WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 19 |

«ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА«Москва В книгу вошли неопубликованные или малоизвестные работы выдающегося советского ученого Е. В. Тарле. Широта науч­ ного кругозора и мастерство исторического ...»

-- [ Страница 6 ] --

Лишенные религиозного чувства, а до некоторой степени и нрав­ ственного, они совершили — одни с наивным чистосердечием, другие с непростительным легкомыслием или возмутительным цинизмом — самые вопиющие несправедливости». Уже эти фразы сбивчивы, огульны и без оговорок чрезвычайно далеки от ис­ тины. Но дальнейший приговор швейцарского историка еще об­ щее и еще курьезнее: «Революция — скороспелое дело рук нео­ пытных и незрелых политиканов — заявила себя исполнительни­ цей идей философов, дискредитировавших старый режим.

Но по­ коление 1793 г., лихорадочное, впечатлительное, подозрительное и жестокое, не обладало нравственными качествами, необходи­ мыми для создания нового порядка вещей; оно возбудило скоро­ преходящие энтузиазмы и, не сумев довести до конца предпола­ гаемые реформы, оставило за собой много развалин». Уже давно не тайна (а после капитального труда Олара станет оконча­ тельно трюизмом), что редко какое собрание во всемирной исто­ рии проявило за короткий промежуток существования такую ор­ ганизаторскую силу, такую зрелость государственной мысли, та­ кое богатство инициативы, как именно первые революционные палаты — конституанта, легислатива и Конвент, и последний даже по преимуществу. Реформы административного и граждан­ ского права, учебного дела и т. д. и т. д. оказались прочным да­ ром того времени, и эти голословные выходки не только ли­ шены всякого содержания, но и совершенно неуместны в «Исто­ рии швейцарского народа». «Когда оказалось, — пишет автор, — что их теории пусты и суетны, пороки действующих лиц драмы вызвали отвращение; народ отвернулся от них с ужасом, а сча­ стливый солдат, явившийся для освобождения его от тирании этих последних, был принят, как освободитель». Такое словес­ ное переливание из пустого в порожнее длится еще некоторое время, и потом автор, как ни в чем не бывало, переходит к сво­ ему обычному спокойному и монотонному пересказу в хроноло­ гическом порядке всего важного и неважного, случившегося в по­ литической истории Швейцарии за последний век.

В сущности, за вычетом немногих моментов политическая борьба в Швейцарии (между реформатами и католиками, либе­ ралами и реакционерами) обыкновенно не достигала слишком больших размеров. Иногда брожение охватывало отдельные кан­ тоны, но редко всю страну. Борьба между членами и противни­ ками Зондербунда — самый выдающийся факт этого рода, но и эта борьба окончилась без вреда для единства республики. Прин­ цип почти полного самоуправления, царивший в стране, сделал то, что каждый кантон имеет свою историю, кое в чем отличаю­ щуюся от истории соседних кантонов. Все эти части истории Швейцарии трудолюбиво и детально изложены Ван Мюйденом.

Его патриотизм обладает чрезвычайно высокой температурой, но заключает в себе некоторые черты, способные подкупить даже иностранного читателя, и, пожалуй, еще больше, нежели абори­ гена. На стр. 249 читаем: «В годы, последовавшие за 1830 г., на территорию Швейцарии стали стекаться обломки революции, которые только что потрясали материк Старого Света. Гостепри­ имная почва, пристанище несчастных всякого рода, безвестных политиков, смиренных последователей гонимой веры, монархов, низверженных с престола и бежавших из своей родины, — для всех Швейцарский союз служил уже целые века убежищем, по­ добно тому как в древности храмы были местом, где опальный мог выжидать наступления лучшей поры в полной безопасности от преследования своих противников. Но у самых выходов этого храма сторожили подозрительные властелины, царившие в Ев­ ропе». За то Швейцария, говорит автор, заслуживает неувядае­ мой славы, что она, несмотря на угрозы и затруднения, за вы­ четом исключительных случаев не выгоняла и не выдавала из­ гнанников. Ван Мюйден смотрит с некоторым (впрочем, крот­ ким) неодобрением и сожалением на этих «международных смуть­ янов», как он называет их, хотя и тут его воззрения несколько сбивчивы, ибо из многих выражений явствует, что он отнюдь не сочувствует и тому, против чего «смутьяны» боролись.

Факты, приводимые в изобилии Ван Мюйденом, подтверждают весьма убедительно его мысль, что в Швейцарии и в XIX в. (мы бы сказали, по преимуществу в 1-й его половине) существовала тесная связь между вопросами политическими и религиозными, конфессиональными. Известная история с профессурой Штрауса рассказана тут весьма детально. В 1836 г. освободилась в Цюрих­ ском университете кафедра, на которую после долгой борьбы и полемики между радикалами и духовенством правительство Цю­ риха пригласило Давида Штрауса, автора «Жизни Иисуса Хри­ ста».

В начале 1839 г. Государственный совет утвердил назна­ чение Штрауса. Началось брожение в народе. Через несколько дней после решения Государственного совета произошла боль­ шая манифестация против правительства, вскоре образовалась целая евангелическая ассоциация, собравшая 39 тыс. подписей против утверждения Штрауса, заволновались деревни; правитель­ ство решило пригласить федеральные войска для сохранения по­ рядка, но волнение с каждым днем усиливалось, и через шесть недель после утверждения Штрауса тот же Государственный со­ вет дал ему отставку с пенсией (в 1500 франков в год), хотя Штраус, конечно, и не начинал еще своей службы. Но этим не кончилось. Волнения продолжались, ибо большие массы канто­ нального населения требовали отставки правительства, осмелив­ шегося пригласить Штрауса. Произошло вооруженное столкно­ вение народа с войсками, причем с обеих сторон были жертвы (из народа было убито 13 человек). Инсургенты добились своего.

Правительство уступило свое место другому, временному, а вскоре последовали выборы, доказавшие глубокую непопулярность ра­ дикальной партии.

История Швейцарии во второй половине носит более тусклый характер. Если верить афоризму, что «счастлива страна, имею­ щая скучную историю», то относительно последних десятилетий исторической жизни швейцарского народа можно прийти к весьма оптимистическим выводам. К неприятному удивлению читателя, обстоятельный, иногда даже утомительно детальный Ван Мюйден донельзя бегло, совсем в размерах учебника, говорит о са­ мой важной черте новейшей швейцарской истории — окончатель­ ной демократизации строя. Вспоминая, сколько места посвящают государствоведы (вроде Лавеле) хотя бы такому оригинальному явлению, как новейшие швейцарские «референдумы», мы не мо­ жем не поставить Ван Мюйдену в большой пассив отсутствие интереса к этому и к другим признакам демократизации, отме­ чающей более и более весь государственный быт современной Швейцарии.

Книга Ван Мюйдена нуждалась скорее в популяризации и сокращении, нежели в переводе. В настоящем своем виде, по­ вторяем, она годна для справок, а не для самообразовательного чтения.

С. А. К О Т Л Я Р Е В С К И Й. ФРАНЦИСКАНСКИЙ ОРДЕН И

РИМСКАЯ КУРИЯ В XIII и XIV ВЕКАХ. М., 1901.

Молодой московский историк, поместивший в сборнике «По­ мощь» (изд[ание] в пользу пострадавших от голода евреев в про­ шлом году) интересную статью о проповедниках XIII столетия, выпустил в свет большой труд, относящийся к той же эпохе и к близкому по теме сюжету. Его книга посвящена деятельности Франциска Ассизского и основанному этим замечательным че­ ловеком монашескому ордену, причем автор доказывает, что фран­ цисканцы далеко не сразу сделались послушными орудиями церкви, а довольно продолжительное время занимали позицию весьма независимую, иногда «еретическую».

Этот вывод, конечно, не нов, но сводка материала, сделанная г. Котляревским, очень убедительно его подтверждает. Чрезвы­ чайно жаль, что автор, так добросовестно и внимательно, почти любовно относящийся к каждому словечку любого монаха, имею­ щему даже отдаленную связь с темой исследования, — начисто игнорирует всю социально-политическую среду, в которой ро­ дился, вырос и окреп орден. Это обстоятельство придает книге г. Котляревского несколько как бы старомодный вид; в те бла­ женные времена историографии, когда история делилась на «гражданскую» и «церковную», так ставить работу было при­ нято; теперь же мы боимся: благодаря подобной обработке, доб­ росовестно и серьезно написанная книга в глазах многих потеряет значительную часть своей ценности. Работая над истори­ ческим материалом так, как работает г. Котляревский, исследо­ ватель русской истории должен будет объяснять учреждение синода движениями петровской души, историк Франции должен будет объяснять реставрационный белый террор убежденностью и убедительностью творений Шатобриана и де Местра и т. д.

Мы понимаем, что подробное описание всего происшедшего в от­ ношениях между орденом и церковью нужно, и нам нечего было бы сказать, если бы г.

Котляревский прибавил в конце: «Я рас­ сказал и подтвердил ссылками на источники, что сначала, в пер­ вой половине XIII в., францисканский орден был братством лю­ дей, объединенных общим идеалом жизни, что инквизиционное преследование еретиков было им совсем чуждо, что в нем было, несомненно, пламя любви и самоотвержения, а потом, с XIV в., все это изменилось, и францисканцы стали безгласными и по­ слушными орудиями общецерковной политики. Теперь я объ­ ясню, почему окружающая жизнь сломила эти великие нрав­ ственные силы, почему она направила их в папское русло, почему не порывы религиозного и морального энтузиазма, а дисциплина и организация сохранили за католическою церковью ее могуще­ ство? Но ответа на эти вопросы (и даже постановки их) у г. Котляревского мы, к сожалению, не встречаем.

Мы склонны историографию всех времен и народов делить на два главных течения, из которых одно идет от Геродота, а другое — от Аристотеля: Геродот рассказывает, как птица поет или как солнце светит, не заботясь ни о внутренней связи, ни об основном смысле излагаемого; Аристотель же, не довольству­ ясь этим, первый дал смутную, неясную, но несомненную по­ пытку объяснить, обобщить рассказываемое и узнанное (посред­ ством чего-то вроде теории круговращения). Аристотелевское те­ чение совсем побеждает геродотовскую традицию, все живое в исторической науке давно уже и в Европе, и у нас бежит от этой традиции. Думаем, что убежит от нее также г. Котлярев­ ский, и вот почему: временами он тоже чувствует потребность (для себя и для читателя) каких-либо пояснений и находит их в довольно голословных рассуждениях о сердце Франциска, о влиянии спиритуалов и т. д. Но это не так уже важно: важно, что вопрос «почему?» возник и потребует рано или поздно об­ стоятельного ответа у исторического бытописателя. У «рассказ­ чика» прирожденного такой вопрос совсем никогда не возникает.

Несмотря на этот основной недостаток книги, мы прочли все ее 389 страниц, почти не отрываясь: так литературно и инте­ ресно изложены события первых времен францисканского ор­ дена. Жаль только, что историософическая слабость исследова­ ния мешает иногда автору и в изложении отдельных фактов — например, говоря о бегинах и бегардах (стр. 334—339), он не связал в одно общее по характеру явление гибель этих еретиков и расцвет покровительствуемых (в XIV в.) церковного властью францисканцев. В вышедшей несколько лет тому назад книге г-жи Робинзон (The end of the middle ages *) есть очерк о бегинах и бегардах, опирающийся почти на те же источники, как и у г. Котляревского, но несравненно научнее и полнее выяс­ няющий природу этих странных филантропическо-мистических ассоциаций. Книга Робинзон осталась автору неизвестной, а этот маленький очерк, при всей своей видимой компилятивности, всетаки богат самостоятельными мнениями. В общем, впрочем, ис­ следовавши, кажется, исчерпывающим образом все церковные первоисточники, г. Котляревский ссылается и на большинство выдающихся произведений литературы его предмета. У прочи­ тавшего эту книгу остается определенное впечатление, что долго в геродотовском лагере автор не засидится...

А. К. Д Ж И В Е Л Е Г О В. СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ГОРОДА

В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ. СПб., 1902.

Работа г. Дживелегова представляет собой восьмой выпуск издания проф. Кареева и Лучицкого «История Европы по эпо­ хам и странам в средние века и в новое время». Давая на стра­ ницах «Русского богатства» отзыв о книжке Огюстена Тьерри «Городские коммуны во Франции», мы заметили, что постановка и разработка вопроса о средневековом городе у Тьерри страдают полной устарелостью. Книге г. Дживелегова этого упрека, во всяком случае, сделать нельзя: она считается со всеми новей­ шими теориями происхождения и развития европейских городов.

Автор говорит, что он не претендует ни на оригинальность, ни на полноту своего очерка; мы к этому можем прибавить, что, вероятно, именно отсутствие этих двух претензий и помогло ему написать хороший популярно-научный этюд. Несмотря на не­ сколько сухое изложение (особенно во второй и третьей главах), книга читается с большим интересом.

История европейского города, говорит автор, начинается с рим­ ских городов, но связь эта почти исключительно внешняя: в очень редких случаях только унаследовали средневековые города от римских поселений что-нибудь, кроме искаженного имени и ме­ стоположения. Военная необходимость, столь обострившаяся в эпоху переселения народов, заставляла строить стены и пола­ гала, таким образом, начало городским поселениям. Но в начале средних веков село и город юридически не различались; только в XII в. параллельно с хозяйственным переворотом появилось коренное различие между селом и городом. Заметим, что автор совершенно неправильно полагает, что результатом хозяйствен­ ного переворота XII в. было «вытеснение натурального хозяй­ ства меновым». Даже в Италии, не говоря уже о Германии и Франции, нельзя констатировать такого явления в XII в., как вытеснение натурального хозяйства. Если бы автор сказал, что в XII в. начался тот хозяйственный переворот, который к XV в.

в Ломбардии, к XIV—XV — Е Базеле, к XVI—XVII — в Англии, В * Robinson А. М. The End of the Middle Ages. London, 1899.

7 Заказ К« 49 к XVII—XVIII вв. в Германии совершенно вытеснил натураль­ ное хозяйство в городах, — тогда мы бы ничего не могли сказать против этого тезиса. А иначе получается некоторая хронологи­ ческая неточность.

В зависимости от оживления торговой и промышленной дея­ тельности в городах возрастала смелость бюргеров, всегда желав­ ших освободиться от власти сеньоров; с трудом, с значительными пожертвованиями деньгами и кровью городам (если не всем, то многим) удалось освободиться — иным совершенно, другим лишь в смысле приобретения прав внутреннего самоуправления. В го­ родах обнаружилось стремление уравнять сословный состав на­ селения, но одновременно в эти же критические века борьбы с сеньорами и императорами (в XII—XIV) уже произошла но­ вая расслойка городского населения — на богатых купцов и ре­ месленников, а потом между мастерами-предпринимателями и подмастерьями-рабочими. С XVI в. замечается некоторый упадок в экономической жизни городов; политический упадок несколько опередил экономическое падение; для Ломбардии он начался с конца XIV в., для Германии — с XV, для Франции — со Сто­ летней войны. Упадок средневекового города знаменовал конец первого периода истории европейских городов.

Что касается исторической роли городов, то в политическом отношении они явились могущественным и принципиальным противником феодализма, в социальном отношении они способ­ ствовали (особенно, заметим, в Италии) разложению крепостного права, в них выросла и вскормилась могущественная, долго игравшая чисто революционную роль общественная сила — бур­ жуазия, в истории умственной жизни в них началось заметнее всего крушение средневекового миросозерцания. «Мы далеки от романтических восторгов, которым так охотно поддаются неко­ торые исследователи, — пишет автор в конце своего труда. — Мы отлично видим все темные стороны средневекового городского развития и нимало не склонны проповедовать возвращения к средневековым городским порядкам. Но, думается нам, если в средние века искать настоящей живой жизни, здоровых обще­ ственных отношений, царства упорного, плодотворного труда, то всего этого нужно искать не в церкви, не в государстве, не в по­ местье, а только в городах». Это почти верно; потому «почти», что совсем верны слова нашего поэта: «Знаю я, вместо сетей крепостных люди придумают много других». Таких сетей более нежели достаточно существовало и в средневековом городе, и до здоровых общественных отношений ему было все-таки слишком, слишком далеко.

Не последнее достоинство книги г. Дживелегова — полнота библиографии. С удовольствием мы встретили тут указание на забываемую у нас иногда классическую книгу Стеббса («Consti­ tutional history of England»*), и невольно пожалели, что до сих * Конституционная история Англии (1874—1878).

9Я пор нет у нас перевода этого труда, обязательного для всякого, кто интересуется социально-политическим прошлым английского народа. Никому и ни зачем не нужная, поверхностная, хотя и мно­ готомная хрестоматия Трайля, напротив, переведена почти одно­ временно с появлением в подлиннике. Пути переводчиков неис­ поведимы, а потому для людей, которые, прочтя книгу г. Дживелегова, пожелали бы обстоятельно пополнить свои сведения, это полезное указание на Стеббса явится пустым звуком, если только они не читают по-английски. И, несмотря на богатство библиографии в разбираемой книге, Стеббса они ничем не за­ менят...

П. Н. А Р Д А Ш E В. АБСОЛЮТНАЯ МОНАРХИЯ НА ЗАПАДЕ.

СПб., 1902.

Популярная книга г. Ардашева посвящена одной из весьма важных исторических тем и, вероятно, привлечет внимание на­ шего «самообразовывающегося» читателя, для которого она по преимуществу и предназначена.

П. Н. Ардашев излагает в своей книге не всю историю абсо­ лютной монархии на западе Европы, но лишь часть ее, кажу­ щуюся ему наиболее характерной. Он говорит об итальянском принципате эпохи Возрождения, об абсолютизме в Испании и Франции, кончая свое изложение веком Людовика XIV. По мне­ нию автора, «романский абсолютизм отмечен печатью оригиналь­ ности и творчества, абсолютизм германский — печатью заимство­ вания и подражания». Нам кажется, что, во-первых, изложение развития абсолютизма значительно побледнело у г. Ардашева от такого добровольного и совершенно произвольного сужения темы и, во-вторых, что противопоставление романского абсолютизма германскому, делаемое автором, вовсе не выигрывает в убеди­ тельности от афористичной формы, в которой высказано. Начать с того, что сам же г. Ардашев значительно ограничивает область «оригинальности» и «творчества» новейших романских народов, утверждая (и, конечно, вполне справедливо), что «идейная ос­ нова абсолютной монархии нового времени восходит исторически к римским государственно-правовым традициям». Что же каса­ ется оригинальности и самобытности в конкретном осуществле­ нии абсолютистской идеи, то мы позволим себе спросить автора, чем Филипп II испанский более самсбытен, нежели, например, германские курфюрсты времен Реформации и времен борьбы с католической реакцией? Почему Медичи внесли в развитие этой идеи больше «творчества», нежели Лютер и лютеранские проповедники (особенно до начала пиетистского движения, не­ сколько очистившего угодническую и рабскую атмосферу люте­ ранской умственной жизни) ? Чем испанские Габсбурги в данном отношении «оригинальнее», нежели Габсбурги австрийские?

Если бы ничем не подтвержденная мысль г. Ардашева была брошена вскользь, это еще было бы полбеды. Вся беда в том, 99 7* что отчасти благодаря ей * любопытнейшие разновидности исто­ рического европейского абсолютизма остались вне кругозора ав­ тора. Не произойди этого, быть может, читатель наглядно уви­ дел бы, что разнохарактерная в мелочах, единая по существу природа абсолютной монархии во всех своих наиболее ярких (по преимуществу внешних) отличиях обусловливалась всегда ма­ териальной обстановкой социально-политической жизни тех стран, где эта монархия возникала, и что теоретическое «творчество»

играло здесь вполне подчиненную и третьестепенную роль.

От того, чего нет в книге г. Ардашева, перейдем к тому, что в ней есть. На стр. 25-й читаем: «Несмотря на почти двухвеко­ вое существование абсолютизма в Италии, последний отмечен здесь характером эфемерности и непрочности. Он выставил много небольших, часто крошечных деспотий и множество отдельных князей-тиранов, из которых иные успели упрочить на более или менее продолжительное время своим потомкам случайно достав­ шийся престол... Итальянский абсолютизм был мелок и мело­ чен... В Италии мы видим множество карикатур на монархию и ни одной крупной фигуры, на которую можно было бы ука­ зать как на политическое воплощение эпохи».

Эта последняя фраза находится на 26-й стр., а ровно через 20 стр. (на 46-й) автор категорически (и поделом!) себя самого опровергает: «По­ литическая философия Макиавелли представляет собой такое же яркое отражение эпохи в области идей, каким личность Цезаря Борджиа является в области фактических отношений». Жаль, что изложение прерывается (в главе об Италии) на начале XVI в., иначе автор, не отступая от исторической истины, должен был столь же решительно опровергнуть и другое свое утверждение — об «эфемерности и непрочности» абсолютизма. Ведь дело идет не о династиях, которые в Италии были скоропреходящи (да и то с исключениями, о которых автор позабыл: он ничего не сказал об одной из древнейших династий Европы — Савойской) ;

но династический принцип в истории вовсе не должен смеши­ ваться (и никогда и не смешивается) с принципом абсолютист­ ским; абсолютизм же в Италии, расцветший в XIV—XVI вв., благополучно продержался вплоть до средины XIX столетия.

Привычки самого неограниченного произвола, создавшиеся (вер­ нее, упрочившиеся) в эпоху Висконти, Медичи, Сфорца и др., существовали в полной силе и в XVI—XVIII вв. при испанских наместниках в Неаполе, при папских губернаторах в Романье, при Бурбонах в Королевстве обеих Сицилии (даже вплоть до похода Гарибальди), в Риме при «добрых» и «недобрых» папах и их инквизиторах (отнюдь не уступавших в энергии своим ис­ панским собратьям), при герцогах в Тоскане, Парме, Модене.

Не кончился, а начался абсолютистский период в Италии в эпоху Возрождения, и целый ряд итальянских поколений, последние * Отчасти же благодаря мнению, что об абсолютной монархии в герман­ ских странах почему-то «удобнее» трактовать в связи с просвещенным абсолютизмом XVIII в. {Прим. Е. В. Тарле).

представители которых еще живут в наши дни, па себе испытал, легко ли было разрушить это наследие веков и точно ли оно было «эфемерно».

Главы, касающиеся Испании и Франции, представляют собой лучшую часть книги. Содержательный, последовательный, бога­ тый правдиво изложенными фактами рассказ приводит автора к ряду выводов, которые можно назвать весьма убедительными и мотивированными. «Мегаломания», стремление к расширению территориальных пределов, была лишь одной из причин, способ­ ствовавших падению самых величественных зданий абсолютизма;

«в лице Филиппа II (испанского) потерпела крушение та по­ литика, которая нашла в нем свое наиболее полное воплощение:

политика католической реакции в соединении с политическим абсолютизмом во внутренней и с мегаломанией во внешней по­ литике». Вероисповедная и национальная исключительность, про­ извол и политические авантюры погубили Испанию.

Французский абсолютизм очерчен г. Ардашевым еще более уверенными и отчетливыми штрихами, нежели абсолютизм ис­ панский. Фискальные порядки старой французской монархии, «истощая плательщика непосильным бременем, в то же время подтачивали в корне его хозяйственное благосостояние, подры­ вая прямо или косвенно производительность его труда». Обни­ щание и одичание народа во Франции шли параллельно с про­ грессирующим «обожествлением» особы короля. Столь блестя­ щее с внешней стороны правление Людовика XIV, по справед­ ливому выражению автора, было «для огромного большинства нации долгим и тяжелым кошмаром». Кончается работа г. Ардашева следующими словами об эпохе Людовика XIV: «За это долгое, но отнюдь не „великое" царствование окончательно сло­ жился в своих главных чертах старый порядок во Франции, при­ чем окончательно установились и те отрицательные стороны по­ следнего, которые роковым образом привели к великому перево­ роту, начавшемуся в 1789 г. В истории царствования Людо­ вика XIV — ключ к историческому уразумению Великой фран­ цузской революции». Во всей главе о Франции чувствуется спе­ циалист, автор интересного исследования из предреволюционной эпохи (о провинциальных интендантах при старом порядке).

Отмеченные выше погрешности, конечно, не помешают нам признать, что наша историческая популярная литература обога­ тилась еще одной очень полезной и интересно написанной книгой.

Р. В И П П Е Р. УЧЕБНИК ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ. С рисунками и историческими картами. 2-е изд. М., 1902.

В общем учебник г. Виппера написан просто, обдуманно и удобопонятно. Но, желая его распространения, мы считаем вме­ сте с тем необходимым отметить кое-какие встречающиеся в нем неточности и неясности. На стр. 1-й речь идет о свайных по­ стройках, причем автор ничего не говорит о том, что именно могло побудить первобытное человечество с очевидными усили­ ями строиться не просто на земле, а на сваях. Ведь этот вопрос прежде всего может (и должен) явиться в детской голове, и, раз уж речь зашла об этнологическом факте, совершенно необ­ ходимо было упомянуть об объясняющей его теории.

На стр. 7-й читаем (все о первобытных людях) : «Мужчина был охотник и скотовод, женщина первая (курсив наш. — Е. Т.) занялась землей». Откуда узнал это почтенный историк и что дало ему право говорить это обо всем первобытном населении Европы? На той же странице есть еще и следующее: «Где муж редко являлся домой, жена становилась госпожой в доме... В та­ ких семьях родство считалось только по матери... Но бывало и так, что муж брал в свои руки все хозяйство... Отец забирал себе большую власть... В таких семьях родство считали только по отцу». Выходит, значит, что с незапамятных времен были семьи первого и второго типов, а это неверно, этим скрадывается тот колоссальный факт, что материнское право предшествовало праву отцовскому. Гораздо лучше было бы совсем не касаться первобытной культуры, чем не считаться с характернейшими ее чертами.

Историческая часть учебника начинается на 12-й стр. рас­ сказом о Вавилоне и Египте. Для чего понадобилось посвятить общее изложение (под общим же заголовком) этим государствам, ведшим совершенно самостоятельную жизнь в течение долгого ряда веков и выработавшим каждое свою самобытную культуру?

Для вящей путаницы с 17-й стр. к египтянам и вавилонянам присоединяются еще ассирияне, и дальше изложение идет без упоминания, к кому из этих трех народов именно относится из­ лагаемое. Например, неопытный читатель может подумать, что и древнейшие ассирияне за разными товарами «пускались очень далеко иногда в море», тогда как они были, особенно в первые свои времена, по-видимому, типично сухопутным народом.

На стр. 22-й говорится: «Вавилоняне думали, что боги роди­ лись из земли и перешли в небо», а несколькими строчками да­ лее: «Солнце и месяц стали считать божествами более могучими, чем мелкие духи, сидящие в предметах и летающие над землей».

В каких же отношениях находятся в вавилонской религии богисветила к раньше названным богам? Далее: «Вавилоняне на­ звали солнце Баалом». Это неверно: они называли его «сама»

(или «шамаш»), а Баал, или Бэл — это третий член первой ва­ вилонской «троицы», верховный устроитель миропорядка, гос­ подин земли. Только перейдя на запад (в Финикию), слово «Баал» получило сабеистическое значение.

На стр. 46-й (в рассказе о Греции) дети могут неправильно понять такую фразу: «Почти каждый такой город с десятком деревень да полоской берега был независим и управлялся сам собою». Слово «десяток» может быть понято в слишком точном смысле исчисления деревень, что, конечно, было бы неверно (не забудем, что учебник, очевидно, предназначается для младшего школьного возраста).

На стр. 58-й непосредственно после слов «Фемистокл умер»

следует параграф «Перикл» и слова: «Дело Фемистокла в Афи­ нах стал продолжать более осторожный и сдержанный человек, Перикл». Какое «дело»? И почему пропущен (не говоря уже о Кимоне) демократический законодатель Эфиальт? Афинский V век так переполнен событиями и явлениями огромной важ­ ности, что уже из-за исторической перспективы нельзя совер­ шенно обходить молчанием целые его десятилетия. Наконец, ни­ когда Фемистокл и Перикл не могут быть сочтены аналогич­ ными деятелями настолько, чтобы одного назвать «продолжате­ лем» другого. Так как автор, кроме того, употребляет (стр. 61) такие выражения, как «теперь ко времени Фемистокла и Перикла», то учащийся может укрепиться в заблуждении, что эпоха Фемистокла и эпоха Перикла совпадают.

На стр. 81-й при описании конца Пелопоннесской войны чи­ таем: «Так кончилась афинская держава, простоявшая 75 лет».

Автор, конечно, имеет в виду гегемонию Афин, ибо государство афинское просуществовало самостоятельно вплоть до 338 года.

Но и гегемония их длилась вовсе не 75 лет, а гораздо меньше.

История Рима изложена доступно и задумана удачно и целе­ сообразно. Но и здесь проскользнули кое-какие неясности. На стр. 97-й говорится об угнетенном состоянии плебеев в Древнем Риме, а через строчку ни с того, ни с сего прибавлено: «Плебеи стали из своей среды выбирать ходатаев и вожаков, трибунов», которые их защищали и даже в случае нужды силой останавли­ вали арест плебеев против самого консула. Ни слова не сказано, как плебеи добились трибуната, этого первого облегчения своей участи. Как это угнетенный, бесправный класс «стал» выбирать столь могущественных уполномоченных? Без эпизода со «Свя­ щенной горой», без упоминания о борьбе никак тут не обой­ дешься... На стр. 100, не без удивления, читаем: «У римлян был замечательный обычай строить укрепленный лагерь со рвом, ва­ лом, стенами и бойницами. Лагерь строили при всякой оста­ новке, даже на одну ночь». Т. е. окапывались рвом, если оста­ навливались всего на одну ночь, а вовсе не строили тогда стен и бойниц; фраза построена очень неясно. На стр. 126—127 го­ ворится лишь о союзе Цезаря с Помпеем; о Крассе не упоми­ нается так же, как не упоминается самое слово «триумвират».

Три с половиной страницы (132—135) обозначены заголовком:

«Принцепс и народ. Зрелища». Из них 7г стр. (даже менее) по­ священо отношениям принцепса к народу, а остальное место (3 стр.) —римским зрелищам. Такой масштаб тем более подвер­ жен критике, что самой-то конституции принципата отведено немного более одной страницы текста (130—131).

Чрезвычайно удался автору конец учебника, рассказ о по­ следних веках империи и о нашествиях варваров. Да и вообще, несмотря на указанные неясности, книга, повторяем, удовлетворяет своему назначению. Обильные и умело подобранные иллю­ страции, конечно, только увеличивают ее ценность.

Г. Р О О С. С НАПОЛЕОНОМ В РОССИЮ. ЗАПИСКИ ВРАЧА

ВЕЛИКОЙ АРМИИ. Пер. с нем. под ред. И. Н. Бороздина.

М., 1913.

Генрих Роос в качестве полкового врача проделал весь поход 1812 г. и попал в плен к русским в самом конце бедственного отступления. Вернувшись после заключения мира на родину, в Германию, он принялся за составление записок о великой войне, в которой ему довелось участвовать. Эти записки теперь впервые появляются на русском языке (в хорошем литератур­ ном переводе). Записки хороши тем, что написаны человеком наблюдательным, который, не мудрствуя лукаво, передает то, что больше всего его поразило, и нисколько при этом не занят собственной особой. Любопытны слова разведчика, который ездил в фуражировку при переходе Великой армии из Литвы в соб­ ственно русские области: «Здесь приходит конец таким местам, где население за нас; дальше люди становятся другими. Все про­ тив нас; все готовы либо защищаться, либо бежать; везде меня встречали неприязненно, с упреками и бранью. Никто ничего не хотел давать; мне приходилось брать самому, насильственно и с риском, меня отпускали с угрозами и проклятиями. Мужики вооружены пиками, многие на конях; бабы готовы к бегству и ругали нас так же, как и мужики». Интересны впечатления еще в победоносный для Наполеона добородининский период войны:

«На прекрасной дороге и близ нее виднелись остатки сожжен­ ных или брошенных и начисто разграбленных домов и дере­ вень... Жителей тех мест мы не видели даже тогда, когда мы ради корма лошадям и пропитания себе далеко отклонялись от большой дороги. И не только города и села, но и прилегавшие к дороге леса носили на себе самые явные следы этой опусто­ шительной войны».

При Бородине Роос работал с утра до вечера в день страш­ ного побоища, перевязывая раны, ампутируя беспрерывно при­ носимых раненых. «Французы в общем обнаруживали спокой­ ствие и терпение, и многие умирали от тяжелых пушечных ран прежде, чем очередь перевязки доходила до них. Наоборот, вестфалец, лишившийся правой руки, ругался и проклинал Наполе­ она и жалел, что не может отомстить». В разгар боя мимо ов­ рага, где работал доктор, «проехал с большой свитой Наполеон.

Медленность его передвижения, казалось нам, означает спокой­ ствие и внутреннюю удовлетворенность ходом битвы, ведь мы до сих пор не научились разбираться в выражении его серьез­ ного лица, ибо всегда, в счастье и в беде, при всех обстоятель­ ствах, он являл нам зрелище холодного спокойствия, не знаю­ щего мягкости». Страшно в простоте и бесхитростности своей описание поля битвы на другой день: трупы и трупы, совсем застилающие землю, срываемые наскоро окопы, которыми засы­ пали «мертвых и полумертвых», — все это «в тихое, ясное утро»

представляется еще ужаснее, чем при грохоте канонады в самый день битвы. Москвы Роос не видел вблизи, его часть стояла вдали от столицы. Бедствия отступления описаны не менее живо и жизненно. «Огромное количество трупов... лежало вокруг по­ тухших костров», — вот постоянное впечатление, однообразный фон рассказа об отступлении. Есть и строки, живо напоминаю­ щие «замерзшую совесть»: «Чувства справедливости, дружбы, порядка притуплялись. Я, например, особенно любил из всех офицеров полка ротмистра фон Рейнгардта; уже пять лет мы жили по-братски, душа в душу, в часы радости и печали, а в эту войну постоянно делились тем немногим, что было у нас». Здесь, в Смоленске, автор случайно получил кусок белого хлеба с мас­ лом. «Рейнгардт издали приметил этот редкий дар и подошел ко мне со словами: ну, вы поделитесь сегодня со мной? — Нет, — отвечал я... Он удалился, а я один съел свой дар». Доктора Рооса долго мучила потом совесть за это «нет»; в записках он рисуется человеком не только искренним, но и добрым и само­ отверженным...

Книга Рооса является интересным вкладом в мемуарную ли­ тературу, посвященную эпопее 1812 г.

Русское издание снабжено превосходными бытовыми рисун­ ками, взятыми из альбома участника похода Фабер ди Фора («Листки из моего портфеля»). Эти «Листки» имеются во фран­ цузском и немецком изданиях, но у нас они мало известны.

Д. П Е Т Р У Ш Е В С К И Й. ВОССТАНИЕ УОТА ТАЙЛЕРА.

2-е изд., перераб. М., 1914.

Эта книга дает (в одном томе на этот раз) обе диссертации Д. М. Петрушевского, посвященные крестьянскому восстанию 1381 г. в Англии. Труд этот является обстоятельным исследова­ нием как тех социально-экономических условий, которые толк­ нули часть английского крестьянства на восстание, так и факти­ ческого хода самого восстания. Автор выбрал любопытный мо­ мент борьбы проникавшего уже заметно в экономическую жизнь страны денежного хозяйства с отживавшим поместным эконо­ мическим строем, развития в поместье арендных отношений и т. д. Самое восстание в значительной степени явилось реак­ цией против феодальных попыток восстановить часто уже вы­ купленную барщину крепостных вилланов, протестом против тех или иных попыток реставрации крепостного права. При этом роль фактора, ускоряющего взрыв, принадлежала знаменитой Черной смерти, чуме, опустошившей Англию в середине XIV столетия и выдвинувшей с особенной остротой вопрос о необхо­ димых для поместья рабочих руках. Попытки землевладельцев обеспечить за собой принудительный крестьянский труд, между прочим, и вызвали резкий протест крестьянства. Несмотря на неудачу движения Уота Тайлера, затевавшаяся реставрация кре­ постных отношений в Англии не осуществилась, денежное хо­ зяйство продолжало развиваться и быстро разрушать социаль­ ные и юридические пережитки средних веков.

Все эти факты и соображения не были, правда, новостью и в момент первого появления разбираемой книги, но автор само­ стоятельно, на основании внимательного изучения источников представил новые иллюстрации к характеристике изучаемого им исторического момента. Нельзя не пожалеть, что книга эта оста­ лась совсем неизвестной западноевропейским ученым и не только не вошла в научный оборот, но даже самое упоминание имени Д. М. Петрушевского не попадается в литературе предмета, на­ копившейся за последнее десятилетие. Вторая часть книги могла бы дать новым исследователям некоторые любопытные указания и цитаты. Но русскому историку, который желает ознакомить западноевропейский ученый мир со своими трудами, приходится прежде всего думать об их переводе на иностранные языки.

Приветствуя новое издание этого печатного труда, не можем не отметить, что автор хронологически очень уж сузил свой кру­ гозор: ведь его интересует восстание Тайлера исключительно как один из симптомов того болезненного, очень сложного и многообразного хозяйственного процесса, который происходил в Англии (да иного интереса эта вспышка и иметь не может) ;

но если так, то почему он ни единым словом даже не упомянул о другом, хронологически столь близком крестьянском движении, так называемом St. Giles's field rising * 1414 г., охватившем гро­ мадную территорию? Социальный смысл этого движения был не меньшим, нежели социальный смысл движения Уота Тайлера:

а так как движение 1414 г. несравненно менее изучено, то и ученая жатва исследователя была бы богаче, и читатель гораздо яснее представлял бы себе отношения, царившие в конце XIV и начале XV в., т. е. именно те отношения, которые восстанием Тайлера не начались и отнюдь не кончились. И это было тем более заманчиво, что ведь в значительной мере территория бунта 1381 г. совпадает с территорией бунта 1414 г. Те же люди, кото­ рые побывали под знаменем Тайлера, видели, состарившись, вос­ стание 1414 г. часто в тех же графствах!

Сэкономить необходимое место в исследовании было бы воз­ можно, сильно сократив правильные, но слишком уж известные рассуждения об общем значении натурального хозяйства и связи его с феодальным строем, о зависимости общины от сеньора и т. д. Мало того, автор ничего не говорит даже о тех вспышках, которые уже непосредственно являются отголосками, последними всплесками движения Тайлера,— мы имеем в виду бунт 1383 г.

в Эссексе (нападение на замок лорда Арунделя) и еще более об­ ширное восстание 1392—1393 гг. в Чешире и Йоркшире. А сколько характерного хотя бы в этом движении 1393 г., с сожжениями * Сражение на поле св. Гилярня (англ.) (опять-таки) манориальных документов, связывавших крестьян!

Очень уж бегло, на 4—5 стр., рассказано о парламенте 1381 г., столь важном в истории ликвидации восстания, причем допущена маленькая неточность (стр. 137) : «Король даровал амнистию всем, принимавшим участие в восстании, кроме жителей Кен­ тербери, Эдмондсбэри, Беверли, Скарборо, Бриджуотера и Кемб­ риджа...». На самом деле это палата общин предполагала же­ стоко наказать (даже поставить вне закона) шесть городов, а именно король избавил все перечисленные города (кроме од­ ного — Эдмондсбэри) от наказания, возложив на них лишь штраф.

Обзор литературы несколько разбросан, и анализ современ­ ных научных взглядов перемешивается слишком пестро с приве­ дением цитат из источников; притом эти страницы не допол­ нены критикою позднейших (вышедших после первого издания разбираемой книги) работ. Мы не нашли, например, критики вышедшей в 1906 г. небольшой, но очень содержательной и вполне самостоятельной книги Ч. Омана (кстати, переведенной в 1907 г. на русский язык) о «Великом крестьянском восстании в Англии», есть и еще пропуски.

Интересны и вполне основательны указания автора на тот факт, что рабочее законодательство XIV в.

не было в точном смысле слова исторически реакционным явлением, так как тем­ ный рабочий не превращался в виллана, государство «прикреп­ ляло его не к тому или иному землевладельцу, а ко всему зе­ млевладельческому классу», и, таким образом, вожделения зе­ млевладельцев не были полностью удовлетворены. Мы бы только сказали, что автор несколько произвольно читает в сердце анг­ лийского правительства XIV в., когда говорит: «Воюя во имя об­ щественной гармонии и социальной справедливости с злой волей рабочих, правительство и не подозревало, что оно выступает против целого общественного порядка» и т. д. (стр. 482). Уло­ вить в самом деле «искренние» помыслы английских законодате­ лей XIV в. об этих возвышенных целях нет ни малейшей воз­ можности. И это произвольное предположение автор повторяет несколько раз и даже сравнивает английских помещиков, засе­ давших в парламентах XIV в.... с религиозными фанатиками:

«Преследуя высшую справедливость, законодательство это при­ носило ей настоящие человеческие жертвы, в своем слепом рве­ нии не останавливаясь перед лишением всех человеческих прав огромного большинства населения, истиной основы того самого общества, об ограждении законных интересов всех членов кото­ рого оно так искренне заботилось. Невольно вспоминаются костры, на которые католическая церковь массами отправляла своих заблудших сынов, радея о высших интересах своих пасо­ мых». Это сравнение нельзя назвать удачным, и где усмотрел автор «искреннее» радение английского правительства и законо­ дательства о salut public *, об интересах «всех членов общества», * общественной пользе (франц.).

неизвестно. Нет, правители и законодатели XIV в. прекрасно знали, что они делали, и вполне откровенно заботились исклю­ чительно об интересах землевладения. А что они при этом стара­ лись бороться с непреодолимым экономическим процессом, за­ держать его, повернуть течение в обратную сторону, разве это одно доказывает их искренность и нелицеприятное, но лишь ошибочно направленное стремление работать на благо «всего на­ селения»? Разве мало во всемирной истории, особенно в исто­ рии социальных и политических реакций, таких случаев упор­ ной борьбы с целью задержать неизбежное? Слишком доверчив автор, если он принял за чистую монету фразы предисловий к статутам и ордонансам, все эти словесные фиоритуры и зави­ тушки (а он именно только на них и основывает свое благо­ душное отношение к мотивам творцов этих свирепых законов, направленных против рабочих: ср. стр. 481). Где же и когда он видел сколько-нибудь серьезно затрагивающий интересы боль­ ших слоев народа законодательный акт без более или менее воз­ вышенной и благородной мотивировки, без красноречивых указа­ ний на пользу общую, а отнюдь не частную? Это единственный из выводов автора, который должно признать не отвечающим действительности и не имеющим под собой никакой почвы.

В остальном этот серьезный исторический труд отличается именно проникающей его реальностью научного мышления. Во­ обще можно только приветствовать тот факт, что большая спе­ циальная книга по истории дождалась у нас второго издания, — факт редкий и указывающий на количественный рост читателя, предъявляющего повышенные требования к историческому чте­ нию. Читателю, желающему обстоятельно ознакомиться с соци­ ально-экономической историей Англии в переходный момент от средних веков к новому времени, в самом деле трудно пореко­ мендовать что-либо более подходящее, нежели книга Д. М. Петрушевского.

Н. И. К А Р Е Е В. Б Ы Л О ЛИ ПАРИЖСКОЕ ВОССТАНИЕ

13 ВАНДЕМЬЕРА IV ГОДА РОЯЛИСТИЧЕСКИМ? СПб., 1914.

В последние годы Н. И. Кареев заинтересовался вопросом о роли и значении парижских «секций», участковых собраний го­ рода Парижа во времена революции. Часть работ, посвященных им этому вопросу, известна читателям «Русского богатства». Ав­ тор успел найти и обнародовать некоторые весьма интересные документы, характеризующие деятельность и сферу возможного влияния этих секций, и попутно некоторые казавшиеся вполне выясненными события стали ему представляться в несколько но­ вом свете.

В лежащей перед нами брошюре он ставит и отчасти решает новый и крайне любопытный вопрос, очень точно выра­ женный в заглавии. Вандемьерское восстание 1795 г., происшед­ шее как раз в тот момент (начало октября 1795 г.), когда Кон­ вент готовился уступить власть созданной им же Директории, приписывается твердо установленной традицией роялистическим проискам, направленным к низвержению республики в этот пе­ реходный период и возвращению на престол брата казненного Людовика XVI — графа Прованского. Анализ документов, издан­ ных отчасти Оларом (полицейские донесения), отчасти самим Н. И. Кареевым (протоколы секций), убеждает автора, что «ста­ рые изложения истории конца фрюктидора III года и начала вандемьера IV года, во всяком случае, должны быть признаны не выражающими подлинного существа дела. Специально роялистического характера 13 вандемьера отнюдь не имело». Нужно сказать, что и тут историк встречается с роковым затруднением, как всегда, когда хочет проследить какое-нибудь событие по бу­ магам секций: пожар, уничтоживший в эпоху усмирения Ком­ муны 1871 г. здание префектуры, истребил и массу этих доку­ ментов, и Н. И. Кареев отмечает это. С другой стороны, можно указать и на то, что секционные бумаги отнюдь не откровенны:

ведь секции после кровавого подавления вандемьерского восста­ ния бонапартовскими пушками и не посмели бы признаться в своих роялистических чувствах, так как это грозило немедлен­ ной и жестокой карой, да, впрочем, и до 13 вандемьера тоже было далеко не безопасно говорить о собственном роялизме, да еще заносить свои роялистические выступления в официальный протокол. Но, так или иначе, доказать положительно, что вандемьерское восстание было вполне роялистическим, действительно трудно. Очень желательно, чтобы почтенный автор разрабо­ тал удачно поставленную им интересную проблему со всей об­ стоятельностью. Нам кажется, что при дальнейшем углублении темы сам собой выдвинется еще один, попутный так сказать, вопрос: как смотрела эмиграция на вандемьерское восстание?

Д'Ивернуа и другие публицисты ведь очень часто откликались из Лондона, из Вены на все, происходившее во Франции, особенно со времен термидорианской реакции, т. е. со второй половины 1794 г. Не расскажут ли что-нибудь любопытное брошюрные за­ лежи Национальной библиотеки, а особенно Британского музея, где эмигрантская роялистская литература сохранилась лучше, чем* в парижском хранилище?

Г ACT О H Б У А С С Ь Е. ЦИЦЕРОН И ЕГО ДРУЗЬЯ. ОЧЕРК

О РИМСКОМ ОБЩЕСТВЕ ВРЕМЕН ЦЕЗАРЕЙ. Пер. с 16-го франц. изд. E.H. Спиридонова. М., 1915.

Это типичная книга покойного французского академика. Зна­ ние источников чуть не наизусть, так что, явственно, автор мог бы во время работы не раскрывать вовсе писем Цицерона, если бы не необходимость делать точные ссылки; обдуманный во всех частях и подробностях план; изящный, увлекательный стиль, необычайно облегчающий чтение и искусно маскирующий ту огромную предварительную работу, которая была продела­ на, — все это налицо и в настоящей книге Буассье, одной из гок, которые больше всего создали ему славу. Но не отсутствуют обычные его недостатки: излишняя словоохотливость, которая порою утомляет читателя, ненужная модернизация в выраже­ ниях, в характеристиках, слишком многочисленные отступления и психологические догадки и т. п. Вся эта манера старой школы, напоминающая Т. Маколея в Англии и Жюля Жанена во Фран­ ции, всегда была свойственна Буассье. Строгой красоты Фюстель де Куланжа, его современника, нет в его блестящем, но слегка кокетливом стиле.

Содержание книги о Цицероне необычайно богато. Автор дает прежде всего общую характеристику писем Цицерона с литера­ турной и исторической точек зрения, затем посвящает обширные главы анализу общественной деятельности и частной жизни Ци­ церона, останавливается в особых очерках на личности Аттика, [Руфа] Целия, Цезаря в его сношениях с Цицероном, наконец, отношений между Цицероном, с одной стороны, и Брутом и Ок­ тавием, с другой стороны.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 19 |
 

Похожие работы:

«СПИСОК ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТ А. И. РАЗДОРСКОГО (1990–2015 гг.) I. ИСТОРИЯ ТОРГОВЛИ, КУПЕЧЕСТВА И ТАМОЖЕННОГО ДЕЛА РОССИИ XVII–XVIII вв. Книги Торговля Курска в XVII веке (по материалам таможенных и оброчных книг города). СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. 762 с. Книга таможенного и питейного сбора Курска и Курского уезда 1720 г.: Исследование. Текст. Комментарии. СПб.: Дмитрий Буланин, 2007. 623 с. Торговля Вязьмы в XVII веке (по материалам таможенных и кабацких книг города). СПб.; М.: Универсальные...»

«Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2013. № 4 (23) УНИВЕРСИТЕТСКИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ СООБЩЕСТВА: ИНТЕРАКТИВНЫЕ РИТУАЛЫ И МОДЕЛИ СБОРКИ М.Г. Агапов, Ф.С. Корандей Описываются и интерпретируются основные модели университетских интеллектуальных сообществ как особых коммуникативных зон интеллектуальных сетей на примере исторического факультета Тюменского государственного университета. На этом материале нами рассматриваются в качестве конституирующего элемента интеллектуальных сетей такие...»

«Д.Д.Шкарупа НЕДЕРЖАНИЕ МОЧИ И ОПУЩЕНИЕ ТАЗОВЫХ ОРГАНОВ У ЖЕНЩИН Руководство для пациентов и информация для коллег Содержание Глава 1. Вводная 2 Глава 2. Строение и функционирование органов малого таза у женщин в норме и при патологии Глава 3. Недержание мочи у женщин 15 Глава 4. Опущение (выпадение) органов малого таза 23 Глава 5. Синтетические сетчатые эндопротезы для хирургической реконструкции тазового дна 36 Глава 6. Обращение к коллегам. Синтетические сетчатые эндопротезы в реконструкции...»

«Проблеми на постмодерността, Том IV, Брой 3, 2014 Postmodernism problems, Volume 4, Number 3, 2014 Медийната грамотност като част от публична компетентност за участие в дигитална среда Добринка Пейчеваx Статията е посветена на медийната грамотност като елемент от публичните компетенции за участие в дигитална среда. Осъществена е в рамките на национален проект “Европейски подход за публични компетенции и участие в дигитална среда“ с ръководител Добрина Пейчева (ЮЗУ“Н.Рилски“) по линия на Наредба...»

«МУК «Межпоселенческая центральная библиотека муниципального образования Кущевский район» Отдел библиографии и инноваций ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО БИБЛИОГРАФИИ ст. Кущевская, 2015 БИБЛИОГРАФИЯ: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ, ИСТОРИИ, МЕТОДОЛОГИИ, СТАНДАРТИЗАЦИИ Рец.: Лиховид Т. Ф. Страницы наследия библиографоведа с комментариями // Библиография. – 2007. – № 6. – С. 95–98; Дьяконова Е. М. Библиография и библиограф в информационном обществе // Библиография. – 2008. – № 3. – С. 97–100; Маслова А. Н. Жизнь и творчество в...»

«АКТ заключения государственной историко-культурной экспертизы 1. Дата начала и окончания экспертизы: 17 августа 10 сентября 2015г.2. Место проведения: г. Петрозаводск 3. Заказчик экспертизы: ООО «Севзапгазпроект» (14.1) 4. Сведения об эксперте:4.1. Фамилия, имя, отчество: Герман Константин Энрикович 4.2. Образование: высшее 4.3. Специальность: историк, археолог 4.4. Наличие степени (звания): кандидат исторических наук (2002г.) 4.5. Стаж работы: 25 лет 4.6. Место работы и должность: ФГБУК...»

«Вопросы музеологии 1 (11) / 201 ИСТОРИЯ МУЗЕЙНОГО ДЕЛА _ УДК 94 (479.24) Э. Р. Вагабова ИЗ ИСТОРИИ ОРГАНИЗАЦИИ ПЕРВЫХ МУЗЕЕВ в СЕВЕРНОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ в конце XIX – начале XX вв. Вопрос организации первых музеев на территории Северного Азербайджана не получил полного освещения ни в российской, ни в азербайджанской историографии. Поэтому в предлагаемой статье нами предпринята попытка проследить историю организации первых музеев на территории Северного Азербайджана, восполнив тем самым существующий...»

«Пилотные варианты школьного и муниципального этапа Всероссийской олимпиады школьников по истории 2015-2016 учебного года Составлены к.и.н., доц. А.А.Талызиной, к.и.н., доц. Д.А.Хитровым, к.и.н., доц. Д.А.Черненко. Использованы методические разработки Центральной предметнометодической комиссии по истории, региональных методических комиссий г. Москвы и Вологодской области.ВСЕРОССИЙСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ИСТОРИИ. ШКОЛЬНЫЙ ЭТАП. 5 КЛАСС. Пилотный вариант заданий Фамилия, имя Класс Задание 1....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ И С Т О Р И И МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ИНСТИТУТ И С Т О Р И И gassgaBgagsgzsaeasseassgagsea^^ ПРЕДИСЛОВИЕ Н астоящий труд имеет своей задачей всестороннее освещение истории русской культуры от времени возникновения Киевской державы и до конца XVII в. Том I посвящен материальной культуре Руси •IX — начала XIII в., том II — духовной культуре того же пе­ риода. Богатейший фактический материал, особенно археологи­ ческий, свидетельствует о высоте и самостоятельности...»

«АКАДЕМИЯ НАУК С О ЮЛ А ССР СОВ ЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ L’ ETH N O GRAPH IE SOVIETIQUE 11 А й ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НА^К СССР М о с я. в а • ^/[ с п и н iJd а Редакционная коллегия Ответственный редактор профессор С. П. Толстое Заместитель ответственного р еак тор а доцент М. Г. Левин Член-корреспондент АН СССР А. Д. Удальцов, Н. А. Кисляков, М. О. К освен, П. И. К^шнер, Н. Н. СтепановЖ у р н а л выходит четыре р а за в год Адрес редакции: К осььа, Волхоньа, 14 В. Г. Б 0 Г 0 Р А З (1860-1936) П А М Я...»

«Уильям Фредерик Энгдаль Боги денег. Уолл-стрит и смерть Американского века Уильям Ф. Энгдаль БОГИ ДЕНЕГ. Уолл-стрит и смерть Американского века Предисловие русскому изданию В марте 2011 года российский президент Дмитрий Медведев объявил о создании международной рабочей группы, которая будет консультировать правительство России, как превратить Москву в глобальный финансовый центр. В своём заявлении президент заявил, что это попытка уменьшить зависимость России от природных ресурсов с помощью...»

«У Н И В Е Р С И Т Е Т С К А Я Б И Б Л И О Т Е К А А Л Е К С А Н Д Р А П О Г О Р Е Л Ь С К О Г О С Е Р И Я И С Т О Р И Я К У Л Ь Т У Р О Л О Г И Я П. Г. ВИНОГРАДОВ РОССИЯ НА РАСПУТЬЕ ИСТОРИКОПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ И З Д А Т Е Л Ь С К И Й Д О М «Т Е Р Р И Т О Р И Я Б У Д У Щ Е Г О» МОСКВА 2008 ББК 67. В 49 : В. В. Анашвили, А. Л. Погорельский : В. Л. Глазычев, Л. Г. Ионин А. Ф. Филиппов, Р. З. Хестанов В 49 В П. Г. Россия на распутье: Историко-публицистические статьи / Сост., предисловие,...»

«1. 15 апреля 2014 г. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ ВВЕДЕНИЕ Историческая справка: Филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Самарский государственный технический университет в г. Сызрани (далее Филиал) создан 01 июля 1962 года как Филиал Куйбышевского индустриального института им. В.В. Куйбышева в г. Сызрани путем реорганизации общетехнического факультета Куйбышевского индустриального института им. В.В. Куйбышева приказом...»

«История кафедры «Берегите, храните, как зеницу ока, землю.» (В.И. Ленин) Первым преподавателем дисциплины «Почвоведение» на агрономическом факультете Пермского университета был Иван Иванович Смирнов, научный сотрудник Пермской опытной станции. И.И. Смирнов выпускник отделения почвоведения физико-математического факультета Московского университета 1913 года. В марте 1923 года на агрономическом факультете Пермского университета был создан кабинет почвоведения, который до 1926 года располагался в...»

«Владимир Авдеев ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОАНТРОПОЛОГИЯ ЛЮДВИГА ФЕРДИНАНДА КЛАУССА «Очень часто то, что является нормой для одной расы, представляет собой крайнюю форму патологии для другой». С.С. Корсаков, выдающийся русский психиатр В 2000 году в Германии было опубликовано весьма показательное с точки зрения истории науки сочинение под названием «Библиография текстов по физиогномике» («Bibliographie von Texten zur Rhyiognomik»), в котором на 560 страницах был дан систематический обзор более чем 3500...»

«РОССИЯ на взлёте Нам постоянно лгут. Коммунисты разрушили Российскую империю и во всех учебниках понаписали, какая она была плохая и как большевики ее спасли. А как же открытия Менделеева, Попова, Сеченова, Пирогова, Павлова? А Транссибирская магистраль? А обязательное бесплатное начальное образование? А бесплатная медицина и самое гуманное рабочее законодательство? Потом демократы разрушили коммунистическую империю. И снова переписали историю. Оказалось, что СССР была тюрьмой народов и все там...»

«Annotation Бестселлер талантливого американского журналиста и телеведущего Джорджа Крайла «Война Чарли Уилсона» — доселе неизвестная история последней битвы холодной войны. Автор повествует о делах четвертьвековой давности, в значительной мере подхлестнувших нынешнее наступление исламских экстремистов по всему миру А началось все с того, что эксцентричный конгрессмен Чарли Уилсон из восточного Техаса, за свои любовные похождения и бурную жизнь...»

«Участие ученых из СССР и стран СНГ в деятельности IFToMM УДК 531.8+621-05 В.Е. СТАРЖИНСКИЙ, В.И. ГОЛЬДФАРБ, В.Б. АЛЬГИН, Е.В. ШАЛОБАЕВ, М.М. КАНЕ УЧАСТИЕ УЧЕНЫХ ИЗ СССР И СТРАН СНГ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ IFToMM Введение Участие ученых из разных стран в деятельности IFToMM можно проследить достаточно последовательно и достоверно благодаря тому, что уже в 1973 году, через четыре года после основания IFToMM, при активной поддержке первого президента Федерации академика И.И. Артоболевского (СССР) и...»

«ИСТОРИОГРАФИЯ АРЦАХА (НАГОРНО-КАРАБАХСКАЯ РЕСПУБЛИКА) Ваграм Балаян канд. исторических наук, доцент, зав. кафедрой истории АрГУ ПРОТОАРМЯНСКИЕ ГОСУДАРСТВА Известно, что историческая родина индоевропейских народов находилась между Иранским плоскогорьем, Восточной Анатолией Северного Междуречья и рекой Кура, где расположены Армянские восточные провинции Арцах и Утик. Армяне Арцаха не только принадлежат арменоидной ветви индоевропейской языковой семьи, но и являются самыми яркими представителями...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ 1: ПУБЛИКАЦИИ СОТРУДНИКОВ МАЭ РАН ИЗДАНИЯ, РИО МАЭ РАН ВЫПУЩЕННЫЕ 1. Отчет о работе МАЭ РАН в 2005 году / Отв. ред. Ю.К. Чис тов, Е.А.Михайлова. СПб.: МАЭ РАН, 2006.2. Радловские чтения 2006: Тезисы докладов / Отв. ред. Ю.К. Чистов, Е.А. Михайлова. СПб.: МАЭ РАН, 2006. В опубликованных в сборнике кратких содержаний докладов подводится итог деятельности сотрудников МАЭ РАН по ос новным направлениям научно исследовательской и музейной работы в 2005 г. 3. Скандинавские чтения 2004 года....»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.