WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 19 |

«ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА«Москва В книгу вошли неопубликованные или малоизвестные работы выдающегося советского ученого Е. В. Тарле. Широта науч­ ного кругозора и мастерство исторического ...»

-- [ Страница 15 ] --

«Жизненный его девиз, — говорил он, к примеру, об одном субъ­ екте,— заключен всего в двух словах: „Пища! Пища!"» Иногда, отправляясь со своими корректурами в издательство, Сторицын «ловил» собеседника у входа в ленинградский Дом книги и «ком­ ментировал» входящих и выходящих литераторов, обдавая их сарказмами. Многие относились к Сторицыну несерьезно, при­ нимая его чуть ли не за «шута». Но люди умные, большие, про­ никновенные умели отбросить наносное и заглянуть в его истин­ ное содержание. Не случайно о нем заботились, помогали ему, раздобывали для него работу такие крупные ученые, как В. А. Десницкий и Е. В. Тарле. Евгений Викторович любил слу­ шать рассказы Сторицына; тот при Тарле переставал «паясни­ чать» и становился как-то лиричнее, добрее. Евгений Викторо­ вич не.раз просил меня заказывать Сторицыну рецензии, что я и делал.

Так было в канун Великой Отечественной войны.

Вскоре наступила война.

В то время было, естественно, не до занятий историей. И все же исторические параллели были важным и нужным моментом в нашей политической агитации и пропаганде. Е. В. Тарле, ко­ торому пришлось эвакуироваться из Ленинграда в Казань, успел выпустить несколько брошюр, посвященных вторжению и раз­ грому Наполеона. В них отчетливо читались параллель с совре­ менными событиями — блицкригом Гитлера и неизбежность гря­ дущего разгрома гитлеровской военной машины. Где-то между делом я отозвался в газете на эти брошюры, польза которых была очевидна.

В один из августовских дней я встретил в городе Петра Сто­ рицына. Он сообщил мне, что Евгений Викторович уехал, выхва­ тил у меня номер газеты с рецензией и записал номер моей по­ левой почты. Евгению Викторовичу, сказал он, будет приятен этот отклик из сражающегося Ленинграда.

И вот в начале сентября на полевую почту № 524 пришла для меня открытка из Казани от Тарле, датированная 28 августа.

Евгений Викторович писал, что получил газету с отзывом о его книжке. «Очень Вам благодарен, — писал он, — и за отзыв, и за внимание. Для меня фронтовики сейчас наиболее мне дорогие и близкие читатели. Примите мой сердечный привет и горячие пожелания всяких успехов в борьбе с гитлеровскими негодяями и подлейшими убийцами. Крепко жму Вашу руку».

Надо ли говорить о том, как порадовал меня в то суровое время привет от человека и ученого, от писателя и патриота, ко­ торого я привык уважать и ценить чуть ли не с отроческих лет? Г В годы войны мне привелось однажды повидаться с Евгением Викторовичем. Было это ранней весной 1944 г. Блокада Ленин­ града была снята. Я впервые выехал с Ленинградского фронта в командировку в Москву. Случилось так, что в это же время, также впервые за всю войну, из Ленинграда в Москву приехала и моя жена. В период блокады Ленинграда она исполняла обя­ занности директора Библиотеки Академии наук. По каким-то слубежным делам ей нужно было посетить Е. В. Тарле, и мы вместе отправились к нему в гости.

Евгений Викторович очень радушно принял нас в своей не­ большой квартире на улице Серафимовича, 2. Мы провели хо­ роший вечер. Евгений Викторович расспрашивал нас о Ленин­ граде, «вызнавал» подробности, относящиеся к жизни в блокаде.

Вспоминали мы общих знакомых. С грустью сказал Евгений Вик­ торович о том, что Петр Сторицын скончался в первую блокад­ ную зиму. Я рассказал ему, что Петр Ильич не переставал подшу­ чивать в первые месяцы войны (потом я его уже не встречал).

«Да, — сказал Тарле, — приятно, что юмор его не покидал».

Перед нашим уходом Евгений Викторович достал с полки книгу и надписал ее на память об этой встрече.

Я никогда не переставал вспоминать о Тарле, хотя после войны нас разделили расстояния.

Однажды — дело было в Берлине в 1947 г. — один немецкий товарищ рассказал мне, что вдова какого-то историка хотела бы продать находившийся во владении ее мужа раритет — фригий­ ский колпак Дантона. Не хочу ли я его приобрести, спросил меня товарищ, к нему имеется «диплом», заверяющий его подлинность.

Я уже было хотел отказаться от этого предложения (к чему мне такой раритет?), как вдруг мысль о Тарле заставила меня решить иначе. «Вот кому будет приятен этот подарок!» — поду­ мал я и тотчас же сказал: «Да, покупаю».

Вскоре мне был принесен фригийский колпак Дантопа. Он ле­ жал в футляре, соответствующем его форме. К нему был прило­ жен «диплом». Я рассчитался с владелицей раритета и сразу же отправил его в Москву, для Евгения Викторовича.

Через некоторое время я получил от Тарле письмо, датирован­ ное 2 декабря 1947 г. Он писал:

«Дорогой товарищ Дымшиц, только сегодня после приезда в Москву, где я не был с конца мая, я получил Ваш чудесный по­ дарок — фригийскую шапку Дантона. Я ее покажу всей нашей Академии!

Надеюсь когда-нибудь побывать у Вас и поблагодарить лично».

Так еще раз перекликнулись наши сердца»

Ж 18* Вышло так, что, вернувшись в 1949 г. на родину, я не скоро встретился с Е. В. Тарле. Он жил в Москве (лишь иногда наезжая в Ленинград), я — в Ленинграде.

В 1950 г. — я написал книжку о творчестве Мартина Андерсена-Нексе и предложил ее издательству «Художественная лите­ ратура», его Ленинградскому отделению. Рукопись послали на внутренние рецензии, одним из трех ее рецензентов оказался Е. В. Тарле.

У меня сохранилась копия отзыва, и мне хочется привести его здесь не потому, что он весьма лестен для меня, а прежде всего потому, что он говорит об удивительном разнообразии научных интересов Евгения Викторовича, о необыкновенной широте его научного и литературного кругозора.

Вот что написал Тарле:

«Я прочел работу А. Л. Дымшица «Мартин Андерсен-Нексе»

с большим интересом. По-моему, писатель понят верно и обста­ новка — тоже, и общие литературные замечания (связь с Л. Тол­ стым, Тургеневым, Горьким) указаны верно. Но, говоря о Понтоппидане, может быть, стоило бы упомянуть, что немецкая кри­ тика считала, что его Пер кое-что и немало вобрал в себя и от Раскольникова. Вообще тов. Дымшицу удалось, по-моему, создать серьезную, содержательную, живую книгу о большом писателе, которого очень мало кто знает, хотя всем известно его имя.

Конечно, книгу прочтут, и прочтут с удовольствием и поль­ зой. Может быть, стоило бы вскользь все-таки сказать, что при масштабах датской литературы Андерсен-Нексе очень, очень большой, но и сама датская литература и русская литература — не весьма соизмеримые величины...

Вероятно, такой стилист, как автор этой работы, найдет изящ­ ную и вполне безобидную форму выражения этой мысли. Наш читатель иногда слишком щедр и склонен к переоценкам (вспом­ ним о судьбах у нас скучнейшего «Жан-Кристофа», «Еврея Зюсса» и пр.).

Андерсен — живой, талантливый и не нуждается в читатель­ ском снисхождении.

На месте редакции я бы без колебаний сдал эту машинопись в набор. Работа очень литературна (может быть, стоило бы заме­ нить чем-нибудь «манатки» на 38 стр.). Думаю, что читателей она найдет в изобилии».

В постскриптуме Е. В. Тарле отметил шесть «описок и мелких неточностей», которые я поспешил исправить.

Конечно, с Евгением Викторовичем не обязательно было сог­ лашаться в оценках романов Роллана и Фейхтвангера. Но одно лишь замечание относительно «Счастливчика Пера» Хенрика Понтоппидана говорило о том, как тонко знал Тарле историю зарубежных литератур.

Получив эту рецензию Тарле, я решил лично поблагодарить его за внимание к моей скромной работе. Узнав, когда он приедет в Ленинград, я дозвонился до него по телефону и условился о ви­ зите.

Я нашел его сильно постаревшим, но по-прежнему оживлен­ ным. Мы долго просидели, беседуя, в его квартире на набереж­ ной, где кресла у окна были поставлены на таком расстоянии, чтобы улица не была видна, чтобы не был виден и гранит набе­ режной, а видны были волны Невы. Казалось, что мы сидим на борту парохода, а за бортом «бежит» вода.

Евгений Викторович расспрашивал меня о четырех годах, про­ веденных в Германии. «Вы, — сказал он, — обязательно должны писать записки. Надо все записать». Я рассмеялся: «Мне это уже советовала Ольга Дмитриевна Форш, и притом весьма катего­ рично. А мне хочется писать не о том, что было в Германии, а о литературе». — «Жаль, — заметил Евгений Викторович. — Вы там были в очень интересное, историческое время».

Потом Тарле говорил о своей работе, посвященной шведской кампании. Он говорил, что хочет еще раз вернуться к Наполеону.

Выразительным жестом он похлопал рукой по жилетному кар­ ману и сказал: «Вот где у меня Наполеон! Весь — и вся его эпоха!» Говорил Евгений Викторович и о движении сторонников мира, вновь набиравшем в ту пору большую силу.

Как всегда при общении с Е. В. Тарле, мне было очень хорошо в тот вечер.

В 1953 г. я получил еще одно, последнее письмо от Тарле.

Оно явилось откликом на книгу, которую я ему послал. То был однотомник избранных произведений Георга Веерта, который вы­ шел под моей редакцией.

Привожу это письмо опять-таки не из личных побуждений, а как еще одно свидетельство глубокого интереса Евгения Викто­ ровича к истории литературы.

«Глубокоуважаемый Александр Львович, — писал Тарле.— С большим интересом и сочувствием получил и прочел Ваше пре­ красно выполненное русское издание Георга Веерта, которого так любил Карл Маркс и которого у нас в дореволюционное время иг­ норировали. Это большой подарок советской литературе. Слышал я, что Вы нездоровы. Примите сердечные пожелания выздоров­ ления. Это нам, старикам, болеть, а не молодым людям!

Жму Вашу руку и желаю всяких успехов, которых вы так заслуживаете и по Вашим способностям, и по Вашей эрудиции, и общей большой подготовленности к научно-литературной ответ­ ственной работе».

Это письмо было датировано 7 мая 1953 г.

А через некоторое время произошла и наша последняя встреча. Шел я по набережной Невы и увидел Евгения Викторо­ вича, сидящего на гранитной скамье в задумчивости и созерца­ нии. Он любовался Невой.

Мне было жаль нарушать его покой, но совесть не позволяла мне пройти мимо него. Я подсел к нему, и мы поговорили не­ сколько минут.

Евгений Викторович жаловался на нездоровье, но глаза у него были веселые, как всегда. Было солнечно, и он чуть-чуть прищу­ ривался, иногда прикрывал один глаз.

Простившись с Тарле, я не сразу нашел, кого он мне напом­ нил в этот раз. Потом я понял: Кутузова. Во всей его позе было такое мудрое спокойствие, какое бывает у человека, полководче­ ским оком озирающего историю.

Евгений Викторович — один из тех, о ком можно сказать:

«Да, человек он был!» Именно потому, что он был человеком, у него могли быть и человеческие слабости, и писательские про­ махи, и научные заблуждения. Но я видел его в силе и блеске.

И таким храню его в своей памяти — талантливым, мудрым и добрым.

А. Л. ШАПИРО

Мои встречи с Е. В. Тарле Время неумолимо движется, и все меньше остается людей, ко­ торые имели возможность непосредственно общаться с выдаю­ щимся советским историком Евгением Викторовичем Тарле. Мне посчастливилось не только читать его книги, но и слушать лек­ ции, и встречаться с ним в домашней обстановке.

Впервые я увидел и услышал Е. В. Тарле во второй половине 20-х годов. В качестве студента Педагогического института им. А. И. Герцена я слушал его курс лекций по истории Европы в период империализма. В ту пору в институте преподавал целый ряд замечательных историков. Но сейчас, по прошествии более чем пятидесяти лет, с особой признательностью вспоминаются двое из них: Александр Евгеньевич Пресняков и Евгений Викто­ рович Тарле. Это были замечательные и в то же время несхожие друг с другом профессора. А. Е. Преснякова, кроме умения тонко анализировать историческое прошлое в его глубоких противоре­ чиях, отличала глубина источниковедческого анализа. На его за­ нятиях студенты постигали секреты «кухни» исторического ис­ следования.

На лекциях Е. В. Тарле мы получали готовые результаты ис­ следования (на семинарских занятиях у него мне, к сожалению, не пришлось тогда присутствовать). Это была уже не кухня, а пиршество, на котором подавались великолепно приготовлен­ ные и изысканные блюда.

В лекциях Е. В. Тарле поражали и увлекали не только глубина знания излагаемых вопросов, вплоть до мельчайших деталей, но и широкая общая историческая эрудиция лектора, свободное при­ влечение фактов, которые, казалось, были далеки от темы лек­ ции, но в то же время помогали ее глубже понять.

Анализ дипло­ матических конфликтов перемежался с выразительными оцен­ ками внутренней политики и яркими характеристиками политических деятелей. Приступив в начале одной из лекции к рассказу о Берлинском конгрессе и упомянув в этой связи о позиции Бис­ марка, Е. В. Тарле бросил фразу: «О Бисмарке можно было бы прочитать специальную лекцию, но это не входит в задачу на­ стоящего курса». Аудитория зашумела: «Прочитайте, пожалуй­ ста, о Бисмарке». Евгений Викторович на минуту задумался.

Затем спросил: «Вы хотите послушать о Бисмарке?» Зал едино­ душно ответил: «Хотим!» И Евгений Викторович, не обращаясь ни к каким конспектам и запискам и часто цитируя по памяти, прочитал двухчасовую лекцию — характеристику Бисмарка и его политики.

В 1934 г., когда в Ленинградском университете был вновь от­ крыт исторический факультет, туда были приглашены крупней­ шие историки: Е. В. Тарле, Б. Д. Греков, И. М. Гревс, В. В. Струве, О. А. Добиаш-Рождественская и др. Евгению Вик­ торовичу тогда был поручен специальный курс истории колони­ альной политики для аспирантов всех кафедр первого набора ист­ фака. И античники, и медиевисты, и историки СССР слушали этот курс с таким же интересом, как и историки нового и новей-, шего времени. Мы черпали из лекций Е. В. Тарле не только бо­ гатый информационный материал, но и, что особенно важно, полу­ чали предметный урок методики лекционной работы, знакоми­ лись с одним из лучших образцов преподавания истории в выс­ шей школе. Такое обучение приносило завтрашним педагогам гораздо больше пользы, чем абстрактные приемы лекторского и ораторского искусства, часто заключающие набор банальных прописей.

Более сорока лет прошло с тех пор, как в одной из аудиторий на Менделеевской линии я слушал курс Е. В. Тарле о колониаль­ ной политике, но ясно вижу его сидящим на краешке стола и рас­ сказывающим об экспедиции Наполеона в Египет, о неудачной попытке Нельсона перехватить его в Средиземном море, об Абу­ кире, о пресловутой команде Наполеона: «Ослов и ученых на се­ редину». В этой лекции не заключалось собственных исследова­ тельских находок, но драматические сами по себе события были поданы так эмоционально, а речь была так красочна, остроумна и свободна, что забыть лекцию невозможно.

Глубоко запала в память и лекция о Севастопольской обо­ роне 1854—1855 гг., содержание которой было воспроизведено в позднейшей монографии «Крымская война». Евгений Викторо­ вич говорил о жестокой угрозе, которая нависла над Севастопо­ лем после поражения русских войск под Альмой, о полной неза­ щищенности Севастополя с северной стороны и о самых бла­ гоприятных для союзных войск возможностях его штурма с ходу.

Е. В. Тарле приводил данные, свидетельствующие о том, что в Севастополе поражались этой «убийственной ошибке» против­ ника, и приводил слова Нахимова о его намерении сразу же после окончания войны отправиться за границу, чтобы прямо сказать о ней тем, кто ее совершил. «Поеду и назову публично ослами и Раглана и Канробера» К Грубая ошибка английского и французского командующих объяснялась не только тем, что они слепо следовали военной теории, но и тем, что они не были осведомлены о состоянии се­ вастопольских укреплений. И тут Евгений Викторович сообщил, что перед войной были разработаны планы создания укреплений вокруг Севастополя. Но деньги, отпущенные на их возведение, бессовестно расхищались. Мало того, сами планы укреплений были проданы французам. Результат этого двойного казнокрад­ ства и предательства оказался самым неожиданным. Высадив­ шись в Крыму, союзники и не подозревали, что купленные ими планы укреплений существовали только на бумаге.

Конечно, промах французской разведки не был главной при­ чиной отказа от штурма Севастополя с ходу. Но для характери­ стики состояния военного управления в тогдашней России эта история представляет такой же интерес, как и выразительные описания, которые Е. В. Тарле давал ужасному, а порой и пре­ ступному отношению в высших военных сферах к защитникам Севастополя, и убийственные личные характеристики Меншикова, Долгорукого и других руководителей военного ведомства и ар­ мии.

В третий раз судьба свела меня с Евгением Викторовичем Тарле в конце 40-х годов, когда я писал докторскую диссерта­ цию о средиземноморских кампаниях русского флота в 1805— 1807 гг. Моя работа была уже довольно далеко продвинута, когда я узнал, что маститый ученый работает над той же темой. При­ знаться, я был немало расстроен этим известием и даже думал об изменении темы. При встрече в Архиве Военно-Морского Флота Евгений Викторович сказал, что он пользуется теми же фондами, что и я. Архивисты показывали ему мой лист использованных цел, и он вполне одобрил мой подбор архивного материала. Я было совсем приуныл, но затем решил, что результаты не обя­ зательно будут совпадать, и продолжал свою работу. Е. В. Тарле написал книгу «Экспедиция адмирала Д. Н. Сенявина в Среди­ земное море» гораздо быстрее, чем я свою. Когда я прочитал труд Евгения Викторовича, то убедился, что моя работа в архи­ вах и размышления над большой темой не пропали даром и для меня остается широкий простор для исследования. Более того, интерес к теме, который будет возбужден книгой Е. В. Тарле, может побудить читателей обратиться и к моему труду.

Е. В. Тарле выступал официальным оппонентом на защите моей докторской диссертации в Институте истории АН СССР.

Когда я приехал на защиту и попросил ученого секретаря со­ вета дать для ознакомления отзыв Е. В. Тарле, она замахала ру­ ками: «Какой отзыв? И не вздумайте просить у Евгения Викторо­ вича письменный отзыв, он совсем откажется выступать! После

Тарле Е. В. Крымская война, т. II.—Сочинения. М., 1959, т. 9, с. 125.

защиты дадим ему на подпись протокол его выступления и офор­ мим. А предварительные отзывы он не пишет».

К моменту защиты большой зал был наполнен до отказа.

Конечно, я понимал, что это не объясняется столь широким ин­ тересом к моей работе. И действительно, после выступления Е. В. Тарле зал наполовину опустел. Евгений Викторович похва­ лил работу, а затем, отметив, что она заканчивается Тильзитским миром, стал рассказывать о судьбах эскадры Сенявина после Тильзита. И рассказ его был столь интересным, что пришедшие на защиту, наверное, не пожалели об этом.

Е. В. Тарле был крупнейшим военным историком. Военные сюжеты привлекали его внимание, когда он писал «Наполеона»

и «Нашествие Наполеона на Россию». Следует заметить, что к военно-исторической тематике он переходил от проблем дипло­ матических. Поставив перед собой задачу изучения дипломати­ ческих конфликтов времен Крымской войны, он вскоре убедился в том, что их невозможно понять без учета чисто военных собы­ тий, а имеющиеся работы военных историков не всегда можно признать удовлетворительными.

У нас нет никаких оснований иронизировать над интересом военных историков к перечислению полков, участвовавших в сра­ жениях, и к тому, «где кто стоял». Без учета соотношения сил, их диспозиции и направления главного и вспомогательных уда­ ров нельзя изучать военное искусство. И в работах самого Евге­ ния Викторовича мы иногда находим соответствующие данные.

Однако военная история дореволюционного времени нередко пре­ вращалась в науку о том, «кто куда пошел», в науку о «вензелях, которые армия выписывала ногами» 2.

Над такой «историей» вместе с военными теоретиками сме­ ялся и Тарле. И в военно-исторической литературе, преодолевшей эту детскую болезнь, и в советской военно-исторической литера­ туре, далеко шагнувшей вперед после Великой Отечественной войны, Е. В. Тарле занял особое место. Для него военная и воен­ но-морская история не являлась лишь одной из отраслевых исто­ рий. Она была для него частью политической истории Европы и мира. Его внимание было сосредоточено не на эволюции боевых средств армии и флота и не на анализе стратегии и тактики — этими важными сюжетами занимаются другие советские военные историки. Но никто из них не умел так раскрыть зависимость боевых действий от характера международных отношений и об­ ратного влияния боевых действий на международное положение.

Это относится не только к «Наполеону» и «Нашествию Наполе­ она», к «Крымской войне» и «Нахимову», но и к целому ряду работ, опубликованных Е. В. Тарле после Великой Отечествен­ ной войны и посвященных военной истории России XVIII—наПо свидетельству крупного дореволюционного военного историка Г. А. Ле­ ера, так в щутку именовали препрдавание военной истории в Воецно$ академии, чала XIX в. Я имею в виду прежде всего работы: «Чесменский бой и первая русская экспедиция в Архипелаг», «Адмирал Уша­ ков на Средиземном море», «Экспедиция адмирала Д. Н. Сенявина в Средиземное море», «Русский флот и внешняя политика Петра I» и «Северная война». Значение всех этих работ заклю­ чается прежде всего в том, что в них показана связь и взаимное влияние чисто военных событий и дипломатической борьбы. Они были тесно связаны с задуманными Е. В. Тарле большими тру­ дами о русской дипломатии при Екатерине II и о провале трех нашествий на Россию (Карла XII, Наполеона и Гитлера).

Николай Васильевич Новиков, выдающийся историк военноморского искусства, который был привлечен в конце Отечествен­ ной войны к разработке проблем русской военно-морской исто­ рии в Институте истории АН СССР, рассказывал о том, что, когда были собраны материалы для документальной публикации «Ад­ мирал Ф. Ф. Ушаков», он отнес их к Евгению Викторовичу с предложением написать книгу. Евгений Викторович всячески открещивался от этой работы, ссылаясь на свою чрезвычайную занятость. Все уговоры ни к чему не привели, хотя речь шла об официальном предложении Института истории. Тогда Н. В. Но­ виков попросил Е. В. Тарле только посмотреть собранные доку­ менты и ознакомиться с их содержанием. Евгений Викторович неохотно стал листать рукопись, но уже через полчаса очень ожи­ вился. Из его уст поминутно раздавались возгласы: «Это как раз то, что я подозревал!», «Замечательно интересно!». Через час он согласился писать книгу, а через несколько месяцев она была готова, причем, кроме уже собранных составителями сборника документов, автор использовал большое количество опубликован­ ных и архивных источников и обширную русскую, французскую, английскую и итальянскую литературу.

Е. В. Тарле не представлял себе работы по истории XIX, XVIII и даже XVII вв. без архивов. Он писал: «Свой собственный гла­ зок-смотрок исследователя, проникающий в документы архиво­ хранилища, ничто вполне не заменит: никакие монографии и никакие публикации материалов, где подбор выдержек из фон­ дов всегда по технической необходимости ограничен» 3.

Над архивными материалами, как и над монографиями и пу­ бликациями, Е. В. Тарле работал очень быстро. В архиве ему приносили охапку дел. Он их листал и отбирал для копирования, причем со стороны казалось, что это беглый и недостаточно вни­ мательный просмотр. Однако, когда книга выходила, было видно, что использован большой и наиболее ценный материал. Быстрота ассоциаций, огромный запас знаний и блестящая память, несо­ мненно, помогали ему быстро замечать в архивных источниках важное, новое, неизвестное.

Выше было рассказано, как Е. В. Тарле без подготовки и что Тарле Е. В. Рец. на кн.: О. Л. Вайнштейн. Россия в Тридцатилетней войне. — Вопросы истории, 1948, № 3, с. 126.

m называется сходу прочитал лекцию о Бисмарке. Он держал в го­ лове множество исторических фактов и множество изречений исторических деятелей и писателей. Иногда это даже не были высказывания великих людей. Так, говоря о Суворове, Е. В. Тарле вспомнил любопытные слова, сказанные автором «Русских на­ родных картинок» Ровинским: «Если бы Суворов мечтал, начи­ ная свою жизнь, стать святым угодником, он воздержался бы от таких страстей, как честолюбие, но ведь он мечтал стать не угод­ ником, а фельдмаршалом» 4.

Сам Е. В. Тарле тоже не мечтал стать святым угодником, и известная доля честолюбия не была ему чужда. Он с удоволь­ ствием демонстрировал мне один из томов 15-томной «Истории Консульства и Империи» Л. Мадлена, в котором очень часто встречались ссылки на Эжена Тарле.

Говоря о многотомнике Мадлена, Е. В. Тарле обратил внима­ ние на некоторые черты этого труда, характерные для француз­ ской историографии вообще. Мадлен подробно говорит об обстоя­ тельствах второй женитьбы Наполеона, о политических причи­ нах этого брака, о связанных со сватовством дипломатических переговорах с русским и австрийским дворами, о том, что до свадьбы Наполеон и не видел свою невесту. Короче говоря, Мад­ лен ясно показывает, что брак был основан на политических расчетах, а не на нежных чувствах. Но, рассказав о политиче­ ской истории женитьбы, Мадлен затем предлагает читателю срав­ нительно-анатомический разбор лица, фигуры и волос Жозефины и Марии-Луизы. Считая, что такого рода эскизы обязательно при­ сутствуют даже в самых серьезных трудах французских истори­ ков, Е. В. Тарле в качестве примера привел статью, написанную к столетию переворота Луи Бонапарта. И в этой статье был за­ ключен анализ важнейших политических последствий захвата власти Наполеоном III. Но уже на третьей странице статьи го­ ворилось о цвете волос любовницы министра полиции императора.

Если такие сюжеты будут обойдены французскими истори­ ками, их книги не найдут читателя, говорил Евгений Викторо­ вич. В этих словах, конечно, заключена большая доля преувели­ чения. Но в том, что книги, скучные и убогие по форме, не могут увлечь французов, особенно если убогость формы соседствует с убогостью содержания, сомневаться не приходится. Впрочем, французы в этом отношении не отличаются от других народов.

Яркость и красота лекций и книг Е. В. Тарле достигалась не путем привлечения занимательных материалов, искусственно при­ клеенных к предмету изложения или мало способствующих по­ стижению темы. Занимательные материалы, увлекательные сю­ жеты и меткие изречения исторических деятелей искусно впле­ тались им в ткань рассказа, чтобы сделать более доказательными и запоминающимися основные мысли. «Занимательные истории»

органически вписывались в лекции и книги Е. В. Тарле.

4 Тарле Е. В. Рец. на кн.: К. Пигарев. Солдат-полководец. — Сочинения.

М., 1969, т. 12, с. 79.

Ё. В. Тарле й равной степени обладал даром лектора и даром писателя. И он отлично знал, что даже самая превосходная лек­ ция не может быть автоматически перенесена на бумагу, а луч­ шая статья или книга не может читаться в качестве лекции.

В основе многих его книг лежали курсы лекций, но книги и лек­ ции довольно сильно отличались по форме, объему использован­ ного материала и его организации.

Е. В. Тарле был своеобразным оппонентом.

Он не любил выискивать в диссертации недочеты и не хотел тратить время на ее скрупулезный критический разбор. Этим его отзывы отличались, например, от отзывов другого замеча­ тельного нашего историка — Бориса Александровича Романова.

Б. А. Романов подвергал разбору каждое важное положение дис­ сертации и не оставлял без внимания любое ее положение.

Выступления Е. В. Тарле при оппонировании обычно содер­ жали больше сведений об интересных фактах и ценных матери­ алах, не включенных в диссертацию, чем анализа того, что в нее было включено. Такой же стиль присущ и печатным рецензиям Е. В. Тарле. Отметив место, которое рецензируемая книга зани­ мает не только в русской, но и в мировой исторической литера­ туре, Евгений Викторович с большой доброжелательностью от­ мечал ее положительные черты, а там, где это было возможно, ее хороший литературный стиль. А затем он обычно указывал точ­ ный адрес дополнительных материалов, не использованных при написании книги, и сообщал важные факты, не учтенные ав­ тором.

Так, рецензируя книгу О. Л. Вайнштейна «Россия в Тридца­ тилетней войне», Евгений Викторович заметил, что ответ на оста­ ющиеся еще неясными вопросы «автор найдет не в сказочных сундуках за семью замками и не в волшебной шкатулке с золо­ тым ключиком, а в самом прозаическом здании на Большой Пи­ роговской улице в Москве, охраняемом не огнедышащими драко­ нами, а всего только одним дежурным милиционером и очень лю­ безной администрацией» 5.

Я совсем не хочу сказать, что Е. В. Тарле не умел замечать промахи авторов и всегда отличался незлобивостью по отношению к ним. Очень резкой и даже беспощадной была его критика из­ вестного литературоведа Б. В. Томашевского, издавшего Сочине­ ния А. С. Пушкина по тому прижизненному изданию, для кото­ рого поэт вынужден был изменять некоторые свои произведения, чтобы они могли пробиться сквозь цензурные рогатки. Доста­ точно напомнить фразу, которую Е. В. Тарле включил в свою статью: «Пора сто лет спустя перестать проливать кровь поэта.

Пора перестать обманывать миллионы и миллионы берущихся за Пушкина современных читателей, подавая им Пушкина, ис­ правленного и улучшенного Бенкендорфом» 6.

5 Вопросы истории, 1948, № 3, с. 125.

6 Литературный критик, 1937, № 1, с. 216.

Я не знаю, чем объясняется запальчивость Е. В. Тарле, теи более что вопрос о выборе вариантов пушкинского текста для издания совсем не прост, а Б. В. Томашевский меньше всего стремился исказить великого поэта. Но полемику с Б. В. Томашевским нельзя считать типичной для Е. В. Тарле, а придирчи­ вость и полемический задор, как мне кажется, не были харак­ терны для Е. В. Тарле как критика.

К Е. В. Тарле нельзя отнести пословицу: «Для красного словца не пожалеет ни матери, ни отца». Когда речь шла о кол­ легах, «красные словца», которыми изобиловал его лексикон, ис­ пользовались обычно для их показа с выгодной стороны. Но над промахами и явными ошибками он иной раз не прочь был под­ трунить. В диссертации одного из специалистов по европейской истории XIX в. появлялось sic! всякий раз, когда говорилось о ре­ акционной политике Николая I. Обратив внимание на это sic!, E. В. Тарле заметил, что в реакционности Николая Палкина не было ничего необычайного или удивительного. Когда некоторые немецкие приват-доценты так же поражались и возмущались зло­ деяниями Аттилы, Ранке говорил: «Если бы Аттила поступал так, как немецкие приват-доценты, он и был бы приват-доцен­ том, а не Аттилой».

В другой раз ученая женщина, которая хорошо относилась к Е. В. Тарле и к которой сам он относился хорошо, сказала что-то не вполне логичное. Евгений Викторович тотчас рассказал анекдот о женской логике: одна богатая дама отправилась в Мон­ те-Карло. Придя в игорный зал, она поставила крупную сумму на число 27 и выиграла. Не снимая выигрыша, она вторично по­ ставила на 27. Хотя вероятность второго выигрыша была мини­ мальной, она снова выиграла. И тогда она в третий раз поста­ вила весь выигрыш на 27. Все завсегдатаи рулетки сгрудились возле необычайного игрока. Владелец заведения стоял тут же, бледный и с трясущимися руками. Третий выигрыш таинствен­ ной дамы мог его разорить. И она выиграла в третий раз. Дама прекратила игру. Слуги были посланы, чтобы купить чемоданы и мешки. В них ссыпали золото и уложили банкноты, и дама собралась уезжать. Но тут ее обступила толпа игроков и стала умолять открыть свой секрет игры. Дама ответила: «У меня нет никаких секретов!». — «Но почему же вы ставили три раза на 27?» — «А я немного суеверный человек. Когда я приехала в Ниццу и получила ключ от седьмого номера, я обрадовалась, так как верю, что семь — счастливое число. Отправляясь в МонтеКарло, я оказалась в карете тоже под номером семь, и это меня сильно взволновало. Когда же я пошла в гостиницу в МонтеКарло и мне снова вручили ключ от седьмого номера, я поняла, что это рука судьбы. Я быстро помножила 7 на 3 — получила 27 и потому играла на это число».

Воспоминания мои подошли к концу. Не знаю, как другим, но мне иногда нелегко бывает найти концовку статьи. Задумался я и над тем, можно ли закончить их только что приведенной шуткой, й регдил, что можно, тай Как Евгений Викторович был не только выдающимся ученым, но и остроумным и веселым со­ беседником.

М. Б. РАБИНОВИЧ Лектор} ученый, человек Для понимания большого ученого, писателя, художника, вся­ кой выдающейся личности помимо основного, главного, что не­ посредственно имеет отношение к его творчеству, важно и пред­ ставляет интерес все, что связано с его частной жизнью. К. И. Чу­ ковский говорил: «Человек, его личность, психология, среда, вкусы, привязанности — самое интересное. Для меня не сущест­ вует писателя (и добавим — художника, ученого. — М.Р.) вне его личности, быта, условий, в которых он живет, вне его вре­ мени 1.

Иногда мелкий штрих, на первый взгляд не имеющий значе­ ния, помогает лучше узнать и понять большого человека. Это, конечно, относится и к академику Е. В. Тарле.

О Евгении Викторовиче Тарле можно говорить много, очень много.

Известно, что Евгений Викторович Тарле был блестящим, можно сказать, неповторимым лектором. Тот, кто слышал его ака­ демические и публичные выступления, конечно, запомнил эти своеобразные выступления. Он начинал, слегка раскачиваясь на кафедре, неторопливо, иногда запинаясь, останавливаясь, повто­ ряя отдельные слова, и те, кто впервые слушал его, испытывал некоторое разочарование. Не было округленности, красивости фраз, сверкающего блеска записного оратора, не было игры перед аудиторией. Какой-то бесконечной лентой разворачивались длин­ ные фразы, в которых одно придаточное предложение следовало за другим. Более того, казалось, что каждая новая фраза все дальше уводит от основной темы лекции или доклада... Но вот проходит минута, другая, третья — зал затихает и внимательно следит за живым, увлекательным рассказом, который ведется с кафедры. Неожиданно, каким-то одному ему присущим поворо­ том Евгений Викторович возвращается к основной, казалось, по­ терянной теме, к главной мысли, которая делается по-особому убедительной, яркой, запоминающейся.

Эта манера говорить производила удивительное действие: она держала аудиторию, и студенческую и массовую, в постоянном напряжении. Я думаю, происходило это прежде всего оттого, что в каждой лекции Евгения Викторовича была четкая сюжетная нить, был сюжет, и, чтобы развернуть его, строились эти длин­ ные, на первый взгляд запутанные фразы. Все это сочеталось

См.: Памир, 1976, № 11, с. 93—94.

с тонким, ироническим остроумием, со спокойным голосом, мяг­ кой интонацией. А за всем этим — незримый фундамент огромных знаний. Это был тот редкий случай, когда, по выражению древ­ них, rem tene verba sequantur *.

Глубочайшее знание вопроса в сочетании с природным та­ лантом и огромным опытом помогало Евгению Викторовичу ма­ стерски рисовать в своих лекциях запоминающиеся портреты исторических деятелей — Кутузова и Наполеона, Меншикова и ту­ рецкого султана, Бисмарка и Дизраэли, Нахимова, Ушакова и многих, многих других.

В стенограммах особенности устной речи Е. В. Тарле боль­ шей частью исчезали. Вероятно, поэтому стенографические записи его выступлений были лишь бледным отражением того, что он говорил, вернее, того, как он говорил. Сам Евгений Викторович не любил стенограмм своих лекций, докладов.

Стиль книг, статей Евгения Викторовича одновременно был и похож, и не похож на его речи. Пожалуй, ближе других к устной речи Евгения Викторовича его книга «Очерки истории колони­ альной политики западноевропейских государств»2, вышедшая почти через десять лет после его смерти. И это понятно. Ведь в основе ее лежат лекции, которые были прочитаны в Ленинград­ ском университете в 1933—1934 гг. и стали общим достоянием благодаря Маргарите Константиновне Гринвальд, ученице и другу Е. В. Тарле, сохранявшей эти материалы в течение столь­ ких лет.

Евгений Викторович любил читать лекции, и любопытно, что перед каждой лекцией, даже в глубокой старости, он волновался, старался сосредоточиться, обдумать, побыть один и бывал недово­ лен, когда его в это время отвлекали.

За долгую жизнь Евгений Викторович читал множество кур­ сов лекций по самым различным проблемам. Многие из них шли параллельно с темой его исследований. В своих лекциях он как бы проверял себя, свои доказательства, свои выводы, то впечат­ ление, какое они вызывают у слушателей. Порою его исследова­ тельская работа начиналась именно с лекций, в результате кото­ рых появлялась новая работа ученого. До тематике лекций Ев­ гения Викторовича почти всегда с достаточной точностью можно было узнать, над чем он в данное время работает, что он пишет.

В 20-х годах, когда в главном здании Ленинградского универ­ ситета студентом я слушал лекции Евгения Викторовича о меж­ дународных отношениях в период между франко-прусской и пер­ вой мировой войнами, ни я, ни другие слушатели не подозревали, что в это время он работал над своей новой книгой, которая вскоре * мысль полна и слова приходят сами (лат.).

Тарле Е. В. Очерки истории колониальной политики западноевропей­ ских государств (конец XV—начало XIX в.). Л., 1965 (появление этой книги во многом обязано ее ответственному редактору — В. И. Рутенбургу).

m появилась. Это — «Европа в эпоху империализма». В конце 30-х годов лекции Е. В. Тарле предварили выход «Крымской войны».

У Евгения Викторовича, лектора, оратора, были любимые выражения, которые он время от времени повторял. Оппонируя на защите диссертаций молодым соискателям, он упоминал о мо­ лодости диссертанта как о «недостатке, который с годами прохо­ дит». Часто пользовался выражением «благоприятные (или не­ благоприятные) ауспиции» или иронически — «это имело для него всю прелесть новизны».

Несколько слов о том, как работал Евгений Викторович Тарле. Он работал в библиотеках, в архивах, дома. Пожалуй, если не считать последних лет, то меньше всего он работал дома.

Кабинет в его ленинградской квартире (Дворцовая набереж­ ная, 30) был изолирован от остальных комнат. В глубине его стоял небольшой стол красного дерева, загроможденный книгами и рукописями. Его трудно было представить себе прибранным.

Свободного места на столе постепенно становилось все меньше и меньше, и наконец оставалось небольшое пространство, на кото­ ром едва умещался маленький лист бумаги. Тут же на уголке, склонившись над рукописью, слегка скособочась, сидел Евгений Викторович и быстро писал, лишь изредка поднимая голову, чтобы взглянуть в окно на Неву, на силуэт Петропавловского со­ бора, на колоннаду бывшей Фондовой биржи, на Ростральные колонны, на пейзаж, который он безгранично любил. Уже живя в Москве, он всегда старался приехать в Ленинград во время бе­ лых ночей, чтобы работать, любуясь великолепным видом из юкна своего кабинета, а вечерами прогуливаться по Дворцовой набережной — к Летнему саду, к Марсову полю...

Как уже упоминалось, Евгений Викторович дома работал меньше, чем в библиотеках. Дома чаще всего делалась заключи­ тельная часть работы, после того как основная, подготовительная прошла в библиотеках и архивах.

С молодых лет до старости Евгений Викторович подолгу и регулярно занимался в библиотеках. Он любил там работать и поддерживал дружеские отношения со многими сотрудниками книгохранилищ. В ленинградской Публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина и в библиотеке Академии наук он работал постоянно. Пожалуй, чаще бывал Евгений Викторо­ вич в Публичной библиотеке. В нынешнем социально-экономи­ ческом зале для научной работы у него было свое место — в пер­ вом ряду столов, крайнее у окна. Он приезжал ежедневно к или 11 часам утра и садился за стол, на котором уже лежала приготовленная для него литература, большая стопка книг. Он начинал их просматривать с быстротой необыкновенной, ничего не упуская, все запоминая благодаря своей поразительной па­ мяти. Понемногу лежавшая с левой стороны книжная горка гаяла, становилась все ниже, зато с другой стороны постепенно накапливались просмотренные книги и журналы. Он работал до рбеда, работал, не отвлекаясь. Когда все книги перекочевывали, Щ па правую сторону, Евгений Викторович поднимался со своего места и уезжал. И так до глубокой егародои. Домой он брал только самое необходимое.

Любопытно, что Евгений Викторович не собирал собственной библиотеки. Он знал и любил книгу, но не был библиофилом в узком смысле этого слова.

На полках в его кабинете, коридоре стояли справочные из­ дания, любимые классики — словом, то, что осталось от его ста­ рой библиотеки, когда-то, по-видимому, обширной. Приходили книги, подаренные авторами, их было немало. Тематика этого раздела была чрезвычайно пестрой, и Евгений Викторович не всегда даже помнил, от кого им получена та или иная книга.

Передавая однажды моей жене для пересылки книгу стихотво­ рений Э. Потье, подаренную ему переводчиком, Евгений Викто­ рович задумчиво заметил: «Не знаю, откуда взялась эта книга?

Из сырости?..»

Как-то Евгению Викторовичу задали вопрос: почему в отли­ чие от других ученых он не стремится приобретать, коллекцио­ нировать книги, почему, собственно, у него нет своей библио­ теки? Евгений Викторович ответил: «Как нет! У меня прекрас­ ная библиотека. В ней множество книг, отличных книг, которыми я неограниченно пользуюсь. Это Публичная библиотека имени Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Больше книг, чем гам, я все равно не соберу, а они в моем полном распоряжении!»

Евгений Викторович много работал в архивах. Трудно на­ звать архивохранилище в России или в Европе, где бы он не трудился. В предисловии к «Континентальной блокаде» он пи­ сал: «Мне пришлось работать в Национальном архиве, в архивах департаментов Устьев Роны, Нижней Сены, Роны, в архиве Лион­ ской торговой палаты, в лондонском Record Oiiice'e, гаагском Государственном архиве, в Staatsarchive Гамбурга, в рукопис­ ном отделе гаагской Королевской библиотеки и т. д.»

Евгений Викторович отлично знал наши исторические ар­ хивы. Менее известно, что он одно время был непосредственно причастен к архивному делу: вскоре после революции он рабо­ тал в Ленинградском отделении исторического архива.

В своих трудах Евгений Викторович всегда предпочитал (в особенности в последние годы) ссылаться на подлинные ар­ хивные документы, а не на их публикации, если они даже имелись.

То, что выходило из-под нера Евгения Викторовича Тарле, являлось результатом огромного труда, гигантских знаний, при­ обретаемых всю жизнь. В сочетании с писательским талантом это порождало ту легкость, простоту, то высшее мастерство, когда оно уже не ощущается. Евгений Викторович часто говорил:

«Если вы в связи со своей работой читаете что-нибудь, думаете о чем-то и вам в голову приходят какие-то мысли, соображения,

Тарле Е. В. Сочинения. М., 1958, т. 3, с. 9—10.

jO.Tai«m.N5 Wi сразу же их записывайте, не откладывая; не опасайтесь, если они окажутся не столь мудрыми, как вам это показалось раньше.

Отбросить записанное вы всегда успеете, а забыть ценную мысль легко и воспроизвести ее снова трудно, порою невозможно. Ло­ вите свежую мысль».

Сам Евгений Викторович так и поступал. Дома, в архиве, в библиотеке оп набрасывал на небольшие листочки бумаги свои замечания, мысли по поводу прочитанного или соображения, ко­ торые в данное мгновение приходили в голову в связи с рабо­ той. Писал он быстро, довольно крупным, размашистым почер­ ком. Строки неуклонно округло загибались вниз. Это не было похоже на черновые наброски, какие иногда человек потом сам с трудом разбирает. Его черновики напоминали собой беловую рукопись. В результате постепенно накапливался не подготови­ тельный материал к книге, а фактически отдельные, значитель­ ные куски самой книги. Евгений Викторович и другим советовал гак поступать.

«Пишите, — говорил он, — так, будто вся книга уже готова, уже в типографии, а остался только этот кусочек. Отделывайте его, чтобы он сразу мог занять свое место... Так понемногу, незаметно значительная часть книги нежданно для вас самих окажется готовой...»

Совет этот, конечно, легко было выполнять самому Евгению Викторовичу с его эрудицией, его опытом, его памятью, позво­ лявшей держать в голове все, имеющее отношение в данный мо­ мент к работе. Другим делать так труднее.

Однако отсюда не следует, что Евгений Викторович писал сразу начисто и что сумма тех частей, которые накапливались у него в процессе работы, равнялась законченному произведе­ нию. Нет, конечно. Он много раз все перечитывал, переделывал, снова тщательно просматривал, добавлял, вычеркивал, исправлял и. напряженно трудился, прежде чем считал, что рукопись за­ вершена. Работал Евгений Викторович не только над содержа­ нием, но и над формой, над языком своих произведений. Ведь ©и сочетал в своем лице блестящего ученого-историка и талант­ ливого писателя. У него, как известно, был не просто хороший, как говорится, гладкий стиль. Перефразируя выражение А. С. Пуш­ кина, можно сказать: «Кто сейчас не пишет гладким языком».

Нет, у Евгения Викторовича был свой стиль, со своими особен­ ностями, своей манерой построения фраз, своим словарем, своим, «тарлевским», юмором. В книгах, как и в лекциях, у Евгения Викторовича, как у всякого писателя, были свои любимые вы­ ражения, слова, образы, сравнения... Язык произведений Е. В. Тарле заслуживает специального изучения.

Евгений Викторович прекрасно знал и любил литературу, русскую и мировую. У него были любимые авторы: Пушкин, Достоевский, Л. Н. Толстой, Герцен и, конечно, Лермонтов, к ко­ торому он питал особую привязанность. Ему был одинаково дорог и близок Лермонтов-поэт, Лермонтов-прозаик, Лермонтов-ху­ дожник. В связи с этим не могу не вспомнить один случай.

В самом конце войны, в феврале-марте 1945 г., для оформле­ ния демобилизации приехал я в Москву и, конечно, бывал у Е. В. Тарле. Однажды, зайдя к нему, но не застав дома, я, дожидаясь, разговаривал с Ольгой Григорьевной. По-видимому, желая меня занять, она спросила:

— Видели ли вы наши драгоценности?

Узнав, что я их не видел, она вышла из комнаты и возвра­ тилась с небольшим резным ящичком. В таком, вероятно, дей­ ствительно хранятся драгоценности — кольца, браслеты...

Ольга Григорьевна подняла крышку ящичка и, осторожно, приглядываясь — она уже тогда почти ничего не видела, — стала извлекать его содержимое. Это были какие-то бумаги... Наконец, нашла:

— Вот письмо Льва Николаевича Толстого к Евгению Вик­ торовичу. Прочитайте. Оно еще не опубликовано.

Я осторожно взял письмо. Л. Н. Толстой писал молодому Е. В. Тарле по поводу его книги о Томасе Море (письмо теперь опубликовано в Полном собрании сочинений Л. Н. Толстого и воспроизведено в первом томе Сочинений Е. В. Тарле).

— Евгений Викторович, — сказала Ольга Григорьевна, — по­ лучив письмо, очень обрадовался, конечно. И не только потому, что оно от самого Толстого, хотя и этого было достаточно, чтобы радоваться. Радость была и оттого, что письмо опровергало слух о смерти писателя. Толстой тогда болел сильно...

Письмо Л. Н. Толстого по поводу книги о воззрениях Томаса Мора было датировано 1901 г.

Затем из заветного ларца извлечена была небольшая аква­ рель Лермонтова.

С лермонтовскими акварелями связан другой эпизод, относя­ щийся ко времени ленинградской блокады. На фронте, под Пул­ ково, я получил письмо от Евгения Викторовича, в котором он писал, что, по дошедшим до него сведениям, я должен приехать в Саратов на юбилей Ленинградского университета. Сведения эти были довольно точными, так как сам Евгений Викторович ходатайствовал перед командованием фронта о предоставлении мне двухнедельного отпуска, и ответ был как будто благоприят­ ным. В письме Евгений Викторович просил меня, чтобы перед отъездом я зашел к нему на Дворцовую набережную, взял в его квартире акварели Лермонтова и привез их в Москву. Это была единственная его просьба. Только-это он просил привезти из его ленинградской квартиры. Свои акварели Евгений Викторович получил, правда, не тогда, а позднее, и не через меня, так как все пошло не как предполагалось и вместо Москвы и Саратова я очутился со своей частью под Красным Бором, где в феврале— марте 1943 г. шли тяжелые бои. Но самый факт характерен.

Уже не раз говорилось о могучей памяти Евгения Викторо­ вича. Это действительно была блестящая ассоциативная память, 291 19* Которая до глубокой старости служила ему безотказно и в нуж­ ный момент поставляла то, что наиболее подходило к данному случаю. Можно привести еще много иллюстраций того, как ве­ ликолепная память Евгения Викторовича срабатывала в нужное время, в нужном направлении. Вот один пример.

Как-то к Евгению Викторовичу пришел из издательства мо­ лодой редактор. Он принес с собой гранки статьи, написанной Евгением Викторовичем для одного из томов «Истории диплома­ тии*. Передавая гранки, редактор несколько смущенно просил Евгения Викторовича не удивляться тем небольшим изменениям, какие сделаны в его тексте. Изменения, мол, были необходимы, так как работа коллективная, надо было соблюсти единство стиля, унифицировать его. Евгений Викторович это, конечно, понимает и не станет возражать и т. д. и т. п. в том же роде. Евгений Викторович все время благожелательно кивал головой как бы в знак согласия, — конечно, он не будет возражать против вне­ сенных изменений. Затем на мгновение замолчал и неожиданно сказал:



Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 19 |
 

Похожие работы:

«34 Новейшая история России / Modern history of Russia. 2013. №1 А. В. Воронович История издания монографий Л. Н. Гумилева, посвященных пассионарной теории этногенеза Из всех идей Л. Н. Гумилева более всего споров, научных и околонаучных, было вокруг пассионарной теории этногенеза. Они начались после публикации в 1970 г. серии статей в журнале «Природа». Поскольку для публикации научных работ тогда требовались рецензии специалистов, при издании работ по пассионарной теории не могли не возникнуть...»

«ИСТОРИЯ НАУКИ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2013. – Т. 22, № 2. – С. 161-180. УДК 01+092.2 АВТОБИОГРАФИЯ © 2013 Л.П. Теплова* «Где-то есть город, в котором тепло. Наше далекое детство там прошло.» Я родилась 15 сентября 1937 года в городе Чебоксары. По воспоминаниям мамы, ближайшие родственники, глядя на меня – маленькую, еще не умеющую ходить, спрашивали её: «Она когда-нибудь плачет?», так как рот мой никогда не закрывался, всегда был «от уха до уха». Помню, как...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Институт истории ИСТОРИЯ ИСТОРИКИ ИСТОРИОГРАФИЯ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ С б о р н и к статей ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУК А» Москва 1 Группа изучения истории исторической науки Инсти­ тута истории Академии наук СССР публикует в настоя­ щем очередном томе «История и историки» статьи и ма­ териалы по историографии всеобщей истории. Первый сборник, вышедший в 1965 году, был посвящен историо­ графии истории СССР. В дальнейшем, по мере накопления материала, пуб­ ликация сборников «История и...»

«СЕРИЯ ВИЗАНТИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА ИССЛЕДОВАНИЯ М. в. БИБИКОВ * ВИЗАНТИЙСКИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ Р уси и К а в к а за -^ ia СЕРИЯ ВИЗАНТИЙСКАЯ БИБЛИОТЕКА ИССЛЕДОВАНИЯ Издательство «АЛЕТЕЙЯ» i А Санкт-Петербург fsrs^ е\ 2001 К® T fg ^ 1 3 i M. B. БИБИКОВ ВИЗАНТИЙСКИЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ДРЕВНЕЙ Р у с и и К а в к а з а Н аучное издание Издательство «АЛЕТЕЙЯ» к Санкт-Петербург А Р ББК Т3(0)44г УДК 949.502 рка, очистка, реди заин м. в. Бибиков Византийские источники по истории древней Руси...»

«Л.И. Бородкин И.Д. КОВАЛЬЧЕНКО И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ Ш К О Л А КВАНТИТАТИВНОЙ ИСТОРИИ Человек-созидатель. Эти слова, к а к мне кажется, наиболее емко отражают личность Ивана Дмитриевича Ковальченко, без­ временно ушедшего от нас 13 декабря 1995 г. В небольшом по объему тексте трудно сколь-нибудь полно охарактеризовать роль этого выдающегося историка, ученого с мировым именем в ста­ новлении и развитии в нашей стране научного направления, связанного с применением количественных методов в историче­ с к...»

«“der3” — 2008/5/28 — 0:18 — page 1 — # Р О С С И Й С К А Я А К А Д Е М И Я Н АУ К ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ СЕМАНТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ В ДЕТСКОЙ РЕЧИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ НЕСТОР-ИСТОРИЯ “der3” — 2008/5/28 — 0:18 — page 2 — # УДК 409.325 ББК 81–2:60.542. Семантические категории в детской речи. Отв. ред. С.Н.Цейтлин. СПб.: «Нестор-История», 2007. — 436 с. Авторы: Я.Э.Ахапкина, Е.Л.Бровко, М.Д.Воейкова, Н.В.Гагарина, Т.О.Гаврилова, Е.Дизер, Г.Р.Доброва, М.А.Еливанова, В.В.Казаковская,...»

«ДОКЛАДЫ РИСИ УДК 327(4) ББК 66.4(4) Предлагаемый доклад подготовлен группой экспертов во главе с заместителем директора РИСИ, руководителем Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья, доктором исторических наук Т. С. Гузенковойi в составе заместителя руководителя Центра, доктора исторических наук О. В. Петровскойii; ведущих научных сотрудников кандидата исторических наук В. Б. Каширинаiii, О. Б. Неменскогоiv; старших научных сотрудников В. А. Ивановаv, К. И. Тасицаvi, Д. А....»

«Сергей Григорьевич Хусаинов Люди в черном. Непридуманные истории о судействе начистоту Серия «Спорт в деталях» Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9001707 Люди в черном : непридуманные истории о судействе начистоту / Сергей Хусаинов: Эксмо; Москва; 2015 ISBN 978-5-699-72004-0 Аннотация Сегодня арбитры на поле являются едва ли не главными фигурами в каждом футбольном матче – они буквально «делают игру» наравне со спортсменами. Все их действия и решения...»

«ПРЕСС ДОСЬЕ ПРАЗДНОВАНИЕ ДВУХСОТЛЕТИЯ СО ДНЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ ИМПЕРАТОРА НАПОЛЕОНА 1ГО С ОСТРОВА ЭЛЬБА МАРШРУТ ИЗ ГОЛЬФА-ЖУАН ДО ГРЕНОБЛЯ N ПРЕСС-КИТ 2015 ДВУХСОТЛЕТИЕ ДОРОГИ НАПОЛЕОНА 1815-2015 ОГЛАВЛЕНИЕ Обзорный пресс-релиз 03 2015 Двухсотлетие Дороги Наполеона 04 • Немного истории 04 • Туристический маршрут 05 Дорога Наполеона 06 • Схема 06 • Этап за этапом 07 Организовать поездку по Дороге Наполеона 14 • Пешком или верхом 14 • На велосипеде 15 • Дорога Наполеона с высоты птичьего полета 16 • На...»

«ЗАКОНЫ ИСТОРИИ М АТЕМАТИЧЕСКОЕ М О Д ЕЛ И РО В А Н И Е И ПРО ГН О ЗИ РО В А Н И Е М И Р О В О ГО И РЕГИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ А. В. Коротаев Д. А. Халтурина А. С. Маяков Ю. В. Божевольнов С. В. Кобзева Ю. В. Зинькина +yN = fh N cS(l-L)L sh dN _ b dS a dt У* H.Ц.1 / URSS %* Андрей Витальевич К О РО ТА ЕВ Доктор философии (Ph.D.)/ доктор иаорических наук, профессор, заведующий кафедрой современного Востока Российского государственного гуманитарного университета, ведущий научный сотрудник Центра...»

«Д.Д.Шкарупа НЕДЕРЖАНИЕ МОЧИ И ОПУЩЕНИЕ ТАЗОВЫХ ОРГАНОВ У ЖЕНЩИН Руководство для пациентов и информация для коллег Содержание Глава 1. Вводная 2 Глава 2. Строение и функционирование органов малого таза у женщин в норме и при патологии Глава 3. Недержание мочи у женщин 15 Глава 4. Опущение (выпадение) органов малого таза 23 Глава 5. Синтетические сетчатые эндопротезы для хирургической реконструкции тазового дна 36 Глава 6. Обращение к коллегам. Синтетические сетчатые эндопротезы в реконструкции...»

«Эссе стобалльников ЕГЭ 201 в честь 70-летия Победы Сто баллов для победы Дорогие друзья! В этом году мы празднуем 70-летие Победы! Специально по этому случаю мы попросили стобалльников ЕГЭ по литературе, выпускников года школ Санкт-Петербурга — города-героя Ленинграда, подготовить творческие работы на тему Великой Отечественной войны. Память и правда о тех, кто в далеких сороковых сражался за Pодину и победил в великой войне, должна жить в их потомках. Только это может сохранить историю и...»

«ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ Выборы депутатов Курганской областной Думы шестого созыва и выборных лиц местного самоуправления Курганской области 13 сентября 2015 года Памятка наблюдателя на выборах _ г. Курган 2015г. Брошюра подготовлена отделом организационно-правовой работы аппарата Избирательной комиссии Курганской области Предисловие Неотъемлемым элементом в построении демократического государства являются демократические выборы, которые играют сегодня одну из ключевых ролей в...»

«Григорий Айвазян Председатель НПО «Ассамблея Азербайджанских aрмян», преподаватель ЕГУ О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ВОПРОСА ОСВЕЩЕНИЯ ИСТОРИИ ЭТНИЧЕСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ АРМЯН КАРАБАХА В азербайджанской историографии вопрос об этническом происхождении армян Карабаха, исторических армянских провинций Утика и Арцаха, был, есть и еще долго останется одним из определяющих. Интерес к вопросу об этническом происхождении армян Карабаха и вообще армян Восточного Закавказья, а так же Зангезура и Тавуша в...»

«Белорусский государственный университет в год своего 90-летия достигнутое За Последнее десЯтилетие История БГУ неразрывно связана с историей нашего государства. Развитие главного вуза страны всегда являлось мощным обществообразующим фактором. В свою очередь, страна на каждом новом этапе развития придавала новый импульс университету, укрепляя его. За 90-летний период в БГУ созданы все необходимые условия для подготовки высококвалифицированных специалистов, интеллектуалов, творческих личностей....»

«Д.С. Хайруллов, С.Г. Абсалямова «Внешнеэкономическое сотрудничество Республики Татарстан с исламскими странами » Курс лекций Допущено Научно-методическим советом по изучению истории и культуры ислама при ТГГПУ для студентов высших учебных заведений, обучающихся по направлениям подготовки (специальностям) «искусства и гуманитарные науки», «культурология», «регионоведение», «социология» с углубленным изучением истории и культуры исламских стран Казань 2007 Содержание Введение..4 Раздел I. Место и...»

«Брюс М. Мецгер Канон Нового Завета Предисловие Эта книга задумана как введение в такую богословскую тематику, которая, несмотря на свою важность и обычный свойственный к ней интерес, редко удостаивается внимания. Всего несколько работ на английском языке посвящены одновременно и историческому развитию канона Нового Завета, и тем сохраняющимся проблемам, которые связаны с его значением. Слово “канон” греческого происхождения; его использование в применении к Библии относится уже ко времени...»

«Станислав САВИЦКИЙ АНДЕГРАУНД История и мифы ленинградской неофициальной литературы Кафедра славистики Университета Хельсинки Новое литературное обозрение Москва.200 © С. А. Савицкий, 2002 От автора В работе над этой книгой мне не раз помогала профессиональная критика и доброжелательность моих коллег. Прежде всего, я хочу поблагодарить Пекку Песонена. Без его дружеского участия и помощи это исследование вряд ли было бы возможно. Я очень признателен Георгу Витте и Андрею Зорину, любезно...»

«СВОДНЫЙ ОТЧЕТ кафедры «Техники переработки природных топлив» за 2006—2010 гг.1. Историческая справка В 1926 году в МХТИ им. Д.И. Менделеева создана кафедра пирогенных производств, зав. кафедрой Н.В. Трубников. Позднее, в 1931 году, произошло объединение этой кафедры с другими кафедрами МИИХМа (позднее МИХМ), под названием «Кафедра коксохимии», зав. кафедрой Н.И. Ювенальев. В 1944 году кафедра была разделена на три кафедры: «Механическое оборудование заводов пирогенных производств» (зав. каф....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР И Н С ТИ ТУ Т Э Т Н О Г РА Ф И И ИМ. Н. Н. М И КЛУХ О -М А КЛ А Я СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ НОМЕР ПОСВЯЩАЕТСЯ 50-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ Сентябрь — Октябрь ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва Вологодская областная научная библиотека А. И. П е р ш и ц, Н. Н. Ч е б о к с а р о в ПОЛВЕКА СОВЕТСКОЙ ЭТНОГРАФИИ До Великой Октябрьской социалистической революции этнографи­ ческая наука в России развивалась главным образом в рамках научных обществ — Географического общества в Петербурге, Общества...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.