WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Этюды и зарисовки из жизни историко-филологического факультета Ростовского государственного университета (1961-1966 гг.) Новочеркасск УДК 82-94 ББК 84 (2Рос=Рус)6-4 П 18 Паршин А.В., ...»

-- [ Страница 8 ] --

– Откуда топаешь? – кричит мне удивлённо постовой милиционер от будки ГАИ.

– Из хутора Октябрьского!

– Откуда, откуда? – не понял милиционер.

– Из хутора Октябрьского!

Голос у меня с хрипотцой, губы, видимо не совсем послушны. Не мудрено и плохо услышать. Вижу, мнётся человек, не знает, что и сказать.

– Из хутора Октябрьского, здесь недалеко.

– Знаю, знаю, как недалеко... А куда чёрт несёт?

– В Ростов!

– Нашёл время...

– Вот и нашёл. Экзамен у меня сегодня, уже, наверное, начался.

– Так бы сразу и сказал. Щас первую же машину остановлю и – гони на свой экзамен, тебя ещё здесь не хватало, задубеешь, что я с тобой делать буду, ещё отвечать надо будет.

Ждать пришлось долго. Показалась, наконец, «легковушка».

Постовой поднял жезл. Он в тёплой шапке, полушубке, рукавицах.

Пока подойдёт машина, я успею вам рассказать ещё вот о чём. У нас два иностранных: латынь и немецкий. Латынь преподаёт молодой преподаватель Блохин, а немецкий ведёт Светлана Арнольдовна Келлерман. Величаю Светланой Арнольдовной потому, как боюсь её и здесь, в степи. Ох, и попила она из меня кровушки, эта Светлана Арнольдовна. А посмотришь: ангел. Красивая, круглолиценькая, волосы уложены на затылочке локонами, носик аккуратненький, чуть видны конопушки (приятненькие такие). Но злючая на меня до ужаса. Пример? Да, пожалуйста. Вот говорит, надо сходить за пособиями. И что же? Кто пойдёт?

– Саша мит Кравченко.

Это значит – Саша Иванченко и я. Начинаю злиться. Сашу, стало быть, называет по имени, а меня – по фамилии. Меня, конечно, можно и не любить. Особенно за скверное произношение.

Но так поступать нельзя, не педагогично. Она же об этом знает.

Однажды Светлана Арнольдовна влепила мне трояк, и я по её милости не получал стипендию целых полсеместра. Был порыв после окончания РГУ высказаться о «педагогичке» Келлерман вслух и при ком угодно. Но сдержался. И теперь понимаю: сам виноват. И правильно сделал, что не стал рассуждать о её педагогике. Благодаря Светлане Арнольдовне, я по сей день не утратил интереса к немецкому языку и частенько состязаюсь с внучкой – «англичанкой». Истину говорил в армии сержант Подкорытов:

«Вы, ростовчане, что мотыльки. Летите и в стенку – бабах!» Спа

–  –  –

– Сейчас я топаю. Кто-то выйдет, я зайду.

Становлюсь рядом.

– Как там, в общаге?

– Всё нормально. Ты это, чуть остынешь и тоже заходи. Чтото наша группа малость захромала.

– Декан! – проговорил кто-то.

«Начальник» поздоровался приветливо со всеми кивком головы и проследовал в деканат. Так-то оно лучше, спокойнее.

В окно, что на лестничной площадке, было видно, как ветер снимал с крыши снег и сыпал его вниз, на головы прохожих. Город продувала холодная позёмка, пуржило.

Возвращусь к самому началу нашего знакомства с университетом. Делаю это умышленно. Нынешний читатель найдёт в моём повествовании интересные детали.

Вступительные экзамены в ордена Трудового Красного Знамени Ростовский-на-Дону государственный университет мы начали сдавать 1-го августа 1961 года. Готовились дома, а утром одевали армейскую форму и в день экзамена – в Ростов. Никаких консультаций мы не посещали. История, литература, русский язык (устно и письменно) и иностранный. Все экзамены (и я, и Володя) сдали на «хорошо» и «отлично». Последний – немецкий язык. С иностранным всегда плохо. Была – не была! Захожу, беру билет, текст для перевода. Почти ничего не знаю. Дрожь охватила всё тело. Всё – провалился! Думаю, думаю. Что же делать? Тру виски. Принимающий экзамен изучает мой экзаменационный листок – всё «отлично» и «хорошо». Фотография военнослужащего. Что предпринять? Ставить «неудовлетворительно»? На билет отвечал слабо, произношения – никакого. Не более «тройки».

– У меня примерно так же проходил экзамен, – говорит Володя, когда он вышел из аудитории, хватит ли баллов?

Я тут же подсчитал: у меня 15, у Володи 16.

Зачисление послезавтра.

Через день за результатами в РГУ из хутора уехал один Володя. Я остался дома. Нашёл причину: надо, мол, помочь отцу. У него, к тому же, «прихватило» спину. Всё время я ждал, выглядывал, выходил в проулок. Наконец-то появился Володя:

– Тебе надо завтра срочно в университет.

Понимаю: шесть человек на место. У меня на дневное не хватило баллов.

Я – вечерник.

Надо снимать квартиру. Ищем «угол» с отцом. Целыми днями бродит он вместе со мной по закоулкам вокруг Нахичеванского базара. Этот район он знает лучше других: возил отсюда в хуторскую тракторную бригаду горючее.

– Хозяйка, уголок не найдётся?

Нервничает после каждого отказа, играет желваками:

– Падло!

Ему лучше в поле от зари до зари, чем вот так «унижаться».

– Шукай, Ваня, сам, бо я цёго ны вмию. – Сказал на автовокзале.

Квартира нашлась на улице Журавлёва, у Кировского скверика, под боком у университета. Днём – литейщик, отливаю дверные ручки. Напарник приезжал на работу на велосипеде. С Александровки, что ли. После смены я – студент.

У Володи квартира рядом с университетом – на углу переулка Университетского и улочки имени греческого города-побратима Волос. Греческая церковь. Великолепная архитектура. Домик, где устроился Володька, на два хозяина. В одной половине живут родители нашего заместителя декана Александра Афанасьевича Диброва. Церковь превратят потом в театр кукол.

Прошло полсеместра. Хожу вечерами на занятия. На вечернем учится и жена знаменитого футболиста Виктора Понедельника. Я увлёкся археологией, с упоением слушаю лекции. Стою както внизу. Филолог-дневник Славка Антонов датским принцем сбегает по маршевой лестнице в фойе с верхнего этажа. Полы нейлонового «гамлетовского» плаща поднялись крыльями, руки артистично выброшены вперёд и на ходу кричит:

– Всё, старик, договорился! Завтра – в нашу группу. Золотов дал добро. Пиши заявление. Какой там «дома», сейчас пиши! На бумагу и ручку. Оставь курганы и каменных баб в покое, нашёл чем заниматься. Бросай историю – погнали к нам, на филологию!

Мне всё равно. Но как быть с лекциями по археологии? Высокий сутуловатый доцент Ефанов входит в аудиторию, кладёт на кафедру истрёпанный портфель, прокашливается и начинает говорить о скифских захоронениях. Сегодняшний день уплывает в сторону, распахиваются ворота прошлого, оживает даль веков...

– Ты ошалел, что ли!? – нервничает Славка. – Декан дал добро!!! Филология на первых двух курсах, а потом пойдёт журналистика. Жур-на-ли-сти-ка!

Славка, наверное, уже где-то прослышал. Так оно и получилось позже.

Стипендия двадцать два рубля в месяц (после – сорок). А в армии замкомвзводом я получал 12 рублей 50 копеек. Не густо.

Но при жестком раскладе жить можно. В городских столовых каша манная двенадцать копеек, котлеты с гарниром порядка двадцати шести копеек, хлеб, горчица бесплатны. В студенческой столовой и того дешевле. Однако первое блюдо полностью почти никогда нами не бралось, компоты и молоко заменялись чаем.

Ведь надо было ещё заплатить за общежитие, сходить в кино, купить кое-что по мелочи, съездить на хутор.

В субботу, после занятий еду троллейбусом от Кировского до автовокзала. Позже от Нахичеванского рынка до хутора стало курсировать грузо-такси: машина с тентовой кибиткой над кузовом. То-то привалило удобств! В тесноте, как сельди в бочке, стоя, часто на одной ноге, мы, как и крестьяне добирались до места. Зато без голосования на попутную машину у обочины, без дождя или снега на голову, без скитания по просёлкам. Ехал однажды на грузо-такси к нам в гости и Саша Паршин – Володин друг по университету.

Домой попадали по обыкновению к вечеру. Тут тебе и ужин.

Усаживались отец, мама, Коля с Ниной, Гриша. В дальней спаленке поднималась с кровати, стучала о пол палочкой бабушка Наталья.

Приносилось из подвала виноградное вино, и обставленный отварной картошкой, квашеной капустой, блинами да пирожками стол венчался глиняным с тонким горлышком кувшином.

Вспыхивал разговор. От дня сегодняшнего переходили к прошлому, оттуда возвращались обратно.

Мода тех лет – окрашивать белые рубашки анилиновыми порошками в красные, синие и другие цвета. Я купил себе драповый белый в чёрную крапинку пиджак, светло-жёлтые туфли, бурачневого цвета рубашку, короткие («в дудочку») брюки, красные носки. Пейзажные краски! Представить теперь невозможно. «Ну шо петух!» – смеялась мама.

Экзамен Г.С. Петелину сдан успешно. Еду в общежитие. А вьюга над городом разгулялась не на шутку

ВЕЧЕРНЯЯ ОХОТА

Хозяйка только что возвратилась «из города». У ней свой домик под старенькой шиферной крышей, у трубы торчит телевизионная антенка. Всегда приглашает нас «на футбол», но мы идём к ней не всякий раз: не хотим стать назойливыми. Дорожка, вымощенная каменными «плашками», ведёт к крылечку.

– Была на рынке. Что там творится – толчея, не пройти. Нет, больше туда не пойду. Схожу в магазин и ладно.

Мария Герасимовна (мне легко запомнить её имя – у нас на хуторе тоже была Мария Герасимовна) ставит сумку у ног возле площадки, что у дверей, и тяжело вздыхает:

– Ффух! Не дай Бог, сколько людей... Ваня, ты на дневное, говорят, перевёлся? – Это она ко мне. – Валерка да Володька мне эту новость сообщили. Сказали, на какую-то филологию пошёл...

Ну и молодец, правильно сделал. Работа от тебя никуда не уйдёт.

Тычет ключ в замочную скважину, продолжает:

– Выучишься, потом и будешь работать, по специальности, а эта – так: временно, деваться-то некуда, на вечернем все должны работать. Ну теперь ты на дневном, полноценный студент! Поздравляю, поздравляю! Молодец!

Улица Журавлёва, где стоит домик Марии Герасимовны, недалеко от РГУ. Кировский скверик перейти, чуть углубиться в квартал, и вот она, наша «обитель». Теперь я вечерами отправляюсь не на завод в рабочей «робе», а в дом физкультурника, что на улице Энгельса. Он тоже почти рядом – на углу Крепостного и Энгельса. «Толкаю» штангу. Возвращаюсь, покупаю в «Продовольственном» четвертинку хлеба, грамм пятьдесят или сто колбаски «Хлебец». Была такая дешёвая. Или сырок «Плавленный».

Набираю в графин воды и ужинаю за чтением книги.

– Перейдёшь в общежитие, другая жизнь будет. – Продолжает Мария Герасимовна. Она открыла дверь, но в дом не заходит, беседует со мной.

– Почему?

– Так всё по-другому будет... В университет надо будет из общежития ездить, штангу бросишь. Привыкла я к вам. Валерка, Володька, ты. С кем я ещё так поговорю?

Как в воду Мария Герасимовна смотрела, всё так со временем и получилось...

А наш вход – с другой стороны дома, там пристройка. Отдельная печка, два окна, стол, три кровати.

Утром Мария Герасимовна осторожно постукивает в дверь:

пришла пора «растоплять» ей угасшую ночью печь, заодно и нас поучает:

– Валерка, ты до сих пор дрыхнешь? Да уже ж давно поднялся бы, умылся. Вон, смотри на ребят – что огурчики! Умылись, причесались. Сейчас чай пить будут.

Валерка натягивает на голову одеяло, бурчит, не поднимается:

почти всю ночь читал исторический роман, хочет спать.

Выхожу из пристройки. Воздух бодрит. Где-то на Энгельса, слышно, гудят машины, а здесь – тишина. И не подумаешь, что в центре города. У Марии Герасимовны свой дворик. Маленький, аккуратненький, от проулка отгорожен штакетником. Чем не хуторской уголок? Делаю физзарядку, пробегаю трусцой туда-сюда.

Мария Герасимовна держит квартирантов не ради наживы:

заставила нужда. «Жить-то как-то надо». Одинокая. На пенсии. За плечами – военное лихолетье, разруха, голод. Она в курсе всех наших дел. И мы к ней запросто то за ложкой, то за ножом. А потом она:

– Вот вам, ребята, ложки, а вот нож. Кастрюлька нужна? Конечно-же нужна, я же знаю. Супец какой когда сварить или ещё что. Не стесняйтесь, говорите.

– А ты ото, Валерка, брось свои похождения. Они тебя до добра не доведут. – Предостерегала Валерку Ерохина.

Валерка «покатил бочку» на нас:

– Кто сказал?

Никто не говорил. Видимо, прослышала через стенку. Мы часто Валерку ругали, стычки доходили до ссоры, и нас очень хорошо было, наверное, слышно.

Валерка – сын шахтёра. И сам уже успел побывать в забое.

Старше нас. Житейского опыта у него побольше, нежели у нас с Володькой, который учится на юридическом факультете. Мы с Ерохиным филологи, потому и ближе друг к другу, доверчивее, что ли.

Валерка не кается. Он увлёкся... воровством. Необычным, но воровством. От этого занятия Мария Герасимовна его и отговаривала.

– Не ходи больше туда, говорю тебе. Попадёшься, стыдно будет. Затянет так, что и не выкрутишься. Вспомнишь тогда и ребят, и меня, что отговаривали.

Вечер. Валерка сам не свой. Бродит по комнате, как что ищет.

Наконец решительно надевает плащ, кладёт на край стола книгу, подходит к ней и:

– Ну как? Неужели заметно?

– Конечно заметно. В магазине тоже смотрят, думаешь...

– Не надо только, о чём я думаю. Заметно, спрашиваю?

– Заметно.

– Не врите. У меня внутри плаща, где карманы, прорези сделаны. Я руки вот так сунул в карманы, видите, а сам книжонку – рраз и схапал, спрятал за полою. Не врите! Завтра еще пойду на занятия и оттуда с наваром приду: уведу этажерку. А что? Она там без дела стоит. А мне она вот как нужна. Сложу книжата, и – будь спок!

В книжном магазине Ерохина, оказывается, приметили. И однажды милиция приловила его за руку. Поймала, так сказать, с поличным. Валерка схитрил: сослался на любовь к чтению, учёбу в университете и на принадлежность к шахтёрскому труду.

– Вот туда и возвращайся! – сказали ему.

Сообщили в РГУ. Ерохина отчислили. Так печально завершилась его вечерняя охота. Мы очень переживали. А он вскоре собрался и уехал. Остались только звучать в ушах его любимые словечки: «книжата» и «лепенёк».

«Лепенёк» по-ерохински, это – фуражка. Но не любая, а измятая и старая. Такую носил он сам и Толя Притычкин, умный, как и Валерка, студент. Он тоже перестал позже посещать занятия. И незаметно перевёлся то ли на заочное, то ли вообще расчитался с РГУ. Видимо, не на что было учиться.

Так мы, филологи, потеряли двух, в принципе неплохих парней.

А с Марией Герасимовной долго ещё поддерживалась связь.

Невысокого роста, полнеющая, она всегда при встрече приветливо улыбалась, расспрашивала, что к чему, как поживаю.

– Как там в общежитии, не обижают? Возьми вот от клопов. – Совала завёрнутую в газету сухую траву. – Чайник есть? Ну вот, в кипяток бросишь и ошпаришь ножки кровати, ни один не подлезет!

Посмеёшься потом. Ещё и благодарить будешь.

На праздники я (крайний справа) часто уезжал в родные места.

С хуторской молодёжью на природе.

Постепенно жизнь моя на улице Журавлёва подзабылась. Увлекла учёба, студенческие дела. Но до сих пор, бывая в Ростове и проезжая по ул. Садовой, я невольно вглядываюсь в сторону улицы Журавлёва: где там наш старенький дворик.

Ростов теперь не узнать. Старое, ветхое снесли, построили много нового. Вместо памятника С.М. Кирову, к примеру, возведена церковь. Сам же памятник перенесли на соседнюю улицу – Пушкинскую, недалеко от публичной библиотеки. Возможно, это и нужно, спорить не буду. Однако прошлого жаль. Виды давнего уступают место другим. И хорошо, если они останутся изображёнными на открытках или фотографиях.

На этой фотографии вы видите моих хуторских знакомых.

Слева направо: Люся Сухоносова, Иван Лукяненко, Лида Кинаш и Рая Бондарева. Люся Сухоносова (в последствии – моя жена) училась тогда в Ростовском кооперативном техникуме, что в Рабочем городке.

МЫ ЛЮБИЛИ СТИХИ И ПРОЗУ

Мы, филологи-журналисты, жили несколько иначе, нежели историки: проще, что ли, подальше от проблем, поближе к действительности, окружавшей нас. Поэтому у меня и обобщений, выводов меньше.

Погодка в Ростове, конечно, что надо. Не помню, то ли поздняя осень была, то ли затяжная оттепель, то ли ещё что.

Сумерки сгустились враз. Город зажег вечерние огни. На улице Энгельса у главного корпуса РГУ, фонари светят ярко, а на Пушкинской, у «научки» потемнее. Здесь и транспорта значительно меньше, и людей.

В библиотечном же зале, где собрались преподаватели, и студенты университета на встречу с местными поэтами, светло.

Правда, несколько тесновато. А ещё у парадного входа толпятся.

Пушкинская, хоть и рядом с главной улицей города и сама является центральной, вообще, как я сказал, слегка приглушена, безлюднее. Почаще смотри по сторонам. Ближе к Кировскому есть сквер. Он до того запущен, что и ходить-то там опасно.

Все в зале тянут шеи, чтобы увидеть: кто же появится с чтением своих стихов первым. В «научке» подобные встречи не редкость. Кого здесь уже только не было.

– Да скоро они сегодня там. – Нетерпеливо-требовательно хлопает в ладоши мой сосед, просит начинать.

– Уже пора бы. – Нервничает другой.

Зал вызывает поэта. Кто бьёт в ладоши, кто выкрикивает:

– Давай, начинай!

– Из Ростсельмаша, говорили, приедут!

Начались чтения. Одному достаётся больше почёта; другому меньше.

– Борис Примеров! – объявляют громко.

Перед собравшимися неказистый паренёк, будто только что вышедший из какой-нибудь хаты. Волос торчит, дыбится над морщинистым лбом. Белая рубашка с закаченными до локтей рукавами. Чёрненькие, простенькие брючки. А говорит-то как – заикается. Ха, ха! Он, что, не знает написанного собою? Так пусть посмотрит на строчки, испестрившие листок. А дирижирует кому? Или это у него манера такая: рукой, сжатой в кулак, разгонять перед собой воздух?

– Стой, стой, братва! Этого надо послушать! Что-то дельное читает.

Мои соседи всё тише и тише. И вот в зале – ни звука, все слушают.

– Борис Примеров... Не припоминаю такого.

– И я не знаю Примерова.

– Откуда он, с какого факультета? – шёпот сзади.

– Да тише, ты!

– Он с нашего университета, в Литинститут перебирается! В Москву! – поясняет кто-то.

А парень в белой сорочке всё машет перед собою рукой:

... Как будто я ушёл в ночное И стерегу твои стога!

Несколькими днями позже известный в Ростове поэт Леонид Шемшелевич отметит в газете «Комсомолец» необычные выражения Примерова («Садится, как чайка, мне на плечи заря...», «На цыпочках звёзды привстали...», «Остролобая копна...») и скажет:

«Поэт обладает не часто встречающимся даром видеть в самом простом и обыденном необыкновенное, романтическое...». Шемшелевич приведёт такие строчки неизвестного было нам студента:

«Мой стих не издаётся книжкой, Он сыроват, немного груб.

Мой стих пока ещё мальчишка, Одетый в дедовский тулуп.»

Вскоре, к нашему восторгу, Ростиздат выпустил в свет первую книгу начинающего автора. Сборник назывался так – «Синевой разбуженное слово».

– Какой образ! – радовались мы. – Какой образ!

Борис Примеров вскоре отбыл в Москву, и поддержка земляков ему была не лишней, а точнее – очень нужной... Но возвратимся в зал библиотеки.

После Бориса Примерова вышел молодой человек, ростом повыше. Да и смотрелся он элегантнее, ухоженнее, что ли. Одним словом – горожанин. Видно было: ему не привыкать к слушателям, к декламированию стихов в аудитории. Обкатанный, с опытом.

– Валентин Скорятин!

Мы уже знали: Валентин – газетчик, его отец погиб на войне.

Скорятин-старший тоже был журналистом.

–  –  –

поэта Дона Валентина Скорятина, как писал в статье «Ветка молнии» ростовский поэт Вениамин Жак, хорошо отозвался и один из крупнейших поэтов Советского Союза Илья Сельвинский.

Вечер-встреча закончился. Мы шли к троллейбусу и продолжали обмениваться мнениями. Дошли до Ворошиловского. Кто «погнал» на квартиру, а мы направились в общежитие, прыгнули в троллейбус и поехали на Турмалиновскую. Людей в позднем салоне было уже не густо, и мы со студенческой шумотой «катили» на Северный. Наше общежитие – краснокирпичное здание – находилось за стадионом «Динамо», за железнодорожным полотном, у моста. Там, где поросший деревьями и кустарником овраг, отделял город от его быстро разроставшегося микрорайона.

– Не-ет, ребята, а всё-таки у Скорятина есть хорошие стихи! – не унимался Толя Котенко.

– Да, он автор чувствительный, своеобразный! – поддержали его.

– Стойте, братва! А почему бы нам самим не устраивать какие-нибудь литературные вечера. Ну, допустим, «капустники»?

– А что – идея!

– Действительно, многие из нас что-то пишут. Да каждый что-нибудь да малюет. Один стихи, другой прозу. Соберёмся и послушаем друг друга. А то нападать на кого-нибудь умеем... Зачем вот на Скорятина набросились.

– Он сам виноват.

– Мало что один человек может сделать, а мы какие? Вот и будем параллельно учиться себя вести, держать перед аудиторией...

– Пусть не задаётся твой Скорятин.

– Правильно! Видите ли, ему слушатели не понравились.

– Бориса Примерова, других поняли, а его нет. У меня тоже, кстати, война отца забрала. Так что я теперь должен на всех обижаться? Автор он, может быть, и не плохой, а вот как человек он мне не понравился.

– Ну, это ты оставь при себе... А идея – создать в общежитии «капустник» принимается!

– Даёшь «капустник»!

– Даё-ёшь!

На первый «капустник» в нашу, 40-ю, комнату собрались Ваня Новиков, Толя Котенко, Слава Антонов, Витя Стаканов. Приехал и снимавший где-то квартиру Павлик Амитов.

Иван Новиков – участник наших Общежитие. Вечер. Первый шумных «капустников» на «капустник» Турмалиновской Минуло время. Мы стали жить в 82-й квартире. «Капустники» перебрались туда. На стене висела иллюстрация картинки из какого-то журнала, как бы не из «Огонька». В море, недалеко от берега качается одинокий парусник. Белый, что бумага. А на первом плане вздыбились и кололись вершинами скалы. Славка Антонов тут же «выдал» экспромт:

На тихой волне, В огромном море, Яхта стоит в безбрежном просторе.

Луна – сквозь тучи, Ночь зевает...

Не помню, что он говорил дальше. Но Славка имел успех.

Ему хлопали, завидовали:

– Мо-лод-чи-на!

Попросили меня прочесть что-нибудь своё. Я недавно побывал на хуторе. А туда накануне, буквально «нагрянул» сильный гололёд с ветром. В саду поломало деревья. Натворила непогода и ушла. «Зачем так»? – думалось. Написал новеллу. Фабула проста:

налетевшая туча осыпала покрытые льдом обломыши крупой и «гайнула» в другие края. И там бедокурит, и там сеет горе.

Пришла на ум ещё одна байка, прочитал её. Строчки были изъяты из жизни, не выдуманы.

Тем и хороши были поездки на хутор, что обогащали наблюдениями.

Навестил я Октябрьский как-то весной, и родилась новая новелла. Познакомил ребят и с ней.

«Ещё вчера змеилась по полю позёмка. А сегодня пригрело так, что пар В этом саду «погуляла» непогода. Место, от окна идёт. Глянул – просёлочную дорогу, ко- «Чужие слёзы», имысль написать новеллу которое родило которая была прочитана торая всю зиму прочно на «капустнике» в общежитии РГУ опоясывала поле белой полосой-жгутом, разорвала проталина. Поослабла снежная упряжь под лучами небес, никто теперь её не починит, не сыскалось ещё такого мастера.

– Так оно и есть, – раздвинул шторки отец, – все силы истратит, а весну не победит.

Пил чай с чабрецом, стучал ложкой о стакан, вторил капели:

– Пинь!

– Пинь!

– Пинь, пинь, пинь!»

Маленькая новелла, а разговор получила на «капустнике»

большой. Одним она нравилась, другим – нет.

И вообще нас окружали хорошие будни.

Был в нашей комнате парень, к примеру, курсом или двумя старше. Жил он с нами не долго. Малоразговорчивый такой, появлявшийся только ко сну. И потому о нём мало кто и знал. Запомнилось только, что жил он некогда где-то на Севере. Некрасивый, белёсый человек, грязноватый, совсем не думавший, как нам казалось, а так оно и было, о своей внешности. Брови, и те белые.

Глаза – бесцветные, будто стеклянные. Служил я с таким, примерно, в новгородских лесах – в воинской части 11883, где проходили армейские дни. Была у него фамилия Бекметьев. Не любили мы этого сержанта. Ни лицом не удался, ни характером. А у нашего Вани Захарова была крепкая проза. В один из зимних вечеров он вдруг разоткровенничался и прочёл нам несколько страничек из своего романа «Шпанцы, или Половодье на Чугрейке».

Дед, значит, выходит из избы ближе к утру, когда ещё толькотолько начинает рассветать; под ним скрипит от морозного воздуха деревянное крылечко. Дед, стоя на нём, мочится, степенит зевоту, крестится, вслух о чём-то рассуждает... Я удивился красочно слепленной картине. Посмотрел на невзрачного Ваню и не поверил. Одно название чего стоило!

Когда вышел Ваня в коридор покурить, ребята в один голос начали обсуждать прозаика и уставились на меня. Ведь для них я был, говоря словами поэта, городской по прописке, деревенский по складу души. И Ваня был из какой-то деревни. Стало быть, я должен знать о нём больше.

В 1963 году ростовский поэт Даниил Долинский в статье «Искусство должно приносить радость» назвал среди других и имя Ивана Захарова. Но нашего ли, не знаю. Ваня как-то незаметно исчез, и совершенно потерялся из виду. Не скажу, где сейчас он.

Мы увлеклись литературой, нас звал завтрашний день!

Проза и поэзия пронизывали нас насквозь, наполняли наши мечты сногсшибательными задумками, как ту Антоновскую яхту ветром. Мы разбрелись после распределения по всей нашей необъятной и, как тогда казалось, нерушимой Родине – Союзу Советских Социалистических республик: от Кишинёва на западе (оттуда был Славка Масленко) до порта Ванино, что на Дальнем Востоке. Туда уехало, на край света, несколько наших выпускников.

Много чего забылось, а вот встреча в «научке» с ростовскими начинающими поэтами запомнилась. Мне и сейчас Борис Примеров видится, как живой. Стоит, чуть заикается и в такт своих стихов машет рукой...

В начале девяностых годов минувшего века Борис погибнет в Москве, а в хуторе Пухляковском, что на Дону, писатель Анатолий Калинин будет сожалеть по ушедшему из жизни таланту. Утверждаю это потому, что был в хуторе Пухляковском в гостях у прозаика-ветерана «писательской роты» Дона и самолично видел, как он переживал.

МЕРЦАЛИ ЗВЁЗДЫ ДАЛЬНИЕ

Если у общежития на Турмалиновской было сесть в троллейбус и, минуя стадион «Динамо» и институт сельскохозяйственного машиностроения, проехать проспектом Ворошиловским до пересечения его с улицей Энгельса, то к главному корпусу РГУ надо было следовать налево – другим номером троллейбуса. Но мы проехали уже и РГУ, и Кировский проспект, который следовал за университетом, и Театральную площадь.

– Ну, скоро будет твоё «заведение»? – теребил Славка Масленко за рукав Жору Большенко. – «Гамбринус», понимаешь, «Гамбринус»... Заманил, кто его знает куда...

Жора Большенко, сухопарый, выше всех нас ростом парень, с рыжим ёжиком волос, только аппетитно покашливал:

– Скоро, ребята, скоро. Не надо торопиться! «Гамбринус» нас ждёт.

Наконец мы шумно выскочили на Советской, не доехав до Нахичеванского базара, и по крутым ступенькам «нырнули» в знакомый для Жоры Большенко подвальчик. Он называл его «Гамбринусом», в честь сказочного фламандского короля. Почему так, а не иначе? Да потому, что Гамбринус был ещё и изобретателем пива. Жора же иногда этот напиток обожал:

– Это же надо было придумать такой напиток!

– Но здесь не только пиво есть! – увлекал нас за собой Жора. – Здесь есть ещё и хорошее винцо! Сухонькое, что надо! Угощу, мне ведь сегодня, как никак, ого-го! сколько стукнуло!

День стоял тихий, мягкий, без яркого солнца. Иногда накрапывал мелкий, осенний, но ещё тёплый дождичек. Хотелось чегото увлекательного и необычного. Вероятно, ещё и потому, что мы только что в общежитии подняли полные стопки кагора за именинника и за «синие горы», которые есть же, есть где-то...

В «Гамбринусе» уже сидели люди. Было чуть накурено, и маленькие окошки полуподвала, нет, всё-таки подвала, глянули на нас с высоты овальными сводцами. Дымок устремлялся туда, и оконца представлялись нам иллюминаторами шхуны.

– Ну, поплыли! – вздохнул Антонов. – Или мы уже к берегу причалили?

Поэт! Ему и карты в руки. Скажет, так скажет. Острослов, умора. Вообще-то он, как и Масленко, Станислав, но мы его зовём Славкой.

Больше всех пыхтел трубкой старик. Он сидел один за столиком и задумчиво пускал кольца.

– Битый волк! – заметил тот же Антонов. – Я таких во, как уважаю!

Старик был в берете. Круглая коричневая «тарелочка» – берет симпатично шла его загорелому округлому лицу с седыми усами и бородкой. Вылитый киногерой. На его груди виднелась из-за рубашки тельняшка. Вот не послушались бы Жору и не увидели бы такого старика. Пусть же «шхуна» несёт нас всё дальше и дальше! Мы готовы и на кругосветное путешествие.

– Ребята! – вёл себя на правах хозяина Жорка. – Я предлагаю ударить по рислингу!

Мы уселись за столиком в уголке. Заведение походило на ресторанчик. В меню отыскались холодные закуски. Принесли, и мы «ударили» по рислингу.

Старик всё больше обращал на нас внимания. А мы о чём только не болтали: и об учёбе, и о девушках, и о том, что ждёт нас впереди, завтра.

– Э-эх, ребята-а! Какие только края нас не ждут!

Наконец, старик пыхнул трубкой у нашего стола:

– Хочу вместе с вами, ребята, выпить морской водицы. Разрешите? Спасибо! Старый боцман не привык сидеть одиноко!

Э-э, да кто теперь меня понимает.

Жора чуть потеснился, освободил место старику:

– С удовольствием Вас послушаем... А что, далеко плавали?

– Молодо-о-й человек! Я тридцать три раза обогнул наш земной шарик! По каким только широтам меня не носило. Занесло как-то и в Кейптаун. О-о! С этим портом у меня связана памятная встреча. Никто из вас этого города ещё не видел. Но главное не в этом...

– Расскажите! – аж подпрыгнул от неожиданности Антонов.

– Сейчас поднесут, и я расскажу... Только не о городе... О встрече... Город тот далёкий, чужой...

Старику поставили что-то на стол. Он сидел, долго молчал.

Мы ждали. Сизый дымок стелился от его трубки над нашим столиком и поднимался к уже матовым окошкам.

– В Кейптауне, ребята, в Кейптауне я его и встретил... На краю Земли! Я – грек. Моя фамилия – Мануси. Весь Ростов меня знает. Живу один. Недалеко от Нахимовского. Ветром меня сюда задуло, норд-остом... А его звали... Кому интересно, как его звали... Никому это не интересно... Мне одному, старому боцману...

Я увидел его, и мы обнялись... «Мир тесен!» – проговорил он. – Мир тесен!». Мы заплакали. Мы, друзья, потереялись в этом огромном мире и встретились... И где – в Кейптауне! Где за маяком день и ночь бушует океан! Океан, ребята! Да, далеко занесла нас судьба. Аж в Кейптаун!

Сидим и молчим. Мануси отправился на своё старое место.

Нахохлился, «ушёл в себя».

Масла в огонь подлил Славка Масленко. Он, как и Антонов, – поэт.

– Братва, а не махнуть ли нам в Молдавию!

– Куда, куда?

– В Молдавию, говорю!

– Да ты что с ума сошёл?

– Ни с чего я не сошёл. И не думайте, что наслушался этого Мануси, потому и предлагаю. – Там меня каждая собака знает.

Скажите, что идёте с Масленко, и сразу все псы перестанут лаять.

Не выдумываю – точно!

– Знаешь, как Витя Зацаренский в таких случаях говорит?

«Ну й шо, ну и положь трубку».

– Знаю... Надо только денег найти, так на тебя никто и гавкать не станет!

– С деньгами, Славик, проблемка.

– То-то и оно.

– Нам бы только туда, а там нас накормят – будь спок! – не сдавался Масленко – Голову на отрез даю.

– Ха-ха! Только туда...

– А лекции?

– В «научке» доберёшь то, что пропустишь.

– Или у Оли Белоусовой, что с Ваней Кирсановым всегда сидит, лекции возьмём. Она точно – конспектирует.

– Семестр недавно начался, ни практических тебе, ни семинаров.

Больше всех «горели» планом Масленко и Жора:

– А что, братва, поехали!

Жору Большенко поддержал Славка Антонов:

– Братва, Зацаренский если решил перевестись в педагогический на инъяз, так пусть и переводится, а воду мутить здесь нечего. «Ну й положь трубку!» – заладил одну и ту же пластинку, какой-то сторож где-то, когда-то, видите ли сказал так. Решили – поехали!

– Ты, Славик, и герой – «Поехали!» Рад бы в рай, да грехи не пускают.

– Не «пускают», а не дают.

– Ну, не дают.

– Нестор Иванович Махно более определённо говорил в связи с подобной ситуацией.

– Ну, ты тут контру не разводи!

– А я не контру, я историю.

– Так вот, Нестора Махно, будто бы, просят взять Киев. А он в ответ: что, мол, Киев, Киев, дескать, можно взять, но если бы были деньги, то можно было бы взять и всю Украину.

– Гроши.

– Ну, пусть «гроши».

– Правильно, пусть Витя Зацаренский сам кладёт телефонную трубку, а батько Махно, этот контра, «гроши» ждёт. А мы махнём в Молдавию, где «цыгане шумною толпою в шатрах изодранных ночуют».

– Пушкин мотался по Бессарабии.

– А Молдавия тебе не Бессарабия?

– Чудесно! И по пушкинским местам нас «шхуна» понесёт! – это Слава Антонов не может сдержать свои эмоции.

Жора Большенко уже полон нетерпения: поднялся, вскочил на стул и на манер Бориса Примерова, выступавшего на встрече студентов с местными поэтами, продекламировал более полно пушкинские строчки о цыганах и шатрах.

– Ладно, кончаем агитацию. Подались на Турмалиновскую, там у кого-нибудь займем! – заключил Славка Антонов.

–  –  –

И опять шли косы и бантики, прядь золотых волос. Голос парня перекрывал других.

– Как наш Славка Антонов, – стоял у открытой двери с чайником Коля Чижевский, приподняв вверх указательный палец, мол, слушайте. – Втюхался, наверное, в какую-нибудь «малютку»

и теперь не находит себе места. Да таких «малюток» – пруд пруди. Правда, если какая разволнует душу – не унять!

– Попался, ха-ха-ха!

– Попался, не попался, а песня в самый раз. А эта вот чем хуже? – Коля возвращается, ставит на стол пустой чайник и не поёт, а декламирует её слова:

Манит тень акаций прогуляться

В такой момент:

Завтра, знаем сами, ждёт экзамен, Но сердце – не камень, А ночка лунная, Девчонка юная, Из-за тебя погибнет, Кажется, студент!

– Ну, ты даёшь, Коля, а мы и не знали, что тебя волнуют такие напевы и слова!

– Причём здесь такие напевы и слова? Я сам могу, кого угодно подначить.

– Ну, не обижайся, не обижайся. Ты – просто романтическая натура.

– А почему бы и нет! Люблю я её, эту самую романтику. Вот окончу университет и поеду за туманом и за запахом тайги!

– Вот, вот! Тебя только за запахом и посылать!

– Вот видите, и размагнитились малость. – Говорит, ничуть не обижаясь на однокурсников, Коля Чижевский. – Марина Лерхе и Слава Антонов сейчас знаете, какую запели бы? – Коля смотрит на иллюстрацию на стене и опять декламирует:

Капитан, обветренный, как скалы, Вышел в море, не дождавшись дня.

На прощанье поднимай бокалы Молодого терпкого вина!

И тут мы не выдерживаем и начинаем «Сенильгу». Она тоже романтическая, её можно было услышать и в коридорах университета, и в аудиториях во время перерывов, и в «научке» и, конечно же, в общежитии, модная:

Росу золотую украла сенильга, Над синим болотом встаёт уж рассвет.

Мы снова уходим, и снова сенильга Берёзовой веточкой машет нам вслед...

Недавно мы вот так же размечтались и разговорились о статье корреспондента АПН (Агентство Печати Новости – И.К.) Елены Дементьевой «Возраст романтики». Корреспондентша, в частности писала: «Мне приходилось бывать на нескольких школьных диспутах, где ребята горячо спорили о романтике. Одни представляли её как стремление к неизвестному, необычному, другие видели в ней умение преодолевать различные трудности.

Третьи заявляли, что романтика – это просто повышенный интерес к окружающему миру».

Мы определили своё твёрдое мнение: хорошо, что в нашей стране – Союзе Советских Социалистических республик – больше лириков, а не физиков. Физики сухие натуры. Они менее сентиментальны, менее чувствуют природу и всё остальное. Физики черствы, а нам, строителям коммунизма, нужны люди с крыльями, мечтающие о высоком, небывалом. Мы тоже против «грошевого уюта», «наш адрес – не дом и не улица, наш адрес – Советский Союз!»

Наивно сейчас звучит? Наивно. Но тогда так было. Мы верили в «светлое будущее». Всё складывалось немного иначе, нежели теперь. Нежнее, чувствительнее, что ли. Прибыли, допустим, московские поэты и прозаики в Ростов и, узнав о трудной судьбе своего ровестника Володи Калмыкова, поехали в Новочеркасск.

А получилось вот как. В те дни в Ростове (летом 1962 года) планово проходило выездное заседание секретариата Союза писателей РСФСР (Российской Советской Федеративной Социалистической Республики). Прибыли Роберт Рождественский, Сергей Смирнов, Алим Кешеков и другие знаменитости. Ариадна Юркова, жившая в Новочеркасске, хорошо знала судьбу и творчество своего земляка. Она была членом Союза журналистов СССР (Союз Советских Социалистических Республик). Пригласила мо

–  –  –

правлялись в колхозы и совхозы Дона: помогали селянам убирать осенние дары полей, садов и плантаций.

Словом мы не чурались никакой работы. А ещё – пели! Как отмечал в областной молодёжной газете «Комсомолец» студент университета В. Смирнов: «Идут в поход за романтикой одержимые. Берут с собой клубки дорог и рюкзаки, наполненные песнями...» Но тут же делал и оговорку: «Можно быть одержимым, не только пробираясь через ледниковые трещины и слушая, о чём поёт ветер на снежных вершинах, но и просиживая часами над выпуском «Комсомольского прожектора» в тесной комнатке...».

«Комсомольские прожекторы» – эти стенные газеты, высвечивали все потаённые уголки коллективов, представляли нерадивых перед взором всех. Они выпускались повсеместно. Были они и в ССО (студенческих строительных отрядах). Летом из числа студентов, нет – ещё до окончания семестра, формировались бригады специалистов: каменщиков, штукатуров, плотников, стекольщиков. Они возводили в отдалённых районах области Дома культуры, клубы, жилые дома, корпуса животноводческих ферм.

А иные на более длительный срок отправлялись на целину – в степи Казахстана и Алтая. В тех краях выпускала молодёжную газету или участвовала в выпуске какого-то журнала и наша одногруппница Марина Лерхе. И не подумаешь: горожанка, близкая к редакциям местных газет, полная – даже тяжеловатая, а укатила далеко от дома. Позвала романтика?

Мы помогали учиться сами себе: в свободные часы, а то и в выходные дни разгружали вагоны, рыли траншеи под канализацию. На заработанные деньги питались, шили костюмы, пальто.

Постепенно, где-то в глубине сознания зарождалось серьёзное практическое отношение и ко всей жизни. В станице Константиновской, к примеру, где состоялась первая наша практика, Коля Любимов и Толя Притычкин устроились рабочими и умудрялись успевать на работу и практиковаться. А с совхоза «Орошаемый»

нами завозились в общежитие не только помидоры, которые мы там собирали, а и лук. Нам оставалось в городе только покупать вермишель, жир, да сахар с хлебом: питанием мы обеспечены!

–  –  –

ния по поводу его усовершенствования. «Свободно мыслить» – называлась статья однокурсника, высказывавшая общее мнение.

Всё это мне припомнилось, когда мы торопились из «Гамбринуса» в общежитие. Город, омытый тёплым осенним дождём, отражал в мокром асфальте и лужах витражи, здания и деревья.

Выглядывало солнце, оно как бы подталкивало нас к путешествию. Казалось, все уже знали о нашей задумке отправиться в Молдавию, и хотели, чтобы она осуществилась. Ещё немного, и мы очутимся в тех краях, где ещё никогда не бывали! Молдавия представлялась сплошь залитой солнцем и укрытая густым виноградником. А гроздья, тяжёлые гроздья тянули лозу к самой земле. Виноградникам тем нет, как говорится, ни конца, ни края, а мы – в середине этого зелёного простора. А над головами плывут белые облака... Стоит только занять у кого-нибудь деньги – и мы там! Масленко перед этим женился, взял в жёны какую-то армяночку, симпатичную такую девочку и живёт теперь на улице Лермонтова. Мы там почти всей группой были недавно у него в гостях. Возвращались оттуда по позднему городу. Володя Кутепов безостановочно пел одну и ту же песню – «Издалека-долго течёт река Волга». Масленко проще: он сказал, что едет к своим, а нам надо что-нибудь придумывать.

– Сейчас постучусь в сорок четвёртую комнату, – рассуждал в троллейбусе Антонов. – Главное, чтобы был на месте тот, да как его зовут, забыл. У того всегда деньги водятся.

– А я сразу заскочу в столовую, разживусь, думаю, там знакомая у меня.

– А кто сегодня на проходной? Во-о! Тогда – лады, у меня проблем нет!

– Ребята в комнате наскребут.

Что же делать мне? Съезжу быстренько в Аксай к дяде Ване и тёте Ане. Через три-четыре часа отправляется поезд. Успею. Рассусоливать не буду: так, мол, и так, нужны деньги. У кого собираемся, у Масленко? Правильно. У него и телефон есть и от него ближе к железнодорожному вокзалу.

Но вскоре наше настроение стало другим. А к отправлению поезда оно совсем еле теплилось: никто кроме Масленко и Антонова денег не достал.

– Ну и ёлки-палки. – Нервничал Жора. – Один раз собрались, и то не слава богу.

– Айда к поезду, там уговорим проводницу!

Уговорить не удалось. «Куда я вас возьму, такую ораву?»

Ехать же без нас два Славки отказались.

– Самим не интересно, надо бы всем...

Вечер стоял тихий. Закат выдался красивый: на алой полоске горизонта темнели синие горки облаков. Всё было каким-то бархатным, мягким. Верхушки зданий красились в малиновый цвет.

Люди никуда не торопились, усаживались на лавочки в парке имени Максима Горького и отдыхали.

– Ладно. – Наконец-то сдался и успокоил всех Жора Большенко. – Съездим в другой раз. Давайте теперь сделаем так: каждый подготовит то, что надо, найдёт деньги, прежде всего, и махнём! А то сразу без подготовки не получается. И не только в Кишинёве побываем, а и по Одессе побродим, там же недалеко в принципе. И Пушкин, кажется, в Одессе останавливался, ну – бывал, море увидим.

На том и порешили.

Уже на Турмалиновской тёмным вечером стоял я у окна и долго смотрел, как переливался огнями Северный. Такой же казалась мне и Молдавия, где-то далеко-далеко были моря и океаны, по которым плавал некогда Мануси, а высоко в небе мерцали, перемаргивались со мною, далёкие задумчивые звёзды.

КАК СЛОВО НАШЕ ОТЗОВЁТСЯ?

Мария Карповна Милых – маленькая, аккуратненькая профессорша кафедры русского языка, спокойная неторопливая женщина, нет всё-таки – старушка, входила в аудиторию как-то незаметно: мелкими шажками, неторопливо, чуть ли не осторожно. У ней и фамилия-то какая: Ми-лых! Подходила к столу и ждала. Мы говорили, кто о чём, а потом заметив её, постепенно умолкали. Она никогда не говорила громко, но её всегда было слышно. Она не делала нам замечаний, но её боялись: видимо, уважали и стеснялись. И только дождавшись полной тишины, а она наступала вскоре же, начинала беседу.

Я не оговорился, именно – беседу. О русском языке (и вообще, о каком-нибудь слове) можно, оказывается, рассуждать и даже спорить. Ну, к примеру, почему слово «искусство» пишется во втором случае с двумя буквами «с»? У нас на первом курсе один «мирный» – ибо не был в армии, как мы, не служил – студент однажды написал это слово принципиально с одной буквой «с» и с таким жаром отстаивал своё мнение, что вызвал к себе уважение даже у профессорши.

Мария Карповна вообще любила, когда кто-нибудь с ней затевал спор о языке. Она хорошо знала и древнерусский и старославянский. Видимо, она считала, если человеку не безразлична судьба Слова, значит, он хочет, чтобы оно не только существовало, но и Ж И Л О. Под её руководством мы изучали грамматическую стилистику и литературный язык А.П. Чехова. Грамматической стилистике была посвящена и её докторская диссертация.

– Слово – великий материал для строительства предложений. – Говорила она. – Некоторые из вас мечтают работать в редакциях. Это похвально. Однако всегда помните: словом можно вылечить, но можно и убить. Давайте и займёмся сегодня поиском нужных слов. Не моя задача определять вам жанр сочинительства и тему, я предложу вам просто написать о чём-либо. Сами определяйте то и другое. Главное – мы с вами посмотрим вместе: кто и КАК использовал СЛОВО. Итак, собирайтесь с мыслями и пишите. Если кто не успеет здесь, допишет дома. А на следующем занятии обсудим Ваше творчество. Договорились? Вот и хорошо. Кому, может быть, не ясно? Вам? Подойдите, я объясню.

Кто не желает писать – не пишите.

Мы стали подыскивать темы, а потом и слова, чтобы выразить то, что хотели. Но это дело оказалось сложным. Не так-то просто, оказывается, сложить, выражаясь языком каменщика, нужную «стенку» из слов. А тем более – с фигурами. Хочется ведь покрасивее. Нужна работа, да ещё какая.

Никто в аудитории первым сразу здесь же свою работу сдавать не решился. Все забрали «домой». Даже признанные в группе поэты, вижу, не торопятся со своими виршами, медлят, раздумывают.

Наконец мы свои «опусы» сдали.

– Вот и хорошо. – Почти беззвучно промолвила Милых. – На следующем занятии рассмотрим.

В «следующий» раз Мария Карповна входила в аудиторию при полной тишине. Мы знали: она уже ознакомилась с нашими словесными опытами. Сидим в ожидании, посматривая друг на друга.

– Сейчас выну из стопки любой текст и зачитаю. Судите, пожалуйста, пока молча, выскажитесь потом. Автор пусть тоже промолчит. Итак, попалась проза. Читаю: «Приятная голубая дымка. За огородами соседей – степь, совсем ещё влажная и чистая после ночи. Не видно ни холмов, ни оврагов, как это бывает в полдень, когда солнце смотрит на землю в упор, прямо в глаза.

Всё слилось, укрылось лёгкою фатою. И, кажется: если пойдёшь прямо, то отыщешь ключи жизни.

А над головою смеётся птичка. Повисла в воздухе, машет, машет крылышками, словно руководит оркестром, а сама поёт и поёт без устали.

Мы – в студии. Она необычная: находится у калитки под старым клёном. На разбросанном ровным слоем песке очерчена форма и залита специальным раствором: смесью цемента и алебастра.

Наше дело теперь – острыми резцами вырезать нужный горильеф.

Приехали в этот хутор неделей назад. Большим квадратом осел он хатками на одном холме. На противоположном – каракулятся сады. А между холмами пролегло зеркало синего пруда. Пруд в светло-зелёных зарослях вербы, а балка – с бронзовыми от солнцепёка боками. Говорят, что в мае сюда, к пруду с вербами, слетаются все соловьи округи. И тогда в фосфорные лунные ночи, будто ручей льётся: не умолкает соловьиная трель.

Ходили несколько раз по окрестностям. Но такого оазиса нигде нет. Знакомились с людьми. У них загорелые шеи и крепкие узловатые руки. Встретились и с Алексеем. Он белоголовый, со вздёрнутым носом. Вначале он нам показался простым футболи

–  –  –

Жизнь бурлила. В конце марта в гостях у ростовчан побывали английский писатель Чарльз Перси Сноу и Михаил Александрович Шолохов. Днём раньше их приветствовали преподаватели и студенты университета. Встреча состоялась в тесноватом клубе РГУ. По предложению М.А. Шолохова англичанин стал почётным доктором филологических наук. Со своим мнением автор романов «Тихий Дон» и «Поднятая целина» накануне обратился в учёный совет РГУ. Учитывая выдающиеся заслуги почётного ректора Сент-Эндрюсского университета сэра Сноу в развитии литературы, в борьбе за гуманизм и укрепление англо-советских культурных отношений, учёные РГУ согласились с мнением М.А. Шолохова.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

Похожие работы:

«Ковалев М. М. М. М. Ковалев СОВРЕМЕННАЯ ФИНАНСОВАЯ ТЕОРИЯ И ФИНАНСОВОЕ ОБРАЗОВАНИЕ1 1. В ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕТРОСПЕКТИВЕ 1.1. Зарождение науки о финансах аука о финансах родилась из практики в XV–XVI в. несколько позднее других социально-политических наук. Считается, что теория финансов возникла одновременно с политической экономией в XV в. в городах северной Италии, переживавших экономический подъем и культурный рост. Торговый капитализм вызвал к жизни меркантилизм, один из представителей которого...»

«ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОТБОР ЛЁТНОГО СОСТАВА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Чуйков Д.А. Военный учебно-научный центр Военно-воздушных сил «Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина» Воронеж, Россия PROFESSIONAL AND PSYCHOLOGICAL SELECTION AIRCREW: HISTORY AND PRESENT Chujkov D.A. Military Air Force Education and Research Center «The Zhukovsky and Gagarin Air Force Academy» Voronezh, Rossia Проблема психологического отбора летного состава возникла давно. На...»

«МОДЕЛЬ ООН МГУ 2016 ПРАВИЛА ПРОЦЕДУРЫ ЮНЕСКО ДОКЛАД ЭКСПЕРТА СОСТОЯНИЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ НА ТЕРРИТОРИИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА МОДЕЛЬ ООН МГУ 2016 ДОКЛАД ЭКСПЕРТА СОДЕРЖАНИЕ: Введение Древнейшие культурные ценности на Ближнем Востоке Ситуация на Ближнем Востоке Основные конфликты после Второй Мировой войны Террористические группировки и радикальные военизированные организации Конфликты и боевые действия современности Состояние культурно-исторических ценностей на территории Ближнего...»

«ИСТОРИЯ НАУКИ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2014. – Т. 23, № 1. – С. 93-129. УДК 581 АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ УРАНОВ (1901 1974) © 2014 Н.И. Шорина, Е.И. Курченко, Н.М. Григорьева Московский педагогический государственный университет, г. Москва (Россия) Поступила 22.12.2013 г. Статья посвящена выдающемуся русскому ученому, ботанику, экологу и педагогу Алексею Александровичу Уранову (1901-1974). Ключевые слова Уранов Алексей Александрович. Shorina N.I., Kurchenko...»

«у к. СОЮЛА ССР академия на с К. Ail совет ЭТНОГРАФИИ И ЗД А ТЕЛ ЬС ТВ О АКАДЕМ ИЙ Н А уК СССР М о сж в а • У Г сп и и, г Jo ас! Редакционная коллегия Редактор профессор С. П. Т олстов, заместитель редактора доцент М. Г. Л евин, член-корреспондент АН СС.Р А. Д. У дальцов, Н. А. К и сл я к о з, М. О. К о св ен, П. И. К уш нер, Н. ti. Степан о » Ж урн а л выходит четыре раза в год Адрес р е д а к д н и : М о ск в а, В олхонка 14, к. 326 Г1еч. лист. 113/4 Уч.-издат. л. 17,62 А03896 Заказ 2887...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное специальное учебновоспитательное учреждение для детей и подростков с девиантным поведением « Орловское специальное профессиональное училище №1 закрытого типа» (Орловское спец ПУ) Федеральное государственное бюджетное специальное учебновоспитательное учреждение для детей и подростков с девиантным поведением « Орловское специальное профессиональное училище №1 закрытого типа» находится в одном из райцентров...»

«Аргун Р. О. Шанава А. Б. К.П. Патканов, и его взгляд на «древнюю историю Грузии» Из серии: Критические Заметки Выпуск СУХУМ 201 К.П. Патканов (1833 – 1889 гг.) Извлечение посвящается светлой памяти ориенталиста К.П. Патканова, внесшего неоценимый вклад в развитие востоковедения и истории Кавказа. Несколько слов от авторов извлечения Целью данного извлечения, является искреннее желание дать возможность, широкой массе интересующихся древней историей Кавказа, ознакомится с редким материалом...»

«А.П. Стахов Конструктивная (алгоритмическая) теория измерения, системы счисления с иррациональными основаниями и математика гармонии Алгебру и Геометрию постигла одна и та же участь. За быстрыми успехами в начале следовали весьма медленные и оставили науку на такой ступени, где она еще далека от совершенства. Это произошло, вероятно, от того, что Математики все свое внимание обратили на высшие части Аналитики, пренебрегая началами и не желая трудиться над обрабатыванием такого поля, которое они...»

«МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОЦЕНКЕ ПОТРЕБЛЕНИЯ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ Аманкул Абат Кайратович Студент ЕНУ им. Л.Н. Гумилева, г. Астана Научный руководитель – старший преподователь Каратабанов Р.А. История развития человеческой цивилизации за последние два века характеризуется возрастающим вовлечением в хозяйственный оборот вс новых и новых запасов полезных ископаемых и возобновляемых природных ресурсов. В результате увеличения численности населения и роста индивидуального потребления за последние...»

«Амурская областная научная библиотека имени Н.Н. Муравьева-Амурского Отдел библиотечного развития Амурская областная научная библиотека и муниципальные библиотеки области в 2011 году Аналитический обзор Благовещенск Амурская областная научная библиотека и муниципальные библиотеки области в 2011 году / Амур. обл. науч. б-ка им. Н.Н. Муравьева-Амурского; ред.-сост. Л.Ф. Куприенко – Благовещенск, 2012. – 112 с. Редактор-составитель: Куприенко Л.Ф. Ответственный за выпуск: Базарная Г.А....»

«АРМЕН КАЗАРЯН ОТ АРДЖО АРИЧА ДО МРЕНА. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РАБОТЫ ЭКСПЕДИЦИЙ 1920 И 2013 ГОДОВ, ИЗУЧАВШИХ ПАМЯТНИКИ В ОКРЕСТНОСТЯХ ТЕКОРА Ключевые слова – Армянская архитектура, Ани, Мрен, Хцконк, Багаран, состояние памятников, Ашхарбек Калантар, Восточная Турция, Карсская область, этноцид В 2013 г. состоялась международная экспедиция и рабочая встреча «Ани в контексте», организованная Норвежским институтом изучения культурного наследия (NIKU), Всемирным фондом памятников (WMF) и турецкой...»

«Государственное профессиональное образовательное учреждение «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» «Флот, любовь и боль моя.» » Сыктывкар, 20 Печатается по решению методического совета ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум» Протокол № 4 от 14.12.2015 года Лицензия выдана Министерством образования Республики Коми от 02.12.2010 №62-СПО Редакторский коллектив ГПОУ «Сыктывкарский торгово-технологический техникум»: Т.Ф. Бовкунова, и.о. директора Л.А. Петерсон, заместитель...»

«Дорогие ребята!Сегодня вы делаете серьезный выбор, он должен быть взвешенным, обдуманным, чтобы в будущем каждый из вас с гордостью мог сказать: «Я — выпускник Кубанского государственного аграрного университета!». Диплом нашего вуза — это путевка в жизнь и гарантия больших перспектив. Университет делает все возможное для организации качественного учебного процесса, отвечающего современным требованиям, а также для научно-исследовательской работы сотрудников и студентов. Кубанский...»

«1. Цель музейной практики Основной целью практики является ознакомление с организацией музейного дела и выявление значимости музеев в научно-исследовательской и практической жизни конкретных людей, предприятий, учреждений, целых регионов. А так же, получение навыков музейной и музееведческой работы.2. Задачи музейной практики Задачами музейной практики бакалавров по направлению подготовки 050100 «Педагогическое образование» с профилем подготовки История и право являются: закрепление...»

«36 Раздел 1. ЭСТАФЕТА НАУЧНОГО ПОИСКА: НОВЫЕ ИМЕНА Магомедов Ш. М. Северный Кавказ в трех революциях: по материалам Терской и Дагестанской областей. М., 1986. Октябрьская революция и Гражданская война в Северной Осетии / под ред. А. И. Мельчина. Орджоникидзе, 1973. Ошаев Х. Д. Комбриг Тасуй. Грозный, 1970. Хабаев М. А. Разрешение земельного вопроса в Северной Осетии (1918— 1920 гг.). Орджоникидзе, 1963. Шерман И. Л. Советская историография Гражданской войны в СССР (1920— 1931). Харьков, 1964....»

«СТРАТЕГИЯ ПО ОБЕСПЕЧЕНИЮ КАЧЕСТВА ПОДГОТОВКИ ВЫПУСКНИКОВ Негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Липецкий эколого-гуманитарный институт Липецк 2015 1. МИССИЯ ЛИПЕЦКОГО ЭКОЛОГО-ГУМАНИТАРНОГО ИНСТИТУТА КАК ГАРАНТА КАЧЕСТВЕННОЙ ПОДГОТОВКИ ВЫПУСКНИКОВ В ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ Российские вузы исторически являются не только центрами получения знаний, но и центрами влияния на экономическую, социальную, политическую и культурную жизнь. Региональные вузы не...»

«Библиотека храма святого праведного Иоанна Кронштадтского в Гамбурге Каталог книг по состоянию на 21 ноября 2008 года 1. Архимандрит Таврион /Батозский 2. Алые паруса. Феерия Алые паруса пожалуй, самое известное произведение Александра Грина. Чудесная история о вере в мечту, любви и благородстве не раз вдохновляла режиссеров, композиторов и хореографов на сценическое воплощение, а в 1961 году повесть была экранизирована. После выхода одноименного фильма на экраны, на волне нового романтического...»

«В честь 200-летия Лазаревского училища         Олимпиада  МГИМО  МИД  России  для  школьников  по профилю «гуманитарные и социальные науки»  2015­2016 учебного года    ЗАДАНИЯ ОТБОРОЧНОГО ЭТАПА Дорогие друзья! Для тех, кто пытлив и любознателен, целеустремлён и настойчив в учёбе, кто интересуется историей и политикой, социальными, правовыми и экономическими проблемами современного общества, развитием международных отношений, региональных и глобальных процессов, кто углублённо изучает всемирную...»

«Практическое пособие для разработки и реализации адвокативной стратегии Практические инструменты для молодых людей, которые хотят ставить и добиваться целей в сфере противодействия ВИЧ, охраны сексуального и репродуктивного здоровья и прав с помощью адвокативной деятельности на национальном уровне в процессе формирования повестки дня в области развития на период после 2015 года.СОДЕРЖАНИЕ 4 ГЛОССАРИЙ 7 ВВЕДЕНИЕ 12 НАША ИСТОРИЯ 20 МОЯ ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА МЕРОПРИЯТИЙ ПО РАЗРАБОТКЕ НОВОЙ...»

«Исторические науки и археология 9. Spiridonova E. Mordoviya gotovitsya k provedeniyu VI Sezda mordovskogo (mokshanskogo i erzyanskogo) naroda [Mordovia is preparing for the VI Congress of Mordovian (Moksha and Erzya-ray) people]. Izvestiya Mordovii [Proceedings of Mordovia], 2014, May 21. Available at: http://izvmor.ru/ news/view/20565 (Accessed 18 June 2014).10. Fauzer V.V. Demograficheskoe razvitie finno-ugorskikh narodov: obshchie cherty, spetsificheskie osobennosti [Demographic development...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.