WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 34 |

«ИСТОРИЯ ВОСТОКА в шести томах Главная редколлегия Р.Б.Рыбаков (председатель), Л.Б.Алаев, К.З.Ашрафян (заместители председателя), В.Я.Белокреницкий, Д.Д.Васильев, Г.Г.Котовский, ...»

-- [ Страница 26 ] --

В конце концов эмиры организовали заговор и убили Убайдаллах-хана. Следующий Джанид, Абул-Файз-хан, был лишь номинальным властителем, а государством управлял всесильный временщик Мухаммад Хаким-бий из племени мангыт. Даже чины и должности распределялись без ведома Абул-Файза. Раздробленность достигла таких размеров, что единое государство фактически перестало существовать, распавшись на многие, почти независимые владения. Так, в Фергане один из эмиров племени минг, Шахрух-бий, основал самостоятельное владение. То же произошло в Балхе и Бадахшане.

В период ослабления Джанидского государства в Иране престол захватил Надир-шах. Он не только укрепил свое государство, но и расширил его, дойдя на востоке до г. Дели. Его сын в это же время захватил принадлежавшие раньше Джанидам области по левому берегу Амударьи, затем Балх. В 1740 г. Надир-шах вступил в Мавераннахр. Сначала на его сторону перешли некоторые вельможи, а затем и Абул-Файз-хан с придворными выехал ему навстречу, без сопротивления подчинившись завоевателю. Надир-шах сохранил Абул-Файзу престол и даже породнился с ним.

Но фактическую власть он закрепил за Мухаммад Хаким-бием. После смерти последнего власть перешла к его сыну Мухаммад Рахим-бию, который при поддержке Надир-шаха начал успешную борьбу с мятежными феодалами, а затем, убив Абул-Файза, в 1753 г. вступил на ханский престол. Формально династия Джанидов просуществовала до 1785 г. Последним ханом этой династии был Абул-Гази.

Междоусобные войны и вторжения извне пагубным образом отражались на хозяйстве. Особенно разорялись города, которые захватывали противники. Набеги кочевников и хивинских отрядов носили откровенно грабительский характер. В центре борьбы оказались Балх с его областью и долина Зеравшана. Сельское и городское хозяйство этих территорий было разорено. Население обрекалось на длительный голод. Массы крестьян бежали в города, бросая свое хозяйство и превращаясь в нищих.

Из городов, наиболее часто страдавших от осад и грабежей, население бежало на окраины государства, где было более спокойно.

В середине XVII в. Самаркандская область находилась еще в цветущем состоянии. А во второй половине столетия там разразился такой страшный голод, что последствия его, по свидетельству источников, сказывались в течение двадцати лет. Многие бежали, оставляя насиженные места.

Во второй половине XVII в. была сильно разорена Балхская область, которую сначала «законно»

грабил ее правитель, потом — завоеватели-моголы, а затем продолжали разорять воюющие между собой члены династии.

Различные источники рисуют картину бедственного состояния, до которого были доведены сельское хозяйство и крупнейшие города Средней Азии позднее, в первой половине XVIII в.

По свидетельству Флорио Беневени (1722 г.), все окрестности Бухары были разграблены, и в городе начался невероятный голод. Восставший против хана феодал «ни одну деревню в целости не покинул, все разграбил и утащил. Окромя того, город так оскудел провиянтами и иными запасами, что простой народ принужден был детей своих продавать и тем кормиться, а другие и с голоду померли». По словам Мухаммада Йакуба, «в течение семилетних беспрерывных набегов [кочевники] разоряли земледельческие районы, расположенные между Самаркандом и Бухарой. В Мавераннахре наступил [небывалый] голод... повсюду люди, покинув родные места, разбрелись в разные стороны. В Бухаре осталось два гузара [квартала] жителей; в Самарканде ни одной живой души не осталось».

В первой половине XVIII в. более всего пострадала Самаркандская область, и особенно Самарканд, почти совершенно опустевший. Небольшое число жителей осталось лишь в цитадели.

Однако некоторые области и города, не ставшие ареной постоянных междоусобиц, не только не пострадали, но даже достигли известного процветания, особенно второстепенные и окраинные города, население которых увеличилось за счет беженцев из центра. Их рост, начавшийся именно в рассматриваемое время, стал еще более заметным во второй половине XVIII в., когда многие из мелких в прошлом городов стали крупнейшими ремесленно-торговыми центрами Средней Азии.

Разорительные для хозяйства междоусобицы, слабость центральной власти, пустая из-за малых налоговых поступлений казна (целые области были отданы «в кормление» племенам узбеков) — все это определило специфику и состояние ремесла, внутренней торговли и денежного обращения.

В ремесле сохранялась узкая специализация (как и в XVI в. при Шейбанидах), но объем производства и внутренняя торговля сокращались.

Под стать этому была монетная политика и денежное обращение. Если в XVI в., при Шейбанидах, танга чеканили неизменно из высокопробного серебра, то при Джанидах пробу регулярно снижали на 5—10%, а то и больше, так что за XVII в. появились танга, в которых серебра было от 90 до 22,5%. Население боролось за «хорошую монету», иногда побеждало: процент серебра повышали на короткое время, но потом снова снижали. Более высокопробные монеты выпадали из обращения, оседая в кладах; низкопробным не доверяли. Медные монеты потеряли самостоятельное значение. В XVIII в. начали чеканить высокопробные золотые монеты (ашрафи), но лишь во второй половине столетия, по мере стабилизации общей обстановки, золото стало постоянным средством обращения.

Внешняя торговля могла быть более значительной, если бы караванные пути были безопасными.

Тем не менее торговали с Ираном, Китаем и особенно с Индией. В Бухаре индийские купцы жили подолгу; упоминается даже квартал, заселенный ими. Велась значительная торговля с кочевниками. Но самая важная примета времени — развитие дипломатических и торговых отношений с Московским государством. Бухарские ханы и владетели Балха в XVII в. направили в Россию 16 посольств, из Москвы в Бухару прибыло пять посольств. Послы по большей части выступали в роли купцов.

В этот период становятся чрезвычайно оживленными торговые пути на Волгу и в Сибирь.

Центрами сибирской торговли были города Тобольск и Тара. С 30-х годов XVIII в. основным центром торговли становится уже Оренбург (заложенный в 1735 г.).

Из Бухары и Хивы купцы часто ходили на Самару и Казань сухопутным путем. Несколько позже купцы стали ходить и на Астрахань. В Астрахань шли два пути: сухопутный и по Каспию.

Морской путь был удобнее, выгоднее, безопаснее и занимал меньше времени. Однако «государевых бус» (больших парусных судов) не хватало для перевозки всех русских и среднеазиатских купцов. Дипломатическая переписка того времени полна жалоб на своеволие корабельного начальства, на нехватку судов и просьб к московскому правительству увеличить их число.

Для русско-среднеазиатской торговли этого периода характерны общее увеличение объема торговли и активное участие в ней русских торговцев, иногда подолгу живших в среднеазиатских городах. В этой торговле нередко участвовали крупные русские купцы, посылавшие в Среднюю Азию своих приказчиков.

Русские купцы везли в Среднюю Азию главным образом кожи и меха, сукна (в том числе европейские), разнообразную деревянную посуду (ведра, ушаты, блюда, ставцы, сита) и другие деревянные изделия (сундуки, коробки, ларцы), зеркала, различные галантерейные и ювелирные товары (иголки, булавки, наперстки, пуговицы, серьги, бисер), гвозди, писчую бумагу, а также муку и даже шелк. Московское правительство очень интересовалось возможностью получать среднеазиатский шелк-сырец, однако его вывозили в редких случаях и в весьма ограниченном количестве. Он считался «заповедным» товаром: вывоз его из Бухары и Хивы был запрещен.

Из Средней Азии везли и на Волгу и в Сибирь главным образом различные хлопчатобумажные ткани, в меньшем количестве — полушелковые и шелковые, а также шитые из этих тканей изделия. Пользовались спросом на русских рынках и другие среднеазиатские товары: кожи, бухарские луки, некоторые меха, ковры, «бумага хлопчатая», сушеные фрукты.

Бухарские купцы часто выступали в роли посредников, доставляя на русские рынки товары из Китая и в меньшей степени из Индии и Ирана (китайские ткани, мускус, бадьян, корицу, чай, иногда посуду).

В XVIII в. в ассортименте предметов торговли Средней Азии с Россией появились драгоценные металлы. Золото и серебро среднеазиатские купцы привозили главным образом в виде индийских, персидских и бухарских монет.

Русское правительство охотно покровительствовало среднеазиатскому импорту и старалось создать для него нормальные условия. Среднеазиатские купцы постепенно получили право торговать во всех городах Русского государства.

Самой льготной по-прежнему была сибирская торговля: со среднеазиатских купцов здесь взимали пошлину в размере !/20 °т стоимости всего их товара, тогда как с русских купцов — в два раза больше. Некоторые товары (например, золото, серебро) пошлинами не облагались. Для привлечения купцов в новые пункты торговли в них создавались особо льготные условия. Например, в Оренбурге в первые годы торговля велась беспошлинно, потом была наложена небольшая пошлина, и лишь через десять лет ее повысили до размера сибирской — до !/20 °т стоимости товара.

Как и в предшествующее столетие, развивалась ханская и царская торговля. Она находилась в привилегированном положении; ее товары не облагались пошлинами, а в ассортимент входили «запретные» товары.

Общее состояние хозяйства, разорительные междоусобицы, дороговизна — все это отразилось на строительстве и архитектуре при Джани-дах. Центральная власть вообще не была в состоянии производить строительные работы. Лучшие и наиболее значительные памятники относятся к XVII в., воздвигались они на средства богатых и влиятельных вельмож. Так, в Бухаре был завершен ансамбль Ляби-хауз: против медресе XVI в. построены хауз, ханака и еще одно медресе. Другой сановник завершил строительство ансамбля в Самарканде, на Регистане: напротив медресе Улугбека XV в. построил медресе Ширдор, площадь между ними «замкнула» медресе-мечеть Тиллакари.

С точки зрения развития архитектуры XVII век вносит мало нового. Скромное, получившее подчиненное значение декоративное украшение построек предшествующего времени вновь сменяется пышным убором, сплошным ковром затягивающим стены здания. Здесь явно проступает тенденция возрождения стиля и манеры декорации XV и начала XVI в. Вновь большое место занимают дорогие и трудоемкие мозаики, но меняется цветовая гамма, преобладание желтого и зеленого огрубляет рисунок. Отделка интерьеров виртуозна: сложные сталактиты, плоскости которых иногда покрыты тончайшей росписью, богатая роспись по гладкой алебастровой штукатурке. Чаще, чем в XV—XVI вв., используются изобразительные сюжеты: тигроподобные хищники и лани, летящие птицы, гусеницы, вазы с цветами и целые пейзажи.

Надписи на постройках сохранили нам имена местных среднеазиатских зодчих и декораторов. Но их творческие искания и инициатива были ограничены характером заказов: богатые вельможи из знати узбекских племен не жалели денег, чтобы создать постройки, похожие на наиболее пышные памятники, увековечившие имена ханов и вельмож прошлого. В рамках такого заказа новаторство ограничивалось второстепенными деталями и не приводило к созданию определенного и гармоничного стиля.

Искусство оформления книги и каллиграфия в XVII в. стояли все еще на большой высоте. В Самарканде в это время изготовлялась прекрасная бумага. В области миниатюры сохранялись традиции бухарско-самар-кандской школы предшествующего столетия. Богатая палитра, тонкость рисунка, умелая передача движения, искусство компоновки многофигурных композиций — всем этим владели миниатюристы XVII в. Пример — двенадцать блестящих миниатюр к сочинению Шараф ад-Дина Али Иаз-ди «Зафар-наме». Рукопись переписана и иллюстрирована в Самарканде;

на одном листе есть дата переписки — 1628 г. На большинстве миниатюр изображены сцены сражений. Миниатюры отличаются яркостью красок, тонким рисунком всех деталей лиц и костюмов, большой динамичностью батальных сцен.

Историческая наука представлена несколькими хрониками. Сочинения типа всеобщих историй для этого периода не характерны. Некоторые хроники содержат историю даже не всей династии, а лишь отдельных ее представителей. События приводятся в хронологической последовательности, с большими подробностями. Авторы стремятся сочетать объективное изложение с панегирическими восхвалениями правителя, которому посвящен труд.

Из всех исторических сочинений этого времени наиболее интересна летопись, посвященная царствованию Убайдаллах-хана. Ее автор, Мир Мухаммад Амини Бухари, происходил из среды придворных канцеляристов. Отдельные его высказывания показывают, что он с ненавистью относился к эмирам и знати узбекских племен, считая их зачинщиками войн и междоусобиц.

Автор — сторонник централизованной власти.

По литературным приемам «Убайдаллах-наме» не отличается от обычных придворных хроник.

Стиль изложения — цветистый, с массой метафор и пустых славословий, с многочисленными стихотворными вставками. Однако чувствуется, что все это — лишь дань традиции, вынужденно принятая форма. Автор часто порывает с этой традицией, с этой формой. При описании ряда важнейших событий он нередко переходит на простой и живой язык, изложение его приобретает несвойственную придворным хроникам четкость, ясность, а подчас и лаконичность.

В первой половине XVII в. был закончен весьма интересный трактат по музыке, посвященный Имам-Кули-хану. Автор его — певец и музыкант Дарвиш Али. Этот трактат касается теории музыки, дает характеристику музыкальных инструментов и сообщает о знаменитых музыкантахисполнителях и композиторах, об известных знатоках, ценителях и теоретиках музыки, о современных ему мастерах музыкального искусства.

Как и в XVI в., из естественных наук продолжали развиваться лишь медицина и фармакология.

Субхан-Кули-хан очень интересовался медициной; он построил в Бухаре больницу, где была хорошая специальная библиотека. Сам Субхан-Кули-хан написал медицинский трактат и приказал отыскивать и переписывать ранее составленные трактаты. В XVII в. было переписано и сохранено много старых трактатов по медицине и фармакологии.

Общая обстановка в Средней Азии при Джанидах не способствовала развитию художественной литературы, однако в XVII в. упоминаются 114 поэтов. Часть их жила при дворе; они писали хвалебные оды в обычном для этого жанра стиле, но и число «одописцев» к концу XVII в.

оскудело: одни бросили свое ремесло, другие эмигрировали в соседние страны (особенно в Индию). Основные достижения в поэзии принадлежат представителям средних городских слоев, лучшие поэты вышли из среды ремесленников и мелких торговцев. Самым знаменитым и читаемым среди них был ткач Саййидо Насифи. Простота и народность языка его произведений, высокое художественное мастерство создали ему известность, особенно среди трудового народа, с которым поэт был тесно связан и в личной жизни. Об этом свидетельствуют его стихи, посвященные ремеслу живописца, пекаря, медника, мясника, труду крестьянина. Особое место в творчестве поэта занимала бескомпромиссная критика современного общества.

Глава 25

ИНДИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в. РАСПАД МОГОЛЬСКОЙ ИМПЕРИИ

Первая половина XVIII в. в истории Индии отмечена усилением дес-табилизационных процессов в Могольской империи, приведших ее к кризису и распаду. Симптомы этого обнаружились еще в годы правления Аурангзеба (1658—1707). По словам историка Хафи-хана, «ни один из падишахов Дели... не был так благочестив и справедлив, как Аурангзеб, а в отваге он не знал себе равных. Но между его эмирами происходили распри, и его намерения и замыслы приносили мало пользы, а все предприятия не имели успеха».

Смерть Аурангзеба положила начало почти двухлетней кровавой борьбе между его тремя сыновьями, за каждым из которых стояли враждующие друг с другом группировки знати.

Победителем вышел старший сын Аурангзеба, уже немолодой Шах Алам, бывший при отце наместником Кабула. Собрав большую армию благодаря захваченным в Агре сокровищам, он нанес поражение своему главному противнику — брату Азаму. Армия Азама, насчитывавшая более 100 тыс. человек, была разбита к югу от Агры, а сам он и двое его взрослых сыновей погибли. Третий брат, Кам Бахш, был разбит в бою при Хайдарабаде позднее, в начале 1709 г., и скончался от ран. Шах Алам короновался под именем Бахадур-шах (1707-1712).

Вместе с троном он унаследовал проблемы, которые стояли перед его отцом. Продолжались набеги маратхов.

Бахадур-шаху удалось спровоцировать междоусобицу в Махараштре и временно ослабить давних врагов империи. Имперская власть оказалась фактически парализованной в Панджабе. Здесь после гибели гуру Гобинда (1708 г.) возобновилось сикхское движение. Его возглавил Банда Бахадур, объявленный последователями гуру (учителем) вопреки тому, что Гобинд, десятый гуру сикхов, объявил о пресечении после него линии живых гуру. Банду, как и Гобинда, поддерживали джатское крестьянство и деревенские заминда-ры, он пользовался также симпатией городских низов («головорезов», по словам хрониста). Если верить ему, Банда привлек к себе много «озлобленных индусов из низких каст: метельщики, кожевники и другие низкорожденные оставили свои дома и присоединились к сикхским вождям, дабы вскоре вернуться в места своего рождения как их правители». Из числа сподвижников Банда назначал начальников крепостей (тханадаров) и сборщиков налогов (амилей), издавал указы в адрес могольских чиновников и джагирдаров, требуя подчинения и отказа от своих функций и территорий.

Сикхская конница Банды выросла до 30 тыс., а пехота — до 40 тыс. человек. Во власти сикхов оказались почти весь Панджаб и северные территории субы Дели. Город Лахор подвергся осаде, но не был взят ими, однако многие другие города, в том числе Сирхинд, оказались под властью сикхов. Сделав в 1708 г. своей ставкой Лохгарх, Банда стал именовать себя сача падишах («истинный падишах» ).

Однако заметно углубившиеся при Банде противоречия в общине сикхов между земледельцамиземлевладельцами джатами и торговцами кхатриями (многие из кхатриев были могольскими откупщиками-иджарадарами; как представители торгового капитала они страдали от сикхских рейдов на города), а также враждебное отношение местных неджат-ских заминдаров, которых сикхи облагали налогами, ослабляли сикхское движение.

Бахадур-шах лично возглавил поход в Панджаб. Банда и его сподвижники были оттеснены могольскими войсками из плодородных равнин в горные районы северного Панджаба. Горные князья состояли в тайном альянсе с сикхами. Они давали им убежище, снабжали оружием, продовольствием. Князь Джамму помог Банде соорудить несколько крепостей-тхана в округах к северу от р. Рави. Это побудило Бахадур-шаха принять решение о выступлении против горных князей, но смерть в феврале 1712 г. помешала осуществить этот замысел.

Неспокойно было и в Раджастхане, где раджпутские князья не раз выходили из повиновения Бахадур-шаху.

Представителям стоявшей за ним знати падишах раздавал сокровища и джагиры из коронных земель (халиса), что резко сократило доходы короны.

Кончина Бахадур-шаха привела к новой вспышке борьбы среди мо-гольской знати. Влиятельный военачальник и вазир, выдвинувшийся еще при Аурангзебе, Зульфикар-хан, представитель так называемых ирани-турани, противостоявших более старой, потомственной могольской знати ханзадеган («дети ханов»), выступил против энергичного Азим уш-Шана, второго сына Бахадуршаха, и объединил против него трех других сыновей. Силы Азим уш-Шана были разгромлены, а он сам — убит. На престол Зульфикар-ханом был возведен один из братьев — Джахандар-шах (1712 г.). Возглавлявшие враждебную Зульфикар-хану группировку знати видные военачальники братья-сомнды (здесь — высокая мусульманская каста) из Бархи (в восточной части двуречья Ганга и Джамны) Абдулла-хан и Хусейн-хан подняли знамя восстания. Они разгромили силы Джахандар-шаха и Зульфикар-хана и посадили на престол сына Азим уш-Шана Фаррух Сийара (1713—1719).

Братья-сайиды стали по сути временщиками. Один из них занял пост вазира, другой — мир-бахши (глава военного ведомства). Они повели успешные военные действия против раджпутов, возглавляемых правителем Марвара (Раджастхан), князем из раджпутского клана ратхор Аджит Сингхом, отпавшим от Моголов. Опасаясь новых нашествий маратхов, они передали маратхским вождям чаутх в шести суба Декана. Фаррух Сийар, недовольный влиянием и авторитетом братьев, предпринял неудачные попытки выйти из-под контроля и покончить с их властью. За это сайиды заточили падишаха, а спустя некоторое время покончили с ним.

Сайиды возводили на престол поочередно четырех внуков Бахадур-шаха. Четвертым был РаушанАхтар, принявший имя Мухаммад-шах (1719-1748).

Возвышая и привлекая на свою сторону новых людей (в частности, из мусульманской касты шейхзаде, натурализовавшихся в Индии пуштунов и др.), Мухаммад-шах сумел сломить всесилие братьев-сайидов. Один из них, предпринявший поход на Декан, был здесь убит, видимо, не без ведома и благословения падишаха, другой — заключен в тюрьму, а спустя некоторое время отравлен.

Мухаммад-шах покровительствовал суннитским теологам, предоставляя им крупные земельные владения (мадад-и мааш, букв, «средства к существованию»), приглашал их ко двору, которому стремился придать особую пышность для поднятия авторитета падишахской власти. Однако почти 20-летнее пребывание на троне Мухаммад-шаха оказалось возможным лишь благодаря фактическому устранению его от государственных дел. Именно при нем распад Могольской империи стал свершившимся фактом.

Индийские поэты и историки, свидетели развала могольской имперской системы, воспринимали это как катастрофу. Появился цикл поэтических сочинений о «Потрясенном городе» («Шахр-и ашоб»), в которых рисовалась картина всеобщего бедствия и разорения. Историк середины XVIII в. Али Мухаммад-хан Бахадур с горечью писал о дворцах, превратившихся в руины и ставших обиталищем диких животных, об исчезновении великолепных садов, где росли прекрасные цветы и били фонтаны. Но мы узнаем, что эти сады, будучи проданы наследниками прежних владельцев, были «превращены покупателями в поля» и засевались зерновыми — джоваром и баджрой.

Конечно, мятежи, восстания и войны первой половины XVIII в. сказались отрицательно на состоянии отдельных городов, деревень и даже целых округов, а кризис имперской власти привел к упадку могольские столицы — Дели и Агру. Однако многочисленные данные источников говорят о том, что в это время развитие экономики не прерывалось: многие города оставались оживленными центрами ремесла и торговли, появилось большое число новых поселений и городского и сельского типа, продолжалось расширение посевных площадей, что находило выражение в росте в некоторых регионах страны показателей джамы (исчисленного налога) и хасила (реально полученного налога).

Однако из двух тенденций предшествующего развития — областной (региональной) консолидации и межрегиональной централизации, имевших в XVII в. своим источником заметное улучшение состояния земледелия и рост объема земледельческой продукции, диверсификацию и специализацию ремесла, расширение торговых связей между городом и сельской округой, между отдельными городскими центрами, — в первой половине XVIII в. возобладала тенденция регионализации. Именно в пределах отдельных регионов устанавливались весьма прочные экономические связи.

Одновременно в ряде регионов происходил процесс консолидации этнолингвистических общностей, спаянных единой культурной традицией, что проявило себя, в частности, в бурно развивающейся литературе на разговорных языках Индии.

В основе развития регионализма было заметное усиление в различных частях империи местной феодальной и феодализировавшейся знати — заминдаров («землевладельцев», в позднемогольский период так назывались иногда и представители верхнего землевладельческого слоя полноправных общинников), глав локальных родственных, клановых и кастовых групп. Включенность в имперскую структуру власти правителей клановых территорий в качестве военачальников или посредников между центром и его представителями на местах (в частности, джагирдарами), с одной стороны, и налогоплательщиками—общинными землевладельцами — с другой, способствовала укреплению социальных позиций клановых вождей и росту их экономического благосостояния (играло роль и увеличение на протяжении всего XVII века объема сельскохозяйственной продукции и соответственно доли заминдаров в прибавочном продукте).

Значительное превышение хасила над джамой в ряде регионов в первой половине XVIII в.

свидетельствует, что посредники-заминдары присваивали себе значительно больше, чем предусматривалось центральной властью. Обычным явлением становился отказ заминдаров от уплаты центру собранного ими налога. В статистике XVIII в. доходы государства фиксировались в круглых цифрах, и это показывает, что большая часть «посредников» была, по существу, автономными вождями более или менее крупных локальных групп. Заминдары имели, как правило, поддержку своих кланов, родичей и соседей. В деревнях им принадлежали многочисленные крепости даже на близлежащих к столице территориях. В Ауде, например, где власть могольских падишахов казалась весьма прочной, заминдары были очень могущественными, что делало их сопротивление Моголам весьма эффективным. Так, заминдары клана баис обладали внушительными вооруженными силами и контролировали в деревнях 25 крепостей. Заинтересованность глав локальных групп в поддержке центра в их борьбе с другими клановыми, локальными лидерами облегчало Моголам сохранение имперской власти на местах.

Однако стремление к максимизации своих доходов от управляемых территорий, порождая стремление к политическому обособлению, приводило в первой половине XVIII в. многих представителей местной элиты к конфронтации и открытой враждебности Моголам, выражавшейся в многочисленных антимогольских выступлениях.

Помимо заминдаров во многих частях Могольской империи значительно усилилась локально ориентированная землевладельческая знать из мусульман — владельцы мульков (букв, «собственность, владение») и мадад-и мааш. Среди них было много представителей мусульманского духовенства. Они стремились идентифицировать себя с местными за-миндарами, с которыми имели весьма тесные социальные связи и общие интересы, что существенно ослабляло имперскую власть на локальном уровне. С религиозными политическими структурами все более связывали себя и представители торгового капитала, лишавшие своей поддержки центральную власть. Многие из них благодаря широко распространявшейся практике откупа налогов (иджара) и авансирования землевладельцев приобретали нередко права заминдари и приобщались таким образом к феодальной эксплуатации и феодальной элите.

В первой половине XVIII в. стали очевидны и симптомы разложения джагирной системы, являвшейся ранее основой имперской власти. Джа-гирдары все менее охотно выполняли свои обязанности и все явственнее стремились превратить пожалованные им территории, с которых они взимали в свою пользу налоги, в пожизненные или наследственные владения по образцу мульков и заминдарских ватанов. Тенденция к подрыву служебного землевладения появилась еще в XVII в., но лишь в первой половине XVIII в. принцип несменяемости джагирдара получает санкцию центральной власти. Указ одного из марионеточных могольских падишахов, Рафи уд-Дараджата (1719 г.), возведенного на трон братьями-сайидами, обязывал наместников провинций (субадаров) и глав провинциальных фисков (диванов) всех областей государства утвердить «земли (махаллат) джагирдаров», полученные ими в прежние времена, и «впредь не требовать санадов, возобновляющих их права владения». Все пожалованные ранее «джагиры, должности, содержание» утверждались указом Мухаммад-шаха: чиновникам предписывалось не затруднять пожалованных лиц требованием обновления рескриптов (санадов) для подтверждения их прав.

Разложение джагирной системы усиливалось благодаря развитию провинциальной автономии.

Ослаблением имперской власти пользовались, насколько это было возможно, могольские наместники-субадары. В стремлении превратиться в независимых наследственных правителей они опирались на местную землевладельческую знать.

Субадары Ауда — перс Саад-хан, более известный под почетным именем Бурхан уль-мульк, и сменивший его на этом посту в 1740 г. его зять и племянник Сафдар Джанг целеустремленно, шаг за шагом, расширяли сферу своей компетенции в этой области, некогда являвшейся «бастионом»

могольских падишахов. Они добились от слабых правителей Дели права самим назначать и контролировать диванов субы, что означало полное подчинение провинциальной фискальной администрации суб-адару, фискальную автономию субы. Им также предоставлялось падишахами право жаловать мансабы (чины) и джагиры своим должностным лицам. В то же время субадары Ауда стремились не допускать выделения в их субе джагиров лицам, служившим властям Дели.

Субу Ауд они считали суба-и мульк или дар-уль-мульк, т.е. своей собственностью. Непомерному росту могущества субадаров способствовало присвоение ими (с санкции падишаха и без нее) функций фоуджаров (военачальников), назначавшихся ранее в суба и отдельные округа-паргана исключительно центральной властью.

Укрепляя свою власть в наместничестве, Сафдар Джанг в то же время домогался почетных должностей и титулов при падишахском дворе и принимал деятельное участие в придворных интригах. Явившись в Дели во главе своего войска, он вынудил могольского падишаха дать ему также титул вазира империи и подтвердить в его семье наследственное право на субадари не только Ауда, но и Аллахабада. Его сын Шуджа уд-Доула, ставший субадаром после смерти Сафдар Джанга (1754 г.), на свой страх и риск предпринимал неоднократные военные походы, в частности в плодородную и богатую равнину соседнего Рохилкханда, игравшего к тому же большую роль в межобластной и международной торговле Индии.

Аналогичные процессы происходили и в других суба, в частности в Бенгалии. Здесь беспрецедентной властью обладал диван субы, обращенный в ислам сын брахмана Муршид Кулихан, занимавший эту должность еще при Аурангзебе. В 1704 г. Муршид Кули-хан получил от своего патрона должность субадара. В 1713 г. он изгнал из Бенгалии нового правителя, назначенного двором, и с этого времени стал независимым субадаром-иово&ш (от перс, наиб — наместник). Позднее, в 1717 г., он был официально признан в качестве такового Фаррух Сийаром.

Власть свою он распространил также на Бихар и Ориссу, а основанный им город Муршидабад сделал своей столицей.

Как и субадары Ауда, Муршид Кули-хан единолично контролировал фискальную администрацию, назначал должностных лиц и определял им жалование в виде джагиров. Широкое распространение при нем в Бенгалии получила система откупа налогов — иджара. Откупщиками были, как правило, купцы-индусы, приобретавшие и у рядовых землевладельцев-общинников, и у сельской элиты права собственности (малики). Через несколько десятилетий бенгальских купцовиджарадаров стали именовать заминдарами. Среди земельных собственников Бенгалии откупщики-заминдары составляли весьма многочисленную прослойку. Многие из них были очень богаты, в силу чего пользовались влиянием на власти. Так, купец из индусской касты марвари, кредитор и казначей Муршид Кули-хана, получил от него титул джагат сетх («банкир мира»).

Наваб поощрял торговлю, в частности с европейскими купцами, но был недоволен предоставлением им Фаррух Сийаром в 1717 г. права торговать беспошлинно по особым пропускам-дастакам и отказался от подчинения падишахскому фирману. Не позволял он англичанам также чеканить монету, что предусматривалось фирманом, поскольку монопольное право на чекан принадлежало джагат сетху.

Муршид Кули-хана на посту субадара сменил после его смерти (1727 г.) его зять Шуджа уд-Дин Мухаммад-хан, а затем — сын последнего Сарафраз-хан, против которого поднял мятеж фаворит Шуджи Али-верди-хан; он нанес поражение войскам Сарафраз-хана, который был убит. В 1740 г.

Аливерди-хан был признан падишахом Мухаммад-шахом в качестве наваба Бенгалии.

Фактически независимое княжество возникло в Декане, в наместничестве Хайдарабад.

Основателем его был выходец из рода бухарского вельможи, поступившего на службу к Аурангзебу, военачальник-авантюрист Камр уд-Дин Чин Килич-хан, ставший известным под титулом Низам уль-мульк («Устроитель государства»); поэтому Низам стало титулом правителей основанной им династии.

На пост наместника шести могольских суба в Декане он был назначен впервые в 1713 г., но вскоре получил должность вазира империи и вернулся в Дели. Однако в 1723 г. ему удалось по собственной инициативе вернуться в Хайдарабад и отвоевать наместничество у своего преемника. Несколько лет, с 1736 по 1740 г., ему приходилось в качестве могольского военачальника воевать за пределами Хайдарабада против маратхов и иранского шаха Надира (1736—1747), захватившего в 1739 г.

могольскую столицу Дели. Вновь вернувшись в 1743 г. в Хайдарабад, он присоединил к своим владениям Аркат и Тиручирапалли.

После его смерти (1748 г.) началась междоусобная борьба между его шестью сыновьями. Ставший низамом второй сын, Насир Джанг, столкнулся с противодействием еще одного претендента на власть — Музаф-фар Джанга, внука Килич-хана. В этой борьбе, окончившейся гибелью обоих соперников, деятельное участие принимали французы, пользовавшиеся большим влиянием при хайдарабадском дворе. Командующий французским отрядом генерал Бюсси в течение ряда лет (вплоть до 1758 г., когда он был отозван) являлся вершителем судеб в Хайдарабаде и поддерживал то одного, то другого претендента. Серьезную опасность для Хайдарабада представляли маратхи.

Нанеся ряд поражений его правителю, они обложили его владения чаутхом (букв, «одна четвертая»: имелась в виду четвертая часть всего исчисленного налога данного нема-ратхского округа или области). Однако победа афганцев над маратхами при Панипате в 1761 г. спасла Хайдарабад от разгрома. Впрочем, оправившиеся после Панипата маратхи нанесли в 1795 г.

Хайдарабаду сокрушительное поражение.

Значительно усилились позиции наместника Гуджарата. Здесь, как и в Бенгалии и Ауде, широкое распространение получила система иджара. По свидетельству Али Мухаммад-хана, дивана Гуджарата и автора «Ми-рат-и Ахмади» («Ахмадово зерцало»), практика дачи земель в иджара никогда не достигала таких масштабов, как при субадаре махарадже Аб-хай Сингхе (30-е годы XVIII в.), который передал в иджара купцам-баккалам из торговой касты марвари даже несколько округов из земель халиса. Откупщики-иджарадары обзаводились часто отрядами, используемыми для сбора налогов, и осуществляли, таким образом, определенные военные и административные функции. Имперская система административно-налогового управления была фактически парализована, так как передаваемые в иджара территории изымались из ведения государственных чиновников.

Большую угрозу для имперской власти в Панджабе представляли скрывавшиеся в горах сикхи Банды. Преемники Бахадур-шаха — Джа-хандар-шах и его вазир Зульфикар-хан, а затем падишах Фаррух Сийар в стремлении изолировать сикхов щедрой рукой раздавали почести, титулы и подарки горным князьям, возвращали им джагиры, отобранные Бахадур-шахом. Горные князья стали оказывать содействие могольским войскам, вынуждая сикхов спускаться в долины. В 1715 г.

армия под командованием наместника Панджаба Абдус-Самад-хана, в которую входили отряды многих горных вождей, сломила силу сикхов.

Немалую роль в поражении Банды сыграли дальнейший отход от сикхского движения торговцевкхатриев, получавших от Джахандар-шаха и Фаррух Сийара высокие должности на падишахской службе, а также противоречия между джат-хальсой (сподвижниками гуру Гобинда и его последователями, не признававшими Банду как гуру сикхов) и последователями Банды (бандой хальса). Банда был схвачен вместе с 700 своих сподвижников и казнен в Дели в 1715 г. Однако в 1720 г. вновь отмечаются отдельные нападения сикхов на могольских чиновников и караваны.

Абдус-Самад-хан в стремлении править как полузависимый намест-ник-субадар встречал противодействие со стороны центральной власти в лице имперского вазира. В своих интересах он пользовался возникавшими конфликтами между горными князьями и могольским двором, сумел подчинить себе Кашмир, пытался (впрочем, безуспешно) обуздать крупных джагирдаров Панджаба. Власть Абдус-Самада в Панджабе была слабее, чем у наместников Ауда, Бенгалии и Хайдарабада, хотя и она была унаследована после его смерти (1738 г.) его сыном, бывшим при жизни отца правителем Мултана. Главная причина слабости наместника коренилась в продолжавшихся действиях сикхов, грабивших деревни и города, налагавших тяжелую дань на панджабских заминдаров-индусов.

После нашествия Надир-шаха в Панджабе, через который дважды проследовали войска завоевателя, воцарился хаос. Появились десятки (а именно 65) соединений вооруженной сикхской конницы, возглавляемых каждое своим лидером. Вскоре в процессе борьбы некоторые из них слились и образовалось одиннадцать соединений, поделивших между собой Панджаб и образовавших со временем одиннадцать сикхских кня-жеств-лшсолов. Особый, двенадцатый мисал образовали мелкие княжества Патиалы, Набха и др.

Между мисалами происходили порой столкновения, однако важную роль в постепенной консолидации их играл сикхизм. Отстроенная в священном городе сикхов Амритсаре крепость (между 1746 и 1748 гг.) подняла его значение как общепризнанного центра политической, военной и религиозной деятельности сикхов. Здесь регулярно устраивались общие собрания сикхов (сарбат хальса), принимались религиозные решения-предписания (гурмата), выполнение которых было религиозным долгом каждого сикха.

Решающий удар имперской системе был нанесен маратхами. Создание в 1674 г. первым маратхским «императором» (чхатрапати), Шива-джи, Маратхского государства было результатом усиления и консолидации феодализировавшейся знати маратхских общин, воинственных мелких феодалов, служивших дотоле наемниками в войсках мусульманских правителей деканских государств — Биджапура и Ахмаднагара. Военная мощь их значительно окрепла в процессе борьбы против Моголов, стремившихся установить свой контроль над страной горцев. Однако при преемниках Шиваджи, умершего в 1680 г., начались междоусобицы маратхских феодалов.

Сын Шиваджи, чхатрапати Самбхаджи (1680—1689) был захвачен мо-гольскими войсками в плен и умерщвлен. Короновавшийся в Сатаре после продолжительной междоусобной борьбы сын Самбхаджи Шаху не обладал реальной властью, в стране маратхов царила смута. В 1714 г.

реальная власть перешла в руки главного министра — пешвы Баладжи Висванатха (1713—1720), основателя династии пешв, правившей в Махараштре до английского завоевания.

Начавшиеся еще в конце XVII в. бесконечные грабительские набеги маратхских отрядов на Малву, Берар, Гуджарат и другие области страны в первой половине XVIII в. стали подлинным бичом для Индии. Главным источником богатства маратхских феодалов — притом что эксплуатация маратхского крестьянства была весьма умеренной — был чаутх. Для его сбора в областях за пределами страны маратхов (Махараштры) оставляли чиновников и военные отряды. Отказ от уплаты мог повлечь новьГй грабительский налет. Кроме военных отрядов в городах многих могольских суба Декана рядом с могольскими наместниками появились маратхские субадары. В 1718 г. маратхи добились от сайида Хусейна Али уплаты чаутха с шести могольских суба в Декане, право на который было позднее признано Мухаммад-шахом. При новом пешве, Баладжи Рао (1721—1740), маратхи отняли часть владений низама Хайдарабада, овладели Бераром, Малвой, Гуджаратом, Гондваной, предприняли набеги на Ауд и округу могольской столицы Дели.

Завоевательные походы маратхов на север и юг продолжались при пешве Баладжи Баджи Рао (1740— 1761). При нем столицей Махараштры стала Пуна, а роль чхатрапати была сведена к нулю.

В результате завоевательных войн маратхов уже в 30-е годы XVIII в. возникло большое число маратхских княжеств, наиболее крупными из которых были Нагпур, где правила династия Бхонсле, Гвалияр (династия Синдия), Индаур (династия Холкар), Барода (династия Гаеквар).

Махараштра и упомянутые четыре княжества составили союз-конфедерацию под эгидой пешвы.

Очаги антимогольских восстаний вплотную подходили к столице. Угрожающие формы в 20-х годах приняло восстание джатов под руководством Чураманы.

Могольскому военачальнику радже Джайпура Джай Сингху II, посланному против них, удалось добиться перехода на сторону падишаха ряда джатских руководителей, в том числе брата Чураманы — Бадан Сингха, которым Джай Сингх обещал покровительство и земельные пожалования от Могола. Это предательство Бадан Сингха помогло Джай Сингху взять опорный пункт джатов — крепость Тун. Видя безвыходность своего положения, Чурамана покончил с собой. Бадан Сингху была поручена охрана дороги, связывающей Дели и Агру. Пользуясь слабостью могольского падишаха, он обзавелся собственным постоянным войском, вооруженной мушкетами пехотой, конницей, артиллерией, построил несколько крепостей. Основанное им, фактически независимое от Моголов княжество играло заметную роль в политической жизни Северной Индии в последующие десятилетия.

Можно сказать, что к середине XVIII в. имперская система в Индии разрушилась, а контроль центра над периферией прекратился.

Финал империи был ускорен нашествием Надир-шаха, узурпатора престола сефевидских правителей Ирана. Беспощадный завоеватель, именуемый историками-панегиристами Джаханкуша («Покоритель мира»), овладев Кандагаром, предпринял в 1739 г. свой «индийский поход».

Не встретив серьезного противодействия в Панджабе, войско Надир-шаха достигло Карнала (к северу от Дели), где произошло решающее сражение с Мухаммад-шахом, восседавшим на белом слоне и лично командовавшим боевыми действиями. Его многочисленное войско было оснащено большим количеством пушек, но артиллерия, по существу, не была пущена в ход. Брошенные по его приказу на противника, выстроившегося в 72 ряда, боевые слоны были напуганы градом пуль и огнем иранских пушек. Они повернули назад, на могольское войско, внося переполох и давя солдат. Сражение было проиграно Мухаммад-шахом, а путь Надира на Дели — открыт.

Падишах направился в лагерь Надира просить мира. Он был с почетом встречен и с его согласия 12 марта 1739 г. Надир вошел в Дели. Му-хаммад-шах передал ему ключи от своих сокровищниц, которые подверглись буквально опустошению. Награбленные богатства (среди них был знаменитый павлиний трон Моголов и бриллиант Кох-и нур, или «Гора света») были столь велики, что Надир отправил в Иран своих гонцов с указом об освобождении населения страны на три года от всех налогов (впрочем, этот указ не выполнялся чиновниками). Тысячи индийских ремесленников были угнаны в плен.

Надир-шах проявил милость и возвратил Мухаммеду «престол и перстень султанской власти Индии», памятуя, что тот был «потомком высокой куркановой (курканами называли себя потомки Чингис-хана; так называли и Тимура. — К.А.) династии». В благодарность Мухаммад-шах «преподнес раздающему короны Надиру» Синд и области к западу от р. Атток, включая Пешавар, Кабул, Газни.

Творимые завоевателями бесчинства вызвали волнения горожан Дели. Ночью, как свидетельствует иранский историк Мухаммед Казим, вооруженные палками и дубинками, они напали на «мир покоряющее войско», на дома, где стояли Надировы солдаты. Бои завязались в районе базара, где сосредоточилось 30—40-тысячное войско Надира. Один из его военачальников взорвал на базаре мешки с порохом, и вскоре весь город оказался объятым пламенем. Горожан расстреливали из ружей, убивали детей и стариков. Восстание горожан было потоплено в крови.

Вскоре после этих печальных событий Надир с награбленными сокровищами ушел за пределы Индии, оставив Могольскую империю на краю полной гибели.

Лишенные казны, Моголы более не могли содержать многочисленное войско и оказались бессильными предотвратить дальнейший раздел земель, оставшихся еще под их властью. Военноленная система (система джагиров), по существу, разложилась: джагирдары брали в откуп джагиры, сами диктовали условия службы или вовсе отказывались нести ее. Все менее очерченными становились различия между ними, иджарада-рами и заминдарами.

В 1747 г. в войсковом лагере в Хабушане (Хорасан) был убит в результате заговора Надир-шах.

Находившийся в лагере Ахмад-хан из афганского племени обдали, командовавший конным отрядом афганцев, захватив артиллерию Надир-шаха и часть его сокровищ, ушел в Кандагар, где объявил себя шахом (1747—1773). В 1748 г. он совершил свой первый грабительский набег на Индию, захватил Лахор, но могольскому войску удалось нанести ему поражение близ Сирхинда, и он был вынужден уйти в Афганистан. Спустя два года Ахмад-шах предпринял следующий поход, вынудил правителя Лахора согласиться выплачивать ему налоги с нескольких округов.

Марионеточные могольские падишахи, преемники Мухаммад-шаха — Ахмад-шах (1748-1754), Аламгир II (1754-1759) и Шах Алам II (1759-1806) — были фактически заложниками враждовавших феодальных клик и попадали в плен то к афганцам, то к маратхам. Территория бывшей империи ограничивалась северной частью двуречья Ганга и Джамны и некоторыми землями к западу от Джамны и подвергалась вторжениям сикхов на западе и джатов на юге.

В 1752 г. произошло третье вторжение Ахмад-шаха Абдали в Индию. Кашмир и Восточный Панджаб вплоть до Сирхинда оказались под его властью, что было признано Ахмад-шахом Моголом. Бывший правитель Лахора Мир Манну был оставлен здесь в качестве наместника Абдали. Вскоре после смерти Мир Манну в Панджабе начались беспорядки, и Ахмад-шах вновь, в четвертый раз, появляется в Индии (1756—1757). Взяв Лахор, он открыл себе дорогу на Дели.

Афганцы дошли до Матху-ры, взяли ее и разграбили находившийся близ нее древний индуистский храм Бриндаван. Дели был взят фактически без боя. Аламгир II официально признал власть Ахмада над Кашмиром, Панджабом и Синдом. Оставив управлять этими землями своего сына Тимур-хана, Ахмад-шах покинул пределы Индии.

В это время значительно усилился натиск маратхов на северные области Индии. Маратхские войска под командованием Рагхунатха Рао, брата пешвы Баладжи Баджи Рао, еще в 1754—1756 гг.

собрали дань с Джайпура и ряда других княжеств Раджастхана; с помощью маратхов могольский вазир Имад уль-мульк низложил беспомощного могольского правителя Ахмад-шаха и возвел на престол Аламгира П. В свое распоряжение маратхи получили земли в Ганга-Джамнском доабе (дву-речье). Новый поход на север страны Рагхунатх Рао предпринял после ухода Ахмад-шаха Абдали из Индии в 1757 г. Маратхи заняли Дели, вошли в Панджаб и изгнали наместника Абдали, его сына Тимур-хана. В ответ Ахмад-шах вновь появился в Индии. Изгнав маратхов из Панд-жаба, он вошел в Дели и разгромил стоявший здесь маратхский отряд. Затем афганские войска отошли к Алигарху и стали готовиться к неизбежной встрече с маратхами. Она произошла 14 января 1761 г.

при Па-нипате. 45-тысячная армия маратхов была наголову разбита афганцами. Погибли знаменитые маратхские военачальники. Скончался от ран сам пешва Баладжи Баджи Рао (1740— 1781). Только немногим маратхским военачальникам удалось остаться в живых после этого рокового сражения.

Власть над Малвой, Раджастханом, Панджабом и двуречьем Ганга и Джамны была утрачена. В Декане маратхов стал теснить низам Хайдарабада. И хотя при новом пешве маратхи вернули себе утраченные позиции в Северной Индии, а могольский падишах Шах Алам II был игрушкой в их руках, тем не менее военная мощь маратхов была сломлена. Был положен, по существу, конец их притязаниям на господство над всей Индией. Их смертельные враги — афганцы продолжали в 60-х годах свои набеги на Панджаб (было совершено четыре набега). Однако сикхская хальса, зародыш сикхской государственности, продолжала укрепляться в процессе борьбы с натиском афганцев. Ее упорное сопротивление завоевателям позволило сикхам уже в 70-х годах практически безраздельно утвердиться в Панджабе.

Распад Могольской империи и возникновение на ее обломках ряда независимых, но слабых государств позволили европейским торговым компаниям заметно укрепить свои позиции.

«Объединенная компания купцов Англии, торгующих с Ост-Индией», образовавшаяся благодаря слиянию в 1702 г. нескольких английских компаний (что было узаконено актом парламента в 1708 г.), получила в 1717 г. от Фаррух Сийара три фирмана. Согласно им компании предоставлялось право беспошлинной торговли по специальным пропускам- дастакам в Бенгалии (при условии уплаты 3 тыс. рупий в год) и могольском Декане (в обмен на плату за «аренду» Мадраса);

отменялись пошлины с английских купцов в гуджа-ратском порту Сурат (взамен чего компания обязывалась уплачивать 10 тыс. рупий).

В это время существенно изменилась структура европейской торговли: хотя ткани по-прежнему вывозились европейцами в больших количествах, однако все большее значение приобретали скупка и вывоз сырья, в частности хлопка и пряжи. Гегемонии английской Ост-Индской компании в это время стала угрожать французская Ост-Индская компания. Соперничество между ними привело в 40-х годах к открытому столкновению.

Это произошло в период англо-французской войны за австрийское наследство, которая была объявлена в Европе в 1744 г., а в 1746 г. распространилась на Индию. К этому времени и английская, и французская компании не только чеканили в стране свою монету, но и обладали своими вооруженными отрядами, служившими инструментом колониальных захватов, на путь которых встали европейцы. Это были синайские отряды, набиравшиеся из индийцев. Их обучали и командовали ими европейские офицеры. К созданию этих отрядов впервые приступили французы в 1740 г., за ними последовали и англичане.



Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 34 |

Похожие работы:

«Библиографический справочник доктора исторических наук, профессора Владимира Федоровича Печерицы, изданный к юбилею ученого, включает в себя сведения о его научной деятельности и библиографический список трудов ученого, структурированный по тематическому принципу. Внутри разделов материал располагается по алфавиту авторов или заглавий документа. Хронологические рамки документов в списке литературы охватывают период с 1976 г. по июль 2003 г. Знаком * отмечены работы, библиографические записи...»

«РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ И БИБЛИОГРАФИЯ Исследователь и составитель И. Л. Беленький Редактор Сергей Модин Корректор Вениамин Клаванский Партнёры и коллеги Союз русских писателей в Германии www.le-online.org Переиздатель Альманах «Impuls», 2007, Kiel. © www.stamp-media.de СОДЕРЖАНИЕ · Социально-политическая история · Культура русского зарубежья · Высылка интеллигенции в 1922 г. · Идеологические течения, философская и историческая мысль, православная церковь, периодическая...»

«“der5” — 2008/6/18 — 15:06 — page 1 — # Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н АУ К ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ СЕМАНТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ В ДЕТСКОЙ РЕЧИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ НЕСТОР-ИСТОРИЯ “der5” — 2008/6/18 — 15:06 — page 2 — # УДК 409.325 ББК 81–2:60.542. Семантические категории в детской речи. Отв. ред. С.Н.Цейтлин. СПб.: «Нестор-История», 2007. — 436 с. Авторы: Я.Э.Ахапкина, Е.Л.Бровко, М.Д.Воейкова, Н.В.Гагарина, Т.О.Гаврилова, Е.Дизер, Г.Р.Доброва, М.А.Еливанова, В.В.Казаковская,...»

«Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина Исторический факультет Кафедра истории России: исторический очерк Харьков 2007 Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина Исторический факультет Кафедра истории России: исторический очерк Харьков – 2007 УДК 378.096:930(477.54) ББК 36 (4Укр-4ХАР) В9 Кафедра истории России Харьковского национального университета им. В. Н. Каразина: исторический очерк Авторский коллектив канд. истор. наук, проф. Духопельников В. М....»

«Таисия Сергеевна Паниотова Культурная история Запада в контексте модернизации (XIX начало XXI в.) http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11822691 Культурная история Запада в контексте модернизации (XIX – начало XXI в.). Монография: Директ-Медиа; Москва-Берлин; 2014 ISBN 978-5-4475-1654-3 Аннотация Известный английский историк Р. Конквест назвал XX в. потерянным веком. Можно ли согласится с такой характеристикой? И где начало тех сложных проблем, которые приходится решать людям XXI в., в...»

«Организаторы форума: Правительство Тульской области; Администрация города Тулы; ФГБОУ ВПО «Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого»; Отделение Российского исторического общества в Туле; Российский гуманитарный научный фонд Соорганизаторы форума: Тульская епархия; ГКУ «Государственный архив Тульской области»; ГУК ТО «Объединение историко-краеведческий и художественный музей»; ФГБУК «Тульский государственный музей оружия»; ФГБОУ ВПО «Тульский государственный...»

«Министерство искусства и культурной политики Ульяновской области Декада Отечественной истории в Ульяновской области, посвященная 250 летию со дня рождения Н.М.Карамзина 1 – 14 декабря 2014, г. Ульяновск Учреждёна на территории Ульяновской области Постановлением Губернатора Ульяновской области от 28 августа 2008 г. № 63 «О Дне Отечественной истории» Время Мероприятие Место проведения Ежедневно с 1 по 12 декабря 2014 года в течение дня Кинопоказ, посвящённый Дню Отечественной истории «Великие...»

«Оглавление Введение Глава 1 Теоретические основы развития воскресной школы в истории отечественного образования 1.1. Исторические предпосылки исследования феномена воскресной школы в отечественной педагогике Основные и отличительные параметры деятельности воскресных 1.2. школ 1.3. Православные воскресные школы в период возрождения отечественного религиозного образования 1.4. Учебно-воспитательный процесс как основа деятельности воскресных школ кон. ХХ – нач. ХХI вв Глава 2 Содержание и формы...»

«аналиТические ценТры аТр УДК303.8 ЖурбейЕ.В. «Мозговыецентры»ивнешняяполитика АвстралийскогоСоюза:историявопроса «Thinktanks»andforeignpolicyoftheCommonwealthofAustralia:Background Статья посвящена истории возникновения института «мозговых центров» и их роли во внешнеполитическом процессе современного Австралийского Союза. Возрастающее влияние исследовательских центров, институтов в области внешней политики заставляют обратиться к общности и специфике «мозговых центров» Австралии и их...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 12 февраля по 12 марта 2014 года Казань Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС «Руслан». Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге Содержание История. Исторические науки. Демография. Государство и...»

«Михаил Юрьев Третья империя http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=161235 Юрьев М. «Третья Империя. Россия, которая должна быть»: Лим-бус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина»; СПб.; 2007 ISBN 5-8370-0455-6 Аннотация Мир бесконечно далек от справедливости. Его нынешнее устройство перестало устраивать всех. Иран хочет стереть Израиль с лица земли. Америка обещает сделать то же самое в отношении Ирана. Россия, побаиваясь Ирана, не любит Америку еще больше. Мусульмане жгут пригороды Парижа....»

«№1(18) Серия «Филология. Теория языка. Языковое образование» Москва №1(18) Philology. Theory linguisTics. of linguisTic educaTion Москва Редакционныйсовет: Рябов В.В. доктор исторических наук, профессор, председатель ректор МГПУ Атанасян С.Л. кандидат физико-математических наук, профессор, проректор МГПУ Пищулин Н.П. доктор философских наук, профессор, проректор МГПУ Русецкая М.Н. кандидат педагогических наук, доцент, проректор МГПУ Редакционнаяколлегия: Радченко О.А. доктор филологических...»

«ПРОЕКТ ДОКУМЕНТА Стратегия развития туристской дестинации «Северный вектор Гродненщины» (территория Островецкого, Ошмянского и Сморгонского районов) Стратегия разработана при поддержке проекта USAID «Местное предпринимательство и экономическое развитие», реализуемого ПРООН и координируемого Министерством спорта и туризма Республики Беларусь Содержание публикации является ответственностью авторов и составителей и может не совпадать с позицией ПРООН, USAID или Правительства США. Минск, 201...»

«Государственное профессиональное образовательное учреждение «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» «Флот, любовь и боль моя.» » Сыктывкар, 20 Печатается по решению методического совета ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» Протокол № 4 от 14.12.2015 года Лицензия выдана Министерством образования Республики Коми от 02.12.2010 №62-СПО Редакторский коллектив ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум»: Т.Ф. Бовкунова, и.о. директора Л.А. Петерсон, заместитель...»

«АРХЕОЛОГИЯ ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СТЕПИ Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского АРХЕОЛОГИЯ ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СТЕПИ Межвузовский сборник научных трудов Выпуск 9 Саратов, СТАТЬИ УДК 902 (470.4/.5)| 631/653|(082) ББК 63.4 (235.5) я43 А 87 А87 Археология Восточно-Европейской степи: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. доц. В.А. Лопатина – Саратов.: Изд-во Саратовского государственного университета, 2012. Вып. 9. – 204 с. ISSN 2305-3437 Кафедра историографии, региональной истории...»

«Гений Ортопедии № 4, 2006 г. История Даты. Цифры. Факты (к 35-летию основания ФГУН РНЦ «ВТО» им. акад. Г.А. Илизарова) Dates. Figures. Facts (for 35-th anniversary of FSSI RISC «RTO» foundation) ШЕСТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ: КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ 1965 г., 30 декабря по ходатайству областного комитета КПСС и облисполкома на базе построенной 2-й горбольницы г. Кургана организована проблемная лаборатория Свердловского НИИТО. Руководитель – Г.А. Илизаров (Приказ № 394 от 30.12.65.) В большом пятиэтажном корпусе...»

«МОДЕЛЬ ООН МГУ 2016 ПРАВИЛА ПРОЦЕДУРЫ ЮНЕСКО ДОКЛАД ЭКСПЕРТА СОСТОЯНИЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ НА ТЕРРИТОРИИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА МОДЕЛЬ ООН МГУ 2016 ДОКЛАД ЭКСПЕРТА СОДЕРЖАНИЕ: Введение Древнейшие культурные ценности на Ближнем Востоке Ситуация на Ближнем Востоке Основные конфликты после Второй Мировой войны Террористические группировки и радикальные военизированные организации Конфликты и боевые действия современности Состояние культурно-исторических ценностей на территории Ближнего...»

«Направление 4 Этнические меньшинства в гражданском обществе России. (рук. д.и.н. Бугай Н.Ф., ИРИ РАН) Преобразования 1990-х годов в разных сферах российского общества, включая и такую тонкую и деликатную сферу как национальные отношения, вызвали к жизни необходимость обратиться к судьбам многих проживающих на территории государства этнических меньшинств. В числе их российские цыгане. В ходе проведенных исследований выявлены слабо изученные составляющие проблемы. Фактически в российской...»

«Отдел образования администрации Данковского муниципального района Липецкой области Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №1 г. Данкова Липецкой области Школьный музей (материалы, представленные на смотр – конкурс музеев образовательных учреждений, посвященный 60-летию образования Липецкой области) Данков 2013 год Историческая справка о СОШ №1 Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа №1 города...»

«Государственно-общественное образование Владимир И. Гусаров Оглавление Предисловие Глава I. Теория и практика общественного участия в управлении образованием в России в XIX – XX вв. Историография отечественного общественного участия в управлении § I. образованием в XIX XX вв. как части системы местного самоуправления Государство и самоуправление в России в XIX XX вв. § I. Отечественный опыт общественного участия в управлении § I. образованием в XIX XX вв. Глава II. Современная практика участия...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.