WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«Этюды и зарисовки из жизни историко-филологического факультета Ростовского государственного университета (1961-1966 гг.) Новочеркасск УДК 82-94 ББК 84 (2Рос=Рус)6-4 П 18 Паршин А.В., ...»

-- [ Страница 3 ] --

Годы уже успели оставить на её фигуре, лице определённый след, но она старалась, как все женщины постбальзаковского возраста, следить за собой, держать себя в форме. Волосы и брови подкрашивала в коричнево-красный цвет. Читала она лекции солидно, не спеша, обстоятельно, без каких-либо эмоций. Лишь однажды я стал свидетелем её взволнованного состояния. Ещё продолжалась факультетская студенческая художественная выставка.

Уже не так плотно, но возле экспозиции всё еще толпились преподаватели, студенты. Антонина Григорьевна подошла ко мне. Я заметил, что она необычно возбуждена, хотя по всему видно, старается себя сдержать. Открыла свою сумочку, достала оттуда фотографию и подала мне:

– Пожалуйста, Кравченко, посмотрите. Что здесь можно сделать? Очень прошу Вас сваяйте – именно так она и сказала – скульптурный портрет моей сестры.

На старенькой, чуть пожелтевшей фотографии стайкой, прижавшись друг к дружке, сидело пять-шесть симпатичных и очень молоденьких девушек. В военной форме.

– Вот она – Антонина Григорьевна показала на сестру. Достала платочек. – Она погибла в 1944-м.

Страна наша только что впервые после войны всенародно, на государственном уровне отметила 20-летие Великой Победы.

Многие люди будто проснулись, захотели быстрее, извиняясь за прошедшие годы, что-либо сделать для дорогих и любимых родных и близких, погибших на фронте. Они ушли, отдали свои совсем юные жизни за Победу, а мы вот живём… Я, долго извиняясь, отказался. По одной только пожелтевшей любительской фотографии добиться портретного сходства, а тем более передать в глине или гипсе самую суть, внутренний мир, душу человека – невозможно. Об этом я с волнением и полушепотом с пересохшим горлом убеждал Антонину Григорьевну. Да и какой я скульптор. А здесь – святое.

Мне до сих пор стыдно за свой отказ. Перед глазами всплывает картина, как Антонина Григорьевна бережно прячет фотографию в сумочку. Однако до сих пор считаю, что поступил правильно. По-видимому, Антонина Григорьевна поняла моё состояние, мои доводы убедили её… Мы с ней ещё долго, да до самого окончания моей учебы, встречаясь, здоровались, словно просили прощения друг у друга… Мы любили своих преподавателей вместе с их «изюминками»

в их характерах, маленькими слабостями. От этого они становились для нас ещё более близкими, интересными, понятными.

Профессор Иван Павлович Хлыстов. Крупный мужчина, солидный такой. Охотник, рыболов. Часто захаживал в «Стекляшку» (кафе) в Кировском скверике, пропустить стаканчик винца.

Добряк-человек. Мягкий в отношениях, доверчивый. Каюсь, но мы часто пользовались этим. У Ивана Павловича было правило:

перед началом каждой лекции он десять минут времени отводил для ответов на наши любые вопросы по его учебному курсу «Внешняя политика СССР». Но мы ставили перед ним и чисто наши жизненные, прагматичные вопросы, волновавшие нас старшекурсников – скорых выпускников: где и как лучше устроиться на работу, где и сколько платят, ибо надоела нам уже студенческая жизнь, строго регламентируемая скудным рублёмкопейкой. Когда речь заходила именно об этом, а задавали мы такой вопрос постоянно, Иван Павлович неизменно отвечал, уверенный в своей святой правоте: «– Вы, ребятишки, не гонитесь за деньгами, старательно учитесь, работайте, а деньги вас потом сами найдут.» В этой формуле, конечно же, была доля житейской мудрости. Но было нам невтерпёж – когда же это они, деньги эти, найдут нас. Мы знали, что Хлыстов И.П. в совокупности, работая не только в РГУ, а подрабатывая ещё в других местах, получал в месяц до 700 рублей. Тогда это были сумасшедшие деньги. Думалось наивно: зачем ему в таком возрасте такие суммы? Вот молодым бы – другое дело.

Иван Павлович отвечал на вопросы, а время шло. Когда же он спохватывался, то значительная часть лекционного времени была уже «съедена».

– Ну, ладно, ребятишки, начнём лекцию, а в следующий раз давайте не увлекаться.

Однако в следующий раз всё повторялось сначала. Ответ же Ивана Павловича «не гоняйтесь за деньгами, не ищите их» – стал для всех нас злободневным, цитатой каждого дня. Помним мы его совет до сих пор. Спасибо, Иван Павлович, за житейскую науку.

Бакулина Наталья Алексеевна. В те годы к каждой студенческой группе деканат, партийное бюро «прикрепляли» преподавателя, который отвечал бы за все стороны жизни студентов. Таким куратором в нашей группе была Бакулина Н.А.

К началу 60-х годов было ей, как сейчас представляется, всего 40 с небольшим. Тогда же нам она казалась, если не старухой, то довольно пожилой женщиной. И мы удивлялись, когда среди наших девчонок кто-то сказал, что она сейчас замужем за очень молодым человеком, бывшим её студентом.

Помню её почему-то всегда в тёмном облегающем свитере с каким-то монистом на шее. Лицо чуть одутловатое с толстоватым, по моим представлениям, носом. Волосы она гладко зачёсывала назад, скрепив их в форме «конского хвостика» (уже это говорит мне сейчас о том, что она была далеко не стара!). Глаза её были бледно-голубоватыми, как бы выцветшими на солнце – рыбьими. Небольшого росточка, чуть полнеющая, но со следами былой в юности красивой и стройной фигурки. Ассоциировалось она с женой-американкой С.Есенина Иссидорой Дункан, которая и в 40 лет, по выражению писателя Валентина Катаева, «была ещё хоть куда».

Лекции Наталья Алексеевна всегда нам читала тихим-тихим голосом, нудновато. Её поэтому никто не слушал. Не завлекала она нас своей манерой чтения. Ну никак! Каждый занимался своими делами. Ни она никому не мешала, ни ей никто. На экзаменах Бакулина Н.А. тоже сидела тихо-тихо, будто её и нет вовсе, неизменно рисуя что-то в тетради, не обращая внимания, казалось, на то кто ей отвечает, на какие вопросы, что говорит. Ходили слухи, будто Витя Рудь, отвечая ей на экзаменах по истории живописи, скульптуры, театра Древней Греции, придумал при этом имена некоторых деятелей культуры, произведения философов, и получил в итоге оценку «отлично». Хотя вполне возможно, что это были полной воды враки. У нас на курсе были такие чудаки, что могли наговорить и не такое.

В те годы, когда Наталья Алексеевна была нашей «классной дамой», старостой группы «А» историков был я. (В группе «Б», повторюсь – Гена Крепак). Естественно, «по долгу службы» у

–  –  –

мяти. Было это где-то в 1963 году. Н.С. Хрущёв настойчиво требовал от партийных руководителей на местах поддерживать всё новые и новые инициативы передовиков производства, направленные на выполнение программы КПСС по непосредственному строительству коммунизма в СССР, принятой в 1961 г. на XXII съезде КПСС. К 1980 году мы должны были уже жить при «светлом будущем». По всей стране обсуждалось как-то письмо Заглады – свекловода с Украины. Обращаясь к молодёжи, она призывала: «Сынки, давайте работать честно и добросовестно на нашей земле… трудиться добре каждый на своём месте... Будем вместе приближать коммунизм»

Безусловно, открытое письмо трудяги-колхозницы, честного, доброго и непосредственного человека, несло в себе патриотические, воспитательные зёрна. Но вокруг всего этого поднялась такая заорганизованная шумиха, которая зачастую давала обратный эффект. У нас, на втором курсе историков Ростовского университета, собрание длилось почти два часа. В небольшой аудитории душно. Нудно тянется время. Все ежеминутно смотрят на часы – да когда же это всё кончится. Н.А.Бакулина, сама изнуренная чтением письма со страниц газеты «Правда» и его обсуждением, в заключение работы заставила выступить ещё раз всех студентов – членов КПСС и кандидатов в члены партии, а также «по должности» ещё и старосту Кравченко, комсорга – Паршина и профорга Шумаева Вышли все уставшие, голодные, озлобленные. Спустились в университетский буфет, а там пирожки с ливером – самую дешевую и ходовую пищу для студентов – давно «расхватали».

Юра Сударкин (он же «Лёва Задов») тут же выдал экспромтом:

«Ну и жизнь, ну и жизнь – спать не кушавши ложись. Утром встанешь, хлеб вспомянешь, а работы завались. Ну и жизнь…»

Вообще то, надо сказать, период «хрущевской оттепели»

отразился и на демократизации нашего поведения. Преподавателям не всегда было легко с нами. Студенты 60-х годов были очень ершисты.

Вспоминаю, как по истории КПСС одно время семинарские занятия у нас вёл ассистент М.И. Лемсон. Солидный, симпатичный такой мужчина лет 45-ти. Один глаз у него закрывала чёрная повязка.

Между собой мы называли его «Нельсоном». Он пришёл в университет совсем недавно со школы, где, по слухам, директорствовал. Сейчас я понимаю, что ему надо было сразу же проявить себя на новом месте, доказать своё «соответствие». Видимо, он сходу не попал «в струю», не адаптировался, к сожалению, к университетским условиям. И с первых же занятий и мы, и он почувствовали какую-то несовместимость. Наша аудитория его не приняла. М.И. Лемсон, как мог, пытался расшевелить нас на семинаре, как-то заинтересовать. Но занятия не шли так, как ему хотелось.

Вполне логично, что он стал упрекать нас в нежелании учиться, даже неспособности «грызть гранит науки». Тогда многие из нас и вовсе ушли в себя. Готовились, но не отвечали. «Нельсон»пошёл в деканат. Пожаловался. Меня вызвал В.А. Золотов. Беседу с нами провела так же Н.А. Бакулина. Не могу, однако, сказать, чтобы чтото изменилось после этого. Так мы и продолжали работать с М.И. Лемсоном практически в том же режиме: скукота и вялость захлестнули нас, по выражению классика, «и численно, и идейно».

Бывает такое, к сожалению, в жизни: не нашли общего языка.

Хотя М.И. Лемсон был, по-видимому, очень интересным человеком, знающим преподавателем. Значительно позже – уже в 2007 году – из книги по истории РГУ я узнал, что М.И.Лемсон, обучаясь в университете, был в 1945/46 учебном году именным стипендиатом, активным коммунистом, общественником. Знать нам это тогда в дни учёбы: кто знает как бы сложились наши отношения.

Лекционный же курс по истории КПСС читал нам профессор Павел Васильевич Семернин. Тогда это была фигура номер один на факультете. Седой, как и положено профессору, уважаемый, очень авторитетный.

На лекции он медленно шествовал, всегда сопровождаемый свитой, состоящей из молодых ассистентов кафедры, аспирантов.

Они шли к своему мэтру учиться. Среди них я хорошо помню Якова Абрамовича Перехова – совсем ещё молоденького аспиранта. Потом – в дальнейшем – доцента, профессора, долгое время возглавлявшего кафедру истории КПСС РГУ, а по «совместительству» много лет кряду проводившего радио и телерепортажи футбольных баталий с участием знаменитого в те годы футбольного клуба СКА «Ростов». За это его очень любили и уважали все тогдашние болельщики Ростова. Вместе с Я.А. Переховым шёл на занятия к своему патрону и Дзюбенко Пётр Васильевич, который впоследствии покинул РГУ и перешёл на партийную работу в ГК КПСС Ростова.

Так вот, как-то профессор Семернин П.В. читал нам очередную лекцию, в которой он «подверг резкой критике культ личности Сталина» в свете решений XXII – го съезда партии. Аудитория переполнена. Лекция читалась одновременно и для историков, и для филологов. Напряженная рабочая тишина. Только шелест бумаги, да редкое покашливание. И вдруг на самом дальнем ряду, у самой стенки, встал Гена Намдаров и громко, чётко произнёс с вызовом:

– Наследники Сталина живы! Наследники Сталина есть!

Запомнилось, как все повернули головы к заднему ряду. В аудитории повис вопрос: кто это? что за смельчак? А Гена ещё постоял несколько секунд, как бы представляясь аудитории, и сел.

Но никого это особо не шокировало, никого не вывело из себя.

– Ну, что ж, - сказал Семерин П.В. после некоторой паузы и без всяких комментариев, продолжил свои рассуждения… Удивительна, а скорее показательна и характерна была реакция на эту «выходку» для начала 60-х годов: никаких «оргвыводов» ни преподаватели, ни деканат на этот счёт не сделали. Время «оттепели» списывало всё. Общество способно уже было к некой терпимости, «мирному сожительству» различных взглядов, к выражению иных мнений, даже элементов инакомыслия, плюрализма. Однако, пройдёт всего несколько лет и ситуация в стране резко измениться, наступит совсем другая эпоха.

Но пока ещё хрущёвское время продолжалось. Продолжались и наши студенческие вольности. Порой наши недовольства, протесты носили пассивные формы, приобретали «японский характер».

Как-то на лекции по политэкономии социализма поднималась проблема роста производительности труда, вопросы повышения жизненного уровня советского народа. Мы видели, как преподавателю было трудно увязать эти положения с конкретной жизненной ситуацией. С 1962 года жить становилось всё труднее. Мы, студенты, сразу почувствовали это на себе. Впервые СССР вынужден был закупить зерно за границей. Да и территория Ростовской области, находящаяся в зоне, так называемого, «рискованного земледелия», в начале 60-х годов попала в «полосу дождей»,

–  –  –

станицах и хуторах к 1919 году, к примеру, было столько-то километров штакетников, заборов и плетей, а к 1921 году их стало на столько-то километров меньше. На нашей художественной выставке студенческих самодеятельных работ Лёша Белов – наш общепризнанный талантливый университетский художник – шаржист – представил среди своих многочисленных изумительных рисунков и дружеский шарж на И.С. Маркусенко: стоит наш преподаватель во весь свой рост – ширину, длинно раскинув руки, как бы показывая протяженность в метрах – километров этих самых заборов. Рисунок – шарж имел большой успех, ибо точно передавал манеру поведения и образ мышления И.С. Маркусенко.

Вот ещё один своеобразный кадр – стоп. Отмечу в своих воспоминаниях, что учился я легко и свободно. До сих пор считаю студенческие годы самым счастливым временем в жизни.

Всё удавалось. Звёзды шли ко мне навстречу. Но вот дела мои с немецким языком – это, как говорят в одном известном морском южном теперь уже украинском городе, «не тот случай». Если здесь уместны мои воспоминания с некоторыми шутливыми нотками, то можно смело заявить, что возненавидел я этот «deutsch» ещё с двухлетнего возраста, т.е. со времени первой оккупации немецкими войсками нашего хутора, что рядом с Ростовом, осенью 1941 года. По сути дела, таким образом, я с немецким не в ладах, можно сказать, на генетическом уровне.

Тем более что немцы нас брали под Ростовом дважды (потом ещё летом 1942-го). Следовательно, я немецкий язык имел все права ненавидеть вдвойне. Что с успехом и делал. К тому же, в 60-е годы прошлого столетия знание иностранных языков не имело порой своего решающего значения, как теперь, в деловой, профессиональной карьере.

Преподавала нам немецкий язык в РГУ Светлана Арнольдовна Келлерман. Уже имя и фамилия её как раскат грома. Женщина поразительно умная. Очень красивая, стройная, было ей тогда не более 35-ти лет. Ещё совсем недавно, с её слов, она играла в баскетбол за сборную университета.

Она одевалась с таким вкусом и блеском, что со своей фамилией и «немецким» вполне сходила за иностранку. Впрочем, я вначале так и думал: приехала из-за границы в СССР, в РГУ на работу по культурному обмену. По характеру – прямая, жёсткая, а к неуспевающим студентам порой беспощадная.

– Кравченко, ну что у вас за произношение? Ужас! Его у вас, вернее, вообще нет! Какой-то руссизм…Вы и немецкий язык – вещи несовместимые. Это чувствую не только я, но видят все студенты в вашей группе.

Светлана Арнольдовна включает магнитофонную запись.

Только что по очереди мы все «шпрехали» в микрофон. Теперь нас «воспроизводят». Я уже знаю, предчувствую чем это всё закончится. Вот прослушали запись Щетинина Толика, Саши Шумаева. Келлерман их похвалила. Скоро и моя очередь, зубы мои начинает сводить. И точно:

– Слушайте, вот на так называемом немецком языке читает текст Кравченко. Слушайте внимательно, ибо сразу же после этого я включу запись Леночки Станкевич. И вы сравните.

Что сравнивать? Если меня Светлана Арнольдовна называет просто Кравченко, а Станкевич по имени, но даже не Лена, а Леночка. Пропади – пропадом этот немецкий… Кроме С.А. Келлерман вела занятия по немецкому языку на нашем курсе ещё Озольс (имя, отчество, к сожалению, не помню). В отличие от Светланы Арнольдовны это была «пышка».

Медлительная, спокойно – безразличная. Вся какая-то уж очень русская. Я всегда думал: почему у неё фамилия Озольс? Она тоже разглядела во мне «талант полиглота».

Обе они, объединившись, так и не простили мне мою «речевую инвалидность второй группы», на экзамене не пошли мне навстречу, ну хотя бы капельку. Поставили то, что я заслужил, ну уж очень объективные были. Удивительно, но и тогда, и сейчас по истечении толщи времени, извините за моё «немецкое произношение»: «ich bin на них nicht есть в обиде».

Сколько ещё замечательных преподавателей отдавали нам свои силы, знания, здоровье, настолько, насколько мы им давали такую возможность… Кузнецов Владимир Иванович. Фронтовик. Есть такой тип мужчин: вот он солидный, довольно крупный, скульптурные черты лица с ярко выраженными густыми бровями, волосы «официально» зачёсаны назад («политика», как иногда называли такую причёску особенно в 40-е – 50-е годы). Я не помню, чтобы он когдалибо повышал голос. В наше студенчество Владимир Иванович занимал пост проректора РГУ по учебной работе, хотя в общении, всегда был очень доступен, демократичен. Вёл занятия по спецкурсу «Великая Отечественная война». Уже после окончания университета, в 1969 году, я, работая в Москве в Центральной государственной библиотеке им. В.И.Ленина, нашёл случайно в диссертационном зале карточку на его имя. Узнал, что В.И.Кузнецов защитил кандидатскую диссертацию в 1952 году. Темой его работы явилось исследование по истории создания оного из колхозов на Юге Ростовской области. Вот такие темы, оказывается, были диссертабельны в первые послевоенные годы. Многим из нас до сих пор памятны слова Владимира Ивановича: «Завидую вам, вы счастливы, что молоды, что у вас «такое светлое будущее» такое студенческое товарищество». Товарищество… Невольно мучила нас, да и сама мучилась, как мне кажется, по логике Савенко Галина Фёдоровна. Симпатичная, тактичная, она почему-то напоминала мне старшую пионервожатую или молодого ответственного работника райкома или горкома партии, только что перешедшего в ВУЗ на преподавательскую работу.

Долгое время после завершения обучения в РГУ мне доводилось набегу в коридорах университета встречать Галину Фёдоровну:

шли годы, а она не менялась, надолго оставаясь молодой. Правда, что добрые люди не стареют… Необычайной симпатией и авторитетом в самые первые дни и месяцы учёбы пользовался у нас преподаватель латинского языка Блохин Константин Петрович. Высокий, стройный, модный, симпатичный. Очень схож был внешне с Виктором Понедельником, тогдашней футбольной звездой. Ему откровенно нравилась наша Валя Чурсина. А кто к ней тогда был равнодушен? Среди факультетской общественности разговоры шли, что Блохин Константин Петрович необычайно талантлив, начитан, делает большие успехи в науке, а ещё большие достижения у него ожидаются впереди. По всему было видно, что ему ещё памятна его своя студенческая жизнь. Его тянуло к нам. Константин Петрович часто захаживал в наше общежитие на Турмалиновской. И особенно в те дни, когда мы организовывали там «капустники». К сожалению, потом, значительно позже – после нашего выпуска, поползли слухи, что Блохин К.П. по каким-то причинам сломался, заболел известной русской болезнью – рюмкой.

В не меньшей, а, может быть, ещё в большой степени был даровит и талантлив Маркуца В.П. Человек – легенда при жизни, который, вот – рядом с нами. Преподаватель от Бога. Как он читал лекции! По истории русской и советской литературы. Сколько он знал, как он блестяще доводил эти знания до нас. Он поражал всех своей эрудицией. Любимейший его педагогический приём заключался в обращении в ходе лекции к самому себе:

- «Маркуца, а как ты думаешь по этому вопросу, как ты видишь данную проблему?..» И потом уже раскручивал свой тезис.

Сам он был откуда-то с Молдавии. Такие красивые мужчины встречаются редко. Чёрные волосы свисали прядью на лоб. Он их кивком головы постоянно сбрасывал наверх. Смуглая цыганская кожа вечным шоколадным загаром смотрелась на фоне белоснежной рубашки. Рукава закачены. Демократией, человеколюбием, либерализмом от него – как от жаркой печки. Он только что вернулся с берегов революционного, озарённого багряным солнцем

Свободы острова Кубы. Куба – любовь моя! Мы бредили Кубой:

Фидель Кастро, Че-Гевара..! Он был рядом с любимыми героями.

Это будоражило наше воображение. От этого и сам Маркуца тоже казался нам, чуть ли не героем. Мы ловили каждое его слово. Его мнение – на вес золота, его манера говорить, общаться – пример для подражания. Он заходил, и всё пространство словно заполнялось смыслом, пафосом жизни. Помню, как однажды на лекции он отчитывал одного студента:

– Стыдно! Родители приехали с далёкой, глухой деревни.

Как? Одному Богу известно. Добрались, привезли сыну картошку, капусту. Ждут его у вахтёра уже второй час. А он боится спуститься к ним. Боится, что все узнают, откуда он, какие у него простые родители, крестьяне.

Спустя тридцать лет, где-то в начале 90-х годов, я встретился в Ростове с Володей Сергеевым. Мы ехали на машине к нему на дачу. Дорога петляла по узким улочкам товарищества дачников. Машина притормозила. Справа уступал нам дорогу нагруженный мешками – сумками какой-то бомж. Он показался мне вдруг знакомым. Я повернул голову и посмотрел вопросительно на Володю:

– Да, да – это Маркуца… Сколько таких талантливых людей, невостребованных обществом, вот так загинуло в дикое лихолетье краха Горбачёвской перестройки и Ельцинского беспредела, в лихие 90-е… На последнем курсе мы изучали премудрости такой науки, как основы научного коммунизма. Семинарские занятия вёл в нашей группе недавно пришедший на работу на факультет Пирумов Эдуард Рубенович. Естественно, и преподавателей, и нас, студентов, знал он слабо. Я что-то захандрил. На семинары к Э.Р. Перумову пришёл не подготовленным раз, другой. Он пригласил меня на консультацию, чтобы я сдал «хвосты». Не пришёл.

Он, повидимому, посчитал это вызовом ему, как молодому, новому преподавателю, да и вызовом научной коммунистической дисциплине. Ничего этого у меня и в помине не было.

Но вот забежал я в деканат за журналом. Владимир Александрович посмотрел на меня и жестом пригласил сесть:

– Кравченко, что у вас там с Перумовым? Вы понимаете, что вам не сегодня-завтра экзамен сдавать, я сказал Эдуарду Рубеновичу, что вы придёте к нему на следующую консультацию и «закроете» все пропуски. Идите, возьмитесь за ум.

Я явился на консультацию. Никакие темы я специально не готовил. Да и Перумову, наверное, не хотелось вести беседу по учебным вопросам. Мы заговорили вообще, на «свободные» темы. Он рассказал мне, что приехал с Севера, где работал преподавателем, заметил, что на Севере люди особенные, чуткие, что тот, кто хоть раз побывал на Севере, тоскует по нём всегда…Я почему-то спросил его: читал ли он книгу А.А. Побожего «Мёртвая дорога». Эдуард Рубенович ответил, что нет, хотя знает о публикации её в журнале «Новый мир» №8 за 1964 год. Меня это несколько удивило. Я, с неким налётом превосходства, поведал ему, что мне довелось с ней познакомиться ещё до официальной публикации, в самиздательском виде. И что самиздательский вариант заметно отличается от журнального более острым фактическим материалом и смелостью суждений.

Дал мне её Юра Губатов:

- «Смотри, Володя, чтобы меньше кто видел. Сам понимаешь». «Мёртвая дорога» попала ко мне зачитанная, по всему видно – ходила по рукам уже давно. Фабулу её теперь знают все. Сразу после войны Сталин приказал построить срочно железную дорогу в зоне вечной мерзлоты от Игарки до Салехарда. Строили её зеки. В страшных северных условиях.

Построили. Но эксплуатировать дорогу стало невозможно – она расползлась, как растаявший холодец. Лишь с высоты птичьего полёта можно проследить её пунктиры... Обо всём этом я рассказывал Эдуарду Рубеновичу, по-видимому, очень эмоционально, с жаром.

Он, не прерывая меня, внимательно слушал и лишь иногда бросал тихо «ну-ну». Потом я коснулся книги генерала армии Горбатова: как он политзаключённый с зеками-уголовниками зимой работал на лесоповале… Затем речь зашла о многотомнике «Люди, годы, жизнь» Ильи Эринбурга (я эти книги Эринбурга прочёл «по наводке» Эмиля Рудыка). Сидели мы долго. Пока не пришли и сказали, что в аудитории сейчас по расписанию будут занятия. Мы вышли с консультации, как люди, близкие по духу, настроению. Через некоторое время, когда я перед началом занятий в деканате брал журнал группы, Владимир Александрович сказал:

– Ну, вот видите, Кравченко, Пирумов Эдуард Рубенович оказался очень доволен вами. Зачем порой студенты усложняют себе жизнь? Непонятно.

В ряду всех преподавателей вспоминаю сейчас я и Хоришко (Кравченко в девичестве) Людмилу Павловну. Она лишь годом ранее закончила учёбу и совсем молодой вела семинарские занятия у нас вслед за лекциями профессора Акимкиной Нины Александровны по истории новейшего времени. До сих пор удивляюсь, как ей, в общем-то, ещё не опытной, удалось «укротить» нас строптивых.

А вот и высокий, смуглый доцент Чернопицкий Павел Григорьевич. Он к нашему выпуску возглавлял факультетскую парторганизацию, входил в состав парткома РГУ и вынашивал план оформления на первом этаже главного корпуса университета в барельефе стену (от входа до лифта) в честь павших в боях с немецкими фашистами преподавателей и студентов РГУ.

Привлекал к этому проекту он и нас с братом Иваном, филологом. Но что-то ему помешало. Не помню почему, но задумка так и не осуществилась. Самого же Павла Григорьевича последний раз я видел в конце мая 2003 года на «встрече выпускников РГУ всех времён», что проходит теперь регулярно на большой зелёной поляне в Западном микрорайоне Ростова, у корпуса физикоматематического факультета. Потом мне кто-то сказал, что в скоре этого хорошего человека не стало: он умер.

Среди многих наших бывших преподавателей, как живую вижу сейчас и Соколову (имя и отчество, к сожалению, запамятовал). Мы проходили вместе с ней историю искусств. Она и внешне и внутренне гармонировала со своим учебным предметом. Небольшого росточка, прекрасно сложенная, рыженькая, страстно влюблённая во все формы проявления прекрасного: музыку, живопись, ваяние, зодчество. Такие люди запоминаются надолго.

АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Наступило первое лето нашей студенческой жизни. Первая учебная практика – археологическая.

Проходили мы её летом 1962 года после первого курса. Раскопки велись на курганах у станицы Грушевской, у самого шоссе Новочеркасск – Ростов (копали сразу два кургана по обе стороны дороги).

Наш студенческий лагерь (палатки) был разбит в тракторной бригаде колхозы им. Ленина. Руководила раскопками Серафима, фамилии её и отчества, к сожалению, не помню. Мы её, за глаза называли «баб Сима». Она была доцентом из Института археологии (г. Ленинград). Была уже пожилой женщиной, довольно полной. А «рулил» нашей студенческой братией доцент РГУ Ефанов Юрий Павлович. Худой, высокий, сутулый. Вечно в зубах с сигаретой. Кличка – «Сармат».

Я лично отнёсся к практике равнодушно, инфальтивно. «Горели» же на этой «археологии», как помнится, Толя Кича и Володя Меньшиков. Перевелись они только что с заочного отделения: вечные разговоры о «костяках», «бронзяках», «сарматах». Через несколько дней появилась на раскопе и ещё одна новенькая – Майя Ерёменко. То же перевелась с заочного. Держались они всё время втроём, дружненько как-то, чуть обособленно. Но вскоре растворились в общей массе, хотя чувствовалась какая-то их автономия.

Однажды после раскопок, умывшись, лежу в палатке, читаю «Советский спорт». Заглянула новенькая: «Здравствуйте. Я Майя Ерёменко. Вы староста? Я буду в Вашей группе». И ушла. Симпатичная, стройненькая.

Питались мы здесь же, в лагере. Под навесом был длинный стол. Рядом – печка, которая топилась дровами. Из «поваров»

помню лишь Сашу Паршина и Лёшу (из заочников, калечка от рождения: есть такие, к сожалению, – маленькие ручки, маленькие кривые «калачиком» ноги и сам маленький, передвигается в вразвалочку – ну точно мощный штангист, но в миниатюре).

«Колдовали» они всегда что-то вкусное. Да нам тогда хоть что ни дай – «мели» за обе щеки!

Буквально рядом с лагерем было огромное подсолнечное поле. Однажды привезли нам с продуктами на кухню живых кур.

Саша и Лёша вместо того, чтобы с курами сделать то, что в этих случаях положено, отпустили их и начали метать в курей столовыми ножами. Удалось ли им попасть хотя бы в одну из них – не помню, но осталась в памяти картина, когда мы голодные пришли после раскопок и всем гамузом бегали по подсолнечному полю в поисках сбежавших курей. Хохот, смех, шутки, ругань в адрес «вождей краснокожих». Запомнилось на всю жизнь. А если бы их просто, тихо съели, то какой был бы прок в этом, какой след оставили бы они в нашей жизни?

Запомнились на раскопе ещё два случая. Часто к нам на курган, который был ближе к Грушевке, приходили посмотреть местные жители. Мы их называли «золотые люди». Дело в том, что в памяти у них сохранились рассказы о найденных золотых вещах при раскопке знаменитого кургана «Хохлач» и кургана, на месте которого находился потом в Новочеркасске ресторан «Сармат». Садились эти любители вблизи наших работ и ждали... Однажды пришёл старик.

Маленький, сухонький. В пыльных сапогах, мятом стареньком хлопчатобумажном пиджачке. Тоже сел в сторонке, ждёт. Когда трактор, срезая тонкие слои земли, опустился ниже по склону кургана, он встал, не спеша, ковыляя, подошёл к нам:

– Вот здеся, сынки, будьте осторожны.

Через некоторое время действительно появились какие-то сгнившие тряпки, кусок армейской пилотки со звёздочкой, сапоги, кости человека.

– Ета мы, – моргая глазами, глухо проговорил старик, – со старухой летай, чи раней осенью сорок второго году похоронили здеся солдатика. Ночею, шобы нихто не побачив. Раненый був.

Лечила бабка, лечила. Долгенько от полицаев прятали...

К стыду своему, не помню, что сталось с останками советского воина, какие добрые слова были сказаны старику и были ли они сказаны вообще? Всенародно, на государственном уровне чтить память воинам, погибшим за Великую Победу, мы начали лишь с 9 мая 1965 года...

Второй случай был комичным. «Баба Сима» уехала в Ростов.

Ю.П. Ефанов остался за старшего и по административной, и по научной части. Ещё накануне мы стали тщательно зачищать костяк. Теперь же он полностью был готов. Толик Щетинин зарисовывает его. Мы сгрудились вокруг. Кто же это? Почему рядом с большими костями кучкой сохранились маленькие человеческие, детские косточки?

– Юрий Павлович! Юрий Павлович, что это? Какой вывод можно сделать?

Ефанов подошёл. Длинный, худой пропахший сигаретным дымом, он чуть склонил свою сутулую спину и без всякого размышления и сомнения:

– Воин, огромного роста мужчина. Молодой. Погиб в бою. А маленькие косточки – жертвоприношение.

Тут подъехала машина. Из неё выползла «Баба Сима». Тяжело, с одышкой она подошла. Мы вопросительно смотрели на неё:

– Это захоронение сарматской женщины с ребёнком. Женский костяк наредкость крупный...

Наступило неловкое молчание. Мы стали расходиться. Никто при «бабе Симе» не озвучил версию «Сармата»...

Лето 1963 г. Археологическая практика. Грущевские курганы под Новочеркасском. Стоят: Иванов Владимир, Камбулов Иван, Тищенко Алексей. Сидят: Крепак Геннадий, Щетинин Анатолий.

На этой практике мы многое узнали друг о друге. И это несмотря на то, что мы вместе уже «прошли» два «колхоза»: в сентябре 1961 г., как уже отмечалось, работали в колхозе «Победа»

вблизи Чалтыря и в октябре того же года – в х. Гусев Глубокинского района (недалеко от г.

Каменска-Шахтинского). Вспоминается тихий грушевский подвечер. Прошёл летний дождик. Мы все стайками, цепочкой спустились к речке Тузловой. Бредём по бережку к станице Грушевской, вернее к её центру, к клубу. Садится солнышко. Душой, всем своим существом чувствуем молодость. В голове какие-то неосознанные мечты, предчувствие чего-то хорошего. Вместе с другими новенькими к нам на теперь уже второй курс перевёлся и Володя Сергеев. Его облик мне напомнил сразу известного тогда киноактёра Леонида Харитонова – «солдата Ивана Бровкина»: симпатичненько-курносенький, плотненькопухленький и удивительно настойчиво-любопытный, напористосерьёзный. Он забросал меня вопросами: а это кто? Да не тот – его я знаю, а вот правее его, что палкой цветы сшибает? Понятно, понятно... А Щетинин? Толик, кажется, он здесь сейчас?

– Да, Толик. Идёт с Валей Чурсиной, видишь? – Нет он не копает, он у нас в качестве художника делает зарисовки найденных костяков, стрел...

– А откуда он?

– С Днепропетровска.

– Слушай, Володя, расскажи: что он за мужик, чем увлекается?

– А Иванов Володя, что он за парень, отслужил уже?

Ему хотелось знать всё и обо всех сразу. Он буквально врывался в жизнь нашего курса.

Мне вообще до сих пор до конца не понятен феномен молодёжи 60-х годов. Вообще всей молодёжи: нас, студентов, и парней, и девчат станицы Грушевской. Мы каждый вечер спускались на танцы, в кино в станичный клуб. Сиреневое понизовье по обе стороны тихой Тузловки, лавочки возле казачьих куреней. Загорелые местные парни и прокопчённые на солнце мы – студенты. Никаких конфликтов, ни одного. А ведь мы ухаживали за местными девчонками, а некоторые наши девчата иногда «прохаживались» с грушевскими парнями (от клуба через бугор до лагеря). И мы, и местные парни, насколько я помню, практически не пили. За всю практику я помню лишь дважды по какому-то случаю мы выпили вина. Один раз по причине дождика и чудной прогулке по берегу Тузловки, а второй – тёмным вечером ушли к соломенной скирде за полкилометра от лагеря и, усевшись там, горланили студенческие песни. На гармошке (или баяне?) играл нам Женя Ушаков.

Это было время, когда практически все юноши занимались спортом. Ну, если не спортом, то – повально культуризмом. Он пришёл к нам, естественно, с Запада через Польшу. Гантелей не было. И вот грушевские парни, насыпав песка в холщовые мешочки, качали мышцы. Качали все. Широкоплечие, осиные талии. Местная молодёжь, может быть, посерьёзнее и подготовленнее методически нас была в этом деле. Какие там пьянки, какие дебоши?!

Золотое время. Именно по этой «линии» я получил от «баб Симы»

тогда комплимент: «У Вас, Кравченко, и фигура – ничего лишнего, одни мышцы, пластическую анатомию изучать можно». Сказала она это с некоторой грустью, как мне тогда показалось, повидимому, вспоминая далёкую свою юность. Вот так же сейчас и я с грустью вспоминаю то время, глядя на себя нынешнего, уж очень отягощённого лишними килограммами своего веса.

Ходили мы на танцы в Грушевскую, не поужинав. «Танцорам – женихам» оставляли «расход». Мы приходили с танцев, и тогда ужинали. Как правило, приходили сразу все вместе, или большинство. Никаких проблем. И вдруг как-то утром, бегая по очереди в туалет (он был один, невтерпёж – в подсолнухи) и умываясь с кружки (вечно в рукомойнике воды нет), мы услышали «правительственное заявление» Ефанова:

– Хватит! Довольно! С сегодняшнего дня никаких «расходов»: или ужин, или танцы. Выбирайте!

Некоторое оторопение, непонимание, даже шок. Что означало для многих из нас пропустить танцы? Это, как не до конца прожитый день, как пища без соли, это как... да без этого нельзя, вообще невозможно..., что это Ефанов?

– Почему?

– Почему?

– Поче-е-е-му!

– Всё! Разговор окончен!

Наступило наше «первое смутное время». Мы не знали ещё, («Штирлиц ещё не знал...») что будут потом в нашей студенческой жизни эпохи «хрущёвской оттепели» и второе и третье «смутные времена».

Мы, не сговариваясь, стали по-японски, тихо саботировать работы на раскопах. Плелись туда нехотя группками, в одиночку. Там ковыряли лопатами лишь для виду. Уныние покрыло наш лагерь. Помню, что потом мы вырабатывали какую-то единую программу борьбы с «Сарматом», что-то ему высказывали.

Я, как всегда, несдержанно... Посыпались угрозы. И вскоре, гдето в обед, к нам в лагерь приехал декан факультета доцент Золотов В. А. Никакого собрания не собиралось. Со мной, как со старостой, Владимир Александрович не беседовал. С Геней Крепаком, насколько я помню, – тоже. Впечатление такое: побывал и уехал. Может быть, специально, чтобы не будоражить «общественное настроение»? Приехал, посмотрел, что ничего серьёзного нет – и уехал. Умный мужик. До сих пор загадка: кто ему «накапал»? Ефанов или кто из студентов?

После отъезда «папы» между мной и Ефановым напряженные отношения не только сохранились, а, наооборот, усилились.

Общался он со мной, как со старостой, только через «посредников», «послов».

Я не помню, чтобы мы в это время активно будировали какието политические проблемы, спорили бы по острым жизненным вопросам. Наверное, и это было. Ибо совсем недавно, в октябре 1961 г. на XXII съезде КПСС была принята новая программа партии – построения коммунизма. В 1980 году мы – «нынешнее поколение» – должны были жить уже при «светлом будущем». Но непродуманность хрущёвских реформ, их половинчатость, необоснованность стали вскоре сказываться на жизни советских людей. В самом начале июня 1962 года, т.е. всего за месяц с небольшим до начала нашей практики, в Новочеркасске прошёл «фестиваль».

Правительство расстреляло демонстрацию... Но об этом, я точно помню, у нас в экспедиции никто не говорил ни слова. И вот мне и Ивану Яровому «Сармат» приказал взять мешки и отправиться в Новочеркасск за хлебом. Было утро, тихое, тёплое. В небе, ещё не жарком, висели жаворонки, где-то глухо сипел удод. Мы с Ваней шли пешком, где по дороге, где напрямую по полю, срывали цветы, беспечно болтали. Армия у нас с тобой, Ваня, позади, учись только...

И вот Новочеркасск. Подошли к хлебному магазину. Как представляется сейчас, он был на месте нынешней гостиницы «Новочеркасск» или кинотеатра «Космос». У магазина – очередь.

Преимущественно женщины, пожилые. Как нам и было сказано, зашли мы со служебного входа. И только было показали «бумагу»

с гербовой печатью Института археологии и ещё какой-то документ с РГУ, как ворвались несколько разгневанных женщин с криком: «Опять, паразиты, хлеб забирать, а нам снова куска хлеба детям не достанется!». Стали выхватывать у нас мешки, куда мы успели уже сунуть несколько буханок хлеба. Еле отбились. Пока директриса не объяснила, кто мы, показав «массам» документы.

Так мы почувствовали «фестивальный» дух города. На обратном пути у нас с Яровым разговор был уже не таким беспечным.

Как мы разъезжались с раскопок, какие сдавали отчёты – ничего не помню. Выборочно всё-таки работают наши извилины, воспроизводя прошлое.

–  –  –

ШКОЛА № 49 – ПИОНЕРСКАЯ РАБОТА В 60-е годы советские студенты – историки и филологи – университетов согласно учебным планам обязаны были проходить практику по работе с пионерами.

Многим из нас довелось её «осуществлять» в школе № 49 г. Ростова-на-Дону. Находилась эта школа на ул. Горького. Перед началом практики наш преподаватель-руководитель (не помню, кто) давал нам «вводную» об этой школе: она одна из самых престижных в городе, что здесь учились и учатся дети «уважаемых»

семей, что из её стен вышли такие-то выдающиеся люди и т.д.

– А кто, например, учился здесь? – спросили мы.

– Ну, например, – ответил он, – сын киноактёра и кинорежиссёра, всем известного Сергея Бондарчука.

– От Скобцевой сын?

– Нет.

– От Инны Макаровой?

– Нет. От первой жены. Она была учительницей. Когда он переезжал в Москву, то...

– Понятно, понятно...

– Ничего Вам ещё не понятно. Слушайте, что надо сделать.

Прежде всего, даю Вам образец плана работы...

И началось. Никто из нас не пылал жаром даже приближаться к этим вечно дурачившимся, орущим, дико-шумным пацанам – девчонкам в красных галстуках из 5-6 классов. По-моему, только Валя Короткова спокойно, по солидному сразу взялась за это дело. Мы с Сашей Паршиным мудрили, медлили. А вдруг на всех пионерских классов (или звеньев) не хватит и нас в качестве помощников «подбросят» к той же Коротковой, а вдруг… Но чудес не бывает, или они не случились. Мне попался 5-й класс («А», «Б», «В» – я не помню). Запомнилось, что в классе среди юной талантливой поросли был Саша Штиттельман. Худенькое, бледненькое создание с голубоватенькими глазками. И даже с наличием на его лице утомлённых ранних старческих морщинок от постоянной «мыслительной деятельности». Или это мне так показалось. Но моё первое впечатление ещё усилилось, когда я узнал, что Саша действительно талантлив, особенно в математике, решает уже даже какие-то логарифмы и интегралы. А по шахматам, как оказалось, он имел первый разряд и успешно играл с самим Александром Захаровым (студент-филолог нашего курса, чемпион СССР среди юношей). Саша был спокойным, серьёзным во всех делах, даже пионерских. Я проникся к нему уважением и до сих пор вспоминаю этого светлого мальчика. Уже после окончания университета, работая в Новочеркасске, мне довелось то ли в областных, то ли в центральных газетах встретить его фамилию, и неоднократно. Выбился-таки в люди.

Практика проходила, как нам казалось, нудно и долго. График непосредственной работы с пионерами в школе был очень плотным. С занятий в университете мы спешили сменить другую свою группу студентов-практикантов, которые ждали нас, сменщиков, и которые, сломя головы, бежали в университет на занятия. Так что зачастую мы не успевали даже где-то перекусить.

Постоянный бодрящий студенческий голод превращался в настоящую пытку.

Вот как-то в очередной раз спешили мы в школу № 49 на смену. В кармане у меня – ни копейки. Но, порывшись, я обнаружил все-таки несколько монет. Купил маленькую шоколадку. Когда мы, голодные, прибыли сменять отработавшую смену ещё более голодных одногруппников (вернее однокурсников, поскольку проходили эту практику мы вперемешку, обе группы и «А», и «Б»), то глазами сразу нашёл Майю (она со всеми девчонками в раздевалке толпилась у зеркала). Она увидела меня. Подбежала.

– Ты сегодня вечером на тренировку?

– Нет, сегодня свободен. На вот тебе...

Я таких глаз её никогда не видел. Она смотрела на меня в упор, и... Мне казалось, что Майя сейчас заплачет.

– Так ты же сам ничего не ел, я же вижу.

Вечером я поднялся на 5-й этаж общежития. Как всегда, в комнату, где жила Валя Чурсина. Через стену – в соседней комнате – жила Майя. И всегда через несколько секунд открывалась дверь и входила Майя. Чувствовала сразу. Биотоки, наверное.

Когда мы вышли в коридор, Майя достала ту самую шоколадку и сказала: «Давай съедим её вместе».

Больше ничем другим эта пионерская практика мне не запомнилась... В плане подведения её итогов, я утвердился в мнении, что никогда и ни за что работать в школе не буду.

У других наших ребят были несколько иные и отношения к работе с пионерами в школах Ростова, и впечатления, которые они оставили в душах и сердцах учащихся четвёртых и пятых классов. В личном архиве моего брата Ивана Кравченко (в то время третьекурсника журналистского отделения) сохранилась его публикация в многотиражной газете университета «За советскую науку», в которой описывается, как работал с пионерами Геннадий Крепак. Она называлась «Университет-школа»

УНИВЕРСИТЕТ – ШКОЛА

«... Самое интересное – это костёр. Жгли мох. Жарили картошку. Наконец «обед» готов. Да какой вкусный!».

А вечером, немного усталые, пропахшие дымом, ребята со своим Геннадием Николаевичем возвращались домой...

Это сейчас. А немногими днями раньше были даны в университете методические указания. Советы. Пожелания. На обложке дневника появилась первая запись:

«Крепак Геннадий Николаевич. Ростовская школа № 51. Срок практики с 21 сентября по 25 декабря».

Первый день. Назначен вожатым в 4-й «В». Волнения хоть отбавляй. Знакомство и вывод: класс весёлый, но, кажется, немного разбалованный. Вечером на собрании совета отряда ребята взяли обязательство жить и учиться по-ленински, создать бюро добрых услуг, шефствовать над 66-м детдомом...

И оживилась пионерская работа. Собирали макулатуру, потом ходили к Дону. Поднимались на бугры, откуда смотрели на стальные хребты мостов и слушали рассказ об их истории.

Это хорошо. Но как с учёбой? Почему плохо успевают Нечаев и другие пионеры? Необходимо срочно собраться вместе с родительским комитетом и классным руководителем...

Каждые понедельник и четверг прямо из университета – в школу. Сбор отряда на тему «Дружба в нашем классе». Викторина «Кто знает больше всех».

Кажется, только вчера пришёл в этот неугомонный класс. А как привык!».

И в дневнике Геннадия Николаевича появляется новая запись:

«... Ребята, я чувствую, очень рады моему приходу и буквально наперебой берут меня за руки... Уже думаю о том, как они будут учиться, когда кончится срок моей практики...».

Маршруты: университет – школа, аудитория – класс стали в этом семестре для студентов-историков III курса совершенно новыми и необычными. Историки быстро освоили их. Каждый стремится, как можно больше дать нового своему классу, своим первым ученикам.

И. КРАВЧЕНКО»

ШКОЛА № 5. ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА

Школа № 5, что по ул. Энгельса (ныне Садовая), рядом с областной филармонией, стала нашей базой приобретения азов педагогического опыта. Помимо проведения уроков по истории, мы ещё одновременно выполняли функцию классного руководителя (стажёра). Из всех восьмых классов этой школы мне попался «самый-самый». Завуч школы напутствовала меня:

– Класс очень трудный. Действительно очень сложный. Но Ваш университетский руководитель практики сказал мне, что Вы спортсмен, участник художественной выставки, которая недавно прошла у вас на факультете. Читала я в газете статью Тыртышного... Думаю, справитесь. А мы – поможем!

Во время визуального знакомства мне бросилось в глаза обилие красивых девчушек в классе – и брюнеточек и блондинок, это, во-первых, и, во-вторых, – уж больно не по годам рослые ребята сидели передо мной. Когда их называли по фамилии, то многие из них извивались по кривой, чтобы выкрутиться изза парты. Особое впечатление производил Юра Левин: не столько высокий, сколько плотный. Был он смуглый, симпатичный, несколько медлительный. Потом мне стало ясно, что он лидер не только в классе, но имеет большое влияние в целом в школе и даже «вокруг неё».

К изумлению завуча, знакомство класса с практикантом прошло как-то легко, просто. Она ждала, по-видимому, какого-то спектакля, интриги. А произошло то, что произошло – я сразу стал им своим. В первый же день я повёл ребят в зал тяжёлой атлетики.

Кто хотел, конечно. Просто на экскурсию. Но с таких юных лет заниматься штангой было ещё рано. Так тогда считалось.

– Зачем они изнуряют себя такими тяжестями? – спросил Юра Левин, когда мы вышли из зала тяжёлой атлетики.

Этим самым были как бы подведены итоги нашего похода.

Больше к этой теме мы не возвращались: штанга оказалась им «не в масть».

Поскольку мне педагогика была глубоко не симпатична, и я терпеть не мог нудно изучать и «осуществлять на практике» различные дедуктивные и индуктивные формы и методы, приёмы работы (до сих пор и на дух не переношу поучительные труды Песталоцци, Ушинского, менторность работ Н.

Крупской, кроме, каюсь, «метода взрыва» Макаренко) с учащимися, то я принялся за выпуск стенгазеты. ФИО и материал к ним дала настоящая классная руководительница, а я сам в общежитии за неделю оформил газету. Здесь были разделы: «Наши интервью», «Ура, ура! У нас, друзья, урок труда!», дружеские шаржи (выполненные с натуры на уроках). Всё это – от начала и до конца – без малейшего участия учеников. И интервью – вопросы, ответы – тоже. Но всё на конкретике! Использовались даже фотографии.

Когда на большом ватмане газета была готова и её вывесили, восторгу моих восьмиклашек не было предела. Сбежались смотреть даже из ближайших классов. Всё! Я стал в одночасье их кумиром! Действительно: никого не заставлял писать-рисовать, не просил остаться после уроков! Кому это не понравится!?

Практика вошла в привычное русло. Мы посещали занятия друг друга (коллективом). Потом их обсуждали. Помню, как мы делились мнениями по-поводу проведённого урока Сашей Паршиным по вопросам периода предвоенных пятилеток, шахтёрского стахановского движения. И помню, как он отвечал – поучая, поправляя кого-то из оппонентов на «угольные темы»:

– Неправильно, да. Надо говорить «дОбыча», а не «добЫча».

«ДобЫча» – это на охоте, а «дОбыча» – это в шахте.

– Правильно, Паршин, – поддержал с места его Валентин Негадов, добЫча – это рудимент допотопного, первобытнообщинного мышления.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

Похожие работы:

«Аналитическая записка по итогам реализации социально-значимого проекта Создание сети межрегиональных центров для содействия развитию научных и образовательных учреждений и распространение опыта успешных регионов (июль 2014 – июль 2015) Сегодня в Российской Федерации крайне остро стоят проблемы развития научной и образовательной базы, необходимой для комплексного перевооружения и модернизации отечественной промышленности, разработки и внедрения передовых технологий. Корни существующих проблем...»

«ЦЕНТР СОДЕЙСТВИЯ НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫМ ОБЪЕДИНЕНИЯМ ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ: Исторические особенности российского патриотизма Флуктуации патриотического сознания и поведения в постсоветское время Теоретико-методологические проблемы изучения патриотического сознания Специфика становления патриотического сознания 1 РЕЗУЛЬТАТЫ: Методика проведения исследования 2 Специфика и состояние патриотического сознания 2 Патриотизм и национализм Социальное самочувствие Функции патриотизма 3 Ценностные...»

«Л.М.Варданян Евгения Тиграновна Гюзалян: забытое имя в армянской этнографии В истории армянской этнографии имя Евгении Тиграновны Гюзалян практически забыто. Е.Т.Гюзалян не имела научных трудов и даже небольших научных публикаций: она их просто не успела написать. Но когда при подготовке данной статьи буквально по крупицам и отдельным фрагментам стали воедино собирать результаты всего проделанного ею, постепенно начал вырисовываться образ неутомимой труженицы, своей будничной и, казалось бы,...»

«Эта книга результат анализа истории и реалий религиозной организации «Свидетели Иеговы». Вместе с автором – в прошлом старейшиной собрания Свидетелей Иеговы в работе приняли участие 24 бывших и действующих членов организации, а так же сторонние специалисты в области теологии и религиоведения. Абсолютное большинство приверженцев религиозной организации «Свидетели Иеговы» люди, искренне верящие в непогрешимость преподносимых им «истин». Они научены отсеивать любую критическую информацию,...»

«© 2010 г. К. Денчев* МИРОВАЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ Накануне Первой мировой войны Первый лорд Адмиралтейства У. Черчилль принял историческое решение: заменить уголь нефтью в качестве топлива для кораблей британских ВМС. Он намеревался это сделать, чтобы британский флот превосходил по быстроходности немецкий. Но данная замена также означала, что отныне Королевские ВМС должны были полагаться не на уголь из месторождений в Уэльсе, а на ненадежные поставки нефти из...»

«Глава Source: INFORSE-Europe http://www.inforse.org/europe 3.1. Перспективы использования местных видов ресурсов и нетрадиционных источников в Республике Беларусь История. До начала 20 века ситуация в Беларуси была аналогичной ситуации во всем остальном мире: то, что сейчас называется «альтернативной» энергетикой сейчас, было «безальтернативной» энергетикой в прошлом – и цивилизация была сбалансирована с биосферой, и ее функционирование не разрушало биоту, атмосферу и гидросферу. Белорусы...»

«К СОЗДАНИЮ ВЫСОКОУРОВНЕВОЙ ЭЛЕМЕНТНОЙ БАЗЫ С ОПЕРЕЖАЮЩЕЙ АРХИТЕКТУРОЙ ДЛЯ ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ И РАСПРЕДЕЛЕННЫХ ВЫЧИСЛЕНИЙ Ю.С. Затуливетер, Е.А. Фищенко ИПУ РАН, г.Москва Введение Развитие сетевых технологий привело к формированию глобальной компьютерной среды (ГКС), которая в свом стихийном росте стала носителем исторически беспрецедентного феномена – глобально сильно связного информационного пространства. В основе информационных процессов лежат три вида фундаментальных действий с информацией –...»

«1. Цели освоения дисциплины Цель освоения дисциплины (модуля) «Саратовская школа живописи» дать общее представление о «Саратовской школе живописи», её выдающихся мастерах.2. Место дисциплины «Саратовская школа живописи» в структуре ООП бакалавриата Дисциплина «Саратовская школа живописи» (Б1.В.ОД.16.2) относится к Блоку 1, вариативной части. Ее освоение идет параллельно с изучением «Архитектуры Саратовского края», «Музыкальным искусством Саратовского края» и др. Курс предполагает знакомство...»

«Краткий очерк истории Армянской Церкви с I по VIII века. Иоанн Казарян Достойно горького рыдания зрелище: христиане, не знающие, в чем состоит Христианство! А это зрелище почти беспрестанно встречают ныне взоры; редко они бывают утешены противоположным, точно утешительным зрелищем! Редко они могут в многочисленной толпе именующих себя христианами остановиться на христианине и именем, и самим делом. Свт. Игнатий (Брянчанинов), епископ Кавказский († 1867). Предисловие В наше тревожное время,...»

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ Д.Л. Бродянский История первобытного общества © Издательство Дальневосточного университета 2003 ВЛАДИВОСТОК 2003 г. ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ (ЭЛЕКТРОННОМУ) ИЗДАНИЮ ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ К ИСТОКАМ КУЛЬТУРЫ ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ ОБЩЕСТВО НИЖНЕГО И СРЕДНЕГО ПАЛЕОЛИТА. 23 ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ ПРОГРЕСС КУЛЬТУРЫ В ВЕРХНЕМ ПАЛЕОЛИТЕ ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ РОЖДЕНИЕ ИСКУССТВА...»

«ВЕСТНИК НГТУ им. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА УПРАВЛЕНИЕ В СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМАХ.КОММУНИКАТИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ №2 (2013) Нижний Новгород 2013 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА» ВЕСТНИК НИЖЕГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. Р.Е. АЛЕКСЕЕВА УПРАВЛЕНИЕ В СОЦИАЛЬНЫХ СИСТЕМАХ. КОММУНИКАТИВНЫЕ...»

«ВВЕДЕНИЕ НАУКА РОССИИ И ГЕРМАНИИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ С ПОЗИЦИИ СРАВНИТЕЛЬНОГО ИЗУЧЕНИЯ Э. И. Колчинский ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И НЕКОТОРЫЕ ВЕКТОРЫ ТРАНСФОРМАЦИИ НАУКИ В ГЕРМАНИИ И РОССИИ До недавнего времени проблема «Наука и Первая мировая война» оставалась практически вне внимания российских историков науки. Не учитывали и воздействие Первой мировой войны на последующее развитие и институционализацию советской науки, за исключением изучения комплекса вопросов, связанных с историей...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНА институт ИСТОРИИ имени А.А.БАКиХАнОВА сеВиндж АлиеВА АзерБАйджАн и нАрОды сеВернОгО КАВКАзА (XVIII-начало XXI вв.) “rq-Qrb” БакуПечатается по решению Ученого Совета Института Истории им. А.А.Бакиханова Национальной Академии Наук Азербайджана Я.М.Махмудов, Автор проекта: заслуженный деятель науки, член-корреспондент НАНА, доктор исторических наук, профессор и.с. Багирова, Научный редактор: доктор исторических наук Э.М. летифова, Рецензенты: доктор...»

«ИСТОРИЯ РУССКОГО БОГОСЛОВИЯ н.н.лисовой Посвящаю памяти друга, архимандрита Иннокентия (Просвирнина) ОБЗОР ОСНОВНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ РУССКОЙ БОГОСЛОВСКОЙ АКАДЕМИЧЕСКОЙ НАУКИ В XIX НАЧАЛЕ XX СТОЛЕТИЯ ОГЛАВЛЕНИЕ Глава I. ДОГМАТИЧЕСКОЕ БОГОСЛОВИЕ 1. Введение 1.1. Православное вероучение и богословская наука 6 1.2. Основные черты русской богословской науки 7 2. История формирования и развития догматического богословия в России 2.1. Русское богословие до появления догматической системы митрополита...»

«БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО — 2011 СОДЕРЖАНИЕ активности коллективов различных уровней и позволяют сделать вывод о большой значимости и необходимости подобных исследований для получения оперативной оценки деятельности отдельных коллективов и (или) специалистов медицинских научных учреждений. Р. С. Мотульский КРУПНЕЙШИЕ КНИЖНЫЕ СОБРАНИЯ БЕЛАРУСИ: ИСТОРИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ И СОВРЕМЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ Географическое положение Беларуси на века определило историческую судьбу ее народа, динамику развития всех сфер ее...»

«284 ОБЗОР © Laboratorium. 2010. № 1: 284–310 П ЕРВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И ПЕРВЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ: СИТУАЦИЯ В ОБЛАСТИ СОЦИАЛЬНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК В ПОСТСОВЕТСКОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ Сергей Румянцев Сергей Румянцев. Адрес для переписки: Институт философии, социологии и права, отдел социологии. AZ1043, Азербайджан, г. Баку, пр-т. Г. Джавида 31, Академия наук Азербайджана. sevilnovator@yandex.ru Уже первые годы после распада СССР стали для Азербайджана временем, когда ситуация независимого национального...»

«МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СПЕЦВЫПУСК НОЯБРЬ 2014 года ИНФОРМАЦИОННО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ СОВЕТА ВЕТЕРАНОВ ЦЕНТРАЛЬНОГО АППАРАТА МВД РОССИИ С днем сотрудника орган внутренних дел, уважаемые ветераны! Ветеранский актив УОКС ДМТиМО МВД России. Слева направо: Н. Н. Кряковкин, Б. П. Тюрин, Н. П. Пашкова, В. Е. Арапов, А. Н. Николаева К 70-летию Великой Победы ОТЕЧЕСТВУ ВЕРНЫ СПЕЦВЫПУСК, ноябрь 2014 года РОДИНА ПОМНИТ! 2015 год будет юбилейным годом в истории России, годом...»

«Российская академия наук Институт истории естествознания и техники имени С. И. Вавилова К ИССЛЕДОВАНИЮ ФЕНОМЕНА СОВЕТСКОЙ ФИЗИКИ 1950—1960-х гг. Социокультурные и междисциплинарные аспекты ДОКУМЕНТЫ ВОСПОМИНАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ Составители и редакторы: В. П. Визгин, А. В. Кессених и К. А. Томилин Издательство Русской христианской гуманитарной академии Санкт-Петербург ББК 22.3Г К 44 Ответственные редакторы: В. П. Визгин, А. В. Кессених, К. А. Томилин Издание осуществлено при финансовой поддержке...»

«Великий Князь Сергей Александрович Романов [Текст] : биогр. материалы. Москва : Новоспас. монастырь, 2006. ISBN 5в пер.) : 128,24. Кн. 1 : 1857-1877. 2006. 399 с. : [24] л. цв. ил., ил. Имен. указ.: с. 353-397. ISBN 5-87389-036-6 : 128,24. ШИФР 63.3(2) В 273. Книга открывает многотомное издание документальных материалов, посвящённых жизни Великого Князя Сергея Александровича Романова (1857-1905). Сын Царя-Освободителя, брат царя-Миротворца и дядя последнего Российского Царя-Стратотерпца...»

«Annotation Это идеальная книга-тренинг! Квинтэссенция всех интеллектуальных тренингов по развитию ума и памяти. Авторы собрали все лучшие игровые методики по прокачиванию мозга. В книге также собрано свыше 333 познавательных, остроумных и практичных задач, которые вы сможете решить самостоятельно. Нурали Латыпов, Анатолий Вассерман, Дмитрий Гаврилов, Сергей Ёлкин Мечтать – не вредно, а играть – полезно Об IQ и развивающих играх...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.