WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«РОМЕН ГАРИ Повинная голова im WERDEN VERLAG DALLAS AUGSBURG 2003 Ромен Гари Romain Gary Повинная голова La tete coupable Перевод с французского The book may not be copied in whole or in ...»

-- [ Страница 2 ] --

В данный момент великий промоутер хмуро взирал на стоящих перед ним кандидатов в Гогены. Двух Гогенов на острове держать было нельзя. Для себя-то он выбор уже давно сделал, но Вердуйе – человек нервный, и следовало обойтись с ним помягче. Этот тщедушный живописец не обладал ни подходящим экстерьером, ни нужным темпераментом: маленький, щуплый, неказистый, он никак не соответствовал легендарному образу Гогена и вдобавок искренне верил в свой талант, что крайне осложняло работу с ним: он был несговорчив, обидчив и совершенно не располагал к себе приезжую публику. В его работах имелась даже некоторая самобытность, которая обескураживала и тревожила туристов: это не напоминало им ничего уже известного. Целый год Вердуйе был для Кона как кость в горле. Он и так уже намучился с Эмилем, внебрачным сыном Гогена3.

Помимо бесспорного физического сходства с отцом, у Эмиля было с ним много общего в характере и столь же буйный темперамент, причем он ловко поддерживал эту легенду. Так, в октябре 1966 года двое жандармов застукали шестидесятипятилетнего Эмиля на пляже совершающим при лунном свете «развратные действия» с четырнадцатилетней таитяночкой.

Если не можешь их победить, присоединись к ним (англ.).

Тики – культовая скульптура некоторых полинезийских народов (идолы, божки).

Эмиль Гоген умер в 1979 г. (Прим. автора.)

–  –  –

Против него завели уголовное дело за совращение малолетней, что окончательно утвердило его в статусе преемника, и газеты всего мира написали об этом интереснейшем факте.

Директор «Транстропиков» ликовал. Тут соединились все самые эффектные аспекты таитянского мифа: прямая связь со славным прошлым, как бы ожившим вновь, пляж, кокосовые пальмы, лунный свет и четырнадцатилетняя таитянка, готовая дарить вам свою свежесть, даже если вам стукнуло шестьдесят пять – таков, как уже говорилось, был средний возраст иностранных гостей. Копию протокола, содержавшего описание развратных действий, которые совершал Эмиль Гоген с юной вахинэ, оценили в пять тысяч долларов – эту сумму предложил за нее некий чикагский коллекционер, по ему отказали. Знаменитый протокол остался в архивах: полиция не торгует своим целомудрием.

Эмиля уговорили заняться живописью, и его часто видели в портовых кафе, где он цветными карандашами под стрекот туристических «леек» старательно срисовывал с открыток отцовские картины. Поначалу Кон далее думал с ним объединиться. Ничего не получилось, пришлось ограничиться мирным сосуществованием. Но Вердуйе – это уж слишком! Три Гогена – явный перебор. Директор «Транстропиков» задумчиво смотрел на них, вертя глобус.

Рыжий хлюпик нервно почесывал щеки, покрытые рыжеватой щетиной, похожей на филоксеру. И вдруг его прорвало:

– Во-первых, я первый сюда приехал! Во-вторых, мои картины более гогеновские. У меня и палитра, и фактура, и видение мира, как у него, туристы это сразу чувствуют, и я не понимаю, с какой стати должен уступать кому-то свое место. К тому же я работаю сам, а его картины пишут китайцы у Паавы. Но когда я хочу назвать свою мастерскую Дом Наслаждения, мне, по вашей милости, запрещают городские власти, заявляя, что дом с таким названием уже есть и находится на авеню Генерала де Голля.

Кон подошел к столу, выдвинул второй ящик справа, где Бизьен трепетно хранил свои сигары, и взял одну.

– Не отказывайте себе ни в чем, старина, – сказал Бизьен. – Кстати, жена моя сейчас дома одна.

– Нет уж, – отозвался Кон, – не надейтесь. Тут я вам не помощник.

Он обрезал кончик сигары, поднес спичку, выпустил дым и строго указал пальцем на противника:

– Вы бездарность, Вердуйе. Вы даже на собственном лице не умеете изобразить то, что надо. Это вы-то Гоген? Ой, не могу! Вы похожи на блоху, подхватившую насморк.

Вердуйе позеленел – бесспорно, это была его самая большая творческая удача по части цвета.

– Мои работы покупают во всем мире! У меня контракт с «Галери Лафайет»!

– А насчет того, чтобы назвать ваше фарэ Домом Наслаждения, спросите у любой таитянки из тех, кого вы донимали своими талантами. Говорят, им приходится трудиться целый час, чтобы вы от эскиза перешли к делу, и в результате, даже при гениальных дарованиях крошки Унано, все, чего удается от вас добиться, по мелкости формата уступает разве что китайским миниатюрам.

– Ну-ну, – перебил Бизьен Кона. – Вердуйе имеет полное право на любой формат. Нас это не касается.

Вердуйе чуть не плакал.

– Это мерзкая клевета!

– У вас нет ни капли темперамента! Да какой из вас Гоген...

Бизьен поднял руку, чтобы его унять.

Ромен Гари Повинная голова

– Позвольте, господин Кон. Должен заметить, что у Вердуйе есть перед вами одно важное преимущество. Он связан с нашим гением родственно-исторической связью.

Вердуйе вспыхнул от удовольствия и скромно потупился.

– Он внучатый племянник жандармского капрала Клаври, изводившего Гогена до последних дней жизни.

– Ух ты черт, не знал! – воскликнул Кон, не сумев скрыть невольного восхищения.

– Вердуйе – наша ценнейшая историческая реликвия, – заключил Бизьен.

Вердуйе светился от гордости.

– Клаври – мой двоюродный дед с материнской стороны, это он привлек Гогена к суду, обвинив в «посягательстве на престиж жандармского корпуса путем оскорблений, грубой брани и провокаций». У меня есть документы, подтверждающие это.

Кон всякий раз испытывал волнение, когда видел перед собой живую ниточку, тянущуюся к одному из великих покойников нашей истории.

Если бы прапрапрапраправпуков Иуды можно было отыскать и доказать их происхождение, они наверняка были бы сегодня нарасхват и за их подписями гонялись бы авторы всех петиций и манифестов. Если бы их звали, к примеру, Гюстав Искариот или Жан-Поль Искариот, они бы бдительно следили за тем, чтобы в мэрии не забывали указать через черточку еще и имя их предка: Жан-Поль Иуда-Искариот, Гюстав Иуда-Искариот, чтобы, не дай бог, не утратить главное фамильное достояние.

Считается, что Иуда покончил с собой. Кон в это не верил. По его убеждению, Иуда жил до глубокой старости, во всяком случае достаточно долго, чтобы на исходе дней оказаться окруженным любовью и благоговением верующих, которые толпами приходили поклониться последнему живому человеку, имевшему непосредственное отношение к Распятию. И наверняка он всем предъявлял справки, подтверждавшие, что он действительно Иуда Искариот, великий исторический деятель, которому человечество стольким обязано, докучал каждому встречному-поперечному нескончаемыми рассказами о том, как все происходило, и хвастался близким знакомством со знаменитым Иисусом из Назарета. А под конец просто стал невыносим, непрерывно требовал всеобщего внимания, почестей и выражений благодарности, возмущался, если его усаживали не во главе стола. Почти наверняка был беспощаден к иноверцам и призывал к крестовым походам, дабы обратить весь мир в христианство.

В книге Перрюшо1 имеются на сей счет неопровержимые свидетельства. Гонители кичились знакомством с гонимым. «Выйдя в отставку и поселившись в департаменте Верхняя Сона, жандарм Шарпийе с волнением рассказывал про «мэтра Поля Гогена», выдающегося человека, «великого и несчастного художника», с которым он «имел честь» встречаться на Маркизских островах. «Я даже не подозревал, что на свете бывают такие люди, – объяснял он. – Истинный провидец!» Клаври, по сведениям Перрюшо, еще более трепетно чтил память Гогена. Обосновавшись в Верхних Пиренеях, в Монгайаре, он открыл там табачную лавочку и, как рассказывает Бернар Вилларе, «благоговейно показывал клиентам маленькую застекленную витрину, где хранились деревянные фигурки, вырезанные человеком, которого он некогда травил, а впоследствии сделал своим кумиром».

И тут Бизьен показал себя истинным Наполеоном туризма. Он уже некоторое время сосредоточенно созерцал тощего человечка с желтоватой бородой, который, в свою очередь, смотрел на него подозрительно и тревожно.

– Придумал!

Имеется в виду книга А. Перрюшо «Жизнь Гогена». Париж, 1961. Рус. перев. 1979. Цитируется в переводе Ю. Яхниной.

–  –  –

– Что вы еще придумали?

– Вы будете Ван Гогом.

– Вот это да! – только и сказал Кон.

Вердуйе сидел набычившись, исподлобья глядя на них. Это был уже готовый Ван Гог, чувствовавший себя жертвой тайного заговора.

– Внешность у вас подходящая...

Вердуйе, как и следовало ожидать, начал ломаться.

– Но все же знают, что Ван Гог никогда не бывал на Таити!

Бизьен пожал плечами:

– Ну и что? Все точно так же знают, что Гоген давно умер. Это же просто шоу. И мы обязательно сыграем на отношениях между Ван Гогом и Гогеном, их ссоры – важнейшая составляющая мифа. Клише, засевшее у людей в голове. Только представьте себе, как будет эффектно, когда вы с Коном станете браниться на террасе «Ваирии». Все бросятся фотографировать! Есть же в Арле кафе «Ухо Ван Гога» с огромным неоновым ухом над входом...

Затем Вердуйе одолели сомнения творческого характера.

– Но я же пишу, как Гоген, а не как Ван Гог!

– Вы перестроитесь.

Бедняга открыл было рот, чтобы что-то еще сказать, но Бизьен решительным жестом отмел все возражения.

– Вопрос стоит так, Вердуйе: есть у вас моральные обязательства перед Полинезией или нет? Мы отняли у туземцев их прошлое, их культуру и просто обязаны дать им что-то взамен.

Он с удовлетворением затянулся гаванской сигарой. Уловить иронию в его взгляде сумел только Кон, и то ему пришлось пристально всматриваться. Да, о таком партнере можно только мечтать.

– Все равно не понимаю, какого черта делать Ван Гогу на Таити, – буркнул Вердуйе.

Все-таки он был дегенерат. Бизьен проявил ангельское терпение.

– А какого черта полинезийские тики, которых здесь вообще больше не осталось, и прочие исторические памятники Океании делают в западных музеях? Давайте назовем это, поскольку иначе вы не понимаете, культурным обменом.

– Но почему вы хотите, чтобы Гогена изображал американец? – прохрипел Вердуйе.

– Во-первых, Кон такой же американец, как вы или я, несмотря на акцент, который он блестяще имитирует. Кстати, я не знаю, кто он на самом деле, но это совершенно не важно.

Во-вторых, большинство наших туристов – американцы. Пусть им будет приятно... Но я не собираюсь на этом останавливаться. Я хочу всерьез разыграть карту земного рая. Люди приезжают сюда в поисках нового эдема, так пусть они его получат. Я им устрою эдем со всеми аксессуарами – Адамом и Евой, неопалимой купиной и дальше по полной программе, вплоть до распятия Христа на фоне восхитительного пейзажа. Я решил разбить парк с аттракционами, в сравнении с которым их Диснейленд будет выглядеть просто жалким балаганом. Одной только природы, роскошных видов и юных таитянок недостаточно, чтобы продержать здесь туристов больше четырех-пяти дней. Нужны фестивали, какие-то культурные действа, замки Луары, не знаю что, но все это можно соорудить. У нас тут еще проблемы со сторонниками прогресса, которые и слышать не хотят о земном рае на Таити. Они мечтают о больших заводах и загрязнении атмосферы. Требуют индустриализации и одновременно развития туризма, что никак не сочетается. Но мы все уладим.

Кон был восхищен.

– Трюк с земным раем не может не сработать, – сказал он. – Ведь однажды он уже сработал и работает по сей день.

Ромен Гари Повинная голова Наполеон туризма раскачивался в кресле, крутя глобус с панамой на Северном полюсе.

– И заметьте, никакой пошлости. Культурный автобусный маршрут от Площадки первородного греха до Гогена, Ван Гога и Виктора Гюго на утесе в Гернси. Да мало ли что можно соорудить, были бы деньги! Уменьшенную модель Шартрского собора, Версаль в миниатюре... В моем распоряжении четыре гектара земли в красивейшем месте над Пунаауиа... Там запросто можно разместить всю историю человечества – от сотворения мира до Мэрилин Монро. Не забывайте, что у французов есть одно неоценимое преимущество перед американцами с их Диснейлендом: наша история на полторы тысячи лет длиннее.

Кон воодушевился.

– Великолепно! – заорал он. – Вы нанимаете человека, вся работа которого состоит в том, чтобы просто слоняться по острову в терновом венце, таская на спине крест и стараясь почаще попадаться на глаза туристам...

Бизьен тоже постепенно входил в азарт.

– «Хилтон» на полуострове Таиарапу и казино на Муреа, с рулеткой, баккара и игрой в кости... Поле для гольфа в красивейшем уголке планеты...

– И везде – тики, – подхватил Кон. – Закажем копии с тех, что выставлены в Музее человека в Париже...

При упоминании Музея человека у Бизьена рот перекосился от злости.

– Святой Антоний среди таитянских женщин, в окружении знаменитых полотен с его изображением...

– Жанна д’Арк, обязательно должна быть Жанна Д’Арк!

– А как же! Включим в наш репертуар все самое лучшее и самое известное... Никаких заумных штучек, все должно быть просто, как мычание, в гармоний с естественным окружением, наивно и безыскусно, в стиле Руссо Таможенника...

– Но все-таки нужен Бах! Как же без Баха?

– Будет им Бах, это денег не стоит. Нацепим по репродуктору на каждую пальму, и кантаты Баха будут изливаться с небес...

– Пикассо!

– Святой Людовик!

– Освенцим в миниатюре! Среди американских туристов процентов сорок евреев!

– Освенцим и «Легенда веков»1, которую будут декламировать при лунном свете маленькие таитянки...

– Мученичество святого Себастьяна, око Всевышнего над Каином, похищение сабинянок...

– Наполеон на острове Святой Елены!

– Кеннеди! Кеннеди обязательно! Куда ж без него?

– Кеннеди, исцеляющий прокаженных!

– Или Кеннеди, идущий по водам.

– И еще надо показать божью кару за попытку сохранить земной рай, возмездие в форме атомного взрыва на Муруроа. Должен же быть у всего этого назидательный конец...

– Будда! А как же Будда? Он непременно нужен!

– Моисей перед неопалимой купиной на вершине Орохены в лучах прожекторов, а купина

– из неона!

– Избиение младенцев! – вопил Кон. – Где-то надо устроить избиение младенцев! А то будет чего-то не хватать!

«Легенда веков» – эпический стихотворный цикл Виктора Гюго.

–  –  –

– Телевизор в каждом номере!

– Королева Помаре, встречающая на коленях первых миссионеров!

– Епископ Мартен, омывающий язвы Гогена на смертном одре!

– Покаяние жандармов Шарпийе и Клаври!

– Высокопоставленные лица из администрации острова, несущие гроб Гогена!

– Да просто похороны Гогена, черт побери! На государственном уровне... А прах прямо в Пантеон...

– Пастер, открывающий пенициллин...

– Взятие Бастилии галлами!

До того как поселиться на Таити, Кон думал укрыться на каком-нибудь пустынном островке архипелага Туамоту. Но у него был хорошо развит инстинкт самосохранения. На необитаемом острове ненавистное человечество было бы представлено только им самим – он оказался бы в ситуации скорпиона, которому некого жалить, кроме самого себя.

Чуть покачивая головой, высоко взметнув маленькие брови, Бизьен вращал глазами, словно в поисках подходящего места для гильотины. Он переводил дух. Вердуйе не мог прийти в себя и сидел словно громом пораженный. Какое-то экзотическое насекомое с жужжанием билось о стекло, как самая обыкновенная муха.

Кон чувствовал, как зарождается новый культ – культ туризма, великая жизненная основа которого состоит в том, что убийца всегда возвращается на место преступления, но на сей раз берет с собой жену и детей.

Посреди Диснейленда Кону виделся возмущенный, испуганный, убегающий прочь Христос, преследуемый организаторами культурного фестиваля: они гнались за ним с пластмассовым крестом, на удивление легким, пытаясь ему втолковать, что распятие будет чисто символическим, тем более что профсоюзные законы не позволяют держать Его на кресте больше восьми часов в день.

Его будут кормить, поить, он будет пользоваться социальными льготами, и единственное, о чем его просят, – это побыть как бы Христом, как бы распятым на как бы кресте в грандиозном парке с культурно-историческими аттракционами. Но Христос от них ускользнул и нашел убежище в чьем-то сердце на Таити: он проводил сидячую забастовку и наотрез отказывался работать; любое упоминание о делах Человека или о готическом искусстве приводило его в бешенство.

Кон, стоя спиной к окну, с удовольствием курил гаванскую сигару.

На Вердуйе было больно смотреть. Он затравленно озирался, разрываясь между негодованием и боязнью оказаться в стороне от туристического бума, и со своей рыжей шевелюрой и обиженным выражением лица был действительно похож на Ван Гога – в те минуты, когда продавцы картин советовали Ван Гогу сменить манеру, чтобы его работы не так «шокировали хороший вкус».

– Вы даже не понимаете, что вынуждаете меня поступиться своей творческой манерой! Я пишу, как Гоген, не могу же я взять и за один день отречься от себя самого!

– Успокойтесь, старина, единственное, что от вас требуется, – это перевязать голову бинтом, надеть соломенную шляпу, отпустить подлиннее бороду и рисовать на набережной подсолнухи, бормоча время от времени что-то невнятное. По-моему, это не очень уж трудно.

Кон покинул кабинет Бизьена в состоянии такого омерзения, что оправился только через сутки с лишним после грандиозной попойки, из которой не помнил ничего, кроме лица Барона, сидевшего за столиком в «Кит-Кэте» и смотревшего на него в упор ярко-голубыми глазами. Барон был так безукоризненно одет, а Кон в тот момент чувствовал себя настолько грязным со всех точек зрения, что устроил безобразную сцену этому невозмутимому господину, озабоченному единственно тем, чтобы сохранить свою ослепительную чистоту. Он орал, Ромен Гари Повинная голова что Бог не должен таскаться по подобным заведениям, что ему надоело, что за ним шпионят, что око Всевышнего не должно проникать в могилу и вечно наблюдать за Каином, что он не считает себя ни в малейшей степени ответственным за разрушение земного рая и ничего не имеет против водородной бомбы, которую собираются взорвать на Муруроа, и даже, напротив, находит, что ее еще мало используют. Его вышвырнули вон, а около двух часов ночи он в момент просветления обнаружил себя сидящим на высоком табурете и объясняющим бармену «Цветочной корзинки», какой он, Кон, великий ученый: он изобрел штуковину, которая позволяет поймать человеческую душу и засунуть в мотор вместо батареек или горючего; у него уже есть такой мотоцикл, такая электробритва и зубная щетка, и вообще у него все приборы такие. И это, в сущности, не что иное, как технический итог давно идущего духовного и нравственного процесса. С энергетическим кризисом покончено раз и навсегда. Осталась единственная загвоздка: опасность загрязнения атмосферы. Дальше он ничего не помнил.

Видимо, весь следующий день Кон проспал под бананами, потому что, когда он проснулся, вторая ночь близилась к концу. Волны бились о коралловый риф, неплохо имитируя биение негодующего сердца. На верхушке рифа, уже почти скрытой предрассветным приливом, метались в панике полчища крабов, ища какую-нибудь ниспосланную провидением щель.

Металлические диски, надетые на стволы кокосовых пальм, чтобы защитить орехи от крыс, озарились по краям серебристым светом зари, напоминая нимбы, которыми великие шляпники Ренессанса увенчивали своих образцовых святых. Из стоявшей под пальмами лодки поднялась сероватая фигура, потянулась и удалилась. Это был человек-сувенир из тех, что во множестве разбросала по пляжам Океании эпопея Тура Хейердала: его звали Робер Кошлен, и он кормился тем, что выдавал себя за члена экипажа «Кон-Тики». Кон встал. Приступ отчаяния прошел. Он чувствовал себя вполне бодрым, готовым продолжить борьбу и вновь облачиться в панцирь циничного пикаро, который он натягивал каждое утро.

Ромен Гари Повинная голова VII. Ничего святого Директор гостиницы Матаоа Дженкинс, насчитывавший нескольких настоящих полинезийцев среди своих английских, ирландских и китайских предков, смотрел на Кона свысока, как и подобало человеку, построившему пятидесятиметровый бассейн под самым носом у Тихого океана. Кон бледнел от ярости всякий раз, когда это возмутительное сооружение попадалось ему на глаза. Он не считал себя обязанным защищать интересы Океана, но бассейн на берегу моря воспринимал как личный вызов. Время от времени он совершал диверсионные вылазки, и несколько раз ему удавалось средь бела дня туда пописать. Не бог весть что, но, увы, это было все, что он мог сделать для Океана. По этой причине, как и по ряду других, Матаоа Дженкинс глубоко презирал никчемного Гогена Второго, которого черт занес на благословенные берега Таити.

– Господин Кон, мы же вас просили сюда не ходить. Вчера прибыл пароход. Все туристы

– люди почтенные и наверняка не нуждаются в... ваших услугах.

– Я желаю позавтракать у вас в кафе, – объявил Кон. – Готов заплатить вперед. Вы не имеете права меня не пускать. Я прилично одет, у меня сегодня приступ респектабельности.

Ностальгия, что поделаешь! Хочется увидеть родные американские лица! Это накатывает на меня иногда. Если вы меня впустите, обещаю больше не ссать в бассейн. Вам ведь уже пришлось раз пять менять воду. Так что предлагаю выгодную сделку...

Директор оглядел Кона с головы до пят: хулиган был облачен в брюки и чистую рубашку;

его борода и капитанская фуражка выглядели не такими засаленными, как обычно. У него даже имелась черная кожаная перчатка – единственная – на правой руке. Возразить было нечего. Только нос по-прежнему торчал как-то нагло, словно это был орган дерзости, а не обоняния.

Однако Матаоа Дженкинс смотрел на Кона с большой опаской. Последний раз, когда он позволил ему затесаться среди клиентов гостиницы, – директор вдруг вспомнил, что тогда на нем тоже была эта черпая перчатка, – у двух американок, проговоривших с ним пять минут, случилась истерика. Это выглядело тем более загадочно, что, когда Матаоа сделал попытку вышвырнуть Кона вон, обе дамы бросились на его защиту и даже вручили негодяю чек на сто долларов, продолжая, однако, смотреть на него с ужасом и лить слезы. Было совершенно ясно, что он рассказал им какую-то непотребную байку. Дженкинс попытался осторожно разузнать у американок, что Кон наплел, но те наотрез отказались давать разъяснения и только заклинали его «быть гуманнее с бедным мальчиком».

– Во всяком случае, прошу вас не устраивать скандала. В последний раз... До сих пор не могу понять, что вы им нарассказали.

– Можете быть спокойны! Не подведу.

Кон прошел на террасу, оглядел ее наметанным взглядом. Милые белые лица, наши, родные, подумал он в порыве умиления, которое испытывал всякий раз, когда видел симпатичное стадо баранов, с готовностью позволяющих себя стричь. Он заказал кофе, собрав всю свою волю в кулак, чтобы не прельститься соблазнительной попкой официантки Маруа. Некоторое время он вел себя скромно и тихо, сидя с невинным видом за отдельным столиком, а Матаоа следил за ним ястребиным взглядом, готовый ринуться на него при малейшем признаке скандала. Он с наслаждением выпил кофе, после чего наклонился к соседнему столику и с величайшей учтивостью произнес:

– Прошу прощения, не будете ли вы так любезны одолжить мне на пару минут «Геральд трибюн»? Я так давно живу вдали от нашей старой доброй родины, и временами на душе делается тяжело, очень тяжело.

Ромен Гари Повинная голова Милые лица немедленно приняли участливое выражение. Пожилые дамы улыбнулись ему.

Более толстая из двух наверняка сказала себе: а ведь он ровесник моего сына. Надеюсь, этот балбес сейчас во Вьетнаме, подумал Кон, глядя на них с трогательным смущением. Пожилой господин протянул ему газету.

– Вы давно из Америки?

– Больше двух Лет.

Кон с такой легкостью вживался в любую роль, что на миг у него и в самом деле сжалось сердце. «Эх, родина, родина», – подумал он. И сделал усилие, чтобы выдавить из себя слезу, по ничего не получилось: у него было адское похмелье.

– Да, больше двух лет... Честно говоря, когда я вижу американские лица, у меня слезы наворачиваются...

Кон опустил глаза. Он старался не ради денег: ему необходимо было очиститься. Приличия, стыд, оглядка на людское мнение сковывали его на протяжении тысячелетий, пожалуй, больше, чем что-либо еще, и, дабы они не пригнули его к земле – как крест, вечно возрождающийся из пламени, – он вынужден был время от времени их топтать. Вопрос психологической гигиены, не более того.

– Сделайте одолжение, пересядьте, пожалуйста, к нам за столик, – сказал пожилой господин. – Чеффи, Джим Чеффи из Милуоки, а это моя жена Бетси... Ее сестра, Марджори Хокинс...

– Билл Смит, – представился Кон, радуясь, как всегда, случаю назваться новым именем

– видимо, в смутной и несбыточной надежде убежать от самого себя. Он ведь уже полтора года терпел себя под именем Кон. Своего рода рекорд.

Он подсел к ним. В тот же миг на террасе появился директор гостиницы и принялся с тревогой описывать круги вокруг их столика. Но Чингис-Кон выглядел смирным, он явно был вежлив и увлеченно беседовал с соотечественниками. Матаоа отошел.

– Вы говорите, два года уже не были в Штатах? – сочувственно спросил Джим Чеффи.

Кон беспомощно развел руками, выражая покорность судьбе.

– А что я могу поделать? Вы же знаете, как у нас обходятся с прокаженными. Их принудительно госпитализируют и держат в больнице, таков закон.

– Простите, я что-то не совсем понял...

– Видите ли, врачи сказали мне, что я заразился проказой – здесь это еще случаегся, причем довольно часто. Для меня не может быть и речи о возвращении на родину. Там таких, как я, изолируют. А на Таити нам позволяют жить на свободе. Эта болезнь здесь считается не особо заразной, разве что при непосредственном контакте...

И он помахал рукой в черной перчатке перед Марджори то ли Хокинс, то ли Хопкипс.

– Вот, хотите пощупать? У меня тут вместо пальцев железные протезы. Я все пальцы потерял на правой руке. Есть опасность, что это может перекинуться дальше, дойти до локтя.

Кстати, с помощью новых лекарств процесс можно остановить, если захватить вовремя. Но я поздновато заметил...

Соотечественники окаменели и сидели как истуканы, причем Марджори находилась явно на грани обморока. В отчаянии и невообразимом ужасе она не могла отвести глаз от черной руки, которую Кон совал ей под нос.

– Конечно, мне живется нелегко. Работать я не могу, не могу даже попросить помощи у своей семьи, потому что они ничего не знают, я не хочу разбивать им сердце. Моя бедная мамочка, представляете, если б она узнала... Но люди в массе своей добры. Особенно американцы. Не бросают меня в беде. Америка – последняя страна, где еще остались щедрые люди...

Ромен Гари Повинная голова Он чуть-чуть опустил руку – испугался, что бедная женщина упадет в обморок раньше времени. Это был интереснейший психологический опыт. Элементарная человечность, да и просто приличия не позволяли трем старым американцам встать и уйти, как им того безумно хотелось. Их буквально пригвоздило к стульям. Джим Чеффи из Милуоки с перекошенным лицом лихорадочно рылся во внутреннем кармане пиджака.

– Я, разумеется, буду счастлив... Но у меня нет наличности... Не согласитесь ли вы принять дорожный чек?

– Ну что вы, у меня и в мыслях не было просить у вас денег!

– И все-таки позвольте...

– О, право, не стоит...

– Нет-нет, прошу вас, я настаиваю...

Кон еще некоторое время заставил себя уламывать. Чеффи отлично знал, что у них нет ни малейшей возможности унести ноги, иначе как прикрыв свое бегство гуманным поступком.

Почуяв недоброе, директор появился снова и нервно прохаживался мимо их столика. Кон незаметно адресовал ему непристойный жест. Наконец он милостиво принял триста долларов в виде чека. Это было побольше, чем в прошлый раз.

– Извините, но нам пора, – сдавленным голосом проговорил Джим Чеффи, стремительно вставая.

– А хотите, я покажу вам остров, – предложил Кон.

– О нет-нет, спасибо! У нас есть экскурсовод...

Все трое уже были на ногах. Приближался самый интересный момент, ибо мысль о том, что сейчас он дружески протянет им руку, вызывала у них дрожь.

– Не могу ли я что-то сделать для вас в Штатах...

Все-таки триста долларов, подумал Кон, они имеют право что-то получить за эти деньги.

Хотя, по сути, они уже и так не зря съездили. Могут теперь до конца дней своих донимать друзей и знакомых рассказами о хорошем американском парне, заболевшем проказой на Таити.

Великолепное дополнение к легенде о бродяге с южных островов. Впрочем, ладно, за триста долларов можно им подкинуть и еще что-нибудь.

– Не могу ли я что-то сделать для вас на родине? – повторил Чеффи. На лбу у него выступили капли пота.

– О, благодарю, ничего. Хотя, если вам будет не трудно... – Кон тяжело вздохнул и опустил глаза. – Пришлите мне горсточку американской земли, сюда, на адрес отеля. Я буду всегда носить ее при себе. Понимаю, это звучит сентиментально, но, поверьте, мне иногда бывает так грустно...

Одна из дам, та, что постарше, разрыдалась. Дженкинс мгновенно подскочил к ним, глядя на Кона так. словно тот держал в руках бомбу.

– Господин Кон, я же просил вас не надоедать нашим гостям!

Джим Чеффи из Милуоки испепелил его взглядом.

– Оставьте парня в покое!

Он повернулся к Кону, мучительно соображая, как бы его подбодрить, сказать что-нибудь жизнеутверждающее, оптимистическое, одним словом, что-нибудь американское.

– Держите связь с нашим консулом. Сноситесь с ним регулярно, и вы будете в надежных руках!

Ничего не понимавший Дженкинс имел вид полного идиота. Старушки плакали. Кон утирал глаза, Джим Чеффи шумно всхлипывал и сморкался. Кон был так тронут, что хотел горячо обнять американца, но тот проворно отступил в сторону. Кон взял «Геральд трибюн»

и протянул соотечественникам.

Ромен Гари Повинная голова

– Вы забыли газету...

Все трое с трогательным единодушием сделали шаг назад. При мысли, что можно коснуться газеты, наверно уже заразной, они побледнели как смерть.

– Нет-нет, оставьте ее себе!

Чеффи, махнув на прощание рукой и подталкивая перед собой своих спутниц, ретировался в номера. Кон представил себе, как все они, раздевшись догола, протирают друг друга спиртом, не пропуская ни одного укромного уголка. Он направился к кассе и предъявил чек.

– Обменяйте, пожалуйста.

Кассирша надела очки.

– Триста долларов? Что вы им такое рассказали, господин Кон?

– Это старые друзья моего отца, – ответил тот. – Вы не могли бы побыстрее?

Но было поздно. Сзади раздался звериный рев и приближающийся носорожий топот: Матаоа несся вниз по лестнице, бранясь как извозчик, лицо его, обычно похожее на ритуальную маску, искажалось нервными судорогами. Он набросился на Кона и стал толкать его к выходу.

– Я запрещаю вам впредь переступать порог гостиницы, ясно? Я вам покажу, как терроризировать моих клиентов и плести им черт знает что.

– Неужели они пожаловались?

– Конечно, а вы как думали? – закричал Матаоа. – И еще грозили добиться у руководства компании моего увольнения за то, что я пускаю в отель прокаженных...

Кон был шокирован.

– Ах, мерзавцы! Какое бессердечие! Вот люди! Я возмущен до глубины души!

– Вы все сказали? А теперь вон отсюда!

Кон почувствовал, что его хватают за шиворот и выпроваживают пинком под зад. На автостоянке перед гостиницей был народ: Кон с удовлетворением подумал, что в очередной раз сделал нечто полезное для престижа белого человека в Океании. Трое бельгийцев, только что приехавших из Конго и еще не успевших опомниться, мрачно уставились на него. Кон дружески кивнул им и уже хотел было повернуться и уйти, как вдруг его сбил удар в челюсть.

Он оказался на земле, но быстро вскочил и вовремя отступил назад, ибо один из бельгийцев, сжав кулаки, надвигался на него. Кон, крича и ругаясь, увеличил на всякий случай дистанцию между ним и агрессором.

– Ах ты босяк поганый! – Бельгиец был в таком бешенстве, словно происшедшее затрагивало его лично. – Если ты станешь позволять туземцам давать тебе пинки под зад, нам всем каюк. Понял? Каюк! Белых вышвырнут отсюда вон, начнется полный бардак, резня и грабеж, как в Конго. Но тебе-то всё до лампочки, да?

– Ну-ну-ну! – произнес Кон, потирая щеку.

Опять из-за него кто-то потерял лицо. Как, черт побери, они еще ухитряются его терять?

– Вам-то что? – спросил он с сильным американским акцентом. – Я консул Соединенных Штатов и не потерплю, чтобы меня отчитывали такие, как вы!

Бельгийцы на миг онемели.

– Вы американец?

Судя по всему, это резко меняло дело.

– Вот моя визитная карточка...

Кон всегда носил при себе, в джентльменском наборе профессионального пикаро, визитную карточку почетного консула США в Папеэте, которого ненавидел всей душой, потому что этот сукин сын примерно раз в месяц требовал его высылки. Бельгийцы посмотрели на карточку. Лица их неожиданно просветлели. Тот факт, что представитель Соединенных Штатов мог так низко пасть, подарил им нечто похожее на счастье. Учитывая скорость, с какой Ромен Гари Повинная голова в Папеэте распространяются сплетни, слух об оскорблении, нанесенном звездно-полосатому флагу, мгновенно облетит весь город, и Томас Джефферсон-младший будет с недоумением задаваться вопросом, почему французы и таитяне как-то странно ухмыляются, глядя на него.

Кон удалился, весьма довольный собой. То, что он проделал, несомненно принадлежало к области высокого искусства.

Ромен Гари Повинная голова VIII. Полицейский и История Над домами мирно змеилась зыбь гофрированного железа. На набережной, под сенью акаций История присутствовала в виде двух пушек, установленных перед входом в городской сад.

Пушки были трофейные, захваченные на островах Мапия во время Первой мировой войны, когда пиратский парусник фон Лукнера «Орел морей» разбился о рифы. Гигантская терминалия окутывала сад тенью и безмятежным покоем. Из дворца королевы Помаре, где теперь размещалось финансовое управление, лилось сквозь открытые окна заунывное стрекотание пишущих машинок. Легендарный ручей Лоти1, где целый век сентиментально-приключенческой литературы утолял жажду экзотики, превратился в сточную канаву. Бесчисленные курятники возносили к небу вечный, как мир, гимн снесенному яйцу. В маленьких деревянных гостиницах, где по ночам сбываются грезы разноплеменных экипажей торгового флота о южных островах, стояла тишина, не нарушаемая в этот жаркий полуденный час ни единым стоном блаженства.

Кон неторопливо катил на мотоцикле к своему фарэ, намереваясь вздремнуть. На повороте Оуа его обогнал полицейский джип и, обогнав, остановился. Двое таитянских жандармов с широкой улыбкой пригласили его следовать за ними.

– В чем я опять провинился?

– Шеф недоволен вами. Чонг Фат подал жалобу. Утверждает, что вы взломали его кассу и вытащили все деньги.

– Так, это уже не смешно!

Кон забеспокоился. Всякий раз, когда его вызывали в полицию, ему казалось, что там узнали его настоящее имя.

Рикманс помимо лукавого всезнающего взгляда и прямого пробора имел толстые губы и большой нос, безраздельно царивший посреди плоского и пошлого лица.

В молодости он служил в Иностранном легионе, затем перешел в колониальную полицию. Там его деятельность совпала с таким количеством переворотов и смен режимов, что он в конце концов начал смотреть на всех мало-мальски заметных уголовников и авантюристов со смешанным чувством почтения и страха: многие из тех, кто прошел через его руки, сгинули в тюрьмах, но коекто выбился в большие люди, и было совершенно неизвестно, с кем имело смысл обойтись помягче в расчете на высокое покровительство в будущем. В Африке ему не раз случалось поколотить в участке будущего президента молодого независимого государства, а потом оплакивать свою роковую ошибку на груди у жены, ибо тот, кого он избил до полусмерти, стал теперь желанным гостем в Елисейском дворце и мог бы устроить ему повышение по службе и ордена.

Он жил в постоянном напряжении, ежеминутно решая для себя сложнейшие задачи: когда перед ним представал в наручниках вор, убийца или другой нарушитель общественного спокойствия, ему чудилось, что в воздухе пахнет грядущим политическим могуществом. Почтовый служащий в Конго, которого он безжалостно карал за то, что тот воровал денежные переводы, сегодня ездил с официальными визитами в Париж, и город украшали флагами в его честь. Старший бой, состоявший у него в услужении в Браззавиле, стол министром здравоохранения, а бандит с большой дороги, которого он лично отделал в Абиджане буквально в последние часы колониального режима, стал три недели спустя министром внутренних дел.

Эти трагические удары судьбы сделали Рикманса совершенно никудышным полицейским: он Пьер Лоти (1850-1923) – французский писатель, автор романов и повестей о южных и восточных краях, в частности о Таити.

–  –  –

стал нервным, нерешительным, погубил свою карьеру и угодил на Таити на мелкую должность, но все еще мечтал, что ему попадется на жизненном пути какой-нибудь хулиган или преступник, которому он, на сей раз не ошибившись, окажет покровительство. Но, увы, ничего нельзя было знать наверняка: ведь не все сегодняшние головорезы обязательно станут завтра великими людьми. Все могло оказаться ловушкой, подвохи подстерегали на каждом шагу. Хитроватое выражение, не сходившее с его лица, скрывало полную растерянность, и любому карманнику из Папеэте, которого он сам же засадил в тюрьму, Рикманс готов был украдкой жать руку, уверенный, что перед ним, возможно, будущий президент независимой Океании.

Когда он увидел, что к нему в кабинет входит смутьян номер один на всей вверенной ему территории, улыбка, полная всезнающего лукавства, разлилась по его лицу, вытеснив с него все остальное, и только нос благодаря своим размерам блистал на этом празднестве вкрадчивого доброжелательства.

– А, господин Кон... Присаживайтесь. Сигару?

Рикманс инстинктивно, даже не отдавая себе в этом отчета, не выносил «людей искусства», но он знал, что жизнь несовершенна и, следовательно, надо мириться с тем, что в Папеэте имеется лицей Поля Гогена, хотя некогда это имя было синонимом распутства, безнравственности и оскорбления государственной власти, доставивших бездну хлопот его предшественникам.

Он не хотел, чтобы грядущие поколения борзописцев именовали его «толстокожей скотиной, не упускавшей случая досадить художнику, который окружил Таити ореолом красоты более нетленной, чем красота лагун». Не далее как вчера он вычитал это нелестное определение в газете «Франс-суар», и относилось оно к жандарму Шарпийе, шестьдесят лет назад занимавшему на Маркизских островах тот же пост, что и Рикманс на Таити. У Рикманса было шестеро детей, и при мысли о том, что в один прекрасный день они прочтут в газете нечто подобное о своем отце, у него по спине бегали мурашки. Он широко улыбнулся Кону и тут же почувствовал спазмы в животе – такова была непосредственная реакция организма на столь противное его природе поведение.

У Рикманса с некоторых пор появилась навязчивая идея: все чаще и чаще его мучил вопрос, как бы он поступил, если бы оказался начальником полиции в Иерусалиме и ему приказали распять Христа. Он перестал спать по ночам, жена умоляла его выбросить это из головы, напоминая, что у них и без того куча проблем. Но он не мог сомкнуть глаз.

– Нет, ты только подумай! Мне говорят: ты должен арестовать некоего Иисуса, опасного мятежника, и казнить его нынче же. И что мне делать? Потому что. понимаешь, я ведь еще не знаю, что он станет Иисусом Христом, как никто не знал в Конго, что Лумумба станет Лумумбой. Мне говорят: хватай Иисуса и распни в назидание другим. И как же, черт подери, мне себя вести? Нет, ты войди в мое положение!

– Слушай, Бернар, тут, на Таити, такого с тобой случиться не может. А потом, если даже Христос сюда явится, ты попросишь перевода по службе. И нечего сходить с ума попусту.

– Но такие случаи в нашем деле происходят ни каждом шагу. Вспомни Бугунду из Ниамея.

Мне тогда сказали: разберись с ним как положено, и в тюрьму. Хорошо, я выполняю. И что получается? Через год он премьер-министр! Нет, ты только представь себе начальника полиции, которому говорят: разберись с Иисусом как положено и чтоб больше о нем никто не слышал... Мои действия? Я выполняю приказ? Или я его не выполняю?

– Бернар, ты погубишь свое здоровье. Пока Христос доберется до Таити...

– Нет, мне все-таки важно знать! Он может явиться в любой момент, куда угодно, где Его меньше всего ждут.

– У тебя сейчас есть проблемы поважнее, чем эта история с Христом... Детей надо отРомен Гари Повинная голова правлять во Францию учиться...

– В Конго я упек за решетку Комако, а он стал министром. В Алжире я наизнанку вывернулся, чтобы не посадить главаря оасовцев Годара, а он никем не стал. Все это чревато серьезнейшими последствиями. Представь себе, что ты шеф полиции здесь, у нас, и вдруг тебе говорят: есть тут один антиобщественный элемент, некий Иисус...

– Бернар!

– Нет, вот давай возьмем Гогена. Хулиган, типичный правонарушитель, и сифилитик к тому же... Но куда мы сегодня водим своих детей? В лицей имени Гогена! Да что ж это делается?

– Ты дашь мне поспать или нет? Сейчас три часа ночи!

– Да, кстати, я ходил к монсеньору Татену посоветоваться. Я сказал ему: предположим, завтра у нас будет правительство Народного фронта и мне прикажут распять некоего Иисуса Христа... Как мне себя вести? С Ним ведь уже один раз такое случилось, значит, может случиться опять, в любой момент, в любом месте. Как тогда быть? И знаешь, что он ответил?

Что этого случиться не может. Епископ!

– Он прав.

– Как угадать, кто перед тобой: преступник или святой? Что мне делать? Распинать или не распинать?

– Бернар, да у тебя настоящая нервная депрессия!

– Еще бы, когда так не везет... Если я Его распну, меня будут оплевывать две тысячи лет, а если дам ему сбежать, ты только вообрази, что будет! Это же подорвет все здание католической церкви! Не пытать Лумумбу в застенках значило бы лишить африканцев собственного святого мученика. Так как мне все-таки быть?

– Говорю же тебе, если Второе пришествие настанет, то не здесь. На Таити ездят не за этим.

– Помнишь Джамилу из Алжира? Она умерла в тюрьме. И комиссар Бигрё тут ни при чем:

у нее во влагалище во время допроса треснула бутылка из-под «Перрье» – обычный заводской брак. А он потерял место и оказался на улице. Теперь эта Джамила у них в Алжире святая.

Так вот, представь себе, что некий преступник...

– Успокойся ты ради бога! Клянусь здоровьем наших детей, что тебе не придется никогда иметь дело с Христом. Спи и ни о чем не думай!

– Не может быть, чтобы он тут не объявился. Я уже побывал во всех передрягах, какие только есть, и этой мне тоже не миновать. Ты знаешь, что преподобный Сафран вышвырнул меня из церкви в прошлое воскресенье?

– Это все-таки бред – ходить в церковь и молиться о том, чтобы не было Второго пришествия! Сафрана можно понять. А тебе нужно к врачу, и завтра же!

– Не поможет тут никакой врач! Я знаю, мне на роду написано испить чашу до дна!

Доктор Тулан, которого Рикманс регулярно посещал, объяснил ему, что у него параноидальный синдром вследствие перенесенного психологического шока и тяжелых моральных страданий. Он накачивал полицейского транквилизаторами, но у того не прекращались ночные страхи, которые не брало ни одно лекарство. С тех пор как был выслан лидер таитянских националистов Пуваана, Рикманс в ужасе ждал, что тот в один прекрасный день прилетит обратно на правительственном самолете в роли главы нового Полинезийского государства. В свое время его довело до полного смятения письмо Бутанги, которому Рикманс лично сломал два ребра, перед тем как окончательно покинуть Африку. Бутанга стал «высшим главой» новой демократической республики Зоббии и, судя по всему, не забыл расправы, учиненной над Ромен Гари Повинная голова ним французским полицейским. «Дорогой господин Рикманс! – писал Бутанга. – Я занимаюсь в настоящий момент реорганизацией зоббийской полиции перед лицом коммунистическоимпериалистической угрозы. Мне была бы очень полезна ваша компетентная помощь, и я был бы счастлив, если бы вы согласились принять на себя обязанности технического советника при моем кабинете».

Но не так прост был Рикманс, чтобы клюнуть на эту грубую приманку: совершенно очевидно, что письмо писалось исключительно с целью заманить его в Зоббию, где Бутанга раздавит его как муху. Да за кого он его принимает? Рикманс даже и отвечать не стал. А через год узнал, что его заместитель Мусса, который когда-то собственноручно пытал Бутангу, получил аналогичное предложение и согласился. Теперь он был его правой рукой, зарабатывал десять тысяч франков в месяц, получал в подарок брильянты и проводил отпуск во Франции, разъезжая на правительственном «бьюике», предоставленном в его распоряжение. Одно только его удручало, объяснял он Рикмансу, – это то, что Бутанга казнил оппозиционеров всех поголовно, целыми деревнями, и, когда Мусса пытался его урезонить, кричал, что, если бы французы вели себя так же, они до сих пор были бы здесь хозяевами, и великий Мао прав: народ должен без колебаний пройти по трупам своих врагов. Он, Бутанга, не позволит коммунистическим диверсантам подорвать основы демократии, которую для него воплощали Наполеон, Виктор Гюго, Лафонтен, Жорес и Люсьен Бонапарт. В конце концов он провозгласил себя императором Зоббии.

Эта история доконала Рикманса. Теперь он подолгу сидел один в кабинете, предаваясь мечтам о величии и славе, от которых у него захватывало дух и слезы выступали на глазах:

цветные народы захватывают Европу и взывают к его опыту работы в колониальной полиции

– его назначают начальником Чрезвычайного комитета при Управлении африканских заморских территорий, простирающихся от Парижа до Канна. Завоеватели нуждаются на первых порах в компетентных специалистах при колониальной администрации. Он никогда не был расистом, он настоящий полицейский, человек для него всегда человек, и он будет гуманно обращаться с французами. Что же касается ситуации в Папеэте, то и тут не все безнадежно:

его жена, несмотря на свои восемьдесят кило, спит с племянником Пувааны, и если лидер националистов вдруг выскочит в президенты Океании, то эта связь окажется для Рикманса серьезным козырем, потому что у таитян глубоко развиты родственные чувства.

Итак, Рикманс отечески-доброжелательно взирал на Кона, и от этого вид у него был до того фальшивый, что Кону хотелось подойти к нему и привести его лицо в порядок.

– Поговорим начистоту, – сказал полицейский.

– Не о чем нам говорить.

Взгляд Рикманса стал еще лукавее. В кои-то веки он чувствовал под ногами твердую почву.

Двадцать седьмого мая шестьдесят пять лет назад его предшественник жандармский бригадир Жан-Пьер Клаври нанес больному и обессиленному обитателю Дома Наслаждения последний удар: приговорил его к трем месяцам заключения и штрафу в пятьсот франков за клевету и оскорбления в адрес службы порядка. Особая, изощренная гнусность этой истории состояла в том, что сам же Клаври и был назначен общественным обвинителем. Кона больше всего бесило, что за спиной Рикманса висели на стене три огромные репродукции картин Гогена, в том числе восхитительная «Те Рериоа».

– Пора нам с вами заключить мир, господин Кон, – сказал полицейский.

– Лучше мне сдохнуть, – ответил Кон. – Вы отлично знаете, что судья на вашем грязном процессе не имел никакого права сам назначать обвинителя. А уж делать обвинителем Клаври

– просто фашизм!

– Напрасно вы так, господин Кон. Вы ведь знаете, что консул США требует вашей высылРомен Гари Повинная голова ки. Он считает, что ваше поведение на Таити бросает тень на американцев в глазах местного населения.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

Похожие работы:

«Илья Яковлевич Вагман Мария Щербак 100 знаменитых отечественных художников Серия «100 знаменитых» http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5004259 И.Вагман, М.Щербак. 100 знаменитых отечественных художников: Фолио; Харьков; 2005 Аннотация «Люди, о которых идет речь в этой книге, видели мир не так, как другие. И говорили о нем без слов – цветом, образом, колоритом, выражая с помощью этих средств изобразительного искусства свои мысли, чувства, ощущения и переживания. Искусство знаменитых...»

«ЭО, 2006 г., № 2 © Р. Р. Садиков ТРАДИЦИОННЫЕ ВЕРОВАНИЯ ЗАКАМСКИХ УДМУРТОВ: ИСТОРИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМЫ Традиционные верования удмуртов стали объектом исследования уже с самого начала этнографического изучения этого народа. Как отмечает В.Е. Владыкин религия и мифология удмуртов никогда не были обделены вниманием это традиционный сюжет удмуртской этнографии. Именно о религии удмуртов, очевидно, в силу ее таинственности и экзотичности, больше всего писали в прошлом (каждая четвертая публикация об...»

«ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ И ПЕРЕПОДГОТОВКИ КАДРОВ УЧРЕЖДЕНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ОБРАЗОВАНИЯ ВЗРОСЛЫХ Сборник научных статей Гродно 2 Современные технологии образования взрослых: сборник научных статей. – Гродно: ГрГУ, 201 УДК 378.046.4 ББК 74.58 С56 Редакционная коллегия: Бабкина Т. А., доцент, кандидат педагогических наук (отв. редактор); Китурко И. Ф., доцент, кандидат исторических наук; Кошель Н. Н., доцент,...»

«В честь 200-летия Лазаревского училища Олимпиада МГИМО МИД России для школьников по профилю «гуманитарные и социальные науки» 2015-2016 учебного года ЗАДАНИЯ ОТБОРОЧНОГО ЭТАПА Дорогие друзья! Для тех, кто пытлив и любознателен, целеустремлён и настойчив в учёбе, кто интересуется историей и политикой, социальными, правовыми и экономическими проблемами современного общества, развитием международных отношений, региональных и глобальных процессов, кто углублённо изучает всемирную и отечественную...»

«БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ (площадки Тургенева, Куйбышева) 2015 г. Сентябрь Екатеринбург, 2015 Сокращения Абонемент естественнонаучной литературы АЕЛ Абонемент научной литературы АНЛ Абонемент учебной литературы АУЛ Абонемент художественной литературы АХЛ Гуманитарный информационный центр ГИЦ Естественнонаучный информационный центр ЕНИЦ Институт государственного управления и ИГУП предпринимательства Кабинет истории ИСТКАБ Кабинет истории искусства КИИ Кабинет PR PR Кабинет экономических наук...»

«Анатолий Александрович Вассерман Хронические комментарии к российской истории Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6607111 Хронические комментарии к российской истории: АСТ; М.:; 2014 ISBN 978-5-17-081564-7 Аннотация Знаменитый интеллектуал ведет свою хронику российской истории со свойственными ему обстоятельностью, остроумием и необычным углом зрения. Вы сможет по-другому взглянуть на многие события последних лет – начиная от нового срока президента...»

«Дайджест космических новостей №145 Московский космический Институт космической клуб политики (01.04.2010-10.04.2010) 10.04.2010 В преддверие Дня космонавтики – разные мнения и оценки: 2 Нужно поднимать престиж и статус профессий в космической отрасли Необходимы компьютерные игры, посвященные достижениям в космосе В Звездный городок необходимо вдохнуть новую жизнь В отличие от СССР, у России нет успехов в космической отрасли В школе детям недодают знаний по отечественной истории освоения космоса...»

«Восточный административный округ есть место подвигу ВсеВолод ТимофееВ, префект Восточного административного округа города Москвы Дорогие Друзья! Без малого семьдесят лет прошло с тех пор, как отгрохотал победный салют над страной. Всего лишь менее века назад и — меньше минуты на часах истории! — вместо аромата цветов в воздухе плыл запах пороха и выхлопов моторов, а цветы были раздавлены траками танковых колонн, идущими своей тяжёлой поступью, а нивы покошены их курсовыми пулемётами. Воздух...»

«ФАШИЗМ И АНТИФАШИЗМ: УРОКИ ИСТОРИИ В СУДЬБАХ МАЛОЛЕТНИХ УЗНИКОВ ФАШИЗМА Председатель МСБМУ член-корреспондент РАН Н.А. Махутов 1. Цели Форума Международный союз бывших малолетних узников фашизма выступил инициатором проведения в Москве II Международного антифашистского форума (илл. 1). 2015 год – год Форума для всех людей Планеты и для малолетних узников фашизма связан с 70-летними юбилеями Победы советского народа в Великой Отечественной войне, разгромом фашистской Германии и её союзников в...»

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное учреждение культуры «Государственный мемориальный историко-литературный и природно-ландшафтный музей-заповедник А.С. Пушкина «Михайловское» (Пушкинский Заповедник) МИХАЙЛОВСКАЯ ПУШКИНИАНА Выпуск 6 Материалы круглых столов памяти М.Е. Васильева в Пушкинском Заповеднике (2011—2014) Сельцо Михайловское Пушкинский Заповедник ББК 83.3 (2Рос=Рус)1 М 341 Серия основана в 1996 году. Материалы круглых столов памяти М.Е....»

«у к. СОЮЛА ССР академия на с К. Ail совет ЭТНОГРАФИИ И ЗД А ТЕЛ ЬС ТВ О АКАДЕМ ИЙ Н А уК СССР М о сж в а • У Г сп и и, г Jo ас! Редакционная коллегия Редактор профессор С. П. Т олстов, заместитель редактора доцент М. Г. Л евин, член-корреспондент АН СС.Р А. Д. У дальцов, Н. А. К и сл я к о з, М. О. К о св ен, П. И. К уш нер, Н. ti. Степан о » Ж урн а л выходит четыре раза в год Адрес р е д а к д н и : М о ск в а, В олхонка 14, к. 326 Г1еч. лист. 113/4 Уч.-издат. л. 17,62 А03896 Заказ 2887...»

«MI,IHI,ICTEPCTBO OEPA3OBAIJVIfl PI HAYKI4 PO [IEH3EHCKI4fr I-OCYAAPCTBEHHbIfr TIEAAIOILIqECKIIfr YHI,IBEPCI,ITET IIMEHII B.I. EEJII{HCKOTO IIPLIFUITO Ha3g{ignarnryrY.rcHorocoBera J$c! :di\ro 11rsc&,.:t :, iffi ffitfuilii PAEOqA-flIIPOTPAMMA YTIEEHOfr(MY3EfrHOfr) ilPAKTIIKI4 Haupannenr4 rroAroronru : 050100 [egaroruqecmoe o6pa: onanrae e llpo(f ranr ro.qroroBKz: lf croprar Knanu(fuxaqrEr(creueur) nrmycKHr{Ka: Earca.uanp (Dopuao6yrenur: OqHas lleuza2012 1. Цели музейной практики Целями музейной...»

«От батутов до попкорна: 100 псевдомонополистов современной России или как Федеральная антимонопольная служба преследует малый и средний бизнес Рабочая группа: Л.В. Варламов, начальник аналитического отдела Ассоциации участников торгово-закупочной деятельности и развития конкуренции «Национальная ассоциация институтов закупок» (НАИЗ) С.В. Габестро, член Президиума Генерального совета «Деловой России», генеральный директор НАИЗ А.С. Ульянов, сопредседатель Национального союза защиты прав...»

«АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР ИНСТИТУТ ИСТОРИИ 3. И. ЯМПОЛЬСКИЙ ДРЕВНЯЯ АЛБАНИЯ III—I вв. до н. э.ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР БАКУ 1 ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ РЕДАКЦИ0НН0ИЗДАТЕЛЬСКОГО СОВЕ ТА АКАДЕМИИ НА УК АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ССР Редактор 3. М. Б УНИАТОВ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ АТРОПАТЕНА И КАВКАЗСКАЯ АЛБАНИЯ III—I вв. до н. э. (В связи с вопросом о происхождении древней храмовой собственности на основе первобытнообщинного строя) ХРАМОВАЯ СОБСТВЕННОСТЬ (К вопросу о закономерностях...»

«Государственное профессиональное образовательное учреждение «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» «Флот, любовь и боль моя.» » Сыктывкар, 20 Печатается по решению методического совета ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» Протокол № 4 от 14.12.2015 года Лицензия выдана Министерством образования Республики Коми от 02.12.2010 №62-СПО Редакторский коллектив ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум»: Т.Ф. Бовкунова, и.о. директора Л.А. Петерсон, заместитель...»

«ВЕСТНИК ЛГПУ. Серия ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ ИСТОРИЯ 2015. Вып. 2 (17). С. 3 7. ИСТОРИЯ УДК 947.085.2 АВИАЦИЯ ВОРОНЕЖСКОГО ФРОНТА (2-я Воздушная армия) В БИТВЕ ЗА ДНЕПР (август-октябрь 1943 г.) В.А. Шамрай Аннотация В статье впервые выполнена современная реконструкция и научный анализ боевых действий 2-й воздушной армии Воронежского фронта (с 20 октября – 1-го Украинского фронта) в ходе битвы за Днепр в конце августа-октябре 1943 г. Основную источниковую базу работы составляли неопубликованные...»

«Гайк Демоян ТУРЦИЯ И КАРАБАХСКИЙ КОНФЛИКТ Редактор М. Григорян В память соотечественников — жертв геноцида в Османской империи Автор выражает благодарность за поддержку в издании работы Министерству обороны Республики Армения © Центр европейских и армянских исследований «ПРОСПЕКТУС», 2006. Проект исследования Карабахского конфликта центра «Проспектус». Д Демоян Гайк Турция и Карабахский конфликт в конце XX – начале XXI веков. Историко-сравнительный анализ. — Ер.: Авторское издание, 2006 255с. В...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ФИЗИчЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМ. П.Н. ЛЕБЕДЕВА К истории ФИАН Серия «Знаменательные события» Выпуск 1800 ОТДЕЛА Й СЕМИНАР ЛЮМИНЕСЦЕНЦИИ Москва 2003 К истории ФИАН. Серия «Знаменательные события». Выпуск 1. 1 8 0 0 ы й с е м и н а р О т д е л а л ю м и н е с ц е н ц и и. Составитель – Березанская В.М. ISBN 5 902622 02 Настоящий сборник открывает серию публикаций «Знаменательные события» и яв ляется авторизованной расшифровкой аудиозаписи юбилейного 1800 го семинара От дела...»

«МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1917-1965 История Санкт-Петербургского университета в виртуальном пространстве http://history.museums.spbu.ru/ Universitas Petropolitana Tabularium centrale urbis Petropolis FONTES AD HISTORIAM UNIVERSITATIS PETROPOLITANAE PERTINENTES 1917-1965 CONSPECTUS ACTORUM IN TABULARIO CONSERVATORUM COMPOSUERUNT E. M. Balashov, M. J. Evsevijev, N. J. Tsherepenina Edidit G. A. Tishkin % Officina editoria Universitatis Petropolitanae История...»

«Российская академия наук Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) ЗОГРАФСКИЙ СБОРНИК Выпуск Санкт-Петербург Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-276-0/ © МАЭ РАН УДК [39+80+94](54) ББК 63.3+63.5+80 З-78 Рецензенты: д-р ист. наук И. Ю. Котин (МАЭ РАН) д-р ист. наук В. В. Емельянов (СПбГУ) Зографский сборник. Вып. 4 / Отв. ред. М. Ф. Альбедиль, Я. В....»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.