WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |

«ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА«Москва В книгу вошли неопубликованные или малоизвестные работы выдающегося советского ученого Е. В. Тарле. Широта науч­ ного кругозора и мастерство исторического ...»

-- [ Страница 17 ] --

Весьма относительный отдых в Гагре в 1947 г. завершился лекционной поездкой в Тбилиси и Баку, предложенной марша­ лом Ф. И. Толбухиным. Тарле почувствовал себя в родной сти­ хии. 20 ноября он писал из Баку: «Если бы Вы видели столпо­ творение, отбрасывание милиции и бедных билетерш. Вчера че­ рез полчаса после окончания лекции мой автомобиль не мог еще продвинуться к подъезду, так как загромождена была ав­ томобилями не только улица, но и два сопредельных переулка».

Тарле отдавал много сил борьбе за мир. В августе 1948 г.

он присутствовал на Всемирном конгрессе деятелей науки и культуры в защиту мира во Вроцлаве, а в ноябре сделал обшир­ ный доклад о нем в ЛГУ, сочетая информацию с живым рас­ сказом об интересных встречах. Тарле особо остановился на вы­ ступлениях А. Фадеева, И. Эренбурга, французского профессора Марселя Пренана.

Вскоре Тарле приехал в Ленинград, где много занимался в Публичной библиотеке и Центральном государственном историческом архиве в Ленинграде. Интересно было наблюдать за тем, как он работает. Удивляла быстрота, с какой он просмат­ ривал материал, точно фотографируя в своей памяти целые страницы. Два-три часа его труда были очень значимы по ре­ зультатам. Он не только искал и отбирал необходимые ему фа­ кты, они оживали в его представлении, обрастая связями со всем, что он уже знал.

Работая над трилогией, Евгений Викторович спросил шутя у В. Г. Баранова, не открыли ли в медицине новые средства продления жизни. Услышав это, Мария Викторовна Тарновская заметила: «Мой брат ведь открыл старый способ укорочения жизни». В октябре 1950 г. она писала мне с тревогой: «Евге­ ний Викторович так много работает, как будто ему под сорок.

Я борюсь с этой неугомонностью, сколько могу, но это мало помогает». Свидетельство тому — строки из писем тех лет.

17 октября 1950 г. он писал: «Просто запарка такая, что дох­ нуть некогда. Я — в президиуме конференции мира 2 раза в день должен сидеть за красным столом. Это помимо всех про­ чих функций!!» 24 января 1952 г., сообщая, что не совсем здо­ ров, добавляет: «Но выезжаю, работаю, читаю [...]. А чтобы я не сидел без дела, то Б[олыпая] советская] энциклопедия, где я „редактор-консультант", подсылает гранки статеек для визы». 4 марта этого же года: «Сегодня ред[акция] „Военного вестника" прислала мне с одним из своих редакторов второй том документов о Кутузове (только что вышел) с просьбой написать о нем статью. Том занятный, и я обещал. А „мой" Кутузов уже сверстан и пойдет в 3-й книге „Вопросов истории"».

Число примеров можно было бы увеличить.

Приезжая в Ленинград, Евгений Викторович любил пригла­ шать к себе коллег по истфаку и Институту истории. За чашкой чая он расспрашивал о жизни факультета, об облике послево­ енного студента, о научной работе историков. На этих интерес­ ных встречах присутствовали В. В. Мавродин, Р. С. Мнухина, С. Б. Окунь, Б. А. Романов, В. В. Струве, Р. М. Яковкина. Для всех нас это всегда был своеобразный праздник, так как Евге­ ний Викторович щедро делился своими знаниями, богатством встреч с разнообразными людьми, широкой осведомленностью об актуальных общественных и политических проблемах.

У Тарле я встречала интересных людей — народных арти­ стов СССР (Е. И. Тиме, Ю. М. Юрьев), певцов и музыкантов (3. П. Лодий, М. В. Юдина), деятелей науки и культуры (Н. Н. Качалов, И. А. Орбели), художника Г. С. Верейского.

Тарле любил разговоры о литературе, искусстве, театре, в ко­ тором находил время изредка бывать. Он был внимательным слушателем и вместе с тем искусным дирижером, направляю­ щим беседу в определенное русло. При этом он старался вни­ кать в интересы своих гостей. Юрьев не раз вел с ним разговор о «Маскараде» Лермонтова и об исполнении роли Арбенина.

Тарле восхищался воплощением в пьесе обличительных мыслей автора, выражая сожаление, что русский зритель поздно увидел драму Лермонтова целиком (с небольшими купюрами пьеса была поставлена в 1862 г. московским Малым театром). Евге­ ний Викторович расспрашивал Юрьева и Тиме о постановке «Маскарада» В. Э. Мейерхольдом в Александрийском театре (премьера его состоялась 25 февраля 1917 г.). Тарле с большим интересом смотрел «Маскарад» в филармонии в 1947 г. в кон­ цертном исполнении, где Юрьев проникновенно играл Арбенина.

Тарле жалел, что на нашей сцене редки постановки трагедия Шекспира «Король Лир» и «Макбет». Он говорил о большом впечатлении от шекспировских спектаклей, увиденных им во время пребывания в Лондоне. Особенное впечатление произвела на него игра известного английского артиста Г. Три.

Е. И. Тиме очень нравилась мопассановская «Пышка», ко­ торую она читала на эстраде. Это послужило поводом к инте­ ресным высказываниям Тарле о социальном значении творче­ ства Мопассана, которого он любил. G Юдиной Тарле говорил о Бетховене, об обстоятельствах создания им Третьей симфо­ нии, которую тот вначале посвятил Наполеону. Личность по­ следнего очень интересовала великого композитора, и он рас­ спрашивал о Наполеоне генерала Ж. Б. Бернадотта.

Интересными были также воспоминания Тиме, Юрьева и других гостей Евгения Викторовича о великой русской актрисе М. Н. Ермоловой, которую они очень хорошо знали. G большой любовью и преклонением Евгений Викторович всегда говорил о выдающейся оперной певице Н. А. Обуховой, которая бывала у Тарле на московской квартире. Он очень любил слушать рус­ ские романсы в ее исполнении.

Частым гостем у Тарле была известная переводчица А. С. Кулишер, с которой он любил беседовать. После войны она переводила «Жизнь Наполеона» и «Воспоминания о Напо­ леоне» Стендаля, и Тарле давал ей весьма ценные, по ее словам, советы. В связи с этими переводами за столом нередко возникал разговор о Стендале. Евгений Викторович даже хотел написать предисловие к соответствующему тому Собрания сочинений пи­ сателя, но большая загруженность работой не позволила ему сделать это.

В послевоенные годы Тарле очень интересовался достиже­ ниями в области физики, астрономии и естественных наук. Эти темы являлись предметом его бесед с С. И. Вавиловым, которого Евгений Викторович глубоко уважал.

Но о чем бы ни говорилось на встречах у Тарле, даже в до­ машней обстановке, разговор неизменно переключался на воп­ росы все более расширяющейся борьбы за мир. Он рассказывалне только о работе Советского Комитета защиты мира, членом которого являлся, но и о деятельности национальных комитетов в разных странах; в частности, интересными были его рассказы о деятельности Французского комитета защиты мира.

Тарле дал высокую оценку выступления Д. Д. Шостаковича U на втором Всемирном конгрессе сторонников мира в Варшаве в ноябре 1950 г. Он сказал удивленно, что знал до сих пор Шо­ стаковича как талантливого композитора, а теперь увидел в нем еще и тонкого дипломата.

В последний раз я встретилась с Евгением Викторовичем и его женой в начале сентября 1954 г. на подмосковной даче в по­ селке Мозжинка. Тарле сильно изменился внешне, но все еще бодрился, старался шутить, сохраняя свой обычный интерес ко всему окружающему. Евгений Викторович и Ольга Григорьевна выразили надежду оказаться весною в любимые ими белые ночи на Дворцовой набережной. На мгновение Тарле стал прежним и со столь знакомой интонацией произнес:

«Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой ее гранит».

В эту встречу Евгений Викторович говорил о А. П. Чехове, 50-летие со дня смерти которого по решению Всемирного Со­ вета Мира отмечали многие страны. Тарле высоко ценил чехов­ ское мастерство.

Он признался, что скучает без больших встреч, без лекцион­ ной работы, сказал, что ему очень хочется выступить в студен­ ческой аудитории. И шутливо добавил: «Однако не могу пожа­ ловаться на праздность существования, на моей террасе еще пахнет работой». Он показал последние переводы своих книг «Талейран» и «Крымская война». Думая о чем-то заветном, Ев­ гений Викторович спросил меня, как я понимаю чувство зави­ сти, и тотчас же добавил: «Сознаюсь, завидую потомкам. Каже­ тся, им завидовали многие русские писатели».

Всегда внимательный к работе своих друзей и учеников, Тарле и в этот раз расспрашивал о моих научных делах и дал мне ряд ценных советов. Прощаясь со мною, Евгений Викторо­ вич тихо сказал: «Пусть печаль Ваша будет светла, как говорил Пушкин», — а громче произнес: «Verba volant scripta manent» *.

M. А. ОКУНЕВА

Казань, 1941—1943 гг.

Летом 1941 г. Е. В. Тарле был эвакуирован из Ленинграда в Казань, где сосредоточилась часть институтов Академии наук.

В Казани он прожил почти два года — тяжелейшее время Вели­ кой Отечественной войны. Ни на один день не прекращая своей научной деятельности, Е. В. Тарле был одновременно профессоСлова улетают, написанное остается» (лаг.).

ром историко-филологического факультета Казанского универси­ тета имени В. И. Ульянова-Ленина и вел огромную, чрезвы­ чайно важную пропагандистскую и лекторскую работу.

Имя Е. В. Тарле — одного из самых выдающихся историков того времени — было широко популярно. Его книгами «Напо­ леон» и «Нашествие Наполеона на Россию» зачитывались люди самых разных интересов. В годы войны, особенно в ее началь­ ный период, эти книги приобрели новое, остро современное зву­ чание. Их патриотический пафос, глубокий историзм, блестящая литературная форма — все это способствовало тому, что наряду с «Войной и миром» они сыграли роль важного морального фа­ ктора, укреплявшего уверенность в том, что тяжелое положе­ ние, сложившееся для нашей армии PI страны, носило времен­ ный, преходящий характер.

В Казани Евгений Викторович, как и все советские люди, жил сообщениями с фронтов. Все его мысли были связаны с судьбами Родины, со стремлением вложить и свой вклад в дело разгрома фашизма. Этой задаче он подчинял и свою ра­ боту над монографией о Крымской войне. И сама тема, и весь настрой, в котором он жил, обостряли в нем чувство важности этой работы. Присущее ему глубокое понимание тех вопросов, которые современность ставит перед историей, отнюдь не вело к модернизации прошлого, но обостряло политическую значи­ мость труда, над которым он работал с большим увлечением.

В Казанском университете Е. В. Тарле вел плодотворную работу с аспирантами. Одним из них был Л. Е. Кертман — ныне доктор исторических наук, профессор Пермского университета, а тогда — только что вышедший из госпиталя и с трудом пере­ двигавшийся раненый солдат, оказавшийся в Казани. Одновре­ менно Е. В. Тарле читал лекции в университете. Они не но­ сили чисто учебный характер. В здание КГУ были размещены институты Академии наук, а в актовом зале жили многие со­ трудники, главным образом ленинградцы, «комнатки» которых разделялись простынями или какими-то заменявшими их кус­ ками материи (так, например, жила семья известного ленин­ градского археолога П. П. Ефименко). Сотрудники Академии наук всегда, если была какая-то возможность, посещали лекции Е. В. Тарле. Да это и неудивительно — каждая из них была крупным событием в жизни совместного коллектива универси­ тета и академических институтов и учреждений. Но, пожалуй, еще большее общественное значение имели публичные выступ­ ления Евгения Викторовича. Его блестящие статьи в централь­ ной и местной печати сравнимы с военной публицистикой И. Эренбурга. Однако жанр, в котором работал Е. В. Тарле, был иной: он шел «от истории» и умел, как никто, дать глубокое обоснование неизбежности нашей победы, опираясь на героиче­ ские традиции народов России, их высокий патриотизм, в ут­ верждении которых, как он мастерски показывал, сыграли свою роль и битвы начала XVII в., и петровских времен, и войн против Наполеона, Крымской войны, русско-турецкой войны 1877— 1878 гг. Е. В. Тарле всегда подчеркивал роль советского госу­ дарственного и общественного строя, Коммунистической партии как важнейших факторов неминуемой победы над фашизмом.

Лекции, с которыми выступал Евгений Викторович в рабочих коллективах (в Казани было много разных заводов), были крупным общественным событием. Попасть на них было труд­ но: аудитории набивались дополна и в лучшем случае можно было слушать стоя. Негромким, глуховатым голосом Евгений Ви­ кторович рассказывал — именно не читал лекцию, а рассказы­ вал, доверительно беседовал с аудиторией. Ни о каких конспе­ ктах, конечно, не было и речи.

Эти выступления обычно назывались лекциями о междуна­ родном положении или вообще никак не назывались — просто «лекция Е. В. Тарле», магия его имени была такова, что тема лекции для аудитории была не так уж важна. Слушать Евге­ ния Викторовича было высочайшим наслаждением. Особый ин­ терес представляет его умение привести яркий исторический пример, излагая острые современные проблемы. Евгений Викто­ рович не оперировал эпохами, большими пластами истории — он был мастером детали, но какие детали он знал и как умел их подать!

Очень хорошо помню одну его лекцию. Всех тогда волновал вопрос о втором фронте. Евгений Викторович, говоря о том, что старый германский милитаризм, германская военщина всегда бо­ ялись войны на два фронта, воспроизвел впечатления прусского посла в Петербурге от одного приема при царском дворе в 70-е годы, когда Бисмарк, опасавшийся войны с Россией, хо­ тел быть уверенным в ее невмешательстве в те военные аван­ тюры, которые он провоцировал на Западе после франко-прус­ ской войны. Посол сообщал в Берлин, что царь, проходя мимо него во время приема, «кажется, немного нахмурился». Это со­ общение вызвало острую реакцию в Берлине: дальновидный Бисмарк боялся войны на два фронта. Реакция зала на этот исторический факт, приведенный Е. В. Тарле, была очень бур­ ной: эмоциональное воздействие точного исторического экскурса в лекции о международном положении было чрезвычайно вели­ ко. О лекции долго говорили, рассказывали тем, кому не посча­ стливилось попасть на нее, яснее становился авантюризм Гит­ лера, нападением на СССР обрекшего Германию на поражение.

Е. В. Тарле часто выезжал из Казани в соседние с Татарией республики (например, помню его поездку в Йошкар-Олу — сто­ лицу Марийской АССР), а главное — на фронт.

Нельзя не сказать о чисто личных качествах Евгения Ви­ кторовича, которые проявлялись в его общении и со студентами, н с аспирантами, преподавателями Казанского университета и сотрудниками Академии наук. Его глубокая человечность, высо­ кая культура отношения к людям, стремление помочь им в труд­ ном быту эвакуации — все это на всю жизнь запомнили те, кто общался с ним в эти годы. Он немедленно и по-деловому реаги­ ровал не только на всякую просьбу, но и просто на рассказ о тя­ желом положении, о болезнях и горестях даже малознакомой ему семьи, звонил, просил, настаивал и добивался помощи. Надо сказать, что все партийные и государственные организации Ка­ зани откликались на любой звонок Е. В. Тарле с максимальным вниманием... А самому ему тоже бывало нелегко освоить быт военного времени. Помню, как он, растерянный и беспомощ­ ный, приходил к Н. С. Гозенпуду, прилагавшему огромные уси­ лия для устройства сотрудников Академии наук, с нелегкими сообщениями об «опять потерянных карточках» и с просьбой, не вникая в вопрос «кто виноват?», ответить хотя бы на вопрос «что делать?».

По возвращении летом 1943 г. из эвакуации Евгений Викто­ рович жил в Москве. Он продолжал много писать и одновремен­ но стал профессором исторического факультета МГУ... Один разговор с ним врезался в память, это было через несколько дней после открытия второго фронта в Европе. Евгений Викто­ рович остро реагировал на все сообщения с советско-германского фронта и, стоя на деревянной лестнице старого здания истфака, говорил: «Вот видите, теперь им все же пришлось выступить».

Он вспоминал, что часто в дни национального праздника Фран­ ции — 14 июля — бывал в Париже, и видел в победах Советской Армии залог скорого освобождения и Франции, и всех народов Европы от фашистского ига.

Я. Л. КРАНЦФЕЛЬД

Рабочий день Евгения Викторовича Тарле Эти страницы отнюдь не представляют собой хронометраж, или, как теперь говорят, фотографию, выбранного наугад рабо­ чего дня известного ученого-историка с целью установить его продуктивность.

В них содержится попытка создать обобщенный образ одного дня жизни человека, представлявшего собой феномен трудоспо­ собности и сохранившего уникальную работоспособность в весь­ ма пожилом по житейским понятиям возрасте, пожилом — по­ тому, что основу и фон этого рассказа составляет последнее де­ сятилетие Тарле, умершего на восемьдесят первом году жизни.

Значительная часть этих заметок была написана вчерне де­ сять лет назад, и когда в 1972 г. в сборнике, посвященном ле­ нинградскими историками памяти Тарле, появились ранее неиз­ вестные воспоминания Ланна, в них оказалось довольно много точек соприкосновения.

Писатель Евгений Львович Ланн, чье близкое знакомство с Тарле продолжалось почти двадцать лет, очень любил Евгения Викторовича. Многое способствовало этой дружбе. Ланн был крупным специалистом по английской и вообще англоязычной литературе и хорошо ориентировался в английской истории, а Тарле высоко ценил компетентных собеседников, тем более что сам он хорошо знал историю Англии и ее литературу (за исключением новой, мало его интересовавшей). Но прежде всего сблизила их общность вкусов по части юмора. Тарле любил юмор, но не всякий юмор им принимался безоговорочно. Добро­ душный юмор Диккенса, особенно неожиданные сравнения и исторические параллели Сэма Уэллера, слуги мистера Пиквика, грустный юмор Чехова, грубоватый юмор Толстого в «Плодах просвещения» — вот те образцы, которым он поклонялся, а, на­ пример, юмор Марка Твена или Ильфа и Петрова его не зани­ мал. Кроме того, Тарле коллекционировал в памяти и привле­ кавшие его своей юмористической стороной житейские ситуа­ ции. Героями этих устных рассказов были он сам (он никогда не щадил себя ради шутки), П. Е. Щеголев, Н. И. Кареев, Л. В. Щерба, А. Н. Крылов, профессор университета св. Вла­ димира в Киеве Юлиан Кулаковский и многие другие из числа тех, кого он знал и помнил.

Один из таких рассказов был посвящен Ланну: пришел к нему некий издательский работник. Когда деловая часть ви­ зита была закончена, гость спросил писателя, не приходится ли он родственником знаменитому наполеоновскому маршалу Жану Ланну, на это Евгений Львович немедленно сообщил, что он его прямой потомок. К следующему приходу любознатель­ ного редактора Евгений Львович, обегав все букинистические магазины Москвы, приобрел какой-то фолиант, из которого мо­ жно было извлечь гравюру, изображавшую непобедимого Жа­ на Ланна на белом коне. Гравюру он повесил среди семейных фотографий над письменным столом и принимал на этот раз своего гостя в кабинете, где бедный редактор то и дело перево­ дил взгляд с маршала на Евгения Львовича, отыскивая семей­ ное сходство. Людей, знавших худенького, щуплого писателя, само по себе сопоставление его с наполеоновским богатырем приводило в восторг.

Было это или не было, судить трудно, но «поставщиком» этой веселой истории был, безусловно, сам Евгений Львович, что по­ казывает, насколько хорошо знал он вкус Евгения Викторовича.

Но при всех добрых взаимоотношениях Ланн был для Евге­ ния Викторовича человеком, посвященным лишь в одну из мно­ гих сторон его жизни.

Поэтому, несмотря на продолжительное близкое знакомство, Ланн воссоздает в основном внешний образ Евгения Викторо­ вича, и эти заметки, которым трудно соперничать с мемуаром профессионала, могут служить к ним полезным дополнением, содержащим факты, неизвестные писателю, либо освещающим им описанное с иной стороны.

* В 1945—1955 гг. Евгений Викторович Тарле жил поперемен­ но в Москве и Ленинграде. Отдыхать в общечеловеческом смы­ сле этого слова он не любил, и за всю свою долгую жизнь он так и не смог научиться пустому времяпрепровождению. Конечно, бывали дни и недели, когда главное дело его жизни отодвига­ лось на второй план и ему приходилось, «не присев к столу», заниматься организационными вопросами, представительством и т. п., и тогда затянувшаяся «праздность» (по его понятиям) вызывала в нем острое ощущение утраченного времени. В по­ следние пять лет жизни круг этих чуждых ему дел резко сокра­ тился сам по себе и был сокращен его усилиями. Жизнь его в этот период была связана с тесной московской квартирой, где он бывал ровно столько, сколько было необходимо для чтения небольших курсов лекций в МГУ и Институте международных отношений, а также для издательских дел, но в основном — с Ленинградом и подмосковной дачей.

Собственных дач он не признавал до весьма почтенного воз­ раста, и лишь с 1949 г. в его жизнь вошла дача в поселке Мозжинка, неподалеку от Звенигорода, подарок Академии наук СССР.

Вначале к самой идее жить на этой даче он отнесся скептиче­ ски. Впервые на свой участок он приехал в 1948 г., когда там велись работы по благоустройству. Весь поселок располагался в девственном хвойно-лиственном лесу на высоком берегу Мо­ сквы-реки. Деревья были выкорчеваны лишь там, где размести­ лись финские домики и пролегли дороги и тропинки, а весь ос­ тальной участок у каждой дачи представлял собой естественный лес с непроходимым кустарником.

В первый приезд Тарле в Мозжинку произошел такой эпизод.

Бетонирование дорожек к дому на его участке в это время выполняли два пленных немца из числа военных преступников, не возвращенных в Германию и отбывавших наказание за со­ деянное на нашей земле.

Тарле поинтересовался, как они относятся к поражению Гитлера и что думают о судьбе Германии. Один из них ответил, что в главном Гитлер был прав, а его отдельные ошибки еще можно будет исправить. Фашисты оказались образованными людьми, второй стал по-французски успокаивать говорившего.

Тарле резко ответил первому по-немецки, второму по-француз­ ски, потом добавил несколько фраз по-итальянски и по-испан­ ски, а закончил снова по-немецки примерно так.

— Я знаю, господа, что у Вас была возможность изучить все языки, так сказать, на месте. Но сейчас вам лучше их забыть, и снова заняться немецким языком и особенно литературой.

Может быть, Гете и Манн помогут Вам вернуть себе человече­ ский облик.

Немцы растерянно смотрели вслед величественному старику, сильным и энергичным шагом идущего к машине. Но Тарле отнюдь не был доволен своей бравой речью и долго еще воро­ чался в газике, увозившем его по ухабистой дороге к Звениго­ роду, и ворчал по поводу тяжелой политической борьбы, кото­ рая еще предстоит, чтобы прочно повернуть Европу к миру, ко­ гда эти молодчики вернутся домой и начнут сколачивать своих единомышленников, развращая молодежь воспоминаниями о да­ ровом французском вине и датском сыре.

«Мозжинка», так в обиходе была названа дача, стала в даль­ нейшем одним из любимых Евгением Викторовичем мест, где работалось ему легко и свободно.

Трудовой день историка, где бы он ни предстоял — в Москве, Мозжинке или Ленинграде, начинался накануне вечером. Перед тем как лечь спать, он сидел некоторое время за письменным столом, как бы проверяя, все ли готово для утренней работы.

Попутно заготавливался и доставлялся в кабинет ранний завт­ рак, когда-то он был довольно плотным, так как до 75 лет Ев­ гений Викторович ни в чем себя не ограничивал, и только после обострения тяжелой болезни он подчинился требованиям врачей и стал соблюдать строгую и очень мучительную для него из-за отсутствия сладкого диету. Просыпался Евгений Викторович раньше всех, часов около пяти утра, и к моменту пробуждения домашних у него позади были уже и первый завтрак, и три-че­ тыре часа напряженной работы. В доме не было культа работа­ ющего Евгения Викторовича (чеховского «папа пишет»); никто не старался ходить на цыпочках и говорить шепотом.

Все знали, что помешать ему работать очень трудно. Того, кому случалось заходить к нему в кабинет в эти заветные часы, встречали непритворная улыбка и шутливое удивление: «Рановато изволили проснуться!» Казалось, что Евгений Викторович даже настроен поговорить о пустяках и вообще рад случившейся раз­ рядке. Однако его глаза время от времени украдкой нетерпеливо поглядывали на немногочисленные архивные фотографии (фото­ копии документов), на книги и бумаги, разбросанные на столе.

Там же неизменно находился постоянно пополнявшийся набор авторучек.

Главная часть работы, выпадающей на долю историка, да и любого другого исследователя, которую сейчас называют обра­ боткой информации и которая включает в себя огромный процесс по ознакомлению с исходными материалами, обычно весьма об­ ширными в исторической науке, по отбору и обобщению фактов га даже по оформлению всего этого в документально-художест­ венный рассказ, искусством которого в совершенстве владел Ев­ гений Викторович, — не имела в его творчестве никаких внеш­ них проявлений.

Не было никаких картотек, не было пухлых па­ пок с выписками — все хранилось в памяти, и тщательно доку­ ментированное воссоздание прошлого в таких условиях выгля­ дело чудом.

Но при всей внешней легкости труд Евгения Викторовича был упорным поиском зрелого и уверенного в себе ученого и исследователя, и его дни были разными по своим результатам.

Чаще всего после пяти-гяести часов работы оставалась солидная стопка исписанных листков бумаги — будущих страниц «Север­ ной войны» и других книг, созданных в это время, но бывал и менее внушительный итог, и в ящик письменного стола небре­ жно смахивались две-три странички, а иногда все написанное без видимого сожаления решительно отправлялось в корзинку — черновиков Евгений Викторович, как правило, не хранил. Да и чистовые рукописи хранил он очень небрежно, полностью теряя к ним интерес после завершения работы. Яркий пример тому — судьба книги «Очерки по истории колониальной политики», вы­ шедшей из печати в 1965 г., через десять лет после смерти Ев­ гения Викторовича. В 1950 г. в Ленинграде он жаловался на то, что его буквально терроризирует одна давняя знакомая, тоже историк, Маргарита Константиновна Гринвальд, требуя разы­ скать рукопись курса прочитанных им когда-то лекций об исто­ рии колониальной политики. Евгений Викторович даже объявил среди домашних конкурс на лучший способ избавиться от этой непосильной задачи. Но затруднение это разрешилось иначе.

Один из его гостей, производя по разрешению хозяина осмотр чулана в поисках старых журналов, обнаружил среди старого бумажного хлама, которым зимой собирались топить печку, не­ сколько пыльных папок с рукописями. С огромной радостью ос­ вобождения от тяжкого бремени Евгений Викторович узнал в них свои лекции по истории колониальной политики.

Во время очередного визита М. К. Гринвальд он, просмотрев наугад две-три странички текста, передал ей все папки со сло­ вами:

«В ваше полное распоряжение. Разрешается использовать по любому назначению, включая утепление квартиры».

Так единственный экземпляр рукописи большого исследова­ ния, объемом почти в три десятка печатных листов, без малей­ шего колебания был передан Евгением Викторовичем в чужие руки.

Конечно, материал этот не был законченным. Потребовались несколько лет кропотливого труда и участие многих известных ученых, чтобы исследование, самим автором не предназначенное для публикации, приобрело очертания книги.

К общему завтраку, к часам 10 утра, Евгений Викторович, даже живя за городом, появлялся свежевыбритым и всегда со свежими порезами. Безопасная бритва была второй после авто­ ручки обиходной вещью, с которой он воевал всю жизнь. Держа­ тели любых систем и лезвия любых марок безжалостно резали и царапали ему кожу. Как-то при нем зашел разговор о большом размахе колебаний верхних этажей американских небоскребов и о том, что эти колебания плавны и даже не мешают бритью опасной бритвой. Евгений Викторович, усмехнувшись, заметил, что ему лично трудно побриться без кровопролития и в более спокойных условиях, притом безопасной бритвой.

Обеденный стол, обычно не очень обильный, был основным местом встречи Евгения Викторовича и с гостями, и с домаш­ ними. За завтраком, за обедом или ужином начиналась та непри­ нужденная беседа, великолепным мастером которой он был. Раз­ личные темы то задевались слегка, то вдруг раскрывались с не­ ожиданной глубиной. Умелым дирижером и душой разговора был, конечно, сам хозяин дома, но выслушан здесь бывал каждый.

Евгений Викторович был чутким слушателем и высоко ценил индивидуальность мышления, проявляя интерес ко всяким ори­ гинальным мнениям.

Тем не менее и свои, и гости, особенно те, кто хорошо знал Евгения Викторовича, всегда стремились как-то стушеваться и «выводили» на различные темы «самого». В боль­ шинстве случаев это удавалось, и из глубин колоссальной памяти Евгения Викторовича появлялись десятки исторических миниа­ тюр, яркие портреты давно ушедших людей или просто живо,и своеобразно воссозданные комические ситуации. Он мог без за­ пинки процитировать к месту какую-нибудь «сенсацию» мадам Курдюковой, пересказать смешную заметку из «Одесской почты»

Финкеля, прочитанную им еще в студенческие годы, когда он начинал учиться в Новороссийском университете, либо истори­ ческий анекдот из книжки, изданной во Франции много лет назад, в которой были собраны будто бы подлинные сведения о том, что хотел сказать, но не сказал тот или иной невыдуманный истори­ ческий персонаж в критических ситуациях. «Мысли на лест­ нице» — примерно так называлась она в переводе. Вот две такие миниатюры в передаче Евгения Викторовича.

Кто-то из итальянских кардиналов, издавна славившийся своей ненавистью к корсиканцам, был принят Наполеоном. Зная об ан­ типатиях прелата, император спросил:

— Ну, монсеньор, вы по-прежнему считаете, что все корси­ канцы разбойники?

— Не все, конечно, Ваше Величество, но большая часть (буона парте), — чуть не вырвалось у священнника по-италь­ янски.

Или еще: Наполеон обратился к одной известной ему даме:

— Вы по-прежнему любите мужчин?

— Да, особенно вежливых, — собиралась ответить дама. Там же, кажется, приводится анекдот о знаменитом Буало. Людо­ вик XIV рискнул показать ему свои стихи. Буало оказался в за­ труднении, не зная, в какой форме сообщить королю свое нелест­ ное мнение о них, и якобы намеревался сказать так:

— Завидую Вам, Ваше Величество, Вам все удается: захо­ тели написать плохие стихи, и тоже получилось!

После завтрака, занимавшего не менее часа, работа продол­ жалась. В эти дневные часы Евгений Викторович трудился над материалами для периодики, отвечал на письма. Он был сыном XIX в., и письма играли большую роль в его жизни. На его от­ ношение к ним не повлияли ни ускоряющийся ритм времени, ни развитие телефонной связи. И никакая иная форма общения, 2t заказ M Щ 3% ни личная беседа, хотя он и был искусным собеседником, ни тем более телефонные переговоры, когда теряется эффект личного контакта, не рассматривались им так высоко, как письмо. Этим, по-видимому, объясняется и то, что Евгений Викторович лично отвечал на все письма знакомым и незнакомым людям, доверяя своим домашним вести за него лишь переписку с родственни­ ками, да и то всегда вмешивался в нее своими приписками, встав­ ками и отдельными записками.

На это же время, между завтраком и обедом, приходилось и серьезное чтение. В это понятие входила работа над историче­ ской литературой на всех языках, чтение советских и иностран­ ных газет, бесконечное перечитывание произведений А. С. Пуш­ кина, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, А. И. Герцена, других выдающихся русских писателей.

В своих литературных пристрастиях, как и в жизни и в ра­ боте, Евгений Викторович был патриотом, и патриотизм не яв­ лялся для него фраком. Любовь к России и ко всему великому, что связано с ее именем, навсегда определила образ его мыслей.

Он был искренним в этой любви, умел говорить о Родине взвол­ нованно и просто, обезоруживая циников и скептиков, и никогда не допускал того фрондерства по отношению к ее святыням, ко­ торое иногда, к сожалению, приходится наблюдать. В этом неис­ сякаемом патриотизме видел Евгений Викторович основу всех своих личных успехов и достижений, он не мог представить себе ситуации, в которой бы вера в Россию, в ее величие и в ее исто­ рическую миссию изменила ему, пусть даже ненадолго.

С большим удовольствием читал, а вернее, работал он над академическими юбилейными собраниями сочинений Пушкина и Толстого, внимательно прослеживая весь путь своих любимых произведений от замысла, заметок, черновиков к их конечной форме. Возможно, любовь к этим писателям повлияла на выбор некоторых основных направлений его собственных исследований.

Как историк он прошел по следам Л. Н. Толстого в работах о 1812 г. и о Крымской войне, и по следам А. С. Пушкина — в истории войн Петра Великого и в произведениях о екатеринин­ ском времени. Евгений Викторович считал, что выстрел Дантеса лишил Россию не только гениального писателя, им Пушкин уже успел стать, но и величайшего историка, лишь едва почувство­ вавшего вкус к науке.

Весьма показательно в этом смысле отношение Евгения Вик­ торовича к исследованиям и исследователям исторических трудов Пушкина и вообще к историческим аспектам его произведений.

'Сохранилось несколько статей И. Л. Фейнберга, посвященных пушкинской «Истории Петра». Из этих статей (с авторскими посвящениями) Евгений Викторович бережно составил конво­ лют, и каждая из них хранит следы его внимательного изуче­ ния, и даже более того, тщательного научного редактирования, выполненного «для себя».

^Когда бывали заказы на популярные статьи для газет и журт Йалов, случалось это довольно часто, Евгений Викторович ра­ ботал над ними после завтрака. При этом он вовсе не искал одиночества, а, наоборот, «эксплуатировал» окружающих: дикто­ вал, просил прочитать вслух написанное, перекраивал фразы и абзацы, если считал уместными замечания своих «соавторов». Ра­ ботать с ним, наблюдать, как рождалась неожиданная и остро­ умная фраза, и самому участвовать в процессе творчества было увлекательно и приятно. Все, что писалось для периодики, Ев­ гений Викторович умел делать злободневным независимо от темы.

Где бы он ни находился, он всегда был в курсе всех событий в мире. Основным источником такой осведомленности было зна­ ние языков. Евгений Викторович отлично, в совершенстве знал французский язык, свободно владел немецким, английским и италь­ янским, читал и понимал разговорную речь почти на всех осталь­ ных языках Европы. Свои успехи в изучении романо-германских языков он приписывал обычно хорошему знанию латыни, кото­ рое позволило ему когда-то самостоятельно перевести на русский язык «Утопию» Томаса Мора. Если при нем отрицали педагогиче­ ское значение мертвого языка, он сердился и призывал на по­ мощь авторитет такого великолепного знатока латыни, каким был А. Н. Крылов, сделавший в молодые годы перевод «Начал»

Ньютона.

Если четыре-пять часов между завтраком и обедом проходили у Евгения Викторовича в более легкой, но все-таки в непрерыв­ ной работе, то затем наступало время отдыха после чуть ли не десятичасового рабочего дня. Отдых начинался непродолжитель­ ной прогулкой.

В Ленинграде в хорошую погоду он направлялся на острова — на Стрелку в Кировском парке.

Там он, побродив немного, старался устроиться на скамейке, обращенной к морю и Финскому заливу, начинавшемуся здесь же рядом, у подножия острова, мутной водой, омывающей замше­ лые, растрескавшиеся ступени забытой лестницы. В Москве, если выпадала свободная минута, Евгений Викторович любил прогу­ ливаться в Александровском саду, у стен Кремля, в Мозжинке — на приусадебном участке или на опушке леса, подступавшего к дачам со всех сторон. Долго ходить пешком ему уже было трудновато. Приходилось присаживаться отдохнуть, и в руках его неизменно оказывалась книга; созерцательное настроение редко овладевало им надолго.

Остальная часть дня проходила в чтении. Другие виды раз­ влечений в доме Тарле как-то не прививались. В 1954 г., когда в быт москвичей уже прочно вошло телевидение, Евгений Вик­ торович, уступая просьбам домочадцев, решил приобрести теле­ визор и установить его на даче в Мозжинке. Был выбран самый большой по тем.временам — «Темп». После того как все хлопоты по его доставке и включению в сеть были закончены, Евгений

Викторович, послушав несколько минут диктора, спросил:

— А как он выключается?

323 21* Когда же экран погас и восстановилась тШпина, он сказал* — Вот в таком виде эта штука мне нравится больше!

И в дальнейшем «эта штука» включалась крайне редко.

Зато читали в доме все, каждый в своем уголке или вместе.

Приветствовалось чтение вслух из-за большой близорукости Ольги Григорьевны Тарле. Иногда свои любимые рассказы Чехова или Куприна мастерски читал сам Евгений Викторович. В круг чте­ ния Евгения Викторовича входили русские писатели XIX в. и великие иностранцы Гете, Гейне, Шекспир, Стендаль, Бальзак, Мопассан, Диккенс. Свидетельства писателей, отражающие в ху­ дожественной или дневниковой форме исторические события, Тарле широко использовал и в своей публицистике, и в науч­ ных исследованиях.

Внимание Евгения Викторовича неизменно привлекали лите­ ратурные полемики предреволюционных, последних лет старого режима (конец XIX—начало XX в.). Перечитывая журналы и книги этого периода спустя 40—50 лет, он как бы снова пере­ живал эти жаркие схватки. Читал он эти материалы также с ка­ рандашом в руках, и многие из них хранят следы его размыш­ лений; Если же вопрос задевал его за живое, заметки на полях становились задорными и резкими. Вот несколько таких поле­ мических записей Тарле в книге В. В. Розанова «Литературные очерки». Один из очерков — «Вечно печальная дуэль» — был на­ писан Розановым под впечатлением статьи Мартынова (сына че­ ловека, убившего Лермонтова). Тарле заключает чтение очерка словами: «В этом много (как всегда) кривлянья, лепета, вздора.

Но есть и искреннее. Во всяком случае, Розанов любил что-то в Лермонтове, а В. Соловьев, урнинг с рыбьей кровью, не любил ни Лермонтова, ни Пушкина. И не скрыл злорадства по поводу удачного попадания Дантеса и Мартынова».

А по поводу заметки Розанова, посвященной памяти Ю. Н. Говорухи-Отрока, Тарле записывает: «Говоруха-Отрок — искрен­ ний, хороший, несчастный человек, взыскующий града. Розанов его любит, но даже не догадываясь, какой сам-то он (Розанов) эгоистичный, маленький, хитренький, юркенький, очень себе на уме при всех юродствах, и до чего он в подметки Говорухе-Отроку или Страхову не годится».

И такие характеристики и замечания Тарле разбросаны по многим принадлежавшим ему книгам. Заметки свои Евгений Викторович делал обычно в полемическом задоре, потом, когда спокойствие восстанавливалось, он стыдился своего пыла и осуж­ дал надписи в книгах вообще, рассказывал при этом, как од­ нажды в каком-то романе вполне солидный писатель с недву­ смысленной мужской фамилией вел повествование от лица ге­ роини, за что и получил нагоняй от неизвестного «мыслящего»

читателя в виде такой маргиналии: «Как?! Разве автор — баба?»

Евгению Викторовичу как человеку истинно талантливому было абсолютно чуждо чувство зависти по отношению к лите­ ратурным и научным успехам других. Наоборот, знакомство с удачной книгой или статьей приносило ему огромную радость, и, если автором этой публикации был его современник, Евгений Викторович всегда старался поделиться с ним этой радостью.

Так было с книгой К. И. Чуковского «Некрасов». Изданная в 20-х годах (это издание давно стало библиографической ред­ костью), она в то время не обратила на себя внимание Евгения Викторовича, и познакомился он с ней уже после войны, когда эта книга попала к нему в память о Татьяне Александровне Богданович, скончавшейся в 1942 г. Потрясенный художествен­ ными достоинствами книги и стилем Чуковского, Евгений Вик­ торович написал автору взволнованное письмо. Отвечая ему, Корней Иванович писал, что он искренне завидует молодости души Евгения Викторовича, юношескому задору его писем, его восприятию жизни. Это по-молодому задорное послание, писал Корней Иванович, напомнило ему его собственные относительно молодые годы в голодном Петрограде, когда он работал над своим «Некрасовым». Книга эта с собственноручной дарственной надписью К. И. Чуковского сохранилась.

Вообще Евгений Викторович высоко ценил не только лите­ ратурные качества произведений, но, может быть даже в боль­ шей степени, и компетентность их авторов.

Сам он писал только о том, что знал досконально. В этой высокой требовательности к документальной точности написанного и кроется, по-видимому, причина того, что он не писал воспоминаний, за исключением небольших мемуарных заметок об И. В. Лучицком, И. А. Орбели, В. Л. Комарове и более или менее подробного письма о своих гимназических годах, а все то, что он знал и хранил в памяти о Короленко и Богдановиче, Куприне и Амфитеатрове, Сологубе и Бунине, А. Ф. Кони и А. Г. Достоевской и многих, многих других, к сожалению, умерло вместе с ним.

Евгений Викторович, как правило, не колеблясь, отклонял все просьбы написать свои воспоминания о ком-либо и о. чемлибо. Так, например, в 1950 г. составители сборника, посвящен­ ного памяти А. Гайдара, обратились к нему с предложением рассказать на страницах этого издания о своих встречах с пи­ сателем. С Гайдаром он был знаком по «Конотопу» — шутли­ вому сообществу писателей, собиравшихся в предвоенные годы у Р. И. Фраермана. Евгений Викторович был в затруднении.

— Что я могу сказать о нем, кроме того, что был он чело­ веком открытым и добрым? Об этом же говорилось, наверное, тысячу раз. Один любопытный случай я помню, но писать о нем неудобно. Я как-то утром приехал в Москву из Ленинграда и, имея час свободного времени, шел пешком от вокзала к центру.

На углу бульвара и Мясницкой я заметил небольшую толпу лю­ дей, в центре которой — милиционер и Гайдар. Гайдар увидел меня, обрадовался и попросил подтвердить милиционеру, что он и есть Гайдар. После этого он и несколько прижавшихся к нему мальчишек были отпущены. Оказалось, что Гайдар помогал маль­ чишкам запустить змея. Змей хвостом запутался в электропроводке, что-то порвалось — и в результате вся Мясницкая вместе с почтамтом осталась без света, ну как такое опишешь?

Сколько ни уговаривали Евгения Викторовича, что это про­ исшествие истинно гайдаровское, каких немало было в жизни писателя, он не соглашался, и воспоминание о Гайдаре записано не было.

Евгений Викторович очень любил хорошую научно-популяр­ ную книгу. Он живо интересовался проблемами физики и астро­ номии, и доступное, увлекательное изложение этих сложных для него вопросов приводило его в искренний восторг. Среди его лю­ бимых произведений такого рода была книга С. И. Вавилова «Глаз и Солнце». Особо волновал его космос. Он жил в предчув­ ствии приближения космической эры, говорил и думал об этом постоянно.

Впрочем, иногда чтение Евгения Викторовича теряло обычно присущий ему серьезный характер.

Шокируя домашних, особенно Марию Викторовну, игравшую в семье роль блюстителя этикета, он вдруг начинал охотиться за детективами на разных языках; ему их покупали, доставали в библиотеках и привозили отовсюду. Прочитывал эти книги Евгений Викторович молниеносно, следя лишь за сюжетом и не вчитываясь в детали, а на упреки в несерьезности отвечал, что такое чтение он совершенно искренне считает лучшим видом отдыха. Подобное случалось нечасто по причине невозможности удовлетворить его аппетит. Шутя, он объяснял, что пристрастием к детективам он обязан своей любви к великолепным новеллам Эдгара По, таким, как «Бочонок амонтильядо» и «Колодец и маятник».

За ужином часто появлялись гости: Евгений Викторович лю­ бил гостей, любил общение с людьми. Когда-то круг его зна­ комств был очень широк. Он тяготел к писателям, актерам, ху­ дожникам, видя в их творчестве много общего с задачами исто­ рика: в иной форме воссоздавать картины прошлого либо сохра­ нять облик настоящего для того далекого времени, когда это на­ стоящее само станет прошлым, станет объектом исследования будущих историков. Жизнь шла, уходили люди, оставались до­ рогие имена: Качалов, Москвин, Нежданова... Приглашения из Дома литераторов, Дома актера, Дома кино, на приемы в по­ сольства становились ворохом ненужных бумажек...

В последние годы жизни от этих обширных связей осталось немногое: переписка с Р. Фраерманом, редкие встречи с Игорем Эммануиловичем Грабарем и как большой праздник — приезд на дачу в Мозжинку Надежды Андреевны Обуховой.

С большой нежностью Евгений Викторович относился к Тать­ яне Львовне Щепкиной-Куперник. Эта миловидная в своем по­ чтенном возрасте, не унывающая при всех превратностях судьбы, мужественная женщина привносила в ультрасовременную (по тем временам) обстановку дачи в Мозжинке дыхание XIX в., и, провожая ее к машине, он не мог забыть о том, что полвека назад так же ласково и почтительно к ее маленькой, изящной ручке склонялись Чайковский и Чехов.

Живую страницу истории представлял для Евгения Викто­ ровича и Алексей Алексеевич Игнатьев. В его воспоминаниях, может быть и не вполне безукоризненных с научной точки зре­ ния, Евгений Викторович видел отражение в сознании очевидца интересовавших его исторических событий. Кроме того, Алексей Алексеевич, несмотря на его зычный, а по утверждению Евге­ ния Викторовича, даже громоподобный голос был симпатичен ему как человек, и это чувство симпатии, по-видимому, было взаимным, так как надпись, сделанная рукой генерала на пер­ вом томе первого издания его книги «Пятьдесят лет в строю», гласит: «Дорогому Евгению Викторовичу Тарле, историку и пи­ сателю, с превеликим уважением, но не без трепета передает на суд эту „летопись" скромный мемуарист Алексей Игнатьев».

Интересными были беседы Евгения Викторовича с Иваном Михайловичем Майским. «Воспоминания советского посла» тогда еще не были написаны и, наверное, даже не были задуманы, и многое из того, что впоследствии увидело свет в этих мемуарах, было рассказано там, в Мозжинке.

Евгений Викторович стремился следить за развитием есте­ ственных и точных наук, понять направление и перспективы фундаментальных исследований в самых различных областях зна­ ний. Он всегда радовался возможности вызвать на разговор спе­ циалиста. И когда соседи по Мозжинке Сергей Иванович Вави­ лов и Иван Матвеевич Виноградов или Евгений Никанорович Павловский, польщенные вниманием к проблемам физики, мате­ матики или биологии со стороны такого рафинированного гума­ нитария, принимались популярно посвящать его в таинство своих наук, Евгений Викторович становился самым старательным и самым внимательным слушателем на свете.

А вот с Владимиром Афанасьевичем Обручевым он лишь уч­ тиво раскланивался: не мог простить ему, что когда-то, в 20-х го­ дах, знаменитый географ, испытав, по-видимому, минутное влия­ ние многочисленных ниспровергателей старой культуры, неува­ жительно высказался о Пушкине. Впрочем, когда у Евгения Викторовича стали выспрашивать подробности, то он заколебался и сказал, что, возможно, «обидел» Пушкина не Обручев, а Ферс­ ман, но «в общем кто-то из этих геологов». Даже малого подо­ зрения в скептическом отношении кого-либо к священным име­ нам Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского или Чехова было достаточно, чтобы этот человек заслужил стойкую не­ приязнь Евгения Викторовича.

— Подумайте только, этот сопляк, — говорил он об одном молодом отпрыске славных русских родов, потомке Ломоносова, героев 1812 г. и декабристов, — этот сопляк здесь, за этим сто­ лом, кривлялся, силясь на потеху публике доказать, что Хлебликов выше Пушкина!

В27 Большой интерес у Евгения Викторовича вызывали непосред­ ственные участники исторических событий. Он помнил и любил рассказывать о встречах со своими коллегами — активными уча­ стниками революционных боев А. М. Панкратовой (он называл ее Аннушкой) и И. И. Минцем, с писателем-партизаном Героем Советского Союза П. Вершигорой, писателем Б. Полевым и его героем — А. Маресьевым, с узником фашистского концлагеря, сыгравшим в свое время важную роль в установлении диплома­ тических связей Франции и СССР, Э. Эррио и многими дру­ гими. К сожалению, состояние здоровья в последние годы заставляло Евгения Викторовича, вернее его близких, ограничи­ вать число гостей, и это уменьшение контактов с людьми, вы­ нужденное одиночество были для него наиболее тягостным след­ ствием одолевавших его недугов.

Он высоко ценил помощь и преданность людей, без которых его плодотворная работа в последние годы жизни оказалась бы невозможной.

Среди верных его помощников была и его давний друг Ана­ стасия Владимировна Паевская, отличавшаяся обширными зна­ ниями в самых «нужных» для него областях и огромной работо­ способностью, и бессменный шофер Василий Васильевич Сидо­ ров, сын крестьянина, отдававший все свое время и энергию вы­ полнению его поручений, выходящих далеко за рамки служеб­ ных обязанностей, и многие другие.

Работа же шла своим чередом, и после ужина, после беседы или быстрой партии в шахматы, Евгений Викторович готовился к утренним трудам. И так до конца дней своих.

Литературная запись И. Я. Лосиевспого

ПРИМЕЧАНИЯ

I. СТАТЬИ. ПУБЛИЦИСТИКА. РЕЦЕНЗИИ

Цело Бабефа. Очеркji3 истории [Франции Автограф не обнаружен. Печатается по кн.: Тарле Е. В. Очерки и ха­ рактеристики из истории европейского общественного движения в XIX веке. СПб., 1903. Впервые опубликовано: Мир божий, 1898, № 4, с. 73—99;

№ 5, с. 1—24.

В письмах Е. В. Тарле содержатся сведения о работе над очерком.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |
 

Похожие работы:

«Л.И. Бородкин И.Д. КОВАЛЬЧЕНКО И ОТЕЧЕСТВЕННАЯ Ш К О Л А КВАНТИТАТИВНОЙ ИСТОРИИ Человек-созидатель. Эти слова, к а к мне кажется, наиболее емко отражают личность Ивана Дмитриевича Ковальченко, без­ временно ушедшего от нас 13 декабря 1995 г. В небольшом по объему тексте трудно сколь-нибудь полно охарактеризовать роль этого выдающегося историка, ученого с мировым именем в ста­ новлении и развитии в нашей стране научного направления, связанного с применением количественных методов в историче­ с к...»

«БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ (площадки Тургенева, Куйбышева) 2015 г. Сентябрь Екатеринбург, 2015 Сокращения Абонемент естественнонаучной литературы АЕЛ Абонемент научной литературы АНЛ Абонемент учебной литературы АУЛ Абонемент художественной литературы АХЛ Гуманитарный информационный центр ГИЦ Естественнонаучный информационный центр ЕНИЦ Институт государственного управления и ИГУП предпринимательства Кабинет истории ИСТКАБ Кабинет истории искусства КИИ Кабинет PR PR Кабинет экономических наук...»

«Annotation Труд А. Свечина представлен в двух томах. Первый из них охватывает период с древнейших времен до 1815 года, второй посвящен 1815–1920 годам. Настоящий труд представляет существенную переработку «Истории Военного Искусства». Требования изучения стратегии заставили дать очерк нескольких новых кампаний, подчеркивающих различные стратегические идеи. Особенно крупные изменения в этом отношении имеют место во втором томе труда, посвященном...»

«ФАШИЗМ И АНТИФАШИЗМ: УРОКИ ИСТОРИИ В СУДЬБАХ МАЛОЛЕТНИХ УЗНИКОВ ФАШИЗМА Председатель МСБМУ член-корреспондент РАН Н.А. Махутов 1. Цели Форума Международный союз бывших малолетних узников фашизма выступил инициатором проведения в Москве II Международного антифашистского форума (илл. 1). 2015 год – год Форума для всех людей Планеты и для малолетних узников фашизма связан с 70-летними юбилеями Победы советского народа в Великой Отечественной войне, разгромом фашистской Германии и её союзников в...»

«© 1993 r. И.А. ВАСИЛЕНКО АДМИНИСТРАТИВНО-ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ КАК НАУКА* ВАСИЛЕНКО Ирина Алексеевна — докторант Института всеобщей истории РАН.1.2. СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЙ «АДМИНИСТРАТИВНО-ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ» И «ГОСУДАРСТВЕННОЕ АДМИНИСТРИРОВАНИЕ» Когда термин «администрация» встречается рядовому гражданину, он думает о бюрократической волоките, которую необходимо преодолеть, чтобы добиться какихлибо услуг или информации. О. де Бальзак с горькой иронией писал: «Существует только одна...»

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТИХООКЕАНСКИЙ ИНСТИТУТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБРАЗОВАНИЯ И ТЕХНОЛОГИЙ Д.Л. Бродянский История первобытного общества © Издательство Дальневосточного университета 2003 ВЛАДИВОСТОК 2003 г. ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ (ЭЛЕКТРОННОМУ) ИЗДАНИЮ ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ К ИСТОКАМ КУЛЬТУРЫ ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ ОБЩЕСТВО НИЖНЕГО И СРЕДНЕГО ПАЛЕОЛИТА. 23 ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ ПРОГРЕСС КУЛЬТУРЫ В ВЕРХНЕМ ПАЛЕОЛИТЕ ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ РОЖДЕНИЕ ИСКУССТВА...»

«Американская революция и образование США Книга представляет собой исторический очерк революционноосвободительной борьбы североамериканских колоний Англии в 60-х 70х гг. XVIII века, а также войны за независимость 1776 1783 гг., результатом которых явилось образование буржуазной республики Соединенных Штатов Америки. Главная тема книги народ и американская революция. Основное внимание в ней сосредоточено на таких проблемах, как роль народных масс в борьбе за свободу, расстановка классовых сил в...»

«Министерство культуры Российской Федерации Российская академия наук Комиссия по разработке научного наследия К.Э. Циолковского Государственный музей истории космонавтики имени К.Э. Циолковского К.Э. ЦИОЛКОВСКИЙ И ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ КОСМОНАВТИКИ Материалы 50-х Научных чтений памяти К.Э. Циолковского Калуга, 2015 ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ НАУЧНЫХ ЧТЕНИЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ РАЗРАБОТКЕ НАУЧНОГО НАСЛЕДИЯ И РАЗВИТИЮ ИДЕЙ К.Э. ЦИОЛКОВСКОГО М.Я. Маров Имя великого русского ученого,...»

«А.А.Белик Антропология религии Гл. 1 Общая характеристика антропологии религии. Рационалистическое понимание религии (интеллектуалистский подход). Общая характеристика. Изучение значения религии для истории человечества, а также исследование эволюции религиозных верований было центральным предметом нарождавшейся во второй половине ХIХ века культурной (социальной) антропологии. Анализ религии в динамике, рассмотрение различных форм верований традиционных обществ составило фундаментальный вклад в...»

«Иосиф Давыдович Левин Суверенитет Серия «Теория и история государства и права» Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11284760 Суверенитет: Юридический центр Пресс; Санкт-Петербург; 2003 ISBN 5-94201-195-8 Аннотация Настоящая монография написана одним из виднейших отечественных государствоведов прошлого века и посвящена сложнейшей из проблем государственного права и международной политики – проблеме суверенитета. Книга выделяется в ряду изданий, посвященных...»

«  БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 340.13(476)(043.3) Гарбузова Екатерина Владимировна ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ПОДХОД В СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук по специальности 12.00.01 Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве Минск, 2012     Работа выполнена в Белорусском государственном университете Научный руководитель Калинин Сергей Артурович, кандидат юридических...»

«Сенкевич Юрий, Шимилов Александр Их позвал горизонт Юрий Сенкевич Александр Шимилов Юрий Александрович СЕНКЕВИЧ Александр Васильевич ШУМИЛОВ Их позвал горизонт Рецензент доктор исторических наук А. И. Алексеев Офорты Д. М. Утенкова Авторы рассказывают об открытиях и судьбах замечательных географов и путешественников: о Колумбе и Эль-Кано, о Седове и Стеллере, о Миклухо-Маклае и Шмидте. Тринадцать новелл, тринадцать человеческих судеб. ОГЛАВЛЕНИЕ:...»

«ISBN 5-201-00-856-9 (10) Серия: Исследования по прикладной и неотложной этнологии (издается с 1990 г.) Редколлегия: академик РАН В.А. Тишков (отв. ред.), к.и.н. Н.А. Лопуленко, д.и.н. М.Ю. Мартынова. Материалы серии отражают точку зрения авторов и могут не совпадать с позицией редакционной группы. При использовании ссылка на материалы обязательна. Д.Ю. Морозов Североафриканская иммиграция во Франции. – М., ИЭА РАН, 2009. – Вып. 210. – 40 с. Автор анализирует историю и современные проблемы...»

«Эта книга результат анализа истории и реалий религиозной организации «Свидетели Иеговы». Вместе с автором – в прошлом старейшиной собрания Свидетелей Иеговы в работе приняли участие 24 бывших и действующих членов организации, а так же сторонние специалисты в области теологии и религиоведения. Абсолютное большинство приверженцев религиозной организации «Свидетели Иеговы» люди, искренне верящие в непогрешимость преподносимых им «истин». Они научены отсеивать любую критическую информацию,...»

«Вестник ПСТГУ Клюкина Александра Вячеславовна, Серия V. Вопросы истории младший научный сотрудник отдела Свода и теории христианского искусства памятников архитектуры и монументального искусства, 2014. Вып. 1 (13). С. 92–103 аспирант сектора нового и новейшего искусства Государственного института искусствознания. E-mail: a.klukina@gmail.com ЗОДЧИЙ РОДИОН КАЗАКОВ (1754–1803): НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ЖИЗНИ И ПОСТРОЙКАХ А. В. КЛЮКИНА Статья посвящена личности и творчеству московского архитектора Родиона...»

«АРХЕОЛОГИЯ ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СТЕПИ Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского АРХЕОЛОГИЯ ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОЙ СТЕПИ Межвузовский сборник научных трудов Выпуск 9 Саратов, СТАТЬИ УДК 902 (470.4/.5)| 631/653|(082) ББК 63.4 (235.5) я43 А 87 А87 Археология Восточно-Европейской степи: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. доц. В.А. Лопатина – Саратов.: Изд-во Саратовского государственного университета, 2012. Вып. 9. – 204 с. ISSN 2305-3437 Кафедра историографии, региональной истории...»

«ИНФОРМАЦИЯ о деятельности Общества российско-китайской дружбы в 2014 году Прошедший 2014 год был годом знаменательных дат в истории Китая и российско-китайских отношений – 65-й годовщины образования КНР, 65-й годовщины установления дипломатических отношений между нашими странами, 65-летия Общества китайско-российской дружбы. 2014 год вписал также новые страницы в дальнейшее развитие российско-китайских межгосударственных отношений и общественных связей. В 2014 году продолжал активно развиваться...»

«ТРИ КАПЕЛЬКИ ВОДЫ: ЗАМЕТКИ НЕКИТАИСТА О КИТАЕ Владимир Попов СОДЕРЖАНИЕ Предисловие: как Восточная Азия опровергла теорию роста Тигр прыгнул «Хайер» «Пусть Китай, как и великая Янцзы, всегда движется только вперед!» Традиции Жизнеспособность Экономика – почему Россия не Китай История Институты и демократия Опасности Политика Куда смотрит восточная голова российского орла Мораль Издательство «Дело» Москва, 2002 г. ТРИ КАПЕЛЬКИ ВОДЫ: ЗАМЕТКИ НЕКИТАИСТА О КИТАЕ Владимир Попов Аннотация Это...»

«а, Ж! ЯП Qfl о Гуськова Е.Ю. ИСТОРИЯ ЮГОСЛАВСКОГО КРИЗИСА ( 1990-2000) л цн он ал I'1 м м ш II к нм и Фонд • Л\ о с к к л • 2 00 1 год о и а XX св@ое& ' gg и ж и щ : ш преили Гуськова Е.Ю. (1990-2000) Л\ о с к к л Изддтелк Л.Соловьев 2 0 01 год 1!К 66.2(08) Российская А кад ем и я [] 16 1уськова Е.Ю. Н аук История IO оелавс кого кризиса (1990-2000).— I М.: Русское нраво/Русскнй Национальный Фонд, 2001,— 720 с. И нсти тут Серия «России и мир: итоги XX века». н аучн ой Альманах № 3/2000 и нф орм...»

«Новикова Юлия Борисовна ПРАКТИКО-ОРИЕНТИРОВАННЫЙ ПОДХОД К ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКЕ БРИТАНСКОГО УЧИТЕЛЯ (КОНЕЦ XX НАЧАЛО XXI ВВ.) 13.00.01 – общая педагогика, история педагогики и образования АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Москва – 2014 Работа выполнена на кафедре педагогики Государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский государственный областной социально-гуманитарный институт»...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.