WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Этюды и зарисовки из жизни историко-филологического факультета Ростовского государственного университета (1961-1966 гг.) Новочеркасск УДК 82-94 ББК 84 (2Рос=Рус)6-4 П 18 Паршин А.В., ...»

-- [ Страница 5 ] --

Засуетились в обратный путь. Уговоры остаться. Геня Крепак, Володя Сергеев и я решили ехать. А Ваня, Лёша и Юра остались. Попрощались. Договорились, что встречаться надо чаще, ведь не молоды уже. Расставанья всегда гложут душу, особенно в первые минуты.

Прошло месяца три-четыре. Звонок, поднимаю трубку. У телефона Гена Крепак:

– Володя, сильно заболел Юра Сударкин. Жена привезла его в Ростов. Что-то с лёгкими: то ли двухстороннее воспаление, то ли плеврит – не понятно. Сейчас проходит обследование.

Через некоторое время я позвонил Крепаку: что с Юрой?

– Да будто бы ничего серьёзного, если поехал опять домой.

Но в декабре-январе сообщили с Ростова – умер Юра Сударкин. Не может быть! Никогда не курил. Употреблял редко и в меру. Вёл всегда и особенно, когда вышел на пенсию, здоровый и активный образ жизни: не порывал связь с редакцией районной газеты, руководил работой детского шахматного кружка.

Поехать на похороны Юры Сударкина я не смог, так как в это время сделали в Ростове сложную операцию моему зятю Мише.

Проводили Юру в последний путь от всех нас Ваня Камбулов и Гена Крепак...

В наши студенческие годы был популярен лозунг: «О, спорт – ты мир!». Мир молодости, ловкости силы и красоты.

Сейчас нашему поколению далеко за 60. А некоторым и за 70.

Благодаря спорту, мы ещё бодры и веселы. Он нас наградил ещё и самодисциплиной. Это точно. Навсегда.

Посёлок Целина Ростовской области. Лето 2004 г. В гостях у Сударкина

Ю. Сидит Кравченко Владимир Яковлевич. Стоят слева направо:

Сударкин Юрий Михайлович с женой Зинаидой, Крепак Геннадий Николаевич, Камбулов Иван Иванович, Сергеев Владимир Никитович.

38 лет после окончания РГУ.

ЛЕГЕНДЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Апрель 1964 года. Ветренные дни сменялись солнечным спокойствием. И тогда казалось, что утренние холода совсем уступили место теплу. Но вдруг опять подует ветер, или утром встанешь, а пар валит от твоего дыхания. Непостоянный апрель на Дону.

– Слушай, Володя, давай съездим ко мне в Щётово. – Сказал как-то уже почти в конце месяца Саша Паршин. – Надо помочь родителям посадить картошку. Ты как смотришь?

Что нам, студентам, собираться? Сел в автобус – и поехал.

Вот и г.Шахты позади. В окно автобуса наблюдаю, как заметно изменяется ландшафт. Мне всё интересно. Еду этой дорогой автобусом впервые. Привычная степь всё явственнее переходит в проявления каменистого взгорья Донецкого кряжа – кладовой угля.

Огромные, длинные и глубокие балки. Их обрывистые бока вскрывают каменистые наслоения, выглядывающие под углом чёткими пластами. Балки-лощины сменяются длинными пологими, затяжными спусками, подъёмами. Вот сразу от кювета побежала куда-то вниз меж кустов и буераков заметно протоптанная дорожка. В самом её начале на случайной доске, прикреплённой к ветхому столбику, чьей-то доброжелательной рукой нацарапано:

«Родник. Холодная вода». Я давлю носом стекло: что там в синей дымке? А, а-а – терриконы.

Саша Паршин – ему эта дорога уже так приелась – оторвался от полудрёмы:

– Что, Наполеон, там разглядываешь? С ружьишком бы побродить? А?

Нам ехать до города Антрацита Луганской области. Ещё в школе «шастая» по географической карте, я выделял для себя самого название этого города «Антрацит». А отсюда начиналась простая цепочка воспоминаний: Ростов освобождён от немцев.

Отец на фронте. Мама поехала в Донбасс на менку – обменять кое-какие вещи на кусок хлеба. Первый раз – именно в Донбасс и поехала. Второй раз – уже подальше, так как фронт удалялся всё более и более на запад. Затем у меня с этими местами рождались уже хрестоматийные ассоциации с «великими починами» 30-х годов, рождёнными трудовыми подвигами Алексея Стаханова, Никиты Изотова. Закрыв глаза, я здесь же представлял также: как Паша Ангелина на своём тракторе бороздит поля в этой вот северо-донецкой степи...

И уже настойчиво повторялся в голове мотив всем известной песни, в которой «вышел в степь донецкую парень молодой...».

Былинный советский край, где живут настоящие трудяги. Уже в университете эти школьные «кадры» наполнились новым содержанием. Ленин отмечал, исследуя проблему генезиса и развития капитализма в России, что на юго-востоке Украины, где она граничит с великороссами, произошло смешание двух народов русских и украинцев (малороссов) и этот «национальный жупел ассимиляции» дал чудесный сплав – умных, трудолюбивых, предприимчивых людей.

– Ты что там притих? – вывел меня из задумчивости Паршин. – Вставай, приехали.

Свежий весенний ветер лихо гонял пыль, обрывки бумаги по небольшой площадке у автовокзала г. Антрацита. Мы пересели на небольшой, старенький местный автобус. Пересекли железнодорожное полотно. Повернули разок-другой – и вот Щётово.

– Смотри, слева моя школа. А повернём вниз и влево, и за терриконом будет наш дом. – Это Саша.

Вскоре мы, соскочив с автобуса, пошли по улочкам – пустырькам. Я явственно чувствовал, что иду по антрациту – там он у меня, под ногами. А здесь – на верху – угольная пыль, порода. У каждого двора перед калиткой – площадка, посыпанная «жужелкой», ею же «заасфальтированы» улицы, дорожки. Десятилетиями, перегоревший уголь в печках, эту «жужелку», хозяйки сыпали под ноги.

«Всё так похоже, – подумал я, – на наш Аксай, улицу им. Карла Либкнехта: в дождь, непогоду пройдёшь, почти не запачкав туфли».

– Да, да – не запачкаешь, – будто догадался, о чём я думал, перебил меня Саня, добавив, – ну, вот мы и дома, кажись.

Деревянная, покрашенная калитка. Забор из штакетника. Синие ставни. Ухоженный домик. Дворик небольшой, чисто подметённый.

Напротив дома, как у нас всех на юге, небольшая летняя кухня.

– О, сыночек, Шурик! Отец, иди Шурик приехал.

Сразу видно, что это мама. Ждала, ждала его, все глаза просмотрела, а он вот так сразу, неожиданно у калитки стоит. У ней – один платочек поверх головы повязан, а другим пуховым платком поясница прикрыта. Смуглая. Чёрные глаза. «Чёрнобрива, красива», – как сказала бы моя мама. Говорила тихо. Движения неторопливы.

Саша поцеловал мать. Она всплакнула.

– Ну, ну, мам, чего ты...

С кухни вышел отец. Густые, седеющие волосы. Такие же брови. Сашка, отметил я, весь в отца. Он снял очки. Видно, что-то мастерил.

– Наконец-то, Шурик, выбрался. У нас всё нормально, сынок.

Вот помаленьку с мамкой топчемся.

Нас усадили за стол. Покормили «чем Бог послал». Потом мы с Саней переоделись. Вышли в огород. Он был небольшой. Посередине – дорожка. В конце, сразу за заборчиком – крутой спуск в овраг. Даже не в балку, а в огромное ущелье, покрытое деревьями, кустарником. За первым же поворотом «ущелья» просматривались бугристые дали, а само днище скрывалось в тёмном чреве.

– Вот тропинка к роднику. А дальше, смотри, вот чуть вправо, Лысая гора. Всё детство здесь пронеслось. Вот через этот парк убегал, недоучив уроки, на футбол.

Старые деревья полузаброшенного парка по-стариковски ещё возвышались над бурно обступившей их молодой порослью, будто опекали растущие побеги.

– Здесь ещё совсем недавно мой дедушка Василий сторожем работал. Порядочек был, чистота. Никто бутылки не оставит, бумажку не бросит. Уважали деда. И боялись: «Дед Паршин идёт!»

А он здоровый, ручищи во какие – как моих две, а то и три. Это уже, когда был на пенсии. А в молодости! В лаве работал – никто не успевал за ним. В каждую смену – три-четыре нормы. Попробуй угонись. На праздники, бывало, собираются на шахту, на торжественную часть: грамоты там получать, подарки – премии.

Зовут его на автобус или «кукушку»: – «Садись, Василий, отъезжаем уже». «Да, нет, – говорит дед, – поезжайте. Мне тут надо подому кое-что доделать, я потом – напрямик, успею!» Они, действительно, только подъезжают к шахтоуправлению, а дед уже там.

Бегал – как работал!

Саша рассказывает, а я смотрю вокруг. Настоящие былинные маста. Видно, воспитаны мы были тогда так: почитать до обожествления людей труда и землю, на которой они жили.

За два часика картошку посадили. Споро так, «с огоньком», как с Толиком Кичей траншеи копали. Малость подустали, подзагорели на солнышке. За ужином тётя Поля вела неспешный разговор о дочке Лиде, расспрашивала Саню, как там в Ростове старший сын Анатолий. Чувствовалось, что её гнетёт постоянное чувство щемящей тревоги за разлетевшихся в разные стороны детей, так быстро выросших.

– А раньше бывало, – это тётя Поля ко мне, – когда Шурик ещё дома был, как соберутся: Толик с Ростова, Лида с Коммунарска поприезжают, да как начнут песни наши петь – слезы не удержишь. Вся улица слушала, как дети наши, Паршины, поют. А теперь... Вот спасибо хоть вы приехали, проведали, да помогли.

Мы с отцом повеселели даже...

С Анатолием Паршиным я был знаком уже несколько лет. Он студент юридического факультета нашего университета. Когда мы учились на первом и втором курсах, он «курировал» нас с Сашей.

Был он, как и Саша, широк в плечах – крепким таким парнем.

Правда, ростом немного ниже младшего брата. С суровым выражением лица, которое хранило остатки былой оспы, и с характерными «стеньки-разинскими» бровями. Строгий и порой жёсткий в суждениях. За это его друзья, сокурсники часто называли «генпроком» (генеральным прокурором).

А Лиду я увижу попозже, во время второго приезда. Она заметно отличалась от своих братьев. Блондинка. Миловидная, вобравшая в себя все характерные черты южно-украинских женщин. Лида к тому времени уже закончила или заканчивала сельхозинститут.

Спали мы с Сашей в доме. От свежего постельного белья пахло то лёгким огуречно-огородным духом, то утренним свежим морозцем. От всего этого веяло и умиротворением, глубокимглубоким спокойствием. Как будто нигде в мире нет ни тревог, ни тяжких забот и нам никуда завтра с утра не надо торопиться, чтобы поспеть в РГУ хотя-бы на вторую «пару» занятий.

И вот мы снова в автобусе, но курсом на юг – в Ростов.

Окрестности за окном уже знакомы, «отработали» своё, оставив впечатления. Теперь я больше копаюсь у себя внутри. Подумалось: как много общего в жизни родителей Сашиных и моих.

Говоря трафаретно, простые труженики, на которых держится всё – тот же посёлок, район, область, страна. Формула жизни у них проста: «Лишь бы войны не было, кусок хлеба есть – и слава Богу. А что есть, что заработаем – детям. Пусть хоть они поживут – раз нам не удалось. Пусть хоть они выучатся, может «выйдут в люди». И чтобы не коснулось их то, что досталось нашей судьбе: в детстве – гражданская война, в молодости – трудные 30е годы, потом – военное лихолетье, а вслед ему – послевоенная нужда и такая работа, что жилы «рвались».

Я перебираю в памяти своих однокурсников: Толик Щетинин, Ваня Камбулов, Лёша Тищенко, Юра Сударкин, Толя Кича, Ваня Яровой, Саша Шумаев, Саша Шевченко, Валя Чурсина, Люда Лебина, Гена Намдаров, Гена Крепак и другие. Кто из них имел, как говорил знаменитый Аркадий Райкин, «уважаемых родителей»?

Никто. Вот оно – социальное лицо студенчества 60-х годов прошлого столетия.

Проехали г. Шахты. Скоро Ростов. Вокруг цвели сады. А мне почему-то пришло в голову: а вдруг Толя Кича сегодня скажет:

«Форма одежды рабочая. Через час надо быть в домоуправлении». Весна любит работу.

Скоро мы получили новую порцию впечатлений. Холодная, сырая затяжная осень этого же, 1964-го года. Я, мой брат Иван и Саша Паршин едем в г.Аксай провожать в армию двоюродного брата Юру Пузенко. Проехали пост ГАИ – поворот на Аксай. С высоты этого водораздела верхняя часть Аксая, как на ладони.

Хорошо видна балка, отделяющая Аксай от Ростова.

– Смотри, Саня, – говорим мы Паршину, – по балке смотри, видишь вон кирпичный завод, а дальше будет крутой берег Дона.

Там и есть знаменитое Кобяково городище, где половцы держали пленённого князя Игоря. Легенда гласит, что тёмной ночью он именно отсюда и сбежал...

Автобус, округлив всю западную и половину южной части Аксая, остановился у военкомата.

– Саня, – продолжили мы экскурсию, – двухэтажное кирпичное здание – это наша школа. Здесь мы в 1954-1957 г.г. учились в 8-10 классах. Наша школа, говорили нам, в те годы занимала по успеваемости первое место в Ростовской области. А литературу нам преподавала Андреева Александра Андреевна – родная тётя писателя Аркадия Первенцева, написавшего книгу «Кочубей».

Помнишь?

– Конечно. Как белых гоняли по Кубани...

Рядом со школой – площадь Героев. Отсюда просматривается всё широкое Задонье. Аж до самого Старочеркасска. В центре площади – на высоком гранитном пьедестале установлен бронзовый бюст дважды герою Советского Союза, уроженцу Аксая, лётчику Николаю Гулаеву. Мы рассказали Паршину, что наш Гулаев такой же «сталинский сокол», как и легендарные Александр Покрышкин и Иван Кожедуб – трижды герои Советского Союза. А, может быть, и похлеще их.

– Знаешь, Саня, по Аксаю давно ходят упорные слухи, что на Параде Победы 24 июня 1945 года нашу авиацию должны были представлять 3 русских богатыря: Покрышкин, Кожедуб и Гулаев.

Но почему-то не получилось. Гулаев впал в немилость начальству. За что-то его невзлюбили. Никто точно не знает.

– Да бросьте, ребята, заливать. У нас только два лётчика трижды героя. Не надо приписывать...

Слухи, однако, подтвердились. 40 лет спустя, 4 марта 2003 года, газета «Молот» опубликовала материал, посвящённый 85-летию Героя Советского Союза Н. Д. Гулаеву. Действительно, коэффициент результативности у Гулаева был значительно выше (0,82!), чем у Кожедуба (0,51) и Покрышкина (0,39): за 69 воздушных боёв Николай Гулаев сбил 57 самолётов, Иван Кожедуб имел 120 боевых вылетов, в которых сбил 62 самолёта противника, а Александр Покрышкин имел соответственно 157 вылетов и 59 сбитых самолётов. Причём, Гулаев незадолго до смерти писал: – «Я несколько сбитых стервятников семейным ребятам переписал...», чтобы их жёны получили полагающиеся в таких случаях деньги для детей. А с третьей звездой Героя получилось следующее. Гулаева вызвали в Москву для её вручения.

Он прибыл в гостиницу «Москва». Номер его оказался по ошибке занят иностранной делегацией. Гулаев попросил освободить номер. Один из иностранцев тихонько буркнул что-то нелестное в адрес героизма советских людей. Гулаев услышал. Кулаком приложился к его физиономии. Того еле откачали. Доложили Сталину. Вождь приказал положенную Гулаеву Звезду Героя вручить Г. К. Жукову.

От памятника Н. Гулаеву мы спустились вниз к железнодорожному вокзалу. Чуть выше вокзала – практически рядом – на ул. Набережной, 111 жил наш родной дядя Ваня Пузенко. В комнатках тесно. Жарко углём горит печка. Нам, как опоздавшим, довелось сесть прямо у этой «жаровни». На столе рыбное изобилие.

Дядя Ваня – профессор в рыбалке. Повсюду жареные, пареные, вареные, вяленые сазан, сом, судак, лещ, щука, тарань. Ешь, студент, гуляй. Мы и погуляли.

Расходилась по домам молодёжь далеко заполночь. Засобирались и мы.

– Куда вы, ребята? Завтра и поедете.

Отказались, выпивали мы тогда редко. А когда случалось, то только голову к подушке – весь мир переворачивается, не уснёшь.

– Да нет. Лучше мы пойдём. Пока доберёмся в Ростов, глядишь, отойдём маленько. На занятия поспеем.

На улицах – даже собак не видно было. Машин тоже. Слякоть, сыро. Пошёл снег. Поднялись в гору. Возле завода «Аксайкардандеталь» «голоснули» машину. Остановилась. Грузовая, борта высокие обшиты досками. Шофёр высунулся из кабины:

– Ребята, свиней везу. В Ростов что-ли? Если хотите, довезу до мясокомбината.

Попрыгали в кузов. Вонища. Грязища. Саша Паршин ругается: «Оставляли же! Почему не остаться было? А теперь, смотрите, на кого мы похожи!?».

От Ростовского мясокомбината по снежной жиже мы к Турмалиновской добирались, чертыхаясь, пешком. Уже светало.

Дворники, уборщики приступали к работе.

На занятия я не пошёл. Лишь спустя несколько часов услышал голос Паршина:

– Вставай, слабак. Я уже с занятий пришел. За пропуск занятий тебя «папа» освободит от должности старосты. Тебе только кефир пить – и ничего более. Он поставил на стул рядом со мной бутылку кефира, булочку. – Я в «научку». Догоняй!

Вспоминаю ту ночь я всегда с содроганием. Согревает лишь то, что, уже работая в Новочеркасском политехническом институте, я услышал аналогичную байку от своего заведующего кафедрой истории Григория Васильевича Малашенко: как он вместе с будущими светилами донской исторической школы, профессорами П. В. Семерниным и И. П. Хлыстовым в первые послевоенные годы добирались из Новочеркасса в Ростов вот таким же точно образом в одной машине с коровами. Тогда Семернин и Хлыстов преподавали в Новочеркасском учительском институте. Воистину правы те, кто утверждает, что история обязательно повторяется.

Цикл – неизбежный атрибут нашей жизни. После Аксая, месяца через два, непоседливая студенческая труба вновь позвала меня в дорогу.

Мы вдвоём с Володей Сергеевым поднимались на второй этаж общежития. Впопыхах догоняет нас Лариса Груздева:

– Привет, Вовчики! Сорока на хвосте принесла мне весточку, что вы сразу после сессии отбываете в Белоруссию «партизанить». В таком случае очередная операция «Нарцисс» отменяется.

Возьмёмся, ха-ха-ха, за «рельсовую войну». Покупаем билеты вместе. Я – до Снежной, а вы «попартизаните» дальше. Идёт?

Лариса Груздева – студентка филологиня. Младше нас на курс. Рыжая, полная, непоседливая, приветливая, мобилдьная, постоянно порхающая туда-сюда. Романтика рвала её на части:

– Володя, – обращалась она ко мне, – нарисуй мне на весь лист ватмана «Бригантину», чтобы ветер в парусах свистел.

Сколько я тебя уже прошу. Эх, не флибустьер ты и не авантюрист!

Не брат по крови.

Лариса и была «крёстной матерью» операции «Нарцисс». Когда её переполняли чувтсва, ветер вздувал паруса её души, она оглашала «своим»:

– Сегодня у меня на четвёртом этаже проводится операция «Нарцисс»! Попробуйте, гады, не прийти – убью!

И мы приходили, прихватив с собой сухого винца и букетик жёлтых цветов. Мы – это Виктор Ходурский – филолог (вместе с Ларисой в одной комнате жила его девушка Аля), Володя Сергеев, я и эпизодически другие ребята.

Окна Ларисиной комнаты выходили на северо-запад. Перед нашим взором открывалась широкая панорама этой окраины Ростова: дома, домики, домишки, заросли балок, а в дальней дымке, как парусник в море возвышался армянский монастырь.

До Снежной мы ехали втроём. Без умолку щебетала, «организовывала» нас Лариса. Когда она сошла, в вагоне сразу так стало тихо-сонно, что в голове поселился лишь монотонный, заунывный стук колёс. Пробегая вперёд, наш поезд оставлял за своей спиной голые, заснеженные поля и всё чаще дарил нашему взору вначале клочки перелесков, а затем уже и целые тёмные пятна настоящего леса.

И мне вновь думалось, что скоро, совсем скоро мы будем близко к новым легендарным местам, которых не счесть на карте нашей страны. Впереди – леса Могилёвщины. Партизанский край.

А пока, здесь вот скоро где-то будет проходить Смоленская дорога, по которой армия Кутузова гнала французов. Рядом примостились Дрибин, Горки. А далее – город Орша, но уже в Витебской области, где в годы последней войны прославил своё имя Константин Заслонов, а далее... И так в мыслях я «добежал» до самой Прибалтики, вспомнив кадры из кинофильма «Марита Мельникайте», когда мы, пацаны, в далёком детстве во время трансляции этого фильма подбежали к экрану и пытались помочь девушке-партизанке убежать от карателей, но...

Тут поезд заскрипел колёсами о мёрзлые, стылые рельсы и Володя произнёс меня пугающее название станции – «Тёмный лес». Сошли со ступенек вагона. Мороз. Снега много. Куда и как ехать дальше? Мы прошли всего несколько десятков метров. Остановились около местной школы.

– Вот здесь, друже, я и учился, заканчивая 10-й класс. Зайдука я в учительскую, поздороваюсь. Может быть, кто на лошадёнке и будет ехать в нашу сторону.

Я бродил по пустому школьному коридору. Любопытная вещь: изучив расписание, ознакомившись со стенгазетой, объявлениями и мельком прочитав всё, что было нацарапано, намазано на стенах, я уже имел достаточно полное представление о жизни «коллектива».

Как добрались до деревни Трилесино, где жили Володины родители, я напрочь забыл. А вот первое внешнее «географически-топографическое» впечатление осталось: деревня, как бы «стекалась» тремя частями в низину, образуемую то ли оврагами, то ли вековыми промоинами от ручьёв. В центре низины – озеро.

Мы потом спускались к нему. Но что там увидишь? Всё в снегу.

Было морозно. Иногда даже пуржило. В избе тепло. На обеденном столе доминировал картофель. Так вкусно и разнообразно его готовить могут лишь в Белоруссии. И только потом после бульбы идёт сало, щи (мне они очень нравились) и тёмный хлеб.

Мама Володи – Анастасия Филипповна – «откармливала»

нас, студентов. Отец – Никита Павлович, помнится, всё беспокоился о пилке и колке дров. Мне казалось, что он этим занимается и днём, и даже ночью. Володя мне объяснил, в чём дело:

– Отец очень страдает от бессонницы. Уже несколько месяцев кряду практически не спит. Это тяжёлая болезнь, она очень изнуряет человека.

Но, несмотря на это, Никита Павлович был очень доброжелательным, внимательным. Много расспрашивал о наших учебных делах. Вспоминал добрым словом Колю Кирея, который тоже побывал ранее у них в гостях.

Один раз сходили в кино. В клубе, как во всех наших сельских «очагах культуры», было холодно, даже морозно. А вот в школьном спортзале – чудесно. Правда, не очень многолюдно. С нами в спортзал ходила и сестра Володи – восьмиклассница Лора.

Стройненькая, симпатичная девчонка.

Однажды весь вечер мы посвятили посещению Володиных близких, хороших знакомых. В памяти всплывает картина. Открываем дверь в избу. Вместе с нами вваливаются белые клубы морозного воздуха. Большая комната. Низкие потолки. Стол посередине. На нём книги, журналы. С потолка свисает лампочка без абажура. Сидит за столом человек в очках. Волосы, взлохмаченные, такие же усы и бородка. Что-то читает. Посмотрев на нас поверх очков, он приветливо, даже обрадованно поприветствовал нас. Мы не успели дойти до стола, как он уже «включил» нас в какие-то философские проблемы, связанные с политическими учениями. «Вот он – типичный народник 60-х – 70-х годов XIX века, – подумал я. – Как ушли они в народ ещё в прошлом веке, так до сих пор и просвещают его». Этот человек для меня навсегда остался символом Трилесино.

Выстраивая сейчас в логическую цепочку свои мысли в плане обобщений этих поездок, прихожу к выводу, что наши родители, хлебнувшие сполна лиха, сохранили ко всем людям необычайную доброту и открытость. А мы – дети войны, – выросшие в режиме выживания, лишённые порой самого необходимого (в детстве часто даже хлеба), в пору студенческой молодости могли довольствоваться минимумом, стремились с ранних лет быть самодостаточными. Наше поколение – это поколение молодёжи, терпеливой в быту, на, так сказать, материальном уровне. Но внутри нас кипела неутолённая жажда к знаниям. И мы, как могли, старались хорошей учёбой порадовать своих родителей.

СТРАНА И МЫ: ВМЕСТЕ ПО ЖИЗНИ

В октябре 1961 года в Москве проходил XXII съезд КПСС.

Отчётливо помню пропагандистскую шумиху, развернувшуюся тогда по всем направлениям средств массовой информации, и накануне этого партийного форума, как тогда говорили, и после него. Но, несмотря на это, ничего особенного, «интересного», связанного именно со съездовским каким-то конкретным событием, в памяти у меня не осталось. И это, несмотря на то, что решения съезда действительно определили нашу студенческую последующую жизнь и жизнь всего народа на много лет вперёд.

Как могли мы принялись выполнять решения съезда о построении коммунизма в СССР к 1980 году. Конечно же, пока своей учёбой. Верилось, что такое время наступит. Кто тогда знал, что убедившись вскоре в том, что построить светлое будущее к этому сроку невозможно, что Хрущёв уж слишком забежал вперёд, высшее партийное руководство в 70-е годы призвало нас «повременить пока с коммунизмом» и заняться совершенствованием, шлифовкой «развитого социализма».

Первым же (по силе психологического и эмоционального воздействия на нас, повторяю) стало событие лета 1962 года в Новочеркасске. 2-го июня в тихий, тёплый день я готовился к экзамену по истории КПСС. В родительском саду под тенью вишнёвых деревьев жужжали пчёлы, порхали бабочки-капустницы. Мне никто не мешал, и я так увлёкся, что никого не слышал и никого не видел вокруг. И вдруг боковым зрением замечаю как через невысокий забор, который отделял наш огород от дороги, идущей по переулку, с разбега прыгнул сосед Василий Чернышов. Он учился в Новочеркасском механико-технологическом техникуме.

– Ты что не знаешь, что творится в Новочеркасске? Там такое, такое...

Руки у него тряслись. Глаза округлились. Он беспокойно крутился вокруг меня. Ничего вразумительного не мог сказать, кроме «там такое», «такое»...

И только теперь я услышал сплошной гул, повисший в воздухе, а в просветах между деревьями на фоне ясного неба чётко обозначилась густая серая завеса пыли.

– Машины на трассе Ростов – Москва через Новочеркасск не пускают, – наконец-то начал объяснять Василий. – Город наш вообще закрыт, блокирован милицией, войсками. Все машины в обход Новочеркасска идут просёлочными дорогами через Грушевку, Каменный Брод, хутор Красный. Я, Волоха, пешком, бегом прорвался сюда. Что было на площади Ленина! Толпы людей, танки, огонь из автоматов... Я схватил пацана лет десяти, прижал его к асфальту – и за цветочную тумбу. А пули «жик-жик»! Кровища!..

В Ростов на экзамен я прибыл, как и положено, на следующий день. Город жил обычной жизнью. Как будто ничего и не случилось в соседнем Новочеркасске. Никаких разговоров. Потом тридцать лет кряду это страшное событие в Новочеркасске люди между собой тихо-тихо называли «фестивалем». Уже работая в НПИ, я абсолютно ни от одного преподавателя, ни от одного знакомого жителя города не услышал «добровольного» разговора на эту тему.

И только в период Горбачёвских перемен мы смогли узнать более или менее объективную картину произошедшего тогда.

1 июня 1962 года решением правительства были «временно»

повышены на 30 % цены на мясо и на 25% – на молоко. А на заводах – и нормы выработки. Это вызвало массовое недовольство людей. В Донбассе, Кузбассе прошли открытые выступления возмущённых рабочих. В Новочеркасске собралось несколько тысяч демонстрантов. Против них были выдвинуты войска. У здания ГК КПСС по демонстрантам был открыт огонь из автоматов.

По чьей команде, до сих пор не известно. Накануне этого расстрела доцент кафедры политэкономии НПИ М. К. Терентьев по путёвке общества «Знание» был послан читать лекцию в один из цехов электровозостроительного завода. Но, как говорилось потом в отчёте, «хулиганствующие элементы» сорвали с него шляпу и не пустили «в аудиторию». А ведь М. Терентьев был «тёртым калачом» – много лет в своё время отсидел в сталинском ГУЛАГе, но и он не смог найти общий язык с пикетчиками. Злость у них кипела через край. Пострадал и студент третьего курса энергетического факультета НПИ Гриценко. Отличник, в составе делегации от населения побывал на встрече с правительственной комиссией. Это не понравилось руководству. Его заставили пересдать экзамен по политэкономии, за который он получил перед этим «фестивалем» «отлично». Преподаватель О. Ф. Кувыкин пошёл на компромисс – поставил ему на переэкзаменовке «удовлетворительно» и тем спас парня. А надо было ему, как говорят, по указанию «свыше» влепить «неуд»...

В РГУ, на нашем факультете о новочеркасских событиях никто или почти никто так и не узнал. Можно сейчас только удивляться тому, как властям удалось тогда изолировать Новочеркасск от всей огромной страны, не дать просочиться информации даже к тем, кто жил рядом.

Мы в эти «бунташные дни» учились, как всегда. Рассказывал ли я своим ребятам, близким друзьям, то, о чём узнал в Октябрьском от Василия Чернышова, не помню. Напрягаю свою память, силюсь восстановить события, нашу факультетскую жизнь тех уже далёких дней – бесполезно, всё выветрилось, ушло в прошлое. Может быть, причина этому явлению в том, что шла сессия и каждый из нас «карпел», готовясь к экзаменам у себя дома или в комнате общежития. Вполне допускаю, что многие просто не верили рассказам о событиях в Новочеркасске. По-видимому, прав был в своё время наш литературный классик Ф. Достоевский утверждая, что настоящая правда всегда неправдоподобна.

Социальная активность нас, студентов – историков, в тех конкретных условиях выражалась прежде всего, предположу, в стремлении адаптироваться ко всё новым и новым реформаторским шагам Н. С. Хрущёва. При этом, насколько мне припоминается, мы осознанно не мирились с тем, что неизбежно, по нашему мнению, не приводило к улучшению дел. В августе 1962 года Хрущёв объявил о разъединении промышленных и сельскохозяйственных партийных организаций. «Каждый должен заниматься своим делом: промышленный обком КПСС – промышленностью, сельскохозяйственный – естественно, вопросами села». Мыслилось, что это приведёт и к сокращению партийного аппарата. На одном из семинарских занятий Валентин Негадов в своей обычной спокойной манере заявил:

– Да ничего хорошего не получится. Это очередная туфта. Каждый день хожу в университет мимо обкома. И что: если раньше один был поток обкомовских работников, идущих на работу, теперь их два. И каждый, заметьте, не меньше одного прежнего.

Помню, мы сильно «разбушевались», долго «гудели», выражая своё недовольство. Но, скажу честно, пошумев на занятиях, мы на перерыве как-то сразу забыли об этом и легко переключились на темы футбола: на каком месте сейчас ростовчане? Почему не играли Гущин и Гейзер? Правда, что Виктор Понедельник учится в РГУ?

Наши «выступления», часто вспыхнув, тут же гасли. Наверное, мы уже не испытывали социально-психологического затруднения в открытом выражении своего мнения. Но только, правда, в своём узком кругу. А вот, чтобы это всё переросло в убеждение с отстаиванием его на партсобрании, например, такого не было. Сейчас можно найти этому объяснение. Сама среда, так сказать, тогдашнего нашего функционирования не позволяла завершиться такому процессу: события в Новочеркасске свидетельствовали, что время Хрущёвской «оттепели» заканчивалось. Вернее даже, закончилось.

60-е годы постепенно набирали новую «хрущёвскую силу». Во всём: в международных делах, экономике, культуре. Мы это чувствовали. Хорошо помню, как все хохотали над тем, как критиковал Н. Хрущёв модного модернистского тогда поэта А. Вознесенского.

– Я, правда, стихов Вознесенского не читал, – говорил генсек, – но разве можно писать и печатать такую белиберду?

Известно, что всякое положительное качество, возведённое в превосходную степень, рано или поздно переходит в отрицательное. Так и с «оттепелью» Хрущёва. Ожившая от строжайшей сталинской официальщины, советская поэзия быстро набирала демократическую мощь, пополнялась молодыми талантливыми поэтами. Но Хрущёв, как и «проклятым империалистам», так и своим почувствовавшим свободу интеллигентам показывал уже «Кузькину мать». По только что успевшим стать на поэтическое «демократическое крыло» Белле Ахмадуллиной, Евгению Евтушенко. Хрущёв вместе с Е. Фурцевой открыли резкую и громкую официальную «стрельбу». Поговаривали тогда среди нас, что Е. Евтушенко даже, якобы, был сослан «для исправления» куда-то на Кавказ.

Многое мы узнавали об этом во время очень частых и оживлённых в нашей студенческой среде встречах – диспутах между «лириками и физиками». Споры такие велись довольно часто и буквально бушевали страстями то в «Синем», то в «Красном» залах университетской библиотеки. Вот освистали одного городского поэта за его упрёки молодым студентам – поэтам, склонным к нетрадиционному стихосложению («Гоген сидел на чердаке и лузгал семечки...»). А вот, наооборот, зал рукоплещет Борису Примерову – совсем ещё пацану, который, заикаясь читает, свой стих, посвящённый любимой преподавательнице Слезиной:

И звёзды, поднявшись на цыпочки, Таращат на Землю глаза.

А Слезина (родом из Вологодчины) сидит, и её большие красивые глаза, наполнены слезами – звёздочками. От радости, умиления и благодарности, гордости за своего ученика. Будто не замечая своих слёз, вместе с залом, стоя Слезина рукоплещет Примерову. Она больше всех, наверное, сознаёт, что Борис Примеров – восходящая звезда новой советской поэзии.

Под невероятный восхищённо-радостный шум тонут в зале последние стихи студента – химика Соколова, самого популярного тогда «своего поэта» среди нашей университетской молодёжи.

Но вот оттуда – из самой глубины зала – кто-то, стоя на подоконнике, прокричал, пытаясь прорваться через шум:

– Я только что из Москвы! Послушали бы вы, что творится в Москве – там поэтический голос бьёт настоящим протуберанцем!..

В декабре 1962 года докатились и до Ростова раскаты «грома и молнии», которые обрушил Н. Хрущёв в Манеже на «формалистов» и «абстракционистов» – молодых художников. Особенно досталось тогда скульптору Эрнсту Неизвестному. О так называемой «бульдозерной» выставке художников в Москве, которая была несколько позже, мы в те годы почему-то практически ничего не ведали и узнали о ней подробности только из публикаций периода Горбачёвской гласности в конце 80-х годов.

Скорее всего, для некоторых эта выставка и всё, связанное с ней, не было секретом уже и тогда. Для нас же, историков, она прошла почему-то мимо. По-видимому, многое тогда мы просто ещё «не догоняли», не осмысливали. Думается, что формула:

«Парня вытянуть из деревни легко, а вот деревню из парня!...» – относилась во многом тогда и к нам – ребятам рабочекрестьянского происхождения. Хотя, правда, в большой город нас никто с провинции не «вытягивал». Большинство из нас покинули родительский дом сразу после окончания семилетней школы. И среди миллионов таких же, как мы, нам удалось пробиться сюда «по конкурсу». И всё же, как бы то ни было, мы действительно, не всегда «шагали в ногу» с жизнью. Прав был, однако, наш «великий археолог» – общий культурный уровень большинства из нас заметно прихрамывал.

Конец ноября 1963 года. У главного корпуса РГУ, перед самым входом росли огромные деревья с мощными кронами. Летом здесь давала тень густая листва, а после осеннего листопада под деревьями постоянно было темно от поселившихся в голых кронах полчищ воробьёв и орущего воронья. Особенно много их собиралось в пасмурные, ненастные дни. Тогда надо было умудриться, чтобы, пробегая во входную дверь, на тебя не «капнули»

сверху. В один из таких очень гнилых, пасмурных дней – 26 ноября – мы с Сашей Паршиным и пытались «прошмыгнуть»

мимо рассевшихся на деревьях «бомбометателей». Не удалось.

Конечно же, не именно поэтому я хорошо запомнил это число. И не потому, что, сразу же, сидя на лекции, мы с Сашей «выдали на гора» четверостишье:

А на дворе туман, напсть.

И сыро дико, и темно.

Хотя бы ты, жид, мог не класть На тротуар своё г...но.

Дело в том, что во время перерыва нам сообщили чрезвычайную весть: в Далласе (штат Техас) во время своей предвыборной поездки был убит 35-й президент США Джон Кеннеди. Я точно помню, как все мы мгновенно притихли. Установилась какая-то тягучая тишина. И непонятно было: чего больше вместило в себя это гнетущее молчание – человеческого сочувствия или накопившейся классовой неприязни. Особенность нашего восприятия самого факта убийства Д. Кеннеди состояла в том, что он подсознательно мгновенно вводился в рамки противостояния социализма и капитализма, классового подхода в оценке события: если у них плохо, то нам от этого хуже не будет. Вскоре на доске мелом ктото написал всего два слова: – «Кто следующий?». Этот «кто-то»

словно в воду смотрел. Через четыре года (1968 г.) в ЛосАнджелесе был смертельно ранен родной брат Джона Кеннеди – Роберт Кеннеди, тогдашний министр юстиции США. Он имел неосторожность объявить официально, что намерен добиваться выдвижения своей кандидатуры на пост президента...

Вот так завершился слякотный, холодный ноябрь 1963 года.

Через месяц в нашу студенческую жизнь вошёл новый 1964 год. Мы встречали его (мы – это я, Коля Кирей, Юра Сударкин, Володя Сергеев и два парня из РИСХМа) в доме родителей одной из девушек. Дом этот находился рядом со стадионом «Динамо» и зданием РИСХМа. Сейчас этого домика нет – снесли. На этом месте высятся огромные многоэтажные жилые дома. С вечера шёл дождь. Но вскоре чуть приморозило. Повалил снег. Густой, крупный. Вокруг фонарных столбов образовались большие светлые шары, пронизанные пунктирами падающих снежинок.

Какое великолепие! Мы часто выходили на крыльцо, во двор, а из дома звучала только что появившаяся новая песня:

На тебе сошёлся клином белый свет, Но пропал за поворотом санный след...

Как тогда бывало, новую песню запели все и сразу. Весь город крутил эту пластинку. Песня была чуть грустная, но такая лиричная.

Сентябрь 1964 года. Мы уже старшекурсники. Учёба началась на третьем курсе, как обычно. Как обычно всё было и по стране. Радио, телевидение раболепно отслеживали каждый шаг Н.С. Хрущёва, ловили каждое его слово. Такая «любовь» к «верному ленинцу» уже надоела всем. А в эти осенние дни Хрущёв совершал очередную поездку по странам Скандинавии, а затем сразу же нанёс визит в Чехословакию. И опять всё о нём…

– Вот житуха кому, так житуха, – говорил, помню, Ваня Камбулов, – а тут дальше Лихой не сунешься никуда… Сейчас уже подсчитали дотошные историки, что только за 10 месяцев 1964 года Хрущёв находился 135 дней в различных поездках по разным краям и странам. «Авторитет» его усиленно нагнетался. Если за весь 1963 год портрет Хрущёва помещался в центральных газетах 120 раз, то только за 9 месяцев 1964 года – 140 раз. Культ нарастал лавинообразно. Среди нас – студентов, появились анекдоты о Хрущёве, поползли различные слухи.

– Слышь, Волоха, вот умора, – подошёл ко мне как-то Толик Щёткин, – рассказать тебе байку? Вчера услышал в «Научке». С Китаем, как ты знаешь, у нас не лады. Мао с Хрущёвым грызутся, лягают друг друга по чёрному. Так вот, Мао Цзе-Дун, якобы, недавно заявил в интервью: «Да, у Сталина был культ, но это была и личность. А у Хрущёва культ есть, а личности нет». Сильно, да!

– Да этот культишка сложился уже давно. Только заметили что-ли? – Это Витя Рудь. – Вот по этому случаю вам Батайская частушка:

Эх, топни ногой! Притопывай чаще!

Лапоть легче сапога, баба девки слаще!

– А причём здесь всё это, Витя? – Спросил кто-то.

– Как причём? Что тут непонятного? Один культ у нас сменяет другого. А народу какой слаще? Тот или новый? Рассея, Рассея… После этого разговора прошло всего несколько дней.

14 октября 1964 года нам с братом Иваном «стукнуло» по 25 лет.

Ближе к вечеру собрались у меня в комнате общежития. Пришёл с кооперативного техникума и наш друг детства Николай Литвинов. И вот открывается дверь и, как всегда, вихрем влетает Гена

Намдаров:

– Ха, Хрущёва то со всех постов сняли, а вы тут сидите. Весь мир уже об этом знает. Как же теперь с коммунизмом к 1980-му году? Главного то «прораба» нет?!

В обществе, как и среди студенчества тоже, это «историческое действо» не вызвало никакого протеста. Инициатива «сверху»

прошла спокойно. Первым секретарём ЦК КПСС стал Л.И. Брежнев. Через несколько месяцев мы стали изучать на семинарских занятиях экономические реформы под руководством А.Н. Косыгина. С марта 1965 г. – по сельскому хозяйству, а с сентября – и в области промышленности.

А ещё раньше, в феврале 1965 года, появились сообщения о том, что президент АН СССР М.В. Келдыш решительно осудил «школу» академика Т. Лысенко, которой ещё Н. Хрущёв обязал безоговорочно доверять. И тут же сразу началась научная критика мичуринской биологии. Реабилитировалась генетика. Хорошо помню, как на лестничной площадке в РГУ, на пути к биофаку, между вторым и третьим этажами сняли портреты прежних «богов» в науке Т.Д. Лысенко, Март 1965 года. Общежитие РГУ.

г. Ростов-на-Дону. Площадь Выходим в город. Слева направо:

Ленина. Зима 1965 г. Владимир Владимир Кравченко, Владимир Кравченко (слева) и Виктор Ходурский (филолог), Владимир Сергеев.

Балябо – филолог. Гастроли Аскольда Беседина.

–  –  –

В.Р. Вильямса – сторонников мичуринской агробиологии. А вот появились ли взамен им новые – не припоминаю. У нас в общежитии в соседней комнате жил студент с биофака. Его уважительно все звали просто Ваня. Так он радовался, как ребёнок тому, что теперь труды его любимого учёного почвоведа, агрохимика Прянишникова Д.Н, наконец-то появятся, открыто в «Научке»

и что на них теперь можно будет ссылаться спокойно:

– Я всегда прислушивался к мыслям Прянишникова, к его выводам, а теперь...

Лет через тридцать мне рассказывали, что этот «Ваня» стал доктором биологических наук, профессором.

В 1965 году М. А. Шолохову была присуждена Нобелевская премия по литературе. Какое чувство гордости испытывали мы тогда за своего знаменитого земляка. «Тихий Дон» впереди планеты всей!.. А совсем недавно – в марте этого же года – мы также радовались выходу лётчика-космонавта А. А. Леонова в открытый космос. Знай наших, Америка!

О достижении в космосе Алексея Леонова мы с Сашей Паршиным узнали, когда подстригались в парикмахерской, которая находилась тогда на ул. Энгельса, напротив бывшего памятника С. М. Кирову. Не успел диктор радио закончить свою фразу, как все – и работники парикмахерской, и пациенты – бросились поздравлять друг друга, обниматься. Было, было всё-таки в шестидесятые годы единение народа. Мы вышли из парикмахерской.

День был солнечным. А от счастливых лиц ростовчан, казалось, на улицах стало ещё светлее. Город ликовал.

С М.А. Шолоховым встречу нам, студентам и преподавателям, организовали в маленьком, неказистом университетском клубике. Что поделаешь, если при строительстве этого здания его «отцы» отводили ему иную цель и не знали, что здесь когда-то будет находиться храм науки. Ждём, как нам показалось, почти час – никого. Сообщают: задерживается Михаил Александрович по причине того, что с ним едет большой гость Чарлз Перси Сноу – тоже светило мировой литературы. Наверное, по пути чтото ему показывает, куда-то заехали. Ничего, подождём! Правда, в клубе душновато. Ведь лето уже на дворе. Прошло ещё полчаса.

И вот наметилось какое-то движение в «массах», какой-то шумок:

прибыли, мол, и сейчас будут. Повернули головы к входной двери – она то у нас сзади. Ещё минут десять: да где же, где они? Наконец, в дверном проёме показалась огромная фигура англичанина. А где же Шолохов? Да вот же и Михаил Александрович! Небольшого роста. Но какой взгляд! А орлиный нос!

Взошли на сцену. Причина «небольшого опоздания» видна была на лице любимого писателя. Оно было лазоревым, как донская степь в майские дни. В своей речи Чарлз Перси Сноу что-то говорил, хвалил М. А. Шолохова, восхищался Донским краем, его людьми. А его слова для нас – в полуха. Зато во все глаза смотрели мы на нашего знаменитого писателя. И дивились тому, что он очень похож на свои фотографии. Других фотообъектив искажает.

Шолохова – нет. Почему? В чём причина этого эффекта? Ктолибо замечал это? Или только мы досмотрелись? Ваня Камбулов так и сказал:

– И к бабке не ходи! Точно, как в газетах.

Мы догадывались, что в таком состоянии Михаил Александрович выступать не будет. И правильно сделал. По окончании встречи он ещё раз поприветствовал рукой присутствующих в зале и под бурные овации с благодарностью за наше понимание ситуации попрощался с аудиторией. Разве дело только в словах? Талант – это умение раскрыться людям. В книгах, например. Даже иногда в молчании. Главное в душе мы были с ним, он – с нами.

Встреча была непродолжительной. Но запомнилась на всю жизнь.

У каждого человека своя память. Свои случаи в жизни. Воспоминания плотно теснятся в голове, сменяют друг друга, цепляясь за какие-то особые дни, факты и события. Весна 1965 года в целом у меня ассоциируется с огромным светлым пятном. Я до сих пор, а прошло уже более сорока лет, прямо физически, «кожей» ощущаю те бархатные, апрельско-майские тёплые дни, их неповторимый колорит, возвышенное настроение людей. Не выветрился со временем даже запах молодой липкой листвы стройных тополей в нашем поселковом парке, куда я приехал 9-го мая к Дню Победы к родителям. Ещё 26 апреля 1965 года правительство объявило, что 9-го мая теперь является нерабочим днём. Впервые за двадцать лет после Победы. В парке состоялось открытие памятника погибшим односельчанам в кровавой войне. Море цветов. Оружейный салют. И слёзы вдов, матерей... Этого праздника ждали долго.

А накануне – 8 мая 1965 года – как бы вдогонку, и словно извиняясь перед мировым рабочим и коммунистическим движением, правительство СССР объявило Международный женский день 8-го марта тоже нерабочим днём. Со следующего 1966 года.

Сентябрь 1965 года, а вместе с ним и последний год нашей учёбы в РГУ, наступил как-то неожиданно, вдруг, совсем внезапно. Казалось, что и не было вовсе предшествующего четырёхлетия студенческой жизни. С каждым днём мы всё острее и напряжённее чувствовали наступление неизбежной скорой «расплаты»:

государству надо возвращать долги за обучение. Помню, как в самом начале сентября деканат провёл собрание старшекурсников, на котором нам напомнили о славных традициях факультета, говорили, что университет своим выпускникам даёт несравненно более глубокие научные знания, теоретическую подготовку, чем пединституты, и потому, мол, куда ни кинь – повсюду в школах большинство директоров – это историки, наши бывшие студенты.

Нам было понятно в какую сторону клонится разговор...

29 сентября 1965 года вышел Указ правительства «Об установлении ежегодного праздника «Дня учителя».

– Это же надо! – забежал к нам в комнату общежития Юра Сударкин. – Пусть этот праздник будет на ихней улице. Нет, нет, нет и нет: в школу я – ни ногой!

Мы сидим за круглым общежитейским столом. За окном – темень. Володя Сергеев, чуть наклонив голову, тихонько поёт:

Понимаешь, мама, я учитель.

Видишь, как вхожу, бледнея в класс.

Это государство мне вручило Сорок душ и восемьдесят глаз...

Учитель, сколько надо любви и огня, Чтобы верили, чтобы слушали, Чтобы помнили дети тебя...

Слова этой песни воспроизвожу по памяти. Но суть её и наше настроение в те минуты она, если, правда, несколько сместить акценты, отражала полностью. Володя пел её задумчиво, с заметной грустинкой в голосе. Кто-кто, а он знал, как живётсябывается «народному» учителю. Его отец и мать всю жизнь отдали сельской школе.

Вот наш дом – общежитие РГУ на Турмалиновской (проспект Октября – одна остановка до площади Ленина). 60-е годы XX столетия 1965 г. Общежитие РГУ. Вечер. Что-то взгрустнулось… Кравченко Владимир (стоит), Сергеев Владимир.

В последнее время мы всё меньше откровенничали. Всё больше уходили в себя. Каждый пытается по-своему решить свои дела: кто женится или выходит замуж за женихов, невест с ростовской пропиской, кто переводится на заочное, подыскав место работы в «структурах», кто достаёт какие-то справки, с кем-то о чём-то договаривается.

Жизнь брала нас за «рога».

Время конца весны – начала лета 1966 года вообще ввело нас в «штопор» переживаний и нахлынувших чувств с лёгким налётом грусти. Ведь пятый и шестой месяцы 1966 года были для нас не простыми арифметическими величинами в летоисчислении: они носили характер рубежности, резкого поворота в нашей дальнейшей жизни.

Окончание учёбы не то, что маячило перед нами, оно захлестнуло нас с головой.

Неожиданно сложно проходили госэкзамены. «Размагнитившись» (Какие мы студенты? Дипломники!), мы не могли, как прежде, сконцентрировавшись, восстановить в памяти и систематизировать перед экзаменом огромный запас знаний. Да и усталость накопилась. «Упираться» не хотелось. У некоторых из нас поэтому сработало родное россиское правило: хотелось, как лучше, а получилось, как всегда – там, где ожидалась отличная оценка «выходила» хорошая или даже удовлетворительная. А у Лёвы Шменделя, насколько помнится, возникла даже сложная ситуация в связи с переносом госэкзамена на следующий год.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

Похожие работы:

«ИСТОРИЯ НАУКИ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2013. – Т. 22, № 2. – С. 161-180. УДК 01+092.2 АВТОБИОГРАФИЯ © 2013 Л.П. Теплова* «Где-то есть город, в котором тепло. Наше далекое детство там прошло.» Я родилась 15 сентября 1937 года в городе Чебоксары. По воспоминаниям мамы, ближайшие родственники, глядя на меня – маленькую, еще не умеющую ходить, спрашивали её: «Она когда-нибудь плачет?», так как рот мой никогда не закрывался, всегда был «от уха до уха». Помню, как...»

«Дорогие ребята!Сегодня вы делаете серьезный выбор, он должен быть взвешенным, обдуманным, чтобы в будущем каждый из вас с гордостью мог сказать: «Я — выпускник Кубанского государственного аграрного университета!». Диплом нашего вуза — это путевка в жизнь и гарантия больших перспектив. Университет делает все возможное для организации качественного учебного процесса, отвечающего современным требованиям, а также для научно-исследовательской работы сотрудников и студентов. Кубанский...»

«АКАДЕМИЯ НАУК АЗЕРБАЙДЖАНА ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И СЕКТОР АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Г.А.Гейбуллаев К ЭТНОГЕНЕЗУ АЗЕРБАЙДЖАНЦЕВ (ИСТОРИКО –ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ) Баку – «Элм» 1991 Гейбуллаев Г.А.К этногенезу азербайджанцев, т.1 – Баку: Элм, 1991. – 552 с. ISBN 5-8066-0425 – X В монографии, представляющей первый том обобщающего труда. Подробно исследованы актуальные вопросы этногенеза азербайджанского народа с древнейших воемен до XI-XII вв. Освещено современное состояние проблемы, этнический...»

«Аврора Дистрибушн представляет: Общий каталог телевизионных прав 2013 год Премьеры зарубежного кино 2013 год 10 Years / 10 лет спустя США, 2011, комедия, 100 минут Режиссер: Джеми Линден В ролях: Ченнинг Татум (Дорогой Джон, Шаг вперед), Дженна Деван (Шаг вперед), Джастин Лонг (Крепкий орешек 4.0), Розарио Доусон (Семь жизней), Линн Коллинз (Люди Икс: Начало. Росомаха), Крис Прэтт (Война невест), Кейт Мара (127 часов), Энтони Маки (Меняющие реальность, Малышка на миллион), Брайан Джерати...»

«ПРОЕКТ ДОКУМЕНТА Стратегия развития туристской дестинации «Край пущанских чудес и таинств» (территория Свислочского района) Стратегия разработана при поддержке проекта USAID «Местное предпринимательство и экономическое развитие», реализуемого ПРООН и координируемого Министерством спорта и туризма Республики Беларусь Содержание публикации является ответственностью авторов и составителей и может не совпадать с позицией ПРООН, USAID или Правительства США. Минск, 201 Оглавление Введение 1. Анализ...»

«КОЛОНКА РЕДАКТОРА ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! Вы держите в руках второй номер нашего журнала, главной темой которого традиционно стало лесное образование и лесная наука. На этот раз мы сделали акцент на кадровом обеспечении лесного комплекса и постарались рассмотреть тему с разных сторон – как с точки зрения образовательных учреждений, так и с точки зрения работодателей. Другой крупный тематический блок этого номера посвящен лесозаготовкам. Мы постарались раскрыть эту тему с практической точки зрения,...»

«Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/978-5-88431-283-8/ © МАЭ РАН Russische Academie van Wetenschappen Peter de Grote Museum voor Antropologie en Etnograe (Kunstkamera) J.J. Driessen-van het Reve De Hollandse wortels van de Kunstkamera van Peter de Grote: de geschiedenis in brieven (1711–1752) Vertaald uit het Nederlands door I.M. Michajlova en N.V.Voznenko Wetenschappelijk redacteur N.P....»

«Библиотека историка В.П.Алексеев Этногенез Москва «Высшая школа» 19 ББК 63.5 А Рецензенты: кафедра археологии и истории древнего мира Воронежского государственного университета им. Ленинского комсомола (зав. кафедрой профессор А. Д. Пряхин); член-корреспондент АН СССР А. П. Деревянко (Институт истории, филологии и философии СО АН СССР) Рекомендовано к изданию Министерством высшего и среднего специального образования СССР Алексеев В. П. А47 Этногенез: Учеб. пособие для студ. вузов, обучающихся...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 29 января по 12 февраля 2013 года Казань Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС «Руслан». Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге http://www.ksu.ru/zgate/cgi/zgate?Init+ksu.xml,simple.xsl+rus...»

«ХУДОЖЕСТВЕННО-ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РЕСПУБЛИКЕ ТАДЖИКИСТАН: вопросы и перспективы развития творческих способностей в XXI веке АНАЛИТИЧЕСКИЙ ДОКЛАД Подготовлен в рамках пилотного проекта ЮНЕСКО и МФГС «Художественное образование в странах СНГ: развитие творческого потенциала в XXI веке» Душанбе СОДЕРЖАНИЕ Предисловие 1. Из истории художественного образования таджикского народа 2. Культурная политика суверенного Таджикистана и художественное образование 3. Система художественного образования...»

«Обязательный экземпляр документов Архангельской области. Новые поступления октябрь декабрь 2014 года ЕСТЕСТВЕННЫЕ НАУКИ ТЕХНИКА СЕЛЬСКОЕ И ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЕ. МЕДИЦИНСКИЕ НАУКИ. ФИЗКУЛЬТУРА И СПОРТ. 10 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ. СОЦИОЛОГИЯ ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ ЭКОНОМИКА ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ. ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО. 21 ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ. ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ. Сборники законодательных актов региональных органов власти и управления. 22 ВОЕННОЕ ДЕЛО КУЛЬТУРА. НАУКА ОБРАЗОВАНИЕ...»

«ПРИВЕТСТВИЕ ГУБЕРНАТОРА СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ Уважаемые дамы и господа! Рад сердечно приветствовать всех, кто проявил интерес к нашей древней, героической Смоленской земле, кто намерен реализовать здесь свои способности, идеи, предложения. Смоленщина – западные ворота Великой России. Биография Смоленщины – яркая страница истории нашего народа, написанная огнем и кровью защитников Отечества, дерзновенным духом, светлым умом и умелыми руками смолян. Здесь из века в век бьет живительный исток силы и...»

«МУСОКАЙ Мусо Дзикидэн Эйсин-рю ИАЙДО 2015 год WWW.MUSOKAI.RU МУСОКАЙ Общество МУСОКАЙ основано 9 сентября 2009 года, Целями создания организации является оказание помощи изучающим иайдо и популяризация этого вида боевого искусства. В организации создана внутренняя иерархическая система кю рангов и 9 дан рангов. Такаянаги Колесниченко Потемкин Сакаэ Денис Игорь Высший советник Хранитель традиций Глава Общества Символика Стилизация цветка ириса, листочки – символизируют изгиб мечей; открытый...»

«I 0IC75S ИЗ ИСТОРИИ ЗАПАДНО ЕВРОПЕЙСКИХ ЛИТЕРАТУР АКАДЕМИЯ НАУК СССР I ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА i В.М.ЖИРМУНСКИЙ iИЗБРАННЫЕ ТРУДЫ В.М. Жирмунский ИЗ ИСТОРИИ ЗАПАДНО­ ЕВРОПЕЙСКИХ ЛИТЕРАТУР ЛЕНИНГРАД « НАУКА » ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Редакционная коллегия: акад. М. П. Алексеев, доктор филол. наук М. М. Гухман, член-корр. АН СССР А. В. Десницкая (председатель), доц. Н. А. Жирмунская, акад. А. Н. Кононов, доктор филол. наук Ю. Д. Левин (секретарь), акад. Д. С. Лихачев, член-корр. АН СССР В. Н....»

«Титульный лист Атлас Инвестора города Уфы Содержание Приветственное слово главы Администрации Раздел 1 Информация о городе 1.1. Историческая справка 1.2. Современная Уфа 1.3. Географическое положение Раздел 2 Экономика города 2.1. Экономическая характеристика 9 2.2. Промышленность 2.3. Строительство и недвижимость 2.4. Инфраструктура 2.4.1. Дорожно-транспортная инфраструктура 2.4.2. Инженерная инфраструктура 2.4.3. Социальная и информационная инфраструктура 14 2.5. Финансовое состояние 18 2.6....»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК НАУЧНЫЙ СОВЕТ ПО ПРОБЛЕМАМ ЛИТОЛОГИИ И ОСАДОЧНЫХ ПОЛЕЗНЫХ ИСКОПАЕМЫХ ПРИ ОНЗ РАН (НС ЛОПИ ОНЗ РАН) РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НЕФТИ И ГАЗА ИМЕНИ И.М. ГУБКИНА РОССИЙСКИЙ ФОНД ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЭВОЛЮЦИЯ ОСАДОЧНЫХ ПРОЦЕССОВ В ИСТОРИИ ЗЕМЛИ Материалы VIII Всероссийского литологического совещания (Москва, 27-30 октября 2015 г.) Том I РГУ НЕФТИ И ГАЗА ИМЕНИ И.М. ГУБКИНА 2015 г. УДК 552. Э 15 Э 15 Эволюция осадочных процессов в истории Земли: материалы...»

«РАЗДЕЛ I ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ РЕГИОНОВ РОССИИ 1.1. Инновационное развитие регионов: теория и история Антипина О.Н., д.э.н., профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Экономический факультет (г. Москва, Россия) Экономика и счастье: региональное разнообразие Аннотация Исследования счастья как субъективной удовлетворенности людей уровнем благосостояния свидетельствуют, что дифференциация стран мира по «уровню счастья» связана прежде всего с отличиями в их социально-экономических характеристиках. Их...»

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР СЛОУ ФУД СПУТНИК Slow Food ® Graphic © areagrafica Автор текста Джон Ирвинг, Сильвия Чериани Редакционная коллегия Сильвия Чериани Виктория Смелкова Татьяна Мельникова Художественный редактор Паоло Рубеи Перевод на русский язык Виктория Смелкова, Юлия Вистунова, Юлия Алексейчик Обложка Photo © Kunal Chandra © Copyright Slow Food Все права защищены СОДЕРЖАНИЕ 1. ВКУСНО, ЧИСТО И ЧЕСТНО 4 6. МЕРОПРИЯТИЯ История создания 4 Салон Вкуса и Терра Мадре 52 Философия 6 Выставка...»

«УДК 342 КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ПРОБЕЛЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ Э.Н. Примова1, Н.Н. Примов2 ведущий научный сотрудник, кандидат исторических наук, кандидат юридических наук, доцент. Академия Генеральной прокуратуры Российской Федерации (Москва), Россия Аннотация. Статья посвящена проблеме реформирования прокуратуры и еще большей незавершенности определения ее статуса в Конституции Российской Федерации в свете изменений, произошедших в результате...»

«1999 • № 3 ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ В.В. СОГРИН Осмысливая советский опыт. О новейших трудах по истории XX века Каждое поколение историков переписывает историю заново. Это суждение вошло в историографическую классику. Отношение к нему неизменно противоречиво: одни полагают, что переписывание истории каждым новым поколением историков свидетельствует о господстве конъюнктуры в исторической мысли, другие считают, что это явление неизбежное и позитивное. Полагаю, что правда при всех...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.