WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Нижний Новгород 2013 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Всякая реклама выполняет, неявным образом, функцию пропаганды данной отрасли, данной категории т/у. Считается, что из каждого доллара, вложенного в рекламу конечного продукта, в среднем лишь четверть идёт на рекламу именно этого продукта, а остальные – на пропаганду товарной категории (соки, пиво, тушь для ресниц и т.д.), отрасли в целом. В лучших образцах рекламы соотношение рекламы продукта и пропаганды категории увеличивается в пользу рекламы.

К сфере негативного и антикризисного пиара сказанное имеет самое прямое отношение: негативная атака обращается не только на конкурентов, но, благодаря эффекту проецирования, и на самого атакующего как элемента системы. При антирекламе конкурента 75 долларов (или рублей) из каждых ста, вложенных в неё, уходит на антирекламу отрасли.

Проигрывают все представители отрасли, включая инициатора негативной атаки. Иначе говоря, негативная атака на конкурента – это, в конечном счёте, атака на самого себя. На самом деле при антирекламе очернение всего рынка происходит в ещё большей степени, чем по «закону трёх четвертей»: возможно, даже не 3/4, а 5/6 потенциала негативной атаки обращается не на объект нападения, а на всю отрасль в целом.

Именно возросшая грамотность PR-специалистов позволила провести самую «чистую» президентскую кампанию 2012 года, когда практически не было негативных атак претендентов друг на друга.

Позитивная атака Позитивная атака учитывает эффект «негативного проецирования», о котором говорилось выше. Вместо того, чтобы тратить всегда ограниченные ресурсы на выявление слабых мест конкурентов и атаковать их, представители второго направления свои усилия обращают на работу с сознанием целевых групп.

В пределах общей «парадигмы агрессии», о которой до сих пор шла речь, это – один из двух принципиально отличающихся вариантов. Суть его – атаковать не конкурента, а сознание потребителя.

Наиболее развёрнуто данный подход выражен в книге В. Бианки и А. Серавина «Убрать конкурента: PR-атака» [14].

Константы, которые определяют авторы, таковы:

утверждается маркетинговый подход в проведении PR-атак; все мероприятия по продвижению проводятся в пределах маркетинга;

атака идёт на сознание клиента с целью навязывания ему идеи приобретения именно данного продукта;

максимально чёткая постановка целей проводимой кампании; важнейшим моментом в данном случае выступает не выявление слабых мест конкурентов и нанесение по ним информационных ударов, а, напротив, определение того, чем лучше остальных продвигаемая организация, донесение до целевых аудиторий сильных сторон «объекта продвижения»;

первый этап атаки – исследование рынка, то есть сознания потребителей;

точный расчёт бюджета и длительности атаки;

планирование грамотной работы с органами власти, интернетом, слухами;

наконец, важность закрепления успехов PR-атаки (необходимость обучения и переобучения сотрудников, мониторинга рынка и т.д.).

Если в данной книге представлен образец максимально технологичного подхода к организации позитивной информационной атаки на сознание потребителей, то авторы одного из недавних мировых бестселлеров «нулевых годов» в своей книге «Стратегия голубого океана» представляют гораздо более широкую мировоззренческую картину [15]. Вместо того, чтобы заниматься активной деятельностью в давно освоенной сфере, предприниматели, по мысли У. Чана Кима и Рене Моборна, могут посмотреть на проблему под иным углом зреВестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».

________________________________________________________________________________________________________________________

ния. Ким и Моборн выделяют две различных области деятельности, одна из которых символически описывается термином «алый океан», другая названа «голубым океаном». В первом случае – одна реальность: давно освоенные отрасли, чьи границы определены и правила игры известны; жёсткая конкуренция; возможностей получения прибыли все меньше; соперники безжалостны друг к другу, заливая океан кровью – отсюда, собственно, и цвет «океана».

Второй вариант – иная реальность для тех, кто пребывает в ней: создание и освоение прежде несуществующих отраслей; неограниченный рост и высокие прибыли; правила игры лишь формулируются, создаются в ходе создания нового рынка; о «безжалостных конкурентах»

нет и речи.

Понятно, что «голубые океаны» не могут стать тотальной реальностью; очевидно, что по мере освоения они неизбежно превращаются в «алые», нет сомнений, что базовый принцип «возрастающей агрессии» (как замещения живого неживым, искусственным) они не отменяют – тем не менее, в пределах существующей цивилизации для креативно мыслящих и неагрессивных по своей психологической природе людей они являются хоть и паллиативным, но выходом, способом уйти от, казалось бы, неотвратимой безальтернативности бытия.

«Биофилия» как мировоззренческая ориентация В завершающих разделах статьи будет идти речь о том, что можно условно обозначить термином «агапэ-центрированность» как альтернативу «цивилизации насилия». Тема, развиваемая далее, представляет собой не более чем первоначальный набросок системного понимания социальных процессов, отличающегося от сложившихся воззрений.

С позиции социальной практики категория «любовь» несопоставимо более интересна, чем «агрессия». Прежде всего, вопрос заключается в том, представляет ли собой это понятие не более чем ментальную конструкцию, которая не несёт в себе никакой объективной основы – или же это нечто реально существующее, и если верно последнее – то что? При этом любовь как чувство (матери к ребёнку, мужчины к женщине), как категория и реальность межличностных отношений, в данном случае выводится за рамки рассмотрения. Дело в том, что в подобном понимании речь идёт о любви как о теме, которой призваны заниматься и занимаются в первую очередь психология и социальная философия. Нас же в данном случае интересует именно социальная практика и вписание проблематики «антикризисных связей с общественностью» в максимально широкий социальный контекст.

XIX век в западной цивилизации начал своё движение от глобальных социальных и философских «объективистских» схем к «микроуровню», к изучению мира самого человека.

С. Кьеркегор, А. Шопенгауэр, Ф. Ницше заложили основы принципиально иного, чем прежде, видения бытия человека. В конце XIX и на протяжении всего ХХ века Запад впитывал и осваивал принципиально новые для себя опыты: вначале восточные (С. Вивекананда, Т. Судзуки, Д. Кришнамурти, Ошо), а затем и центрально-американские (в первую очередь К. Кастанеда). Имея в виду проблематику «агрессия vs любовь», важно отметить, что происходит резкая поляризация. С одной стороны – поэтизация силы, насилия, агрессии (прежде всего у Ницше); идёт активное изучение агрессии З. Фрейдом и его учениками и последователями (в первую очередь А. Адлером и его школой), этологами, представителями «Франкфуртской школы», несколько позднее – школой конфликтологии. С другой стороны, абсолютно иные горизонты бытия открываются в учениях Р. Штайнера, С. Вивекананды, русских мыслителей, начиная с В.С. Соловьёва. Пожалуй, именно русская философия и русская религиозная практика, описанная во многих книгах (некоторые из них являются шедеврами литературы, как например, «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу» [16]) внесли уникальный вклад в разработку темы любви и смысла жизни, разумеется, имея своим основанием христианскую парадигму мышления.

Среди авторов, внёсших наиболее ценный вклад в проблематику «расшифровки» понятия любви, можно отметить Эриха Фромма и Клауса Джоула. Эрих Фромм был, пожалуй, первым, кто осуществил синтез всех накопленных до него идей в области любви; он широко известен своей классификацией видов любви, а также идеей двух человеческих «идеальных И.А. Шелеп. Субъективные основания системного подхода к пониманию 19 антикризисных связей с общественностью. С. 12-21.

________________________________________________________________________________________________________________________

типов» – «биофилов» и «некрофилов» (в узком, клиническом (психиатрическом), и широком, культурологическом смысле). Наиболее известной работой Фромма является книга «Искусство любить» [17]. После Фромма серьёзного развития тема любви как «инакового» типа мышления, видения мира не получила, и мысль Запада (в её академическом «формате») продолжала двигаться по проторённому пути исследования Логоса.

Особое место занимает фигура Клауса Джоула – человека вне сферы академического знания и академических традиций (будь то философия, психология или социология). Тем не менее, его понимание любви как энергии имеет определяющее значение и, на наш взгляд, относится к числу важнейших открытий человеческой мысли.

Надо сказать, «академическая мысль», даже самых лучших её представителей, и не могла совершить подобного прорыва, ибо речь идёт о таких подходах к исследованию, которые являются «объективирующими», и носят принципиально внеличностный характер.

Между тем напряжённый поиск Джоула был изначально глубоко личностным. Соответственно, форма выражения его идей откровенно ненаучная, лучше сказать, вненаучная.

Что принципиально нового открывает Джоул?

В своей первой и главной книге, «Посланник», первое, и главное: идею энергии любви как творящей субстанции, которую можно практически использовать таким образом, что это использование принципиально меняет жизнь. Которая, по мысли Джоула (подтверждаемой практикой его жизни), является самой мощной энергией, с которой может работать человек [18].

До Джоула сам подход к явлению, проблематике, феномену любви был вполне теоретичен – именно в духе Фромма. Всё, что выходило за рамки теоретизирования и имело отношение к практике, было связано почти исключительно с религиозной проблематикой, прежде всего христианства – причём, следует отметить, именно практика любви даже в христианстве вовсе не является центральной. Ключевым, системообразующим моментом здесь можно обозначить не любовь к человеку как вполне реальную силу, требующую исследования, практикования и культивирования, а любовь к Богу. К Христу. Любить Христа, любить Аллаха – но никак не человека. Религии по самому своему смыслу теоцентричны, а не антропоцентричны; более того, смещение внимания от Богу к человеку многими ортодоксальными представителями того же христианства рассматривается как «сатанизм».

Перевод внимания от теоретизированию к практике, осуществлённый Джоулом, в сущности, означает возможную революцию в человеческих отношениях.

Логика насилия, логика ответа насилием на насилие – это, с позиции нового подхода, логика вчерашнего и позавчерашнего дня. Можно сколько угодно говорить о «новом мышлении», о «толерантности», «терпимости» и «прощении», но у всего этого до сих пор не было серьёзной мировоззренческой основы. Уйти от насилия к «ненасилию» звучит красиво и для очень многих заманчиво, но – уйти куда?

К работе с энергией любви, что в корне меняет все сложившиеся отношения, всю иерархию сложившихся ценностей. Трудно, даже невозможно предположить, что мощнейшие силы, в настоящее время реально правящие миром, будут безучастно смотреть на происходящее. Пока эти идеи – удел одиночек, и потому они безвредны, сопротивления им нет.

Но при всяком сколько-нибудь серьёзном их усилении немедленно последует самая мощная контратака. Надо сказать, что своеобразной «гарантией» того, что эти идеи не станут в ближайшие годы, а возможно, и десятилетия, массовыми, является практика мировых СМИ, которая поощряет ценности иного типа.

Вместе с тем, существует гораздо более оптимистическая позиция: простое увеличение «количества ненасилия» в детские годы, как это показал в своё время Ллойд Демоз [7], приводит к тому, что примитивная агрессия уходит из жизни, и возникает во всё возрастающей степени спонтанный интерес к ценностям альтернативного существования и любви.

Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

«Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».

________________________________________________________________________________________________________________________

Принципы «экологически чистого» антикризисного мышления В широкий обиход понятие экологичности предпринимаемых действий (а не в контексте защиты природы от техногенной цивилизации) ввели представители NLP в 1970-е годы.

Устремление к позитивной цели, которая, одновременно, является ярким мотивирующим образом и измерима, количественно определима.

Концентрация не на слабых, а на сильных сторонах, на превосходстве – как собственном, так и конкурентов.

Отслеживание «сигналов неблагополучия» и работа с ними. Подробно о техниках такой работы говорится, в частности, в книге В. Гурангова и В. Долохова [19]. Соответственно полученным сигналам следует предпринимать действия предупреждающего (опережающего) характера. Дополнительным критерием, показывающим, насколько грамотно действует организация [но это верно и применительно к отдельным людям], является отслеживание признаков дуальной пары «нагнетание сложностей / упрощение ситуации».

Исповедывание принципа «Создавать друзей, а не врагов (недоброжелателей)».

Установление позитивных партнёрских отношений с игроками рынка, СМИ и политическими силами, принимающими ключевые решения.

Опора на принцип открытости системы, восприимчивости к новому – тому, что сделает бизнес более выживаемым.

Сильная, принятая сотрудниками и постоянно развиваемая «сверху» и «снизу»

корпоративная культура.

Клиент-центрированность.

Разумеется, здесь указаны не все принципы, однако и сказанного достаточно, чтобы показать существенное отличие антикризисного поведения, основанного на них, от повсеместно господствующих в социуме.

Антикризисное поведение в ситуации установки на внеконфликтность Фундаментальным основанием подобной установки является допущение, согласно которому Вселенная (как материальный мир и как духовное пространство) для всякого отдельно взятого человека неисчерпаема. Разумеется, существует совершенно иная позиция – она состоит в том, что никакого «духовного пространства» нет в принципе, а материальный мир всегда конечен и исчерпаем. В ответ на подобное возражение можно было бы сказать, что, во-первых, речь идёт о бесконечности ресурсов материального мира именно для отдельного, конкретно взятого человека. Во-вторых, даже и для целых культур и человеческой цивилизации в целом Вселенная всегда изобильна – но это утверждение верно лишь при ином, чем нынешний, самом типе цивилизации. При существующем порядке вещей, понятно, это не так – однако важно подчеркнуть то, что это иное состояние принципиально мыслимо и находится в возможных пределах собственно человеческого развития. Наконец, в-третьих, отрицание наличия «духовного пространства» – не более чем один из вариантов веры.

Первое допущение имеет своим следствием ряд других. Среди них – следующее: если на ресурс, на который претендует человек, есть другой соискатель, то это – не его ресурс.

Всё, что даётся сложно, через борьбу, при усиленном расходе психоэнергетических ресурсов и приводит к деструктивным последствиям (для своего и чужого здоровья, жизни, имущества, человеческих отношений), не является истинным и идёт по линии борьбы со Вселенной. Напротив, всё истинное даётся легко, с наименьшим сопротивлением окружающего мира и собственной природы. Оно сопровождается эффектами обретения нового качества предмета труда, синергии в отношениях между людьми, повышения энергетики, появления поклонников (с точки зрения терминологии маркетинга – «создания собственного рынка»).

Кроме того, налицо субъективное ощущение, что дело «идёт само», что ему «помогают Высшие силы». В подобной ситуации отсутствует необходимость как нападать, так и защищаться.

И.А. Шелеп. Субъективные основания системного подхода к пониманию 21 антикризисных связей с общественностью. С. 12-21.

________________________________________________________________________________________________________________________

Ещё более важным ресурсом «внеконфликтного», «внеконкурентного» мышления является использование энергии любви – в той трактовке, какую даёт Клаус Джоул в своём «Посланнике». Насыщение энергией любви любого пространства, любого бизнеса делает его практически неуязвимым для внешней агрессии, ибо, вопреки физическому закону «притяжения противоположностей», энергия агрессии аннигилируется энергией любви, носители агрессивного мировоззрения и агрессивной энергетики ощущают себя в «поле любви»

крайне дискомфортно.

Притягивается подобное, поэтому внешняя агрессия – не более чем симптом, «индикатор перегрева», датчик обратной связи, показывающий организации (личности) переизбыток её собственной агрессии.

Организация внеконфликтного личного или организационного поведения – долгий стратегический кропотливый, открытый процесс на стыке маркетинга, менеджмента, психологии, управления персоналом, пиара. Он требует работы специалиста очень высокого уровня профессиональной квалификации и личностного развития.

В отечественных, и не только отечественных вузах этому не учат. Здесь учат «конфликтологии», то есть тому, «как разрешать конфликты» [20].

Библиографический список

1. Лем, С. Солярис [Текст] / С. Лем. – М.: АСТ, Апрель, 2002. – 221 с.

2. Фромм, Э. Анатомия человеческой деструктивности [Текст] / Э. Фромм. – М.: Республика. – 19 447 с.

3. Файдыш, Е.К. Изменённые состояния сознания [Текст] / Е.К. Файдыш. – М.: ДЭОС, 1993. – 135 с.

4. Толопило, А. Как решать конфликты? [Электронный ресурс] http://gazeta.mirt.ru/?2-9-1169--1 (дата обращения 31.05.2013).

5. Шелеп, И.А. Семиуровневая типологическая система Джоуса Стивенса [Электронный ресурс] / http://www.shelep.msk.ru/?page_id=70 (дата обращения 31.05.2013).

6. Крэйн, У. Теории развития. Секреты формирования личности. [Текст] / У. Крэйн. – СПб.: праймЕВРОЗНАК, 2002. – 512 с.

7. Демоз, Л. Психоистория [Текст] / Л. Демоз. – Р/на-Дону, Феникс, 2000. – 512 с.

8. Бэрон, Р. Агрессия [Текст] / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – СПб.: Питер, 1998. – 336 с.

9. Яковенко, И.Г. Цивилизация и варварство в истории России [Текст] / И. Яковенко // Общественные науки и современность. 1995. № 4. С. 66-78; 1995, № 6, С. 78-85; 1996. № 3. С. 104-111; 1996.

№ 4. С. 87-97.

10. Маркузе, Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества [Текст] / Г. Маркузе. – М.: ООО «Издательство ACT», 2002. – 526 с.

11. Соколов, А. Черный PR: от Генри Форда до ковбоя Мальборо [Электронный ресурс] http://www.management.web-standart.net/articles/657 (дата обращения 31.05.2013).

12. Блэк, С. Введение в паблик рилейшнз [Текст] / С. Блэк. – Р/на-Дону: Феникс, 1998. – 317 с.

13. Савруцкая, Е.П. Связи с общественностью. Вводный курс [Текст] / Е.П. Савруцкая. – НН.: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2009. – 203 с.

14. Бианки, В. Убрать конкурента: PR-атака [Текст] / В. Бианки, А. Серавин. – СПб.: Питер, 2007. – 240 с.

15. Чан Ким, У. Стратегия голубого океана [Текст] / У. Чан Ким, Р. Моборн. – М.: Гиппо, 2010. – 2 с.

16. Откровенные рассказы странника духовному своему отцу [Текст]. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009. – 368 с.

17. Фромм, Э. Искусство любить [Текст] / Э. Фромм. – М.: АСТ, АСТ Москва, 2012. – 224 с.

18. Джоул, К. Посланник. Правдивая история про любовь [Текст] / К. Джоул. – СПб.: Весь, 2005. – 212 с.

19. Гурангов, В. Учебник везения [Текст] / В. Гурангов, В. Долохов. – М.: АСТ, 2007. – 192 с.

20. Обзор курса «Как разрешать конфликты» [Электронный ресурс] http://ru.volunteerministers.org/training/conflicts/overview.html (дата обращения 31.05.2013).

Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

22 «Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».

________________________________________________________________________________________________________________________

–  –  –

НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА Средний класс рассматривается в контексте социальной антропологии, в рамках которой основополагающие проблемы российской современности — стабильность общественного развития, гармоничное взаимодействие с окружающим миром, создание условий конструктивного решения социальных проблем — сводятся к поиску нового образа человека. В статье анализируются различные тенденции осмысления образа россиянина, складывавшиеся в постсоветский период. Отмечая свойственные русской традиции в целом культурно-антропологические ориентиры исследований современного российского общества, автор выделяет социально-онтологический контекст противостояния простоты и сложности, поиск нового идеала человека как фундаментального основания и «несущей конструкции» социальных преобразований. В то же время средний класс во многих отношениях можно рассматривать как атрибут вырождающегося общества, как «смерть человека» на фоне всеобщего упрощения и примитивизации.

Ключевые слова: социальная антропология, социальная онтология, простое и сложное, средний класс, развитие, прогресс, регресс.

Анализ изменений социальной структуры современного российского общества представлен в настоящее время весьма широким и разноречивым спектром трансформационных моделей, отражающих то или иное переходное состояние. Согласно одной из наиболее общепринятых точек зрения, однополярное общество России конца XX – начала XXI вв. преобразуется в биполярное: происходит переход от централизованной структуры к конкурентной [1]. Прогнозируется глубокая политическая трансформация, суть которой сводится к политической поляризации в соответствии с традиционно-социальными и модернизационными ценностями. При этом данная тенденция рассматривается как позитивная – в силу того, что конкурентная биполярная структура способствует воссозданию общественного консенсуса на основе политического диалога. Подобный взгляд типичен для современных российских реалий с нескольких точек зрения. Во-первых, на исходе периода «транзиции» можно говорить о ярко выраженном политологическом ориентире в поиске стратификационных оснований. Это явилось своего рода консенсусом для отечественной социальной науки, ещё не вполне отвыкшей быть идеологической опорой политики и видящей в ней оправдание своего существования. Критерии идентификации той или иной страты приобрели явные черты места и функции по отношению к власти, на фоне которых экономические и нравственные аспекты постепенно утратили актуальность. Во-вторых, эволюция социальной стратификации как ментальной структуры достигла того равновесного состояния, при котором её основные противоречия обрели характер нечто само собой разумеющегося. Большинство этих противоречий связано с тем, что для описания постсоветского общества, по-прежнему стратифицированного властью, используются понятия и методы, присущие стратификации по экономическим критериям. В таких условиях концептуализация центра и периферии социального пространства оказывается искаженной различными, подчас диаметрально противоположными ценностными ориентирами. Аксиологически перегруженные категории элиты и среднего класса выступают то как гаранты стабильности, то как акторы социальных преобразований, интеллигенция смещается в маргинальную сферу, где подчас оказывается большинство. При этом нельзя не согласиться, что «российское общество плохо структурировано и не имеет В.И. Казакова. Средний класс современной России: 23 между культом посредственности и гармонией простоты. С. 22-27.

________________________________________________________________________________________________________________________

ярко выраженных групп интересов» [2, с. 105], что «смерть классов», напоминающая то леонтьевское «смесительное упрощение», то марксистское пришествие коммунизма, присуща не только российскому, но и западному обществу. Стратификационные исследования в большинстве случаев сопровождаются оговоркой о «понятиях, лишённых семантической чёткости, но несущих в себе заряд предвидения тех отношений, которые только предчувствуются, и к пониманию которых мы можем прийти в обозримом будущем» [3, с.

10]. Ожидание «великого поворота времён» в высшей степени свойственно современным модернизационным проектам, в которых облик нового общества просматривается через радикальное преобразование человеческой сущности. Главные акценты смещены в сторону поиска «пути к тому высшему элементу в человеческом существе, который первичен как по отношению к «жизни», так и по отношению к «рацио», и характеризуется активным светоносным присутствием» [4, с. 118].

Наибольшая интенсивность этого поиска пришлась, несомненно, на «средний класс», социологическая судьба которого на протяжении двух постсоветских десятилетий сама по себе довольно примечательна. В значительной мере она может представлять гораздо больший интерес, нежели сам предмет исследований, так и не обнаруженный в российских стратификационных пирамидах. Динамика представлений о «среднем классе» наглядно обозначила все противоречия т. н. «переходного периода» и отразила духовную эволюцию социальной стратификации. Отсутствие единого мнения по поводу критериев идентификации нимало не снижало интенсивности поиска, явный диссонанс объективной и субъективной составляющих не вносил разлад, но, напротив, всякий раз оказывался поводом для новой череды исследований. Так называемый «социальный портрет» достиг здесь столь высокой степени эстетизации, что установление практического соотношения между целями и средствами реально утратило всякий смысл. «Средний класс» вобрал в себя, возможно, наибольший дискурсивный диапазон смыслов, замыкающихся на органическую потребность в пространственно-временной иерархии. Номенклатурная грусть эпохи перестройки о незнании общества, в котором живём, перед лицом последовавшего социального хаоса естественным образом трансформировалась в поиск оснований выхода из кризиса. В условиях острой нехватки внутренней сосредоточенности и свободы он нашёл опору в довольно искусственной идее преобразования, пришедшей извне и ориентированной на иную природу социального пространства и социального времени. Гармонизация социальных отношений очень быстро стала ассоциироваться со «средним классом» в его западной интерпретации нейтрализатора социальных противоречий. Постсоветская утрата идентичности тяжело сообразовывалась с неизбывностью бедности и порочностью богатства — и то, и другое воспринималось как нечто изначально данное, но ни в коей мере не обретённое или заслуженное. Массовое самоотнесение себя к среднему классу — и стремление избежать маргинализации, и попытка осмыслить себя заново в образе «подвижного стыка стратифицированного общества», ускользающего от судьбы исключения или изолированности [5, с. 28]. Новая позиция в социальном пространстве выстраивалась в соответствии с установкой «правильного центрального направления, пролегающего за пределами ложных антитез, порождённых процессом распада» [4, с. 118]. Поиск центра как исходной точки отсчёта выступал как конструирование некоторой «метафизической возможности» самоопределения большинства [6]. Процесс этого самоопределения происходил в духе преобразовательных проектов скорее антропологического, нежели социального плана: средний класс — не облик новой социальной группы, но облик нового человека.

Этот ницшеанский мотив мог бы показаться пугающим, если бы не состояние всеобщей деидеологизации, отсутствие чётко выраженных духовных ориентиров. Невозможность построения новой «вертикали идей» обусловила глубокую противоречивость рассматриваемого «социального портрета». С одной стороны, «средний класс» воплотил заявленный в начале перестройки курс на рыночную экономику и демократию, успех или неуспех которых по не вполне понятным причинам вплоть до настоящего времени ставится в зависимость от Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

–  –  –

________________________________________________________________________________________________________________________

формирования данной социальной прослойки [7,8]. «Заряд предвидения» будущей социальной структуры предполагает здесь преодоление слабости правовых традиций и патерналистских жизненных установок. Самоотнесение себя к среднему классу всё это время приравнивалось, в сущности, к готовности принять западнические ценностные ориентиры, стремление следовать курсом реформ, признание его формирования отождествляется с признанием «прочности всей системы экономических, социальных и политических институтов российского государства» [8, с. 24]. «Средний класс» был воспринят, главным образом, как новый стиль жизни, новые стратегии конструирования личности [9]. С социальноантропологической точки зрения это означало воссоздание рациональной модели экономического поведения, опирающейся на естественное желание улучшения материального положения и нацеленной на достижение успеха для себя и для окружающих. В духе классического закона «невидимой руки» формирование среднего класса отождествлялось с тем упорядочивающим началом, которое как бы само собой, вне чётко поставленных целей и планируемых действий, обеспечит эволюционный характер развития и сгладит общественные противоречия [10-12]. Постепенно на него также было возложено бремя «ретрансляции национальной культуры и распространения инновационных практик» [13, с. 8], «морального авангарда и ключа к развитию гражданского общества» [14, с. 19].

С другой стороны, культурная организация постсоветского пространства, не претерпевшая значительных изменений со времён проектов строительства коммунизма, способствовала воспроизведению прежних нравственных ориентиров многократно положительно озвученной советской идентичности. Привычка принудительного единомыслия сказалась в новообразованных чертах среднего класса как «семьянина и рабочей лошадки, не рвущейся в заоблачные выси» [11], как «гаранта стабильности сложившейся системы власти» [13]. Помимо этого, воспроизведение известного принципа «кадры решают всё» трансформировало проект построения «среднего класса» в проблему конструирования «человеческого потенциала». Этот антропологический ориентир довольно быстро придал среднему классу черты честного труженика, не выходящего за рамки сложившихся административных взаимодействий и не самостоятельного в принятии ключевых решений.

Противоречивость данного «социального портрета» может быть рассмотрена в контексте типичного для индустриальной эпохи дисбаланса личностного и массового. Перед лицом становящейся «коммуникативной реальности» роль личности парадоксальным образом возрастает, и законы её формирования становятся «императивом гармоничного функционирования и беспрепятственного развития всего общества» [15, с. 4]. «Средний класс» уподобляется фордовскому художнику, владеющему «искусством» производственных отношений, сочетающему несовместимые черты гаранта стабильности и актора социальных преобразований. Иными словами, можно говорить не о снятии ряда стратификационных противоречий, а о восхождении их на новый уровень. Дискурсы «среднего класса» как для западной, так и для отечественной социальной науки демонстрируют перенесение центра тяжести с социального измерения жизненного пространства на антропологическое. Фактическое отсутствие социальных референтов «класса» вообще свойственно не только и не столько среднему слою, сколько социальной действительности в целом, будь то «общество риска» или посттоталитарное состояние «транзиции». Отмирание прежних отношений неравенства, отсутствие классового антагонизма в его традиционном понимании порождает новый вид фундаментальных антиномий, которые «не могут быть сняты в более высоком синтезе, поскольку между этими двумя уровнями нет никакого общего языка, никакого общего основания» [16, с. 12]. Подобная эволюция является закономерным итогом последовательного «расширения экзистенциального масштаба» [17], в рамках которого внешняя экстенсивность всё более вживляется в интенсивность внутреннего содержания [18]. Обретение новых смысловых ориентиров применительно к социальной стратификации вырождается в формирование антропологических мифов, к каковым можно отнести, например, некритически воспринимаеВ.И. Казакова. Средний класс современной России: 25 между культом посредственности и гармонией простоты. С. 22-27.

________________________________________________________________________________________________________________________

мый комплекс представлений об инициативе средних слоёв, в духе Минина и Пожарского восстанавливающих порядок и законность [19]. «Ускользающая социальность» актуализирует внимание к новым формам самоопределения человека, становящимся основной «несущей конструкцией» противоречивых современных идентичностей, главным фактором восприимчивости к пониманию сущностных общественных смыслов [20]. Духовно-нравственное человеческое измерение становится доминирующей составляющей стратификационных дискурсов, в рамках которых «средний класс» – основополагающая программа преобразования «культуры субъекта», предполагаемая, в свою очередь, новым образом социального единства [21]. В то же время в обществе знания, всё более становящемся пространством борьбы за истину об обществе – средний класс воплощает идеологию пути к сакральному центру, утраченному в процессе индустриальной унификации и механизации социального пространства.

Можно говорить об однозначном выборе определённого «третьего» как необходимой точки отсчёта в конструировании нашей социальной реальности – постсоветской, постиндустриальной, посттоталитарной. Для индивида, обладающего в таких условиях свободой формировать свои собственные пространственность и темпоральность, «третье» означает особый локальный «жизненный мир», вокруг которого может организовываться новый социальный порядок [22,23].

Для западного общества, ориентированного на стратификацию по экономическим критериям, компромисс, являющийся участью среднего класса, предполагает совмещение «победных и пораженческих ритуалов», принятие «рассогласований между реальной и подразумеваемой мобильностью», согласие быть «the rest» в отсутствии крайностей и напряжённости [5, с. 28-35]. Бедность и богатство есть не два полюса стратификационной мобильности, но различные формы «иллюзии объединения всех слоёв общества», сводящихся к одному-единственному модельному уровню [5, с. 62]. Растущая поляризация информационного общества за рубежом рисует картину, весьма далёкую от идиллических образов М. Вебера или У.Л. Уорнера, которые берутся в качестве исходных моделей «выращивания» среднего класса. Предусматривающие большое число позиций между полюсами социального пространства, классические «портреты» ориентированы на возможность гармоничного сосуществования различных жизненных стратегий, на основе которой и складывается представление о некоем подобии диалектического синтеза, гармонично разрешающего противоположность высшего и низшего. Постиндустриальное «80/20 society» столь же далеко от данной социальной идиллии, сколь и постсоциалистические общества с их базовым слоем и странными дихотомиями «бедных» и «очень бедных», «имеющих высшее образование и не имеющих его». «Upper middle» и «lower middle» перебрасываются то по одну, то по другую черту заветной черты 80/20, описательные характеристики нефизического квалифицированного труда в качестве критерия средней страты в целом признаются малопродуктивными. При этом большинство определений самих «middle» описательны и противоречивы в той же мере, как и российский аналог «среднего класса», дающийся через противопоставление и перечисление.

Для постсоветского общества выбор его в качестве определяющей идеи социального конструирования есть выбор, несомненно, в первую очередь и главным образом политический. Опираясь на западную модель стабилизирующего «центра» стратификационной пирамиды, мы ведём поиск слияния национальной и гражданской идентичности, преодоления социального «раскола». Средний класс есть, в сущности, вера, выбор которой, как и во времена крещения Руси, осуществлён волевым решением сверху.

Его мотивация в пользу малопродуктивной социологической категории также во многом сродни склонности к гонимому византийскому православию. Двусмысленность, авторитетность, необычность, свойственные религиозной сакральности, выражены здесь достаточно ярко, сопровождаясь разработкой некоего подобия теодицеи, касающейся преемственности современной средней прослойки с её советским аналогом. Последний оплакивается по причине того, что его границы якобы размываются и ускользают под влиянием пережитых страной потрясений. Вместе с тем сами Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

–  –  –

________________________________________________________________________________________________________________________

эти неблагоприятные изменения не должны были бы произойти в силу его утверждаемого наличия. Преемственность, не наблюдаемая в действительности, просматривается в сфере социального воображаемого, где его переживание в качестве «коллективного бессознательного» обостряется в ситуации предощущения кризиса, ставшего уже практически перманентным состоянием «социального логоса» [24]. Государство и гражданское общество, исторически сложившиеся «как два разных пространства, как два полюса ценностных ориентаций, как два разных объекта идентификации» [8, с. 24], в своём взаимодействии обнаруживают центростремительные тенденции. Это приводит к формированию, с одной стороны, действительно «цементирующей силы общества», с другой — некоей «третьей степени», когда наши способности направлены на то, чтобы предугадать, каково будет среднее мнение относительно того, каково будет среднее мнение [25]. Тот путь, с помощью которого это «третье место» обретает себя в структуре общественного сознания, выявляет экзистенциальные истоки данного феномена, обостряемые в те исторические периоды, когда динамика социальной жизни начинает обнаруживать резкий диссонанс с состоянием общественного сознания. Формируясь постепенно в рамках изначально дуалистической системы представлений, «третье» по природе своей есть одна из форм противостояния канону. Подобное положение дел вполне закономерно обнаруживает преемственность с пространством советской идеологии, где мысль жила своей собственной жизнью, весьма далёкой от реальности. В духе К. Мангейма можно сказать, что постсоциалистическое общество предполагает радикальную смену идеологии утопией — пространством несуществующих мест, в действительности размениваемых на «маркеры» социальной идентичности, где не советский гражданин подчас наобум выбирает между рабочим, крестьянином и служащим, но россиянин, презрев богатство и не доверяя бедности, уверенно соотносит себя со средним классом.

Находясь вне структуры классового деления, «простой человек» есть понятие скорее нравственного, чем рационального порядка. В постсоветском идеологическом вакууме этический критерий демаркации был первой чётко обозначившейся границей в хаосе социальной жизни, стремительно обгоняющей социальную мысль. Последующая эволюция его в сторону позиционирования по отношению к властным ресурсам обострила культурно– антропологический контекст стратификационных исследований, где «средний класс» раскрывается через экзистенциальную онтологию «третьего». Задавая подчас непомерно высокий уровень требований – как нравственного, так и социально-экономического порядка – подобное положение вещей во многом осложняет реализацию конкретных социальных проектов. В то же время широкомасштабная ориентация на конструирование средней страты означает обновление горизонтов общественного сознания. Формирование символического пространства, где средний класс отражает воображаемые центростремительные тенденции, в действительности открывает для современного человека новые возможности социальной адаптации и установления подлинной идентичности.

Библиографический список

1. Белановский. С.А. Изменения социальной структуры российского общества и её политические последствия: попытка прогноза [Текст] / С.А. Белановский, М.Э. Дмитриев, С.Г. Мисихина, Т.Г.

Омельчук // Мир России. 2012. Т. 21. №1. С. 123-139.

2. Федотова, В.Г. Экология и средний класс [Текст] // Знание. Понимание. Умение. 2010. №3. С. 103Мохов, В.П. Элитизм и история. Проблемы изучения советских региональных элит [Текст] / В.П.

Мохов. — Пермь: ПГТУ, 2000. — 204 с.

4. Эвола, Ю. Миф и ошибка иррационализма [Текст] / Ю. Эвола. Лук и булава. — СПб.: Владимир Даль, 2009. С. 103-119.

5. Бодрийяр, Ж. Функция-знак и классовая логика [Текст] / Ж. Бодрийяр. К критике политической экономии знака. — М.: Академический проект, 2007. С. 11-66.

В.И. Казакова. Средний класс современной России: 27 между культом посредственности и гармонией простоты. С. 22-27.

________________________________________________________________________________________________________________________

6. Казакова, В.И. От среднего класса к модернизации: новая культура построения коммунизма [Текст] // Труды НГТУ им. Р.Е. Алексеева. 2012. №2. С. 288–294.

7. Грудцына, Л.Ю. Средний класс как основа развития экономических отношений собственности [Текст] // Вопросы экономики и права. 2011. № 12. С. 11-15.

8. Узлов, Ю.А. Средний класс как потенциальный субъект российской модернизации [Текст] // Общество: политика, экономика, право. 2012. №2. С. 24-30.

9. Панкратов, С.А. Образ жизни среднего класса в условиях трансформации отечественного социума [Текст] / С.А. Панкратов, В.Ю. Истомин // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 7. Философия. 2009. №1 (9). С. 100-104.

10. Самылина, В.В. Социально-экономические проблемы человеческого капитала: от теоретических аспектов к практическому разрешению [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// cyberleninka.ru/article/n/sotsialno-ekonomicheskie-problemy-chelovecheskogo-kapitala-otteoretiches kih-aspektov-k-prakticheskomu-razresheniyu (Дата обращения 01.04.2013).

11. Андреев, А.Л. Социальное неравенство в общественном мнении россиян [Текст] // Вестник российской академии наук. 2007. Т. 77. №8. С. 719-723.

12. Неймер, Ю.Л. От кризиса общества к кризису труда [Текст] // Социологические исследования.

1992. С. 23-32.

13. Алексеёнок, А.А. Средний класс в структуре современного российского общества [Текст] / А.А.

Алексеёнок. — Орёл: изд-во ОФ РАНХиГС, 2012. – 184 с.

14. Хуснуллова, А.Р. Особенности формирования среднего класса в постиндустриальной экономике [Текст] / А.Р. Хуснуллова — Йошкар-Ола: ПГТУ, 2013. – 128 с.

15. Мирзоян, В.А. Управление и лидерство: сравнительный анализ теорий лидерства [Текст] // Вопросы философии. 2013. №6. С. 3-15.

16. Жижек, С. Устройство разрыва: параллаксное видение [Текст] / С. Жижек. – М.: изд–во «Европа», 2008. – 516 с.

17. Калер, Э. Выход из лабиринта [Текст] / В кн.: Э. Калер. Избранное. Выход из лабиринта. – М.:

РОССПЭН, 2008. С. 139–308.

18. Казакова, В.И. Жизненное пространство в современной России: переход и преодоление [Текст] // Труды НГТУ им. Р.Е. Алексеева. 2009. №3 (78). С. 35-47.

19. Дождиков. А.В. Политическая и социальная активность среднего класса России как основной критерий идентификации его представителей [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// mggu-sh.ru/sites/default/files/dozhdikov.pdf (Дата обращения 01.06.2013).

20. Есиповская, О.Б. Человек в российском глобализирующемся обществе: социальное самоопределение [Текст] / О.Б. Есиповская – дисс… канд. филос. наук – Майкоп, 2012. – 149 с.

21. Некрасов, С.И. Человек в системе информационного общества как основы глобализующегося мира [Текст] / С.И. Некрасов, З.В. Макатов // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия «Философия. Социология. Право». 2009. Т. 10. №9. С. 193–209.

22. Бляхер, Л.Е. Человек в зеркале социального хаоса [Текст] / Л.Е. Бляхер – Хабаровск: изд-во ХГТУ, 1997. – 138 с.

23. Горин, Д.Г. Пространство и время в динамике российской цивилизации [Текст] / Д.Г. Горин – М.:

Едиториал УРСС, 2003. – 280с.

24. Дугин, А.Г. Социология воображения. Введение в структурную социологию [Текст] / А.Г. Дугин.

– М.: Академический проект, 2010. – 564 с.

25. Жижек, С. Кукла и карлик: христианство между ересью и бунтом [Текст] / С. Жижек. – М.:

Европа, 2009. – 336 с.

Вестник НГТУ им. Р.Е. Алексеева.

28 «Управление в социальных системах. Коммуникативные технологии».

________________________________________________________________________________________________________________________

–  –  –

В статье рассматриваются методы и алгоритмы диагностики сложных социально– технических систем. Задача социально-технического диагностирования формулируется как задача определения диагностических параметров, позволяющих определить дефект в объекте. Впервые предлагаются теоретические инструменты диагностирования, позволяющие производить оценку кратных дефектов системы. Работа выполнена при частичной поддержке Отделения Науки НАТО, по программе «Наука для Мира», грант SfP–973799.

Ключевые слова: социально-технические системы, сложные системы, диагностика, диагностическая модель, методология.

Повышение качества использования и определение действительного состояния явлений (объектов, систем, конструкций, социальных групп) есть важнейшая задача, от правильного решения которой зависит эффект их применения и взаимного с ними существования агента (субъекта). Среди всего многообразия явлений агент выделяет социально-технические системы, которые позволяют ему обеспечить себе достаточный уровень комфорта своего существования.

В обеспечении требуемого уровня качества функционирования и надежности сложных социально-технических систем особая роль принадлежит методам диагностирования и мониторинга. Резервом повышения надежности является переход от плановопредупредительного обслуживания и ремонта к обслуживанию и ремонту по действительному состоянию объекта. Использование этой стратегии обслуживания требует широкого применения средств и методов автоматизированного мониторинга (контроля) и диагностирования. В связи с этим возникает необходимость обеспечения такого свойства изделия (объекта социально-технического диагностирования), которое позволило бы с минимальными затратами достоверно определить его социально-техническое состояние. Это свойство получило название контролепригодность. Если сложный социально-технический объект проектируется (создается) без учета требований контролепригодности, то около 50–60% общего времени ремонта, восстановления, реабилитации требуется на поиск дефектов. Процент затрат времени еще более возрастает, если они являются кратными. Отсюда следует, какими огромными резервами экономии финансовых средств можно располагать при эксплуатации сложных социально-технических систем. В то же время, вопросы обеспечения контролепригодности и организации диагностирования сложных социально-технических объектов на этапе их проектирования и создания исследованы еще слабо, особенно это касается объектов, в которых возможны кратные дефекты и ставится задача их локализации. Разработка методов обеспечения контролепригодности и использование программных средств в виде пакеВ.В. Беляков, М.Е. Бушуева. К вопросу о диагностике 29 сложных социально–технических систем. С. 28-39.

________________________________________________________________________________________________________________________

та прикладных программ должно существенно упростить проектирование и создание объектов, которые обладают свойством приспособленности к социально-техническому диагностированию.

Данная работа в 2002-2003 годах была выполнена при частичной поддержке Отделения Науки НАТО, программа «Наука для Мира», грант SfP–973799 Semiconductors, и была напрямую направлена на повышение надежности сложных социально-технических объектов, работающих в сложных условиях существования и функционирования. Рассматриваемые в работе методы и алгоритмы обеспечения контролепригодности, особенно при кратных дефектах, в объекте являются частью общей проблемы обеспечения контролепригодности систем [1-3].



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 

Похожие работы:

«www.zhaina.com – Нахская библиотека – Вайнехан жайницIа «Из тьмы веков» Идрис Базоркин Об авторе Энциклопедия жизни ингушского народа В литературе каждого народа есть имена, которые вписаны в ее историю золотыми буквами. В ингушской художественной литературе это имя Идриса Муртузовича Базоркина. Когда бы и кто не перечислял ингушских писателей или наиболее значимые их произведения, ему не обойтись как без имени Базоркина, так и без его романа-эпопеи «Из тьмы веков». Будут появляться новые...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт наук о Земле Кафедра минералогии и петрографии Сливкова Алёна Юрьевна ЛИТОЛОГО-ФАЦИАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ПРОМЫШЛЕННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВЕРХНЕЮРСКИХ КАРБОНАТНЫХ ОТЛОЖЕНИЙ (ЗАПАДНОЕ ПРЕДКАВКАЗЬЕ) ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА БАКАЛАВРА по направлению 050301 – Геология. Научный руководитель: д.г.-м.н.,...»

«О.В. Саприкина ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ В ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ РОССИЙСКИХ УЧЁНЫХ-СЛАВИСТОВ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В. Статья посвящена известным учёным-славистам – историкам, филологам, общественным деятелям О.М. Бодянскому, В.И. Ламанскому и А.Н. Пыпину. Анализируются взгляды исследователей на историческое развитие, филологию и современное им положение славянских народов, рассматриваются их интерпретации идеологии панславизма. Ключевые слова: славянские народы, панславизм, историческое...»

«АКТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ объекта недвижимости «ЗДАНИЕ ЧЕЛЯБИНСКОГО ЦИРКА» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, 25. Г. Челябинск 2014г. Экз.1 -1 А кт Государственной историко-культурной экспертизы объекта недвижимости «Здание цирка» по адресу: г. Челябинск, ул. Кирова, д.25. 21 декабря 2014г. г. Челябинск Настоящий Акт государственной историко-культурной экспертизы составлен в соответствии с Федеральным законом «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, XV Проф. Н. Д. УСПЕНСКИЙ, доктор церковной истории ЛИТУРГИЯ ПРЕЖДЕОСВЯЩЕННЫХ ДАРОВ (Историко-литургический очерк) 125 лет тому назад, в 1850 году, в русской богословской науке появилось одновременно две магистерских диссертации на тему «О литургии Преждеосвященных Даров» — в Московской духовной акаде­ мии Г. П. Смирнова-Платонова '' и в Петербургской — Н. Малинов­ ского2. В свете научных данных того времени вопрос о происхождении этой литургии был трудным для решения, даже в...»

«Годовой отчет ОАО ЧМЗ по итогам 2013 года СОДЕРЖАНИЕ. ОАО ЧМЗ: ключевые цифры и факты.. Обращение председателя Совета директоров ОАО ЧМЗ. 5 Обращение генерального директора ОАО ЧМЗ.. 6 1. Сведения об Обществе.1.1. Общая информация об ОАО ЧМЗ.. 7 1.2. Историческая справка.. 9 1.3. Миссия, ценности Общества.. 10 1.4. Положение Общества в атомной отрасли.. 11 2. Стратегия развития Общества. 2.1. Бизнес-модель Общества.. 12 2.2. Стратегические цели, цели и задачи на средне и долгосрочную...»

«C Т Е Н О Г Р А М МА 24-го собрания Законодательной Думы Томской области пятого созыва 31 октября 2013 года г. Томск Зал заседаний Законодательной Думы Томской области 10-00 Заседание первое Председательствует Козловская Оксана Витальевна Козловская О.В. Уважаемые депутаты, на 24-ое собрание прибыло 34 депутата. Отсутствуют: Маркелов, Тютюшев, Собканюк – в командировке, Кормашов болен, ну и, как всегда, по неизвестной причине отсутствует Кравченко С.А. Маркелов, Тютюшев передали свой голос...»

«1. Цели и планируемые результаты изучения дисциплины Цель изучения дисциплины «Источниковедение истории науки и техники» – подготовка профессиональных ученых и преподавателей, не только владеющих знанием предмета и пробуждающих интерес к историческому развитию науки, но и способных востребовать и оживить мысленный опыт прошлого в пространстве современных мировоззренческих потребностей и применительно к решению теоретических проблем естественнонаучного и гуманитарного профиля; формирование...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ С. О. КУРБАНОВ ИСТОРИЯ КОРЕИ с древности до начала XXI века ИЗДАТЕЛЬСТВО САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ББК 63.3(5) К93 Рецензенты: д-р ист. наук А. В. Филиппов (С.-Петерб. гос. ун-т); д-р ист. наук И. Ф. Попова (С.-Петерб. Ин-т восточных рукописей РАН) Печатается по решению Ученого совета Восточного факультета С.-Петербургского государственного университета Курбанов С. О. К93 История Кореи: с древности до начала XXI в. — СПб.: Изд-во С.-Петерб....»

«Лев Гумилев Этногенез и биосфера Земли Лев Николаевич Гумилёв Знаменитый тракат «Этногенез и биосфера Земли» – основополагающий труд выдающегося отечественного историка, географа и философа Льва Николаевича Гумилева, посвященный проблеме возникновения и взаимоотношений этносов на Земле. Исследуя динамику движения народов, в поисках своей исторической идентичности вступающих в конфликты с окружающей средой, Гумилев собрал и обработал огромное количество...»

«Д.С. Хайруллов, С.Г. Абсалямова «Внешнеэкономическое сотрудничество Республики Татарстан с исламскими странами » Курс лекций Допущено Научно-методическим советом по изучению истории и культуры ислама при ТГГПУ для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлениям подготовки (специальностям) «искусства и гуманитарные науки», «культурология», «регионоведение», «социология» с углубленным изучением истории и культуры исламских стран Казань 2007 Содержание Введение..4 Раздел I. Место и...»

«Вологодская область Составлено в январе 2009 г. Авторы: С. Филатов Сбор материалов: С. Филатов, Р. Лункин, К. Деннен. Исторические особенности развития религии Православие проникло на территорию современной Вологодской области в XII веке. До 1492 г. её территория входила в состав Новгородской (Вологда, земли по Сухоне, Кубене, Устюжна) и Ростовской епархий (Белозерье, Великий Устюг). В 1492 г. после разгрома Иваном III Новгородской республики Вологодские земли были присоединены к Пермской...»

«ПРОЕКТ ДОКУМЕНТА Стратегия развития туристской дестинации «Северные Афины» (территория Сморгонского района) Стратегия разработана при поддержке проекта USAID «Местное предпринимательство и экономическое развитие», реализуемого ПРООН и координируемого Министерством спорта и туризма Республики Беларусь Содержание публикации является ответственностью авторов и составителей и может не совпадать с позицией ПРООН, USAID или Правительства США. Минск, 2013 Оглавление Введение 1.Анализ потенциала...»

«Б. Н. Миронов СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ (XVIII—НАЧАЛО XX в.) Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства В двух томах Третье издание, исправленное и дополненное С.-ПЕТЕРБУРГ 2003 Б. Н. Миронов СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ (XVIII—НАЧАЛО XX в.) Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства Том С.-ПЕТЕРБУРГ 2003 Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII—начало XX...»

«КАВКАЗСКАЯ АЛБАНИЯ Тофик Мамедов 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | Стр.| 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | ВВЕДЕНИЕ ОТ РЕДАКТОРА ГЛАВА ПЕРВАЯ ТЕРРИТОРИЯ И НАСЕЛЕНИЕ РАННЕСРЕДНЕВЕКОВОЙ АЛБАНИИ ГЛАВА ВТОРАЯ ХОЗЯЙСТВО § 1. Земледелие, садоводство, виноградарство и другие культуры § 2. Скотоводство и ремесла § 3. Города и другие населенные пункты § 4. О торговле ГЛАВА ТРЕТЬЯ ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ И ШКОЛА ГЛАВА ПЯТАЯ РЕЛИГИЯ IV-VII вв. ГЛАВА...»

«СОЦИОЛОГИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В УКРАИНЕ Автор: В. И. АСТАХОВА, Е. В. БАТАЕВА, Е. Г. МИХАЙЛЁВА, В. В. МАТВЕЕВ АСТАХОВА Валентина Илларионовна доктор исторических наук, профессор, ректор Харьковского гуманитарного университета Народная украинская академия, академик АН высшей школы Украины, заслуженный работник образования Украины (E-mail: rector@nua.kharkov.ua); БАТАЕВА Екатерина Викторовна кандидат философских наук, доцент кафедры социологии того же университета (E-mail: soc@nua. kharkov.ua); МИХАЙЛЁВА...»

«СВОДНЫЙ ОТЧЕТ кафедры «Техники переработки природных топлив» за 2006—2010 гг.1. Историческая справка В 1926 году в МХТИ им. Д.И. Менделеева создана кафедра пирогенных производств, зав. кафедрой Н.В. Трубников. Позднее, в 1931 году, произошло объединение этой кафедры с другими кафедрами МИИХМа (позднее МИХМ), под названием «Кафедра коксохимии», зав. кафедрой Н.И. Ювенальев. В 1944 году кафедра была разделена на три кафедры: «Механическое оборудование заводов пирогенных производств» (зав. каф....»

«ГОДОВОЙ ОТЧЁТ ОАО «ГИПРОСПЕЦГАЗ» за 2012 год Санкт-Петербург СОДЕРЖАНИЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОБЩЕСТВА В ОТРАСЛИ КРАТКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА 1.1 ГЛАВНЫЕ КОРПОРАТИВНЫЕ ЦЕЛИ 1. РОЛЬ И МЕСТО ОАО «ГИПРОСПЕЦГАЗ» В ГАЗОВОЙ ОТРАСЛИ 1. ПРИОРИТЕТНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБЩЕСТВА 2 ОТЧЁТ СОВЕТА ДИРЕКТОРОВ ОБЩЕСТВА О РЕЗУЛЬТАТАХ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА 3 РЕЗУЛЬТАТЫ ФИНАНСОВО-ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОТЧЁТНОМ ГОДУ 3.1 3.1.1 Основные показатели деятельности Общества 3.1.2 Основная деятельность 3.1.3 Структура...»

«СООБЩЕНИЯ Ф О Р М И Р О В А Н И Е И Р А ЗВ И Т И Е Н А Ц И О Н А Л Ь Н О Й И Н Т Е Л Л И Г Е Н Ц И И В СТРАНАХ А ЗИ И И А Ф Р И К И СЕДА МУРАДЯН (Москва) Изучение проблем социальной структуры населения стран Азии и Африки в советской историографии стало одним из ее основных н ап рав­ лений. Советские исследователи внесли значительны й в кл ад в изучение полож ения и борьбы крестьянства и рабочего класса в развиваю щ ихся странах, проблем ф ормирования национальной бурж уазии. О днако до...»

«Сергей Григорьевич Хусаинов Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту Серия «Спорт в деталях» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9001707 Люди в черном : непридуманные истории о судействе начистоту / Сергей Хусаинов: Эксмо; Москва; 2015 ISBN 978-5-699-72004-0 Аннотация Сегодня арбитры на поле являются едва ли не главными фигурами в каждом футбольном матче – они буквально «делают игру» наравне со спортсменами. Все их действия и решения...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.