 года Об итогах развития гимназии №343 Невского района Санкт-Петербурга в 2011/2012 учебном году Структура публичного доклада 1. Общая характеристика гимназии образовательная и воспитательная политика внедрение ФГОС результаты внешней экспертизы условия обеспечения образовательного и воспитательного процесса доступность образования 2....»

«О.Ю.Артемова А.М.Золотарев: трагедия советского ученого Александр Михайлович Золотарев родился в 1907 г. и трагически погиб в 1943-м. Он прожил короткую, но чрезвычайно насыщенную трудами и событиями жизнь. Прекрасное образование (политэкономическое, историческое, этнологическое и археологическое), которым он был обязан главным образом самому себе, недюжинное исследовательское дарование, исключительная работоспособность и страстное трудолюбие, энтузиазм молодости и смелая готовность браться за...»

«Министерство искусства и культурной политики Ульяновской области Декада Отечественной истории в Ульяновской области, посвященная 250 летию со дня рождения Н.М.Карамзина 1 – 14 декабря 2014, г. Ульяновск Учреждёна на территории Ульяновской области Постановлением Губернатора Ульяновской области от 28 августа 2008 г. № 63 «О Дне Отечественной истории» Время Мероприятие Место проведения Ежедневно с 1 по 12 декабря 2014 года в течение дня Кинопоказ, посвящённый Дню Отечественной истории «Великие...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РБ МЕДИЦИНСКИЙ ИНФОРМАЦИОННО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЦЕНТР НАУЧНАЯ МЕДИЦИНСКАЯ БИБЛИОТЕКА ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЕ И ЮБИЛЕЙНЫЕ ДАТЫ ИСТОРИИ МЕДИЦИНЫ И ЗДРАВООХРАНЕНИЯ 2015 г. УФА 2014 ОТ СОСТАВИТЕЛЯ Уважаемые читатели! Перед вами 14-й выпуск календаря «Знаменательные и юбилейные даты истории медицины и здравоохранения Республики Башкортостан», в котором содержится информация о значимых датах истории медицины и здравоохранения на текущий год. В первой части календаря вы сможете...»

«Украина Рождение украинского народа Часть III ПРОГНОЗ ВНИМАНИЕ ! В первоначальной публикации карты Украины была допущена ошибка: было указано время UT 19h 27m 09s это неверное время. Правильное время: UT = 19h 29m 46s Всё остальное – Asc, MC, погрешности, координаты – указаны верно. Благодарю Любомира Червенкова, указавшего мне на эту ошибку! От автора Карта Украины, которую я предложил к рассмотрению, вызвала неоднозначную реакцию. Одно из обвинений в мой адрес – что я плохо знаю историю...»

«Статистико-аналитический отчет о результатах ЕГЭ ИСТОРИЯ в субъекте Хабаровском крае в 2015 г. Часть 2. Отчет о результатах методического анализа результатов ЕГЭ по ИСТОРИИ в Хабаровском крае в 2015 году 1. ХАРАКТЕРИСТИКА УЧАСТНИКОВ ЕГЭ Количество участников ЕГЭ по истории % от общего % от общего % от общего Предмет чел. числа чел. числа чел. числа участников участников участников История 1623 21,02 1434 21,57 1310 22,31 В ЕГЭ по истории участвовало 1310 человек, из которых 44,50 % юношей и...»

«К. А. Алексеев, С. Н. Ильченко Спортивная журналистика Учебник для магистров Допущено Учебно-методическим отделом высшего образования в качестве учебника для студентов высших учебных заведений, обучающихся по гуманитарным направлениям и специальностям Москва УДК 070 ББК 76.01я73 А47 Авторы: Алексеев Константин Александрович — кандидат филологических наук, доцент кафедры истории журналистики Санкт-Петербургского государственного университета (гл. 1; гл. 2: 2.1, 2.2.1, 2.2.2; гл. 3); Ильченко...»

«СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ПЛАТОНОВСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО AKAMEIA Материалы и исследования по истории платонизма Межвузовский сборник выходит с 1997 г. Вып. 9 Ответственный редактор канд. филос. наук А. В. Цыб САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ББК 87.3 А38 Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я: О. Ю. Бахвалова, д-р филол. наук К. А. Богданов, д-р филос. наук проф. Н. В. Голик, член-корр. РАН И. И. Елисеева, д-р филос. наук В. В. Козловский, канд. филос. наук Л. Касл, д-р филос. наук...»

«Титульный лист Атлас Инвестора города Уфы Содержание Приветственное слово главы Администрации Раздел 1 Информация о городе 1.1. Историческая справка 1.2. Современная Уфа 1.3. Географическое положение Раздел 2 Экономика города 2.1. Экономическая характеристика 9 2.2. Промышленность 2.3. Строительство и недвижимость 2.4. Инфраструктура 2.4.1. Дорожно-транспортная инфраструктура 2.4.2. Инженерная инфраструктура 2.4.3. Социальная и информационная инфраструктура 14 2.5. Финансовое состояние 18 2.6....»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.