WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«Этюды и зарисовки из жизни историко-филологического факультета Ростовского государственного университета (1961-1966 гг.) Новочеркасск УДК 82-94 ББК 84 (2Рос=Рус)6-4 П 18 Паршин А.В., ...»

-- [ Страница 2 ] --

Проехали мимо РИИЖТа. Вблизи села Чалтырь свернули с Таганрогского шоссе вправо. Мимо вспаханных полей и пыльных лесных полос дорога, перескочив через два-три длинных взлобьебугров, наконец, закончилась. Машина остановилась на полевом стане рядом с током. Повсюду видны были большие кучи «нераспечатанных» кукурузных початков. Возвышались какие-то навесы, амбары-времянки, четырёхугольный деревянный дом, а чуть в стороне столовая: чисто выбеленный домик, на дверях которого висела марлевая занавеска, напротив его входа располагался длинный, сколоченный из досок стол с хэобразными ножками. От дождя и солнца стол спрятался под рубероидной крышей.

Это был полевой стан колхоза «Победа» Мясниковского района. Нас приятно потом удивило трудолюбие и опрятность во всём армянского населения. На току, как у хорошего старшины – «куска», чистота и порядок.

Бригадир Айк Борисович – высокий армянин, худой, прожженный на семи ветрах и донском солнце, был не словоохотлив.

Как истинный хозяин, тихо, без крика вёл он своё хозяйство.

Твёрдый режим работы был и у нас, студентов – никому никаких поблажек бригадир не делал.

Наш руководитель Федосов Иван Андреевич (впоследствии доктор наук, филолог) ежедневно выделял 2-3 студента в качестве дежурных – помощников на кухню. Ясно, что в этот «наряд» никто идти не хотел – надо было утром вставать немного раньше, чем другим. Помню, как однажды дежурной по кухне была Люда Федоренко, второкурсница – филолог.

– Ой, идите уже на завтрак. Мы что-то приготовили. Вдруг оно окажется съедобным!

Она прокричала, а сама пошла – вся такая из себя – в дом, где проживали девчонки. Помню, как Ваня Камбулов, остановился и, провожая её взглядом, смотрел долго ей в след. Так понравилась, по-видимому, ему Людина походка.

Мы гурьбой садимся за стол. По утрам было в тот год уже свежо. Чайку бы, согреться. Но его нет.

– Опять мацони с утра! – кричит Володя Иванов.

Да, кислого молока было вдоволь. Рядом, в полукилометре, находилась летняя стоянка дойных коров. Володя Иванов в очках, в солдатских сапогах, гимнастёрке. Он чуть ёжиться от утренней свежести, сутулится.

– Хорошо, что этого мацони от пуза. Да плюс по парочке куриных яиц, да мармелада почти вдоволь. Проживём!

Володю Иванова и Ивана Ярового мы видим постоянно вместе. Сразу как-то прикипелись они друг к другу. Разговор ведут на «родном» ещё солдатском языке – каждое второе слово «крутое».

С первых же дней нашего знакомства у многих появились «партийные клички». Красавица Валя Чурсина стала общепризнанной «Княжной Мэри». Она с Кубани. Ведёт она себя спокойно, сдержанно, без «княжеской заносчивости». Лена Станкевич – «Элен Курагина». Маленькая «кнопочка», курносенькая, всегда опрятненькая, с модной причёской. Всё время тянется за сигареточкой. И так её, эту сигарету, между пальчиками – указательным и средним – зажмёт, покрутит. А где же спичка?.. Валера Лазаренко – «Печорин». Действительно по-лермонтовски красивый!

Такие аккуратные усики, каждый волосок подстрижен. Весь с XIX века. Сам он с Новочеркасска. Саша Паршин – «Грушницкий». Глядя на него, я вспоминал нашу преподавательницу по литературе. Она говорила нам, сержантам третьего года службы, на подготовительных курсах для поступления в вузы: «Вы, ребята, должны читать наряду с художественной литературой, первоисточники ещё и литературоведческие, научные публикации. Только так вы постигните глубоко замысел писателя, характеры его героев. Вот Печорин у Лермонтова… А Грушницкий? Мы привыкли к трактовке его личности однобоко. Почитайте повнимательнее Лермонтова, и вы убедитесь, что у Грушницкого не меньше положительных черт, чем у Печорина. Его фигура выписана писателем психологически ещё глубже, детальнее, чем даже главного героя – Печорина».

Мы с Сашей Паршиным уже успели познакомиться. Я смотрю на него и думаю, что наш «Грушницкий» ни в чём не уступает внешне «нашему» Печорину. Даже выше, стройнее. Не устоит перед ним любая «княжна». Паршин с Луганской (Ворошиловоградской тогда) области. Оттуда же и «Казбич» – так нарекли Гену Намдарова. В г. Краснодоне ещё до войны его отец – курд по национальности – женился на его матери – хохлушке. И вот в результате получилось такое чудо: небольшого роста, иссинячерный красавец. Отслужил на Дальнем Востоке, в порту Ванино связистом. Первый разряд по шахматам. Из других «титулованных» запомнились тоже сразу: Коля Чередниченко – стал «Бубукиным», Саша Шумаев – «Арнольд». Вот эти забавные, придуманные сходу, «с листа» клички, закрепились за ними всерьёз и надолго, а за некоторыми – на всю жизнь.

Через неделю отъезжали домой филологи – второкурсники.

Мы, собственно, и приехали их сменить. За день до их отъезда мы на полянке «буцали» мяч вечером после работы. Подошли филологи:

– Ну что, салажата, сыграем? Даём фору пять мячей!

Из этой футбольной встречи я запомнил из команды филологов лишь двоих: Виктора Бакуменко: крупный парень, сильный, в футболе резкий, наглый. И Евгения Фадеева – фигурой типичнейший студент: высоковат, сутуловат слегка, в очках. В последствии он стал известным журналистом – международником. Долгое время был собкором «Известий» во Вьетнаме.

«Матч века» завершился полнейшим поражением второкурсников 6:1. Они были шокированы. Нагло – пренебрежительное отношение Виктора Бакуменко к первокурсникам сменилось на недоумение: – «Как это? Не может быть!» Оказалось, что победа была закономерной. Историков – первокурсников: Сашу Паршина, Гену Крепака, Юру Сударкина, Сашу Котикова, Валеру Лазаренко (он, правда, потом перешёл на заочное отделение) вскоре включили в сборную команду университета по футболу.

Уезжали мы из колхоза «Победа», подружившись с местными ребятами и девчатами. Но каково было наше удивление, когда пожилые работники тока, провожая нас, рассевшихся уже в кузовах машин, «окропили» вёдрами воды.

– Это по нашему армянскому обычаю. Обливаем водой перед дорогой только уважаемых людей. Спасибо вам за работу! Счастливого пути!

Хорошо помню, как после этой Мясниковской, а затем вскоре и Гусевской колхозных работ меня попросили написать заметку в факультетскую газету «ЖИФ» (журналист, историк, филолог). В конце заметки были приведены вот эти напутственные нам слова, сказанные колхозниками – армянами.

С колхоза «Победа» Чалтырского района, где проработали весь сентябрь, мы приехали, естественно, изношенными (особенно почему-то досталось обуви), загорелыми и остронуждавшимися в бане. Думалось: вот отмоемся, возьмем книжки – и за учёбу! Однако хлебнуть студенческого воздуха нам не дали, проучились мы всего неделю. Труба позвала нас в поход снова. Точно, как в романе Н. Островского: «Сынки, смены не будет, но мы здесь! Мы то здесь!» Нам так и сказали, что учёбу мы нагоним потом, а сейчас урожай не ждёт – надо срочно ехать на север Ростовской области, где созрела кукуруза, а убирать её некому. Кто если не мы? Надо трудовыми подарками встретить работу XXII съезда КПСС.

На Дону закончилась светлая, бархатная арбузно-виноградная осень. Настало время бодрящих утренних зорь. Горизонты стали светлее. Синева в высоком небе избавилась от белого налёта и приобрела чистый васильковый оттенок. Понятно, что в любой момент могут быть и дожди. Да и холода в октябре уже подступают незаметно, крадучись.

– У кого есть фуфайки, сапоги – взять с собой обязательно. И едем вообщемто, знайте, не на день – два, а поболее! Отбывают только историки первого курса.

Руководитель – доцент Александр Павлович Пронштейн.

До станции Глубокой, что недалеко от КаменскШахтинского, доехали поездом. Утро. Довольно прохладно. На грузовых машинах мы следуем теперь дальше. Дороги подсохли после недавних дождей и Сентябрь 1961 года. Колхоз «Победа»

блестят «городским асфаль- Мясниковского района. Владимир том». Вот в лощинке х. Гу- Кравченко: «А мы могём и на одной сев. Сразу за хуторком сво- руке…». Фото Валентина Негадова.

Его же подпись: «Работа не утомляет рачиваем влево мимо магаздоровых, как сарай.»

зина, клуба и останавливаемся около небольшого, старого бревенчатого дома. Это здание школы. Старой, бывшей.

Новая в центре хутора. Несколько шагов – и крутой обрыв. А внизу небольшая речка. Вся в кудряшках деревьев. И лодчонка здесь, правда, старенькая, прогнившая. Чудное место!

Но сразу же – пустырь, покрытый чахлым пожухлым полынком. Через дорогу виднеется огромное стогектаровое кукурузное поле. Здесь мы и будем «пахать» до «белых мух». Собирали початки, грузили их в машины и отвозили на ток. Несколько ребят работали на бричках, запряжённых лошадьми. Соревновались, ставили рекорды, дурачились. Жизнь наша студенческая кипела.

Если в период «первого колхоза» мы только знакомились, притирались друг к другу, «ставили ориентиры», т.е. давали комуто клички, то во время «второго колхоза» каждый из нас искал уже свою нишу в коллективе, наполняя её теми, кто ему был симпатичнее, ближе по духу, настроению. Именно в Гусеве окончательно оформились группы и группки «по интересам», завязались привязанности, которые «зажелезобетонировались» на все годы учёбы. Это был естественный процесс. И как любой процесс не без противоречий, мелких ссор.

Помню, как однажды после работы, поужинав, мы собирались на собрание. Настоял на нём Гена Намдаров. Собирались шумно. Большинство не понимало: зачем? По какому поводу?

– Я требую – возмущённо говорил на собрании Гена – не коверкать мою фамилию! Ведь можно, к примеру, до оскорбления «изувечить» фамилию Коротковой, Лебиной. Я же этого не делаю!

– Неправда, неправда! – закричали Валя и Люда – мы не извращали фамилию Мандарова!

– Вот видите, вот видите, что они делают! Я повторяю: моя фамилия не Мандаров, а НА – М – ДА – РОВ!!!

Хорошо, что сразу обсуждение этого «вопроса» приобрело шутливый характер. Собственно, большинство и не захотело видеть в нём «серьёзность» – шутка, да и всё:

– Давайте танцевать! Танцевать давайте!

Сработала мудрая коллективная интуиция сглаживания острых углов.

После этого «собрания» уже никто и никогда фамилию Гены не переиначивал.

Время летело. Шёл к концу и октябрь. По утрам уже было прохладно. Как-то утром встаю, а речушка внизу покрыта лёгким одеяльцем осеннего тумана и никак не хочет просыпаться. У куста тихо дремлет лодка.

Смотрю, а Александр Павлович уже умывается, повесив очки на гвоздь рукомойника. Сам в фуфайке, на ногах сапоги. «Домой скоро», – почему-то мне подумалось вдруг.

И точно, за завтраком Александр Павлович своим тихим, спокойным голосом объявил:

– Председатель колхоза сказал, что послезавтра, где-то сразу после обеда, подошлёт машины. Едем домой!

– Ура! Ура! Даёшь Ростов!

Клуб был рядом и вскоре уже все читали объявление:

«Завтра состоится прощальный вечер танцев». Приглашалась хуторская и студенческая молодёжь.

Александр Павлович Пронштейн забеспокоился: Кравченко, Крепак, вы, как старосты групп, согласовали это?

– Согласовали.

– С кем?

– С последними решениями партии и правительства, Александр Павлович. Укрепляем связь города и деревни, в коммунизм нам то идти вместе. Так мы с Геной Крепаком отшутились в ответ на вопрос Александра Павловича.

Танцы затянулись допоздна. А хуторские собаки не могли успокоиться до самого утра.

Машины пришли раньше. Почти сразу после завтрака, который, правда, чуть запоздал. Собрались, сели в машины.

– Все на месте?

– Да нет. Где-то Батищев и Кравченко.

Мы слышали с Ваней, как нас зовут – громко, хором. Вот и машина сигналит. А мы ещё в лодке. Нас провожают местные девчонки.

Прощай, хутор Гусев.

Остался у меня в памяти и «третий колхоз». Не колхоз, вернее, а совхоз «Орошаемый» Весёловского района. Мы уже третьекурсники. Наш руководитель – доцент Магер Павел Васильевич. И именно в Орошаемом, как мне представляется, окончательно были заложены основы формирования нашего студенческого братства. До сих пор колхоз «вываривал» нас в историкофилологическом «котле». Теперь же мы штурмовали плантации картофеля, лука, моркови, затерявшихся в высокой густой траве, и ломившихся от изобилия яблок необъятных садов вместе с юристами, геологами, биологами, т.е. «варили», образно говоря, уже общеуниверситетскую «кашу».

Сколько всего было! Совместные коллективные «постирушки» в почти горячих водах от жгучего солнца каналах оросительной системы, когда, развесив свои «штанцы» и рубашки для просушки на кустах бурьяна, мы пели нарочито заунывно: «Мы работаем в порту…мы работаем до пота…пересохло всё во рту…но на то она работа…». Запали в душу вечерне – ночные прогулки с девчонками – географинями в дурманящей от запаха трав степи, когда луна у тебя над головой и предательски видно вокруг на десятки километров. Не мудрено, что некоторые девчата при этом теряли сознание толи от пьянеющего настоя трав, толи от сильных объятий наших парней. Их приходилось иногда нести «домой» и, тихонько отодвинув одеяло, которым завешивался вход в женский «сарай-общежитие», положить у самого краешка шеренги в покат лежавших её однокурсниц – девчат. Потом с тревогой бежать к себе в мужскую «общагу – клуб» и думать: а вдруг не выживет, не оклемается к подъёму.

Разве мог филолог Витя Стаканов в такой обстановке не прочесть публичную лекцию на тему: «Эстетика, нравственность и любовь». Помню, что лекцию больше обсуждали до её начала, чем после. «Перегорел» Витя. Лекция получилась «не очень».

Сентябрь 1963 года. Совхоз «Орошаемый». Веселовского района Ростовской области. Только что прибыли филологи. Посмотрим: а кто здесь уже проголодался? Юристы? Третий слева стоит В. Зацаренский, в самом центре стоят В. Хомайко, В. Стаканов, С. Антонов и Г. Большенко.

Третий справа (в клетчатой рубашке) А. Иванченко.

Сидит на чемодане (справа) И. Кравченко Сентябрь 1963 года. Совхоз «Орошаемый». Уборка огурцов. Перерыв.

Слева направо Султан (Саша) Котиков, Володя Сергеев, Лёша Тищенко, Владимир Кравченко. Стоит филолог. Фото Валентина Негадова. Его же подпись: «Иногда приходили поболеть филологи»

Сентябрь 1963 года. Совхоз «Орошаемый». Дирижер – Султан Котиков.

Слева направо сидят: В. Сергеев, ?, Л. Тищенко, Ю. Сударкин, В. Кравченко, В. Иванов, В. Стороженко, И. Камбулов. Фото В. Негадова.

Подпись на фото: «Искусство – вот кому мы отдаём минуты отдыха»

Здесь в Орошаемом, мы пережили и «второе смутное время»

в нашей студенческой жизни. «Смута» началась в жаркий полдень. Мы пришли на обед. Подали борщ. Там оказались черви.

Возмутились. Повариха сказала: «Та хиба ж цэ черви? Воны ж с капусты…». Но мы уже вспомнили матросов броненосца «Потёмкина», и, воспитанные нашими учителями на принципах классовой борьбы, интернационализма, демонстративно покинули столовую. Впереди шли Крепак и Кравченко, коммунисты, старосты групп. Голодные мы двинулись в сады за яблоками: кушать то что-то надо… Весть о «забастовке» историков быстро разнеслась среди всех студентов. Приехали вскоре люди с деканата, парткома РГУ.

Дело приняло очень серьёзный оборот. Начались «разговоры», разъяснения – объяснения и т.д.

Окончательно итоги были подведены по возвращению нас с Орошаемого. Вначале на заседании партбюро факультета, а затем и на факультетском собрании. Мы получили по выговору за неадекватные действия в создавшейся конкретной ситуации. Было обидно. Почему-то теперь особенно понятны стали действия «бунташного» крейсера «Потёмкина»… Орошаемый мы покидали вечером. Посадили нас на баржу вместе с ящиками помидор – и по Манычу в Дон. А там до Ростова и рукой подать. Опустились густые летние сумерки. Зажглись огни на барже и мигающие огоньки на бакенах. Музыка, смех, песни. Романтика! Но не только. Мы везли с собой картошку, лук.

И долго ещё потом по этажам общежития на Турмалиновской гулял густой запах жареной картошки. Сытое на время студенчество жадно вживалось в учебный процесс…

НАКОНЕЦ-ТО МЫ СЕЛИ ЗА ПАРТЫ.

Всем порядком надоела «колхозно-кукурузная эпопея». Хотелось учиться. Лишь к концу октября мы прибыли в Ростов. Получили расписание.

Понедельник: история русской литературы, русский язык, археология.

Вторник: немецкий язык, история КПСС, история средних веков.

Среда: латинский язык, русский язык, история русской литературы.

Четверг: занятий по расписанию не было – «окно».

Пятница: немецкий язык, история КПСС (практ.), история средних веков.

Суббота: история русской литературы, ФИЗО, история СССР, латинский язык.

Всё необычно, интересно. За работу в колхозе нам выдали какие-то деньжата. На Турмалиновской, в общежитии РГУ сегодня вечером танцы. А завтра утром идём на первое занятие.

– Володя, приходи к нам в общагу, – пригласил меня Гена Намдаров, – я в 112 комнате. На вахте скажешь – «К Гене Намдарову». Меня там уже все собаки знают. Смотри, приходи, жду.

Сухого винишка куплю.

В университетском студенческом общежитии я впервые. В фойе – не протолкнуться. Музыка, многоголосье, весёлая лёгкая бесшабашность – всё сразу и в одном месте. Время в таких случаях, как вода в стакане в жажду – глядь, а её уже нет. Совсем поздно, веселье идёт, но мне надо добираться на квартиру. Генина комната рядом с грохочущим, танцующим залом – фойе.

– Давай, Володя, заглянем на секунду ещё раз ко мне в келью.

А потом я провожу тебя на троллейбус. Остановка рядом. – Это Намдаров.

Зашли. За круглым столом, стоящим по центру комнаты, вьетнамский студент «учит уроки».

– Ну, флибустьеры и авантюристы, чуть-чуть сухенького!

Завтра – за работу, понимаешь.

Присели. Гена – холерик, вздумал вдруг бороться.

– Зачем, Гена? Не надо. Я пошёл.

– Вот смотри. Берёшь вот так, тянешь на себя, приём, приём, вот дёрнул… Гена потерял точку опоры, «ориентацию в пространстве», отлетел в сторону и головой ударился о конёк железной кровати.

Лицо залилось кровью.

Вьетнамец бросился к двери:

– Сисясь «сколую»!

Я одной рукой держу Гену, а другой успел схватиться за штанину вьетнамца:

– Куда! Садись, давай графин! Поливай водой лицо! А теперь полотенце намочи!

Встретились утром перед занятиями. На бледном, как мел, Генином лице – гладко выбритая иссиня-черная щетина чётко проявила его курдское происхождение.

– Гена, – сказал я – может быть, к врачу сходим? Ты прости меня. Получилось всё так нечаянно.

Лекция только началась, а Гена попросился выйти. Его мутило.

Вот так мы приступили к занятиям. С этого и началась наша с Геной дружба.

Восстановить в памяти весь учебный процесс невозможно, да и вряд ли в этом есть необходимость. Самую общую и точную картину нашей «нагрузки» за все пять лет обучения с 1961 по 1966 годы даёт «Выписка из зачётной ведомости», в которой указывается, сколько мы сдали экзаменов и зачётов и по какаим дисциплинам. Экзамены:

История КПСС Политическая экономия Диалектический и исторический материализм История философии Логика Психология Педагогика и её история Основы археологии История первобытного общества и основы этнографии История СССР История древнего мира История средних веков История нового и новейшего времени История южных и западных славян История русской и советской литературы История Дона Основы советского права Историография истории СССР Источниковедение истории СССР Освободительное движение в Болгарии (факультатив) Гражданская война на Дону Основы научного коммунизма Научный атеизм Иностранный язык

Зачёты по спецкурсам:

Отечественная война 1812 г.

Образование русского централизованного государства Особенности империализма в России Образование рабочего класса в России Внешняя политика СССР

Зачёты по факультативным дисциплинам:

Великая Отечественная война Рабочее и коммунистическое движение в Англии Палеография Курсовые работы мы писали на 2-ом, 3-ем, 4-ом курсах.

Производственные практики:

Археологическая (экзамен) Пионерская работа (зачёт) В архивах, музеях, библиотеках (экзамен) Педагогическая практика (экзамен) Защита дипломной работы

Государственные экзамены:

История КПСС История СССР Иностранный язык Если сразу идти по пути обобщения, то следует заметить, что наше уже очень далёкое студенческое «младенчество», т.е. первые дни и учёбы, и работы, были нелегким периодом и для нас, и для преподавателей. Выявляли преподаватели, прежде всего, качество наших остаточных школьных, «стартовых» знаний. Оказалось, что, хотя мы и сдали успешно вступительные экзамены, но «белых пятен» в нашей «базе данных» очень много. Особенно это чётко проявилось на первых занятиях по русскому языку. Несколько диктантов подряд мы писали так, что буквально завалили нашу преподавательницу «неудами». А она красивая, умная, терпеливая и доброжелательная успокаивала нас: ничего, мол, а что вы хотели, если у вас был такой большой перерыв в учёбе? Действительно этот перерыв был у Саши Шумаева, например, 7 лет, у Вани Камбулова и Юры Сударкина – по 6 лет, Гены Намдарова – 5 лет, а у Володи Иванова, Ивана Ярового, Толика Щетинина, у меня – по 4 года и т.д. Самое благополучное положение с русским языком было у Коли Кирея и Лены Станкевич. Они все диктанты, насколько я помню, написали на удовлетворительные оценки. Мы же делали ошибок за один диктант даже не единицами, а десятками. Кто-то умудрился довести число ошибок в своём диктанте до рекордной цифры – 21. Постепенно, правда, всё выровнялось, улеглось, и мы нашли, «свою нишу» в русском языке.

Помню, что трудно было нам и по другим дисциплинам. Но никто нас не корил, не упрекал. Выводили из себя наше косноязычие, слабая начитанность только Ю.П. Ефанова, который вёл у нас археологию, на занятиях по этой причине он нервничал и порой бросал в наш адрес оскорбительные колкости.

В целом нам попались преподаватели, замечательные для своего времени люди. Большинству из них было от 40-ка до 50-ти лет. Становление их мировоззрения совпало с эпохой великих революционных преобразований в стране. Часть из них относилась к, так называемой, «золотой» советской молодёжи рождения 1924-1925 годов. Это именно они в первые дни Великой Отечественной войны сразу с выпускного вечера после окончания 10-го класса добровольно ушли на фронт «громить фашистскую гадину». Статистика утверждает, что из 100 юношей и девушек, ушедших в этом юном возрасте в первые дни войны на фронт, живым вернулся только один. Благодаря их небывалому в мире массовому патриотизму, самопожертвованию, мы выстояли в самый трагический для судьбы Родины – первый период борьбы с фашизмом. Причём, золотой эта молодёжь названа не только в нашей отечественной историографии, но и зарубежной.

Конец 50-х годов. На экзамене. Справа крайний – декан факультета Золотов В.А., в центре – профессор Хлыстов И.П.

–  –  –

С кем бы и когда бы мы ни встречались после окончания учёбы в РГУ, историко-филологического факультета, всегда и все вспоминают прежде всего нашего декана Владимира Александровича Золотова. Он знал, что на факультете все студенты последних поколений называли его с любовью «папой». Наша патерналистская ментальность сформировала и нашу студенческую особую парадигму на факультете. На всех уровнях – официальных и не очень – главным и определяющим для нас было мнение «папы»: «папа сказал», «а ты подумал, какова реакция будет «папы» на это?», «не волнуйся, «папа» поможет» и т.д., и т.п.

Владимир Александрович был для всех нас не только строгим «царем-батюшкой», но и одновременно образцом гуманизма, человеколюбия, терпимости к проявлениям нашей шалости, а то и серьёзных проступков. Он любил нас по-отцовски нежно, требовал этого же отношения к нам и от других преподавателей, как бы напутствуя их шутливыми словами: «Студенты тоже люди, но они об этом не знают». Он без надоедливой менторности воспитывал у нас чувство собственного достоинства и самоуважения.

Делами своими, предметно.

Учился на факультете Валико Алиев. Азербайджанец. Добропорядочный парень. Но особыми способностями и успехами в учёбе не выделялся. Это не мешало ему, однако, принимать порой мудрые решения, выстраивать в своей жизни практичные далеко ведущие шаги. Однажды Валико написал заявление на имя ректора РГУ Ю.А. Жданова и, как положено, пошёл за визой к Золотову В.А. В заявлении излагалась просьба о желании Валико одновременно с учёбой на историческом отделении получить юридическое образование.

Надо отметить, что Владимир Александрович имел свою «золотовскую» манеру говорить. По-видимому, это было связано с его полнотой и некоторой его, как нам представлялось, кислородной недостаточностью. После определённой паузы или предложения, а то и после того или иного ключевого, значимого слова, следовал заметный выдох. Его, любя, легко копировали. Алиев – очень часто.

Так вот, выходит из кабинета декана Валико. Все ждут, каков ответ? Очень редкое, для многих необычное по тем временам заявление.

– Дай Бог, Алиев, – говорит Валико голосом Владимира Александровича, – закончить Вам хотя бы исторический факультет. А Вам ещё подавай юридическую специальность!

Все грохнули от смеха.

Через некоторое время Алиева вызвали в деканат. Владимир Александрович был уже на занятиях. Валико подала секретарша заявление. А там написано «ходатайствую» и подпись Золотова В.А. Долгое время, здороваясь с Валико, все его приветствовали словами: «Дай Бог, Алиев, Вам закончить хотя бы исторический факультет!». Ну, а сам Валико произносил это по несколько раз в день. В знак благодарности своему любимому декану.

К сожалению, где-то на пятом курсе обучения в РГУ Алиев Валико летел на самолёте к себе домой в Азербайджан. Самолёт врезался в скалу. Валико погиб.

Уважительное, человеческое отношение Владимира Александровича к нам, студентам, проявлялось буквально во всём.

Сдавали мы экзамен Владимиру Александровичу по истории СССР. Саше Паршину надо было рассказать о Крымской войне 1853-1856 годов, о героической обороне Севастополя.

– Ну, хорошо, Саша. В целом материал по вопросу Вы знаете.

Однако мне хотелось бы услышать от Вас более подробно о тех известных наших соотечественниках, которые руководили и организовывали оборону Севастополя. В частности, под чьим руководством были возведены знаменитые фортификационные сооружения вокруг города?

Саша принял позу «Мыслителя» Родена. Долго думал.

– Ну-ну, Саша? Вспомнили?

– Сейчас, Владимир Александрович, сейчас я вспомню. Как его, ну этого? – рассуждает мучительно Паршин вслух, – ну я же читал, я знаю…

– Я не тороплю Вас, Саша, вспоминайте.

– Владимир Александрович, назовите, пожалуйста, только заглавную букву его фамилии. Я вспомню…

– Хорошо, Саша. Фамилия его начинается с буквы «Т».

– Т, т, т, т… так, так, с буквы «Т». Т, т, т, т… Сейчас, сейчас, Владимир Александрович, вспомню…

– Конечно, Саша, вспомните, я в этом уверен.

Саша трёт виски, нервно теребит исписанный листок ответа на вопросы билета. Для Владимира Александровича уже давно всё ясно. Тем не менее, игра продолжается.

– Владимир Александрович, а вторая буква? Назовите, пожалуйста. Я вспомню…

– Ну, что Вы, Саша. Это же не серьёзно. Буква «О».

– Вот, вот! Правильно. То, то, то… Позабыл. Владимир Александрович, я…А может третью букву!

– «Т»

– Тот…, Тот…, Тот…

– Ладно, Саша, хватит. Запомните имя этого замечательного нашего соотечественника, русского военного инженерафортификатора Тотлебена Эдуарда Ивановича. Это он руководил инженерными работами в период обороны Севастополя 1854-55 годов.

– Правильно, правильно, Владимир Александрович! Тотлебен! Тотлебен! Я вспомнил!

– Ну и хорошо, Саша, что сами вспомнили. Теперь будете знать его фамилию всегда.

С момента этого экзамена без малого прошло 45 лет. Мы частенько встречаемся с Александром Владимировичем Паршиным. Сейчас он занимает большой пост – является ректором НОУ ВПО Ростовского института защиты предпринимателя.

Вспоминая свои студенческие годы, мы нет-нет да и вспомним и «Тотлебена».

Так умный, тактичный и терпеливый педагог Владимир Александрович Золотов почти комичную ситуацию на экзамене, невольно устроенную Сашей Паршиным, превратил в минутную игру, благодаря которой имя генерал-адъютанта, графа, впоследствии одесского генерал-губернатора, автора многих научных работ мы все помним до сих пор. Дело в том, что во время «беседы»

Саши с Владимиром Александровичем, я и ещё несколько ребят находились в аудитории: готовились к ответу на свои билеты. Так что местоимение «мы» здесь вполне уместно. Это был коллективный урок всем нам.

Многие из выпускников исторического отделения, став впоследствии преподавателями вузов, следовали и следуют в своей практике правилу, которому нас научил Владимир Александрович: экзамен – это не только форма проверки знаний студентов, но и органическое продолжение учебного процесса, лекций, практических занятий.

У Владимира Александровича была не только блестяще поставленная речь – лекции он читал великолепно, даже артистично, но и, как говорят, имел «хорошо поставленные глаза». Золотов В.А. как декан, педагог многое видел в большинстве из нас студентов, то, что для других преподавателей было скрыто. Владимир Александрович как бы «просеивал» нас, постепенно отшлифовывал. Безусловно, не все мы, его выпускники, стали такими, какими он нас «задумывал». Это естественно. Ибо судить о таких педагогах, как Владимир Александрович, надо не всегда и не только по результатам его бывших учеников, а по их действиям, так как результаты порой не зависят от людей, их усилий и стремлений. Получив диплом, выпускник идёт уже самостоятельно по длинной дороге жизни, где очень многое зависит от таких понятий и категорий как судьба, случай, обстоятельства.

Среди преподавателей – историков в верхнем ряду третий слева – декан факультета профессор Золотов В.А., в первом ряду в центре – профессор Пронштейн А.П.

Тот факт, что в первой половине 60-х годов прошлого столетия на историко-филологическом факультете научная, научнометодическая и воспитательная работа велась на очень высоком качественном уровне утверждает нас в мысли, кто на факультете был настоящий лидер и по формальным, и не формальным признакам. Безусловно, это был В.А. Золотов. Именно с его именем напрямую было связано качество подготовки молодых специалистов, в том числе и нас – студентов набора 1961 г.

Давно уже, к сожалению, нет с нами этого человека, но у меня чётко сохранился в памяти облик Владимира Александровича.

Внешне он был высок. А полнота придавала ему ещё большую основательность и солидность, фундаментальность. Мы знали, что в годы войны он был танкистом, и удивлялись, как этот большой человек мог просунуться в люк своего Т-34. «Ну, – как-то сказал Владимир Александрович, когда мы его в очередной раз поздравляли с Днём танкиста, – я тогда был худой-худой, так что проблем не было».

Получилось в моей студенческой жизни так, что я был у Владимира Александровича постоянно «в кадре». Как староста группы – каждый день забегал в деканат. Как студент, естественно, – на занятиях, которые вёл Золотов В.А. А начиная со второго курса, когда мы приступили к выполнению курсовых, а затем и дипломной работы (5-й курс), я встречался с Владимиром Александровичем ещё и на консультациях. Он знал, что я увлекаюсь живописью, скульптурой, что поступал в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище им. В.И. Мухиной. Поэтому Владимир Александрович предложил мне тему первой курсовой работы на втором курсе: «Художники-передвижники и общественное движение в России во второй половине XIX века»

– Тема для Вас, я думаю, представляет интерес и она очень перспективна, так как при успешной работе над ней, она может перерасти потом в дипломную работу. Согласны?

Так всё и стало в последствии. Три года подряд я по этой теме писал курсовые работы, а на пятом – дипломную.

Если Владимир Александрович сильно был занят своей наукой и работал дома, или прихварывал, то он для консультации приглашал меня к себе домой. Жили Золотовы на ул. Журавлёва, недалеко от РГУ. Помню его жену – тихую, спокойную женщину, часто угощавшую меня чаем. У них было две дочери. Запомнилась старшая. Высокая, красивая блондинка, которая потом, гдето в 1969 году, вышла замуж за выпускника физмата (физика) РГУ Папкова Игоря. Они тоже по распределению стали работать в Новочеркасском политехническом институте: Игорь Петрович на кафедре физики, а Наталья Владимировна – на кафедре теоретической механики. Затем Папков И.П. перешёл на работу в Новочеркасское военное училище связи, где возглавил кафедру физики, получив звание профессора.

На факультете работал НОК (научно-образовательный кружок). Дело было поставлено так, что выступить с докладом на заседании НОКа было не просто, надо было заслужить это право, проделав большую, самостоятельную научно-исследовательскую работу. И только по рекомендации научного руководителя. На третьем курсе Владимир Александрович, где-то в апреле 1964 года сказал неожиданно для меня:

– Ну что, Кравченко, не пора ли нам выступить на НОКе?

Запомнилось мне страшное волнение, которое я испытывал, готовясь к докладу: «Протест 14-ти в Академии художеств 1864 года». После доклада Владимир Александрович попросил меня подготовиться и выступить на заседании НОК по проблеме причин зарождения и общественной значимости объединения художников-передвижников в России. Не дав мне отдышаться, как мне казалось, Владимир Александрович вызвал меня в деканат и предложил снова:

– Кравченко, история реалистической живописи в России – это хорошо. Но ведь русские художники не только варились в собственном соку, обличая пороки самодержавия, капитализма. А каково влияние в живописи оказали на них новейшие модернистские направления Запада?

Для меня такой поворот в разговоре стал в некоторой степени неожиданным, хотя, безусловно, я уже много читал о зарождении импрессионизма, дадаизма, сюрреализма и других течений в странах Западной Европы конца XIX – начала XX веков. Но, чтобы с докладом на НОКе! Тем более, что совсем недавно в Москве была «Бульдозерная выставка» наших отечественных советских модернистов, сразу вошедшая в историю и наделавшая много шума.

Абстракционисты в живописи, в скульптуре (такие, как Эрнст Неизвестный, например) на страницах нашей официальной прессы подвергались резкой критике. Получила «по зубам» и молодая, дерзкая поэзия в лице Беллы Ахмадулиной, Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского.

У нас среди историков – студентов явным и открытым критиком реалистической живописи и дореволюционной, и советской был Коля Чередниченко. Он своим тихим, спокойным голосом доказывал мне, что репинские «Бурлаки», всякие там ярошенковские «Кочегары» ушли в прошлое. Так же, утверждал Коля, навевают скуку картины советских мастеров Пластова, Дейнеки, Герасимова и т. д. Узнав о предстоящем на НОКе моём докладе Чередниченко Коля удивился:

– Так ты же убежденный реалист! Обязательно являюсь и послушаю. Володя, ты вот почитай эту литературу, она есть в нашей библиотеке.

На несколько дней я засел в любимой «Научке».

Ксерокопий тогда и в помине не было. Поэтому иллюстрации с картин Сальвадора Дали, Анри Матисса («Танец», «Красные рыбы», «Постоянство памяти», «Пылающий жираф») и некоторых других художников модернистского направления Запада пришлось мне перерисовать самому. Выпросил у работников читального зла некоторые репродукции Коровина. Взял на время доклада небольшую книжку о Клоде Моне и Эдуарде Мане и т.д.

Получилось так, что сразу же после этого моего очередного доклада на НОКе, мы, самодеятельные художники – любители, организовали на факультете выставку своих работ. Выставка, как говорится, «имела прессу», о ней много говорили, спорили.

В областной газете «Комсомолец» выступил со статьёй очень авторитетный, известный тогда на Дону культурный обозреватель Тыртышный. Сказал он несколько лестных слов и в адрес наших с братом Иваном работ, но больше всё же досталось нам суровой, но справедливой критики. Оценивал Тыртышный наши работы «по полной программе», без всяких скидок на самодеятельное творчество. Помню, как Владимир Александрович попросил меня зайти в деканат и под впечатлением просмотренной выставке заявил:

– Кравченко, мой вам и вашему брату совет – бросайте университет и идите в Ростовское художественное училище имени Грекова. Мой друг там директором. Я дам рекомендацию.

Вот так, вложив в своего студента столько кропотливого труда, терпенья, он ради блага своего воспитанника, его перспективы творческого роста жертвует своими личными интересами и готов помочь своему добровольному «ограблению».

Велико было искушение последовать совету декана. Вернуться к осуществлению своей мечты – стать скульптором. Но мы с братом, посоветовавшись, решили, как это было не заманчиво, закончить университет. «А там будет видно». Жалко было и родителей – отца и мать, – отдавших столько сил, здоровья ради нашего университетского образования.

Шла цветущая весна 1966 года. В то время автомобильное движение в городе было довольно редким. Особенно по утрам. Я любил тогда в начале дня, часов в 8–9, бродить по ул. Энгельса от Ворошиловского в низ к Буденновскому проспекту. Улицы омыты поливальными машинами. Чистота. Свежесть. Прохаживался и думал. О многом, конечно. Но самое главное, как быть, как строить жизнь после окончания учёбы в РГУ.

Щемящее чувство скорого прощания с Ростовом, университетом, друзьями переполняло душу. Я дал себе слово, что никогда не буду работать учителем в школе. На любую работу согласен – только не туда. Но все попытки прозондировать возможные места будущей работы, не связанной со школой, терпели крах. Отчаянная, даже безысходная ситуация. А тут прошёл слух, что наш выпуск будет закрывать все «белые места» в школах Ростовской области и Чечено-Ингушетии. И обком КПСС проследит, чтобы все поехали на места работы строго по распределению. Было от чего задуматься. И вот так, в таком состоянии дефилировать по «Бродвею».

Вскоре подошли госэкзамены. А перед их началом мы сдавали текущий экзамен по научному коммунизму. Как науку, учебную дисциплину, мы его практически все не очень-то любили. И вот идёт экзамен по этим самым основам научного коммунизма.

Передо мной отвечал Володя Сергеев. Слушая его ответ, я думал:

как же мне выкручиваться? И в это время к нам на экзамен зашёл декан В.А. Золотов. Волнение моё «зашкалило». Но вот Володя ответил, вышел. Я иду к столу. И чувствую, что я полностью спокоен. Вот так точно со мной было и в спорте. «Мандражировал»

сильно, особенно за день до начала соревнований, а как только выходил на помост – само спокойствие.

Владимир Александрович выслушал мой ответ от начала и до конца. Ни одного вопроса дополнительного не задал. Потом поднялся, и, уходя, сказал:

– Зайдите, пожалуйста, Кравченко, ко мне в кабинет прямо сейчас.

Я вошёл. Сел. Владимир Александрович после минуты молчания (подписывал какие-то бумаги) посмотрел на меня:

– Я, Кравченко, прослушал только что ваш ответ: убедительно, доказательно. И окончательно убедился в том, что сделал выбор правильно: я вас направляю на работу, на кафедру истории КПСС Новочеркасского политехнического института. Этой кафедрой руководит мой друг доцент Малашенко Григорий Васильевич.

Советую, не откладывая, завтра же поехать в Новочеркасск и представиться Григорию Васильевичу. Вот возьмите записку, я ему черкнул пару слов о вас. Написал, в частности, что ваша дипломная работа – это добрая половина кандидатской диссертации.

Надо ли говорить о том, что я переживал в эти минуты? Вышел из кабинета декана, не чувствуя пол под ногами. Меня что-то спрашивали ребята, я что-то отвечал… Замечу, правда, сразу забегая вперед, что с «половиной диссертации» не получилось. Мне в Новочеркасске сказали, что тему диссертации следует выбирать заново: по истории КПСС и строго по научному направлению кафедры. Художники – передвижники, как и увлечение живописью, скульптурой остались для меня в качестве хобби.

Вот такой след оставил в моей судьбе декан, наш «папа» Владимир Александрович Золотов. Поскольку дочь его Наталья Владимировна живёт в Новочеркасске недалеко от моей квартиры, то на моих глазах выросли и возмужали внуки Владимира Александровича – Александра Игоревна (Саша) и Сергей Игоревич. А теперь они сами взрослые и растят правнуков нашего декана.

Призакрою глаза и передо мною постепенно вырисовываются лица других замечательных наших преподавателей. Но всегда из тумана давности, прежде всего, выплывает калоритнейшая фигура Кнышенко Юрия Венедиктовича. Как сейчас мне представляется, было ему в нашу студенческую бытность не более 45 лет.

Блондин. Невысок ростом. Проборчик густых, седеющих волос.

Такие же густые брови. Симпатичное лицо. По общему же утверждению наших девушек – красивое. Все девчонки влюбились в него с первой же встречи, с первой же лекции по истории первобытного общества и основам этнографии. Читал он лекции тихо, спокойно, без особых эмоций, но настолько глубоко и интересно, что мы, как завороженные, следили за ним и за его логикой рассказа с первой минуты лекции и до её окончания. Всё в нем было гармонично и прекрасно. И даже некоторые физические недостатки «работали» на него. Не знаю, по какой причине, повидимому, скорее всего вследствие ранения, на нескольких пальцах его рук не хватало фалангов. Во время лекций он часто потирал руки, как бы массажируя их, часто поправлял причёску. И ему это шло. Даже придавало какой-то шарм, логическое завершение внешнего облика.

Проходили годы, десятилетия. И кого бы я ни встречал из наших выпускников, всегда и особенно в первые годы все задавали одни и те же вопросы: «А ты давно был в РГУ? Как там Золотов, Кнышенко? Слушай, у тебя лекций по этнографии Кнышенко Ю.В. не остались?» и т. д. Трудно мне назвать кого-либо из наших бывших преподавателей, кто бы, как Кнышенко Юрий Венедиктович, навсегда зачаровал нас, выпускников 1966 года. Это была высоко интеллектуальная, привлекательная личность. До сих пор огромной популярностью среди студентов и преподавателей пользуется его учебное пособие «История первобытного общества и основы этнографии».

Есть люди, у которых какая-то внешняя деталь их облика сразу же бросается в глаза и навязчиво пытается «помочь» лепить его образ, хотя суть этого человека в другом. Вот так было и с преподавателем по «Истории нового времени» Люксембургом Михаилом Александровичем. На его крупной лысеющей голове были не просто большие, а, извините, очень большие раковины ушей. Они-то и бросались всем прежде всего в глаза. Ну что поделаешь тут: куда, как говорится, не кинь – везде они. Суть же этого удивительного человека совсем в другом. Мы кожей чувствовали, что он как бы находился в другом культурном поле, что относился как бы к другому типу цивилизации.

Ему удалось сразу влюбить нас в культуру Франции, её историю. В его лекциях мы как бы материально почувствовали существование самой Европы, её духа. Да и сам Михаил Александрович был несколько иного плана, чем другие преподаватели. Он очень много курил, но только красивые сигареты. Носил туфли, но непривычного по тем временам для нас цвета – светлокоричневого, почти ярко-жёлтого. Имел свою особую манеру общения с аудиторией. Он всегда как бы возвышался над нашими головами, словно слегка пожуривал нас чуть-чуть снисходительно:

ну вам-то ещё трудновато уяснить эту мысль, а вот потом, когда много чего узнаете, почитаете… Мы не обижались на «Люкса» за это и внутри себя соглашались, что, действительно, нам ещё надо учиться и учиться, расти и расти. На его лекциях мы всё больше убеждались, что не всё и не все в этом мире одинаковы, что это всё имеет свои отличительные черты, особенности, свою специфику.

Значительно позже мы сами домысливали, что прививал «Люкс»

нам общеевропейское мышление, европейский культурный код. В этом смысле он был, по-видимому, самым «европейским» из всех наших преподавателей.

А как ему было не быть таким, ведь объектом его научных интересов, собственно, и была Европа. Вернее, её сердце – Франция. Ещё в средние века, известно, поговаривали полушутя – полусерьёзно, что, если во Франции насморк, то чихает вся Европа.

Михаил Александрович написал ряд глав известной многим книги «История Франции», вышедшей на французском языке в издательстве «Прогресс». Ему принадлежит и другая книга – «Очерки истории рабочего движения Франции» и масса других статей и публикаций.

Если уж, вспоминая своих любимых преподавателей, давать им краткие штрихи к портретам, то самыми русскими – русскими были, на мой взгляд, доценты Задёра Ангелина Григорьевна и Беспалова Антонина Васильевна. Обе они преподавали историю СССР, разные, правда, её периоды. Первой по хронологии «шла»

Задёра А.Г.

Задёра А.Г. была влюблена в свою профессию, учебную дисциплину до самоотречения. Это было, как нам виделось, единственным делом её жизни. Поговаривали, что она, якобы, училась на одном курсе с самим Зиминым А.А. – крупнейшим советским учёным, а так же с нашим А.П. Пронштейном. И в это можно было верить, поскольку в её лекциях мы чувствовали глубокий научный системный подход, что свидетельствовало о её солидной исторической школе. Именно Задёра А.Г. открыла для нас первой и сам термин «историография», суть этого понятия. Начиная освещение любого вопроса плана лекции, она неизменно в первую очередь давала нам краткую историографическую справку по каждому из них. Из её уст мы узнали о существовании в исторической науке различных школ, направлений, наличие разночтений и серьёзных спорах, уяснили, что настоящая наука не может существовать без столкновений различных взглядов, подходов, концепций, что именно благодаря всему этому и развивается историческая наука. Она «опиралась» на концепции не только русских, советских, но и зарубежных авторов. Это был истинный историк

– педагог университетского уровня.

В наши студенческие годы А.Г. Задёра уже была в возрасте.

Несколько глуховата. При разговоре часто прикладывала к уху «ракушкой» свою ладонь и, часто-часто помаргивая, слушала собеседника. Хорошо помню, как однажды мы сдавали Ангелине Григорьевне очередной экзамен. По своему обыкновению, Гена Намдаров заходил на экзамен в самую последнюю очередь. У двери в аудиторию, в которой шёл экзамен, как всегда в таких случаях традиционная толчея, тихий галдеж.

Кто-то заглянул в щелку дверей:

– «Казбич» отвечает, Ангелина «навострила уши…»

Но вдруг через минуту вихрем вылетает из аудитории Гена, чуть не сбил нас с ног, и убежал стремительно вниз по лестничным пролётам.

С широко раскрытыми глазами вышла Задёра А.Г.:

– Что это с ним, не знаете? – недоуменно спросила она. Несколько помолчав, добавила. – Странно и непонятно… Ангелина Григорьевна тихо и спокойно вновь скрылась за дверью. Мы же не успели ещё как-то осмыслить произошедшее, выдвинуть, так сказать, возможные версии, как вновь чёрной молнией пронесся мимо нас запыхавшийся «Казбич». Он сходу рванул дверь, кометой ворвался в аудиторию, оставляя за спиной «космическую пыль» нашего недоумения. Геннадий подбежал к Ангелине Григорьевне с раскрытой книгой и, потрясая перед ней учебником, выпалил своей знаменитой скороговоркой:

– Вот, вот! Смотрите, смотрите. На странице 118! Я вам точьв-точь говорил то же самое! Я зачитаю вам сейчас.

И тут мы сообразили в чём дело.

Гена обладал, как все шахматисты, отличной памятью. Если он хотя бы раз, пусть даже «по диагонали» пробегал глазами учебник, то он по выражению студента-филолога Виктора Болябо, «левой ногой» мог сдать любой экзамен. Такая у него была память. Сейчас он принёс с «Научки», куда он искромётно туда-сюда слетал, учебник по истории СССР и показывал Ангелине Григорьевне ту страницу и тот абзац, где располагался материал, который он излагал, отвечая на вопрос билета. Гену вывело из себя перед этим требование Задёры А.Г.:

«Говорите, Намдаров, членораздельно. Говорите, Намдаров, членораздельно, ибо мне не ясно, о чём Вы ведёте речь. Повидимому, вы что-то путаете…»

Этот случай вошёл в анналы истории нашей студенческой жизни.

– Ха, Намдаров никогда ничего не путает! – часто потом с наигранной гениальностью на лице любил повторять Гена.

–  –  –

В этом месте воспоминания мои теснятся, сменяют друг друга и уступают место памяти Беспаловой Антонине Григорьевне.

Мне представляется, что Антонина Васильевна являла собой собирательный, обобщающий образ преподавателя – доцента нашей студенческой поры. Была она сдержанно-спокойной, но требовательной к нам, студентам, и требовательность эта всегда была окрашена в доброжелательные, уважительные тона.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

Похожие работы:

«НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ 231 Серафим (Лукьянов) († 1959), епископ Сердобольский, архиепископ. В 1921 г. возглавил Автономную Финляндскую Церковь, но вскоре смещен финским правительством. Признавал над собой юрисдикцию Карловацкого Синода. В 1945 г. воссоединился с Московской Патриархией. С 1946 г. митрополит, экзарх Западной Европы. В 1954 г. вернулся в СССР. Сергий (Петров) († 1935), епископ Сухумский, затем Черноморский и Новороссийский, впоследствии архиепископ....»

«Доклад на торжественном заседании, посвященном 75-летию академической науки на Дальнем Востоке России, 25 октября 2007 года Исследования Тихого океана и дальневосточных морей России В.А. Акуличев Исторические сведения о первых русских исследователях Тихого океана и дальневосточных морей России относятся к XVI-XVII векам в связи с попытками наиболее смелых русских служивых людей найти возможность перехода морским путем из северо-восточной Сибири в Азию, огибая районы нынешней Колымы и Чукотки....»

«8. РОЖДЕНИЕ АВТОМОБИЛЯ С ДВИГАТЕЛЕМ ВНУТРЕННЕГО СГОРАНИЯ ************************************************************************************ 8.1. 416 изобретателей автомобиля Стремление людей увеличить скорость движения ускоряло и смену событий в истории его развития. Сначала. столетия, потом.десятки лет. Теперь каждый год знаменуется событием, а то и несколькими. Исторически термин «автомобиль» сложился лишь в конце XIX века, хотя самодвижущиеся транспортные машины (с паровыми,...»

«ВЫПУСК 14 2 -16 марта 2012 г.ИНВЕСТИЦИИ ФАКТЫ И КОММЕНТАРИИ ДЕПАРТАМЕНТ СОДЕЙСТВИЯ ИНВЕСТИЦИЯМ ТПП РОССИИ Инвестиции. Факты и комментарии. Выпуск №14 СОДЕРЖАНИЕ ВЫПУСКА 1. ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ И ПРОГНОЗЫ РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ В 2012 ГОДУ: ИНВЕСТИЦИОННЫЙ АСПЕКТ.3 2. КРУПНЕЙШИЕ ЭКОНОМИКИ МИРА: ИЗМЕНЕНИЯ В ПЕРВОЙ ДЕСЯТКЕ.5 3. РЕЙТИНГ РОССИЙСКИХ ИНВЕСТИЦИОННЫХ КОМПАНИЙ.8 4. ГОСЗАКАЗ: ПРЕФЕРЕНЦИИ ДЛЯ РОССИЙСКИХ КОМПАНИЙ.9 5. НОВОСТИ НАШИХ ПАРТНЕРОВ: ЕВРОПЕЙСКИЙ ДЕЛОВОЙ КОНГРЕСС.11 6. ТЕМА...»

«99.01.002. ДУНАЕВА Ю.В. ИДЕЯ ЕВРОПЕЙСКОГО ЕДИНСТВА В ТВОРЧЕСТВЕ Н.И.КАРЕЕВА. Идея единой Европы имеет долгую историю, уходящую корнями в глубокую древность. Исследователи различных стран и эпох неоднократно обращались к проблеме европейского единства. На разных этапах мировой истории менялись представления о европейской общности, отражая интересы определенных социальных групп и политических сил. К числу провидцев европейского объединения, сторонников единой Европы, можно отнести русского...»

«Институт истории АН РТ Казанский (Приволжский) федеральный университет Институт евразийских и международных исследований В.А. Воронцов ГЕНЕЗИС ЯЗЫКА, СКАЗКИ И МИФА В КОНТЕКСТЕ АНТРОПО-СОЦИО-КУЛЬТУРОГЕНЕЗА Казань УДК 13 ББК 87.3 H Серия: Мир Символики Научное издание Рецензенты: доктор философских наук, профессор Л.А. Бессонова, доктор филологических наук, профессор, академик АН РТ М.З. Закиев, доктор филологических наук, профессор Ф.И. Урманчеев Редакционная коллегия:...»

«РЕДАКТОР ПАЙЫМЫ СЛОВО РЕДАКТОРА EDITOR-IN-CHIEF’S WORD Ерлан СЫДЫОВ, председатель Национального конгресса историков ЭС СЧЕТА АЗ ОТ EВР КА ОЧ Т И так, в Астане состоялось эпохальное событие не титаническую работу по продвижению идеи Евразийского – главами трех государств Казахстана, РосЭкономического Союза, что было подчеркнуто Президентом сии и Беларуси подписан Договор о создании Российской Федерации «эта идея развивалась в большей или Евразийского Экономического Союза. Этого меньшей степени,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК НАУЧНЫЙ СОВЕТ ПО ПРОБЛЕМАМ ЛИТОЛОГИИ И ОСАДОЧНЫХ ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ ПРИ ОНЗ РАН (НС ЛОПИ ОНЗ РАН) РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НЕФТИ И ГАЗА ИМЕНИ И.М. ГУБКИНА РОССИЙСКИЙ ФОНД ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЭВОЛЮЦИЯ ОСАДОЧНЫХ ПРОЦЕССОВ В ИСТОРИИ ЗЕМЛИ Материалы VIII Всероссийского литологического совещания (Москва, 27-30 октября 2015 г.) Том II РГУ НЕФТИ И ГАЗА ИМЕНИ И.М. ГУБКИНА 2015 г. УДК 552.5 Э 15 Э 15 Эволюция осадочных процессов в истории Земли: материалы...»

«В.И. Дашичев ОТ СТАЛИНА ДО ПУТИНА Воспоминания и размышления о прошлом, настоящем и будущем Москва НОВЫЙ ХРОНОГРАФ УДК 94(47).084:821.161ББК 63.2(2)+84(2=411.2)6-49 Д21 Дашичев, В.И. От Сталина до Путина. Воспоминания и размышления Д21 о прошлом, настоящем и будущем. / Дашичев В.И. – М. : Новый Хронограф, 2015 – 608 с.– ISBN 978-5-94881-267-0. В книге представлено авторское восприятие узловых проблем политического, экономического и духовно-нравственного развития Cоветского Союза и России, их...»

«Александр Андреевич Митягин Александр Алексеевич Митягин История — наставница жизни Я родился в селе Чебокса Татарской АССР, в детстве жил в Казани и на работу в банковскую систему попал чисто случайно — в семье никто не имел к ней никакого отношения. В 1971 году после окончания Казанского финансово-экономического института я по распределению был направлен в Краснодарский край, где и остался работать. Моя трудовая деятельность началась в районном центре — станице Красноармейская (с 1994 года —...»

«ДОКЛАДЫ РИСИ УДК 327(4) ББК 66.4(4) Предлагаемый доклад подготовлен группой экспертов во главе с заместителем директора РИСИ, руководителем Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья, доктором исторических наук Т. С. Гузенковойi в составе заместителя руководителя Центра, доктора исторических наук О. В. Петровскойii; ведущих научных сотрудников кандидата исторических наук В. Б. Каширинаiii, О. Б. Неменскогоiv; старших научных сотрудников В. А. Ивановаv, К. И. Тасицаvi, Д. А....»

«© 2007 г. А.Ф. ХРАМЦОВ СОЦИАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО: ПРАКТИКИ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ В ЕВРОПЕ И РОССИИ ХРАМЦОВ Александр Федорович – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института социологии РАН. Послевоенное шестидесятилетие в европейских странах отмечено существенными сдвигами во всех сферах общественной жизни. Причем, наблюдается ряд сходных тенденций, приобретающих характер общесоциологической закономерности, знаменующей качественно отличный этап в политическом,...»

«Очерк истории научных геологических исследований в Приморье и сопредельных территориях ХЕТЧИКОВ Л.Н. Оглавление Введение 1 стр. Развитие геологической науки в Приморье в период 1946-1959 г.г. 2 стр. Геологическая наука в Приморье в период 1959-1994 г.г. 7 стр.• Литология 12 стр.• Тектоника и региональная геология 14 стр. • Петрология 16 стр. • Геохимия и термобарогеохимия 24 стр. • Геология Рудных месторождений и металлогения 27 стр. • Экспериментальные исследования 33 стр. • Геоморфология и...»

«Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви.2012. Вып. 3 (46). С. 71–122 «НЕ БУДУЧИ ОТ ЛЕВИТСКОЙ ЛОЗЫ И ОТ ДУХОВНОЙ ШКОЛЫ, Я ВСЕГДА ПРИВЫК ПРЕКЛОНЯТЬСЯ ПЕРЕД НАШИМ СВЯЩЕННИЧЕСКИМ СОСЛОВИЕМ.» ПЕРЕПИСКА ПРОФЕССОРА СВЯТО-СЕРГИЕВСКОГО ПРАВОСЛАВНОГО БОГОСЛОВСКОГО ИНСТИТУТА В ПАРИЖЕ АРХИМАНДРИТА КИПРИАНА (КЕРНА) И ПРОТОПРЕСВИТЕРА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ЗА ГРАНИЦЕЙ ВАСИЛИЯ ВИНОГРАДОВА (1956–1959) Переписка двух представителей русской церковной диаспоры — профессора...»

««МОЩНО, ВЕЛИКО ТЫ БЫЛО, СТОЛЕТЬЕ!». СПб., 2014 Обращение к учителю Е. Я. Кальницкая ОБРАЩЕНИЕ К УЧИТЕЛЮ Время идет, студенты неумолимо становятся взрослыми, по-разному состоявшимися в профессии людьми. Течение лет дает каждому из них счастливую возможность взглянуть из настоящего в прошлое и с помощью обретенного на пути миропонимания осознать роль и место в своей жизни учителей — людей, повлиявших на формирование натуры и характера. Роль, которую в жизни своих учеников сыграла и продолжает...»

«И. Л. Мининзон ФЛОРА НИЖНЕГО НОВГОРОДА пятая ЭЛЕКТРОННАЯ ВЕРСИЯ Нижний Новгород СОДЕРЖАНИЕ Предисловие...................................................3 Краткие сведения о Нижнем Новгороде........................... 6 История изучения флоры Нижнего Новгорода.......................8 Ботанико-географическое положение Нижнего Новгорода............ 11 История формирования растительного...»

«Институт востоковедения РАН «Институт стран Востока»-А.О. Захаров Политическая история Центрального Вьетнама во II–VIII вв.: Линьи и Чампа Москва Рецензенты: д.и.н. проф. Д.В. Мосяков, к.филол.н. А.А. Соколов Ответственный редактор – д.и.н. проф. В.А. Тюрин Захаров А.О. Политическая история Центрального Вьетнама во II– VIII вв.: Линьи и Чампа. – М.: Институт востоковедения РАН, НОЧУ ВПО «Институт стран Востока», 2015. 160 с., ил., карта ISBN 978-5-98196-012-3 Книга содержит исследование...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» 100-ЛЕТИЮ ПГНИУ ПОСВЯЩАЕТСЯ НАШИ ВЕТЕРАНЫ Страницы истории филологического факультета Пермского университета Пермь 2013 УДК 378 (470.53) ББК 74.58 Н 37 Автор проекта и составитель – доцент кафедры русской литературы ПГНИУ Н.Е. Васильева Наши ветераны. Страницы истории Н филологического...»

«K. C. Аксаков в истории русской литературы и русского языка s К. С. Аксаков К. С. Аксаков в истории русской литературы и русского языка Издательство Московского университета УДК 82 (091) (4 /9 ) ББК 8 3.3 (2 Рос-Рус) А Рекомендовано к публикации решением Ученого совета факультета журналистики МТУ имени М. В. Ломоносова Составитель Т. Ф. Пирожкова Аксаков К. С. А 41 Ломоносов в истории русской литературы и русского язы ­ ка. — М.: Издательство М осковского университета, 2011. — 104 с.; 8 с. ил....»

«Пьер Саворньян де Бразза Экспедиции в Экваториальную Африку. 1875–1882. Документы и материалы Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7074216 Пьер Саворньян де Бразза. Экспедиции в Экваториальную Африку: 1875–1882.: Высшая школа экономики; Москва; 2012 ISBN 978-5-7598-0793-3 Аннотация Книга, подготовленная доктором исторических наук профессором НИУ ВШЭ И. В. Кривушиным и кандидатом филологических наук Е. С. Кривушиной, представляет собой первое отечественное...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.