WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |

«Выпуск 1(5) / Екатеринбург УДК 27-1(051) ББК 86. В Одобрено Синодальным информационным отделом Русской Православной Церкви. Свидетельство № 200 от 8 февраля 2012 г. РЕДАКЦИОННАЯ ...»

-- [ Страница 12 ] --

как проявление классовой борьбы, поскольку «порождала оппозиционные, главным образом, религиозные движения, которые являлись формой противостояния политике властей, соответственно, книгопечатание вводилось власть предержащими для удовлетворения своих классовых интересов»; соответственно, «ликвидация книжной ошибки с помощью книгопечатания рассматривалась как одно из важнейших средств преодоления последствий феодальной раздробленности и консолидации русского народа» (с. 123–124). В советской историографии утвердилось мнение, что «книгопечатание возникло вследствие назревших потребностей общества, оно явилось составной частью реформ 50-х гг. XVI в., направленных на централизацию Российского государства» (с. 127), к тому же оно было одним из средств проведения колониальной политики государства.

В оценке того, в какой мере деятельность московских первопечатников была зависима от влияния европейского книгоиздания, высказывались порой крайние точки зрения: если А. И. Некрасов отмечал большое влияние на деятельность русских мастеров немецких традиций, В. Е. Румянцев отдавал пальму первенства итальянским типографам, а Р. Г. Скрынников прямо утверждал, что «без прямого участия зарубежных мастеров московские книги никогда бы не вышли в свет», то А. А. Гераклитов полностью отрицал какое-либо западное влияние и полагал, что в устройстве первых типографий в Москве «и идея, и средства к ее осуществлению … были своими». Последним словом в этих дискуссиях стало обстоятельное исследование А. А. Сидорова, опиравшееся на данные многих специалистов в области полиграфии и показавшее, что использованные московскими первопечатниками способы «совершенно оригинальны, они не имеют аналогов ни в одной печатной традиции, предшествовавшей московской» (с. 159).

До сих пор одним из спорных вопросов остается дата начала московского книгопечатания. Характеризуя четыре основные толкования происхождения хронологических разночтений в послесловии Апостола 1564 г. (ошибка во фразе «30-е лето», опечатка в дате «7061», отнесение указания «30-е лето» к началу печатания Апостола, умышленное запутывание вопроса о начале книгоиздания в Москве по «не вполне еще понятным причинам»), выделенные Б. П. Орловым, и поправляя автора в том, что первым на эти разночтения обратил внимание не К. Ф. Калайдович, а Н. М. Карамзин, И. В. Починская показывает, каким образом в историографии устоялась точка зрения, что противоречие в послесловии мнимое и выведено было без учета особенностей применения в XVI в. знаков препинания, и какой вклад в ее обоснование внесли А. А. Гераклитов, М. Н. Тихомиров и Т. Н. Протасьева.

Подробно рассмотрен И. В. Починской длительный процесс уточнения атрибуции безвыходных изданий Анонимной типографии. Автором отмечено, какую роль в первичном атрибутировании этих изданий А. Е. Викторовым играл палеографический и шрифтовой анализ, какое значение имели филигранологические труды А. А. Гераклитова и предложенный этим исследователем комплексный подход к изучению безвыходных изданий, чем руководствовались Т. Н. Протасьева, А. С. Зернова, А. А. Сидоров, Г. И. Коляда, Е. Л. Немировский и другие исследователи, обосновывая свое видение последовательности выхода книг Анонимной типографии. Не отдавая предпо

<

Рецензии, аннотации и библиография

чтения ни одному из построений, автор подчеркивает, что проблема датировки начала московского книгопечатания сохраняет свою актуальность и в наши дни, а способы ее решения следует искать на путях «разработки новых методик изучения безвыходных изданий» (с. 200).

В дореволюционной историографии утвердилась и в советское время сохраняла сторонников точка зрения, что в дофедоровский период в Москве действовала одна государственная типография. Только в 1961 г. Г. И. Коляда высказал предположение, что безвыходные издания выпускало не менее двух типографий, но оно не получило дальнейшего обоснования, да и в собственных построениях этого автора, как показала И. В. Починская, содержалось немало противоречий. Гораздо продуктивнее оказалось мнение архимандрита Леонида (Кавелина), что Анонимная типография появилась по частной инициативе, чем, возможно, объяснялось и отсутствие в ее изданиях выходных данных. М. Н. Тихомиров особо подчеркивал роль в ее устройстве митрополита Макария, а открытие типографии Ивана Федорова и начало печатания Апостола связывал с взятием Полоцка и присоединением к Московской Руси части белорусских земель. А. А. Сидоров рассматривал Анонимную типографию как государственноправительственную, а федоровскую — как частную, подтверждением чего считал упоминание в Апостоле имени печатника. При этом высказанное им предположение, что Апостол изначально предназначался не для литургического служения, а для использования частными лицами, И. В. Починской решительно оспаривается.





Отмечая, что Е. Л. Немировский связывает прекращение деятельности первых московских типографий с укреплением позиций во власти иосифлян, а в организаторах книгопечатания видит приверженцев нестяжательства, И. В. Починская считает приводимые им доводы натянутыми и не склонна так жестко увязывать судьбу типографий середины XVI в. с противоборством этих двух лагерей. В целом соглашаясь с оценкой исключительной роли Сильвестра в начале московского книгопечатания, она, в отличие от Немировского, объясняет это не приверженностью протопопа Благовещенского собора к нестяжательству, а его влиянием при дворе Ивана Грозного и ключевой ролью в составе Избранной рады. Мнение исследователя о снижении художественного уровня Евангелия широкошрифтного как следствии опалы Сильвестра и отхода его от издательских дел И. В. Починская оценивает как субъективное, более того, противоречащее его же выводу о высоком качестве декоративных элементов того же издания.

Е. Л. Немировский считал типографию Ивана Федорова и Петра Мстиславца государственной. Поддерживая предположение А. С. Зерновой, что «обе печатни были автономными избами в рамках одной типографии», И. В. Починская задает риторический вопрос Немировскому и другим сторонникам версии существования частной дофедоровской типографии: «что мешало самодержцу, в правлении которого нет и намека на демократические тенденции, забрать прежнюю типографию, а не тратиться на заведение новой?» (с. 228).

К числу спорных до сих пор относится вопрос о причинах прекращения деятельности первых московских типографий. Сведения иностранцев, побывавших в России в конце XVI в., о сожжении типографии подвергаются разным интерпретациям, что приводит к различным выводам: если П. Н. Берков и А. С. Зернова полагают,

Рецензии, аннотации и библиография

что такая судьба постигла Анонимную типографию, то Е. Л. Немировский ставит это под сомнение.

Различная трактовка текста послесловия Апостола 1574 г. породила разноголосицу в оценке причин отъезда из Москвы Ивана Федорова и Петра Мстиславца. Предположения о том, кто были их недоброжелатели и преследователи, порой густо замешаны на идеологических пристрастиях и предубеждениях советской эпохи. Р. Ю. Виппер, а за ним и Б. В. Сапунов видят в них духовенство, занимавшееся учительством, а также церковных иерархов. И. В. Починская приводит в своей книге факты, показывающие несостоятельность такой гипотезы. Она отмечает также противоречия в построениях Е. Л. Немировского: получается, что угроза типографиям исходила от победивших в противоборстве с нестяжателями иосифлян, при том, что он убежден в государственном статусе типографий. Исследовательница обращает внимание на то, что все суждения Немировского основаны исключительно на материалах биографии Ивана Федорова, а потому выходит, что Мстиславец последовал за ним в Литву просто из чувства солидарности, не имея для того собственных мотивов. По ее мнению, в поисках причин отъезда мастеров из Москвы «необходимо учитывать факт совместных действий мастеров и искать причины, общие для них обоих» (с. 241).

По мнению И. В. Починской, в наибольшей степени этому требованию удовлетворяет версия М. Н. Тихомирова. «Ересь» Ивана Федорова он усматривает не в самом факте печатания книг, а в исправлении им освященных церковной традицией текстов.

При такой трактовке характера обвинений, выдвигавшихся против типографа, среди его недоброжелателей мог оказаться и митрополит Филипп. Тем не менее, по версии Тихомирова, печатники не бежали из Москвы, а были отправлены царем в Литву для поддержания печатным словом православного населения перед лицом набиравшего силу католического влияния. Но и эта концепция не дает ответов на все неразрешенные вопросы, а их число в условиях дефицита источников со временем не уменьшается, а скорее возрастает.

Со времени находки в 1846 г. Я. И. Бередниковым двух грамот 1556 г., в которых упоминались «мастер печатных книг» Маруша Нефедьев и Васюк Никифоров, исследователями начального этапа отечественного книгопечатания пройден большой путь в установлении имен русских первопечатников и в реконструкции их биографий.

В. Е. Румянцев рассматривал Марушу и Васюка как «клевретов» (соработников) Ивана Федорова, А. Е. Викторов первым гипотетически связал их имена с деятельностью Анонимной типографии.

Особый интерес на протяжении двух веков вызывает все, что связано с жизнью и деятельностью Ивана Федорова, но и здесь догадок и предположений больше, чем неопровержимых фактов. Новый импульс изучению биографии мастера придала публикация Е. Л. Немировским данных архива Краковского университета, в котором, по мнению ученого, получил образование Иван Федоров. Эти данные позволили Немировскому предложить в качестве приблизительной даты рождения московского первопечатника 1510 г. Со временем она утвердилась в науке и в общественном сознании как несомненная дата рождения Ивана Федорова, против чего, похоже, не возражает

Рецензии, аннотации и библиография

уже и сам Немировский, хотя никаких новых данных, подкрепляющих его догадку, за последние десятилетия получено не было.

Отдельные положения Е. Л. Немировского относительно биографии Ивана Федорова подвергались критике со стороны Я. Д. Исаевича и И. Е. Баренбаума. В исследовании И. В. Починской доводы обоих авторов подкреплены и развиты новыми соображениями. В частности, ею указано на несоответствие возраста Ивана Федорова (ко времени смерти ему должно было быть около 73 лет) и его активного, деятельного образа жизни на заключительном ее этапе. «В последний год жизни, 1583, печатник поражает энергичностью и предприимчивостью» (с. 265), — отмечает И. В. Починская, после чего приводит впечатляющий список деяний мастера, побывавшего за несколько месяцев в Кракове, Вене, а также, возможно, в Дрездене и Праге. Высказанные ею сомнения в датировании рождения Ивана Федорова «по Немировскому» необходимо признать абсолютно обоснованными.

Еще более важные наблюдения сделаны И. В. Починской относительно происхождения Петра Тимофеева Мстиславца. Настоящим открытием стало сделанное ею предположение о рождении его не на белорусских землях Великого княжества Литовского, а в другом Мстиславле, что под Дорогобужем, т. е. восточнее Смоленска, на землях, входивших в состав Московской Руси. Отсутствие белорусских корней у Петра Мстиславца ставит под сомнение такой мотив его отъезда из Москвы в Литву, как возвращение на родину.

Третья глава монографии И. В. Починской посвящена вопросам историографии полувекового послефедоровского периода отечественного книгопечатания (1568 – 1619 гг.). Центральной фигурой первых десятилетий этого периода, несомненно, был Андроник Тимофеев Невежа, или Невежа Тимофеев, как иногда звучало его имя. В ряде работ даже высказывалось предположение, что речь должна идти о двух мастерах. Отметим сразу, что Невежа — именно второе, нехристианское имя Андроника, а не прозвище, как можно прочитать в некоторых статьях и монографиях. Поэтому абсолютно неприемлемо выражение типа «мастерская А. и И. Невеж» (А. С. Зернова), поскольку здесь предпринимается неудачная попытка объединить под одним именованием отца, Андроника Тимофеева (он же Невежа Тимофеев), и сына, Ивана Невежина, отчество которого образовалось от второго имени отца.

Скудость источниковой базы оставляет немало белых пятен и в биографии Андроника Тимофеева. Е. Л. Немировский соглашался с высказанным ранее мнением, что Невежа был печатником в заведении, выступавшем чем-то вроде «конкурирующей фирмы» по отношению к печатне Ивана Федорова, но одновременно считал его учеником издателя Апостола, что, по мнению И. В. Починской, лишено последовательности.

Дискуссионным на протяжении двух веков остается вопрос о месте нахождения слободы, указанной в выходных данных Псалтири 1577 г. Начиная с М. Н. Тихомирова, ее принято отождествлять с Александровой слободой, но время от времени в правильности такой атрибуции возникают сомнения. Оригинальную версию локализации этой печатни, основанную на толковании слова «тезоименитая» (слобода) как «одноименная», предложил недавно Е. И. Григорьев. Утверждая, что искать надо Ивангород, Григорьев находит его на Свияге, под Казанью, которую этот автор считает

Рецензии, аннотации и библиография

крупнейшим центром отечественного книгопечатания второй половины XVI в. Показывая несостоятельность данной концепции, И. В. Починская предлагает свое прочтение «загадочной фразы» в послесловии Псалтыри. По ее мнению, слова «новый град»

надо понимать как «вновь отстроенный», а государев двор в Александровой слободе, где Иван Грозный проводил много времени, мог тогда именоваться Ивановым (отсюда «тезоименитый»), «что и зафиксировал в своей книге печатник» (с. 279). Справедливости ради отметим, что и это всего лишь догадка, отнюдь не безупречная, во всяком случае, нуждающаяся в документальном подтверждении.

Последние 15 лет издательской деятельности Невежи вновь связаны с Москвой, где книгопечатание возобновляется в 1587 г. в связи с готовившимся учреждением патриаршества (первенцем «патриаршей» печати Невежи стала Триодь Постная, печатание которой было завершено в 1589 г.). Художественные достоинства поздних невежинских изданий в XIX в. ставились под сомнение Д. А. Ровинским и В. В. Стасовым, но «доброе имя» Невежи-мастера было восстановлено А. А. Сидоровым, высоко оценившим его труды как продолжателя традиций Ивана Федорова и создателя «среднего типа», господствовавшего в московском книгоиздании на протяжении нескольких десятилетий. Иван Невежин, сам выпустивший в Москве семь изданий — больше любого современного ему мастера, — просто обречен оставаться в историографии в тени своего отца и учителя.

Еще больше загадочного, не проясненного до сих пор в биографии Анисима Михайлова Радишевского, несмотря на то, что в последние десятилетия на его колоритной фигуре сфокусировано внимание не только российских, но и украинских исследователей. Печатник, гравер, переплетчик, специалист в области артиллерии, выходец с Волыни, прошедший обучение в Острожской типографии, у Ивана Федорова и его сына, — в его жизнеописании подлинные факты биографии перемешаны с догадками, натяжками и откровенными домыслами.

В начале XVII в. открывается новый этап в истории отечественного книгопечатания. Одним из спорных вопросов этого периода остается время перехода к мануфактурной стадии книжного производства. Возражая Е. Л. Немировскому, датирующему выход на эту стадию концом 1620-х гг., И. В. Починская полагает, что это произошло значительно раньше: смета на заведение штанбы в 1612 г. свидетельствует о том, что состав бригады, обслуживающей стан, должен был сложиться до пожара, уничтожившего в 1611 г. типографию, а сохранившиеся документы 1614–1618 гг. фиксируют разделение труда между мастеровыми, работавшими у печатных станов.

К последним годам Смутного времени относится издательская деятельность Никиты Фофанова, с именем которого связана одна из самых загадочных и романтичных страниц в истории отечественного книгопечатания XVII в.: помимо книг, изданных им с 1609 по 1618 г. в Москве, Никита Фофанов причастен к попытке наладить выпуск книжной продукции в Нижнем Новгороде. Подробно проследив все этапы изучения источников, особенно так называемого Нижегородского памятника 1613 г. (публикации П. М. Строева, В. Е. Румянцева, А. С. Зерновой, Е. Л. Немировского), и опираясь на статью коллектива авторов, в которой обосновано атрибутирование безвыходного Евангелия второго десятилетия XVII в. нижегородской типографии

Рецензии, аннотации и библиография

Никиты Фофанова1, и на введенные ею и ее коллегами в научный оборот описаниями экземпляров Евангелия, И. В. Починская вступает в полемику с М. Н. Шаромазовым, пытающимся оспорить такую атрибуцию этого издания, и признает его контраргументы недостаточными для пересмотра позиции коллектива авторов.

Переходя к дискуссионным вопросам по периоду московского книгопечатания 1614–1619 гг., И. В. Починская отмечает крайне слабую его изученность. Заслуга введения в научный оборот и анализа важнейшего комплекса источников по этой теме из фонда Оружейной палаты РГАДА принадлежит самой И. В. Починской2. Автором было высказано тогда предположение, что до 1620 г. вопросы книгоиздания находились в ведении Оружейного приказа. В данной монографии И. В. Починская не столь категорична в выводах, допуская, что печатное дело могло находиться и в прямом ведении приказа Большого дворца. В качестве своего предшественника в изучении этого периода московского книгоиздания И. В. Починская указывает на А. А. Покровского, при этом некоторые его выводы она серьезно корректирует. В споре Е. Л. Немировского с Б. П. Орловым о времени, с которого официально употребляется название «Печатный двор» (соответственно с конца XVI в. и с 1620 г.), И. В. Починская присоединяется к мнению последнего.

Произведенные И. В. Починской расчеты времени, необходимого на печатание каждого издания, с учетом работавших в те годы печатников и действовавших станов, позволили автору обоснованно атрибутировать целый ряд изданий, происхождение которых до сих пор вызывает споры исследователей. Примененная ею методика позволила привести в полемике с А. В. Вознесенским дополнительные аргументы в пользу немосковского происхождения безвыходного Евангелия, которое петербургский исследователь считает московским изданием и датирует его выход 1617 г. В книге содержатся также новые ценные наблюдения и выводы об издательской деятельности и авторстве орнаментики софийского попа Никона, Иосифа Кириллова Неврюева, Кондратия Иванова, Алексея Невежина, Ивана и Афанасия Никоновых.

В острополемическом ключе написан раздел монографии, посвященный проблеме казанского книгопечатания. Отделяя зерна от плевел в публикациях А. А. Турилова и И. В. Поздеевой, И. В. Починская камня на камне не оставляет от «гипотезы»

Е. И. Григорьева, переносящего деятельность дофедоровской типографии в Казань и Свияжск3. Пересказывать «доводы» плодовитого краеведа и их опровержения таким знатоком истории книгопечатания, как И. В. Починская, не имеет смысла. «Открытия»

Григорьева можно было бы счесть забавными, но на самом деле это не так безобидно, поскольку подобные сорняки нередко «прорастают» в справочниках и энциклопедиях (и это, увы, уже происходит в случае с писаниями Григорьева), после чего бороться 1 2 3

–  –  –

с ними становится на порядок труднее. К сожалению, мнение И. В. Починской, что «каждым делом должны заниматься специалисты» (с. 378), разделяют далеко не все.

Подводя итог беглому рассмотрению монографии И. В. Починской, хочется еще раз подчеркнуть, что ее исследование является важнейшим этапом в осмыслении четырехвековых коллективных усилий многих поколений исследователей по изучению истории первых шести десятилетий отечественного книгопечатания. Это талантливо написанная книга, открывающая новые горизонты для будущих поколений ученых, которым, может быть, посчастливится ответить хотя бы на часть вопросов, остающихся до сих в силу многих причин неразрешенными.

А. Г. Мосин

Рецензия на кн.: Елдашев А. М. Православная культура в Казанском крае (XVI–XX вв.): очерки истории. Казань: Татарское книжное издательство, 2013. 426 с.

ISBN 978-5-298-02390-0 Исследование лауреата Макариевской премии (2011 г.), доцента Казанской духовной семинарии Анатолия Михайловича Елдашева, безусловно, представляет большой интерес в русле развития богатых традиций казанского церковно-исторического краеведения, одной из которых является обстоятельность изложения, пристальное внимание к деталям, стремление к доступности.

Эти традиции были заложены епископом Никанором (Каменским), профессором Казанской духовной академии Евфимием Маловым, протоиереем Андреем Яблоковым, известными краеведами Н. Я. Агафоновым и П. М Дульским. Часть трудов исследователей второй половины XIX — начала XX вв., как известно, мало доступны массовому читателю, поэтому автор стремится в первую очередь ознакомить современную аудиторию с неожиданными сюжетными поворотами и порадовать их новыми открытиями.

В книге содержится значительное количество уникального материала, впервые вводимого в научный оборот. Чего стоит, например, никогда полностью не публиковавшийся обширный материал о личных впечатлениях анонимного автора о церковной жизни Казани в 1917–1924 гг.! А разве личное мужество Великой княгини Елисаветы Феодоровны не скажет многого на фоне напряжённой местной обстановки сентября 1915 г.? Но она невзирая на угрозы приехала в Казань и простилась со своим духовным отцом схиархимандритом Гавриилом Седмиозерным. Заметное место автором отведено тяжелым страницам церковной и монастырской жизни в советское время: это было закрытие монастырей и храмов, разрушение некрополей, ссылка священнослужителей.

Монография имеет продуманную структуру и состоит из вводной части, четырёх глав, заключения и большого массива документального архивного материала.

Первая глава посвящена городским монастырям. Здесь пытливый и любознательный читатель найдёт много поучительного и интересного. Чего только стоит дра

<

Рецензии, аннотации и библиография

ма, разыгравшаяся в ночь с 28 на 29 июня 1904 года в стенах Казанско-Богородицкого монастыря, когда была похищена чудотворная Казанская икона Божией Матери!

Мне, как занимающейся историей Вологды, было интересно прочесть страницы второй главы — «Священномученики и праведники земли казанской», связанные с жизнью в Казани нашего вологжанина по своим корням наместника Иоанно-Предтеченского мужского монастыря архимандрита Экзакустодиана. Этот почтенный человек пользовался уважением учащихся духовной академии и семинарии, которые, любя, называли его «Кустя». Очень важно, что Анатолий Михайлович ведёт переписку с родственниками отца Экзакустодиана, проживающими ныне в Москве и Калининграде.

Автор монографии также указал место захоронения архимандрита, и Анатолий Михайлович предпринимает попытки установить памятный знак на этом месте. Данный сюжет должен стимулировать исследования и нашими краеведами вологодского периода жизни о. Экзакустодиана, тем более, как следует из сохранившихся в музейных фондах его писем к известному археографу, издателю и редактору «Вологодских епархиальных ведомостей» И. Н. Суворову, их культурные и духовные контакты продолжались.

Так же интересна и эмоционально насыщена третья глава, рассказывающая о пребывании в Казанском крае высоких духовных лиц — святителя Николая Японского (Касаткина), будущего патриарха Московского и всея России Тихона (Белавина), святого праведного отца Иоанна Кронштадтского, преподобномученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны, обер-прокурора Священного Синода Константина Петровича Победоносцева. Это, на мой взгляд, одна из лучших глав монографии, с точки зрения новизны, оригинальности изложения материала, открытия страниц нашей истории, долгое время находящихся под спудом.

В четвёртой главе уделено внимание некоторым утраченным храмам города.

Автор подчёркивает, что в советское время в Казани было разрушено свыше ста храмов, часовен, домовых церквей.

Впечатляют страницы монографии, связанные со Свияжском, в особенности с бывшим Иоанно-Предтеченским женским монастырём.

Не вызывает сомнения, что книга будет интересна широкому кругу читателей и учёным-историкам, в ней содержится огромный справочный материал, и, что не часто можно встретить в современных исторических сочинениях, она даёт возможность самостоятельного научного анализа широкого круга проблем как церковной, так и гражданской истории.

–  –  –

Рецензия-отзыв на художественный фильм «Гольфстрим под айсбергом», реж. Е. Пашкевич, в ролях Д. Козловский, А. Назарова, О. Шепицкая, К. Рапопорт, Г. Кестерис, Ю. Цурило, композитор П. Карманов. Латвия; Россия, 2011.

Существуют фильмы, религиозное содержание которых может явно не быть связано с религиозной формой показа этого содержания. Например, в российском фильме «Дикое поле» режиссёра М. Калатозишвили зрителю показывается молодой врач, работающий в степи. Врач делает свою работу, откликается на самые невообразимые просьбы людей, не требует ничего особенного взамен и, в итоге, погибает — становится жертвой человека, которого спасает. Весь фильм снят нарочито медленно, с минимальным внешним накалом эмоций. Однако внимательный зритель без труда увидит в картине «Дикое поле» образ современного положительного героя. Анализируя поступки и мотивы поведения этого человека, зритель будет вынужден прямо сказать, даже если сам этого и не желает, — герой жертвует. Придя к такому заключению, с необходимостью пытаешься разобраться в том, что такое жертва, для чего она, кому. А здесь, естественно, без религиозного понимания жертвоприношения не обойтись. Вот и оказывается, что внешне светский, совсем, казалось бы, не религиозный фильм затрагивает вопросы религиозные, и без их решения картина оказывается недоступной для понимания.

К подобного рода фильмам мы могли бы отнести, например, из ярких работ «Возвращение» и «Елену» А. Звягинцева, «Гран Торино» К. Иствуда, «Простые вещи»

А. Попогребского, «Жить» Ю. Быкова и ряд других менее заметных современных и уже классических картин.

В этой связи латышско-российский художественный полнометражный фильм «Гольфстрим под айсбергом» Евгения Михайловича Пашкевича, советского, латышского и теперь уже латышско-русского современного режиссёра, живущего и работающего в Латвии, находится внешне в контексте религиозном, ставит вопросы, связанные с искушением, творчеством, любовью, страстью, — иными словами, с теми проблемами, которые человек преимущественно решает в границах религиозного мироотношения.

Более того, фильм опирается на древний восточный апокриф о том, что у Адама до Евы была первая жена Лилит и эта женщина обладала особой природой, отличной от Евы и всех других людей, несущих на себе печать первородного греха. Казалось бы, религиозное содержание и форма фильму обеспечены; глубина, уходящая в легенду о грехопадении, обеспечивает всей работе как минимум смысловой объём, серьёзность, плотность образного восприятия и мыслительной работы (интерпретации со стороны зрителя).

Однако — при таких благоприятных стартовых условиях — картина, обладающая всеми задатками и потенциальными возможностями религиозной притчи, лишена очень важного, с точки зрения кино, момента. А именно — целостности. Рассмотрим данную работу с этой точки зрения, оставив на суд зрителя все другие её характеристики. Художественно-образная целостность есть обязательное условие целостности религиозной, которая, в свою очередь, специфически «вытягивает» возможные эстетические слабости работы. Отсутствие целого образа — это неясность в вере, а не только в художественном мастерстве и умении. А если фильм описывает и показывает вещи религиозные, связанные с вопросами грехопадения, искушения, первичной природы человека,

–  –  –

то интуиции веры, её базовые структуры должны присутствовать у автора. И зритель может (и должен) их видеть. Отсутствие этих интуиций оборачивается нарушением художественной ткани кино как эстетического произведения.

*** Существенной особенностью «Гольфстрима под айсбергом» является его внеконтекстуальность. Она же в итоге оборачивается, как это ни парадоксально, многоконтекстуальностью. Данная работа может существовать в контекстах фестивального кино, арт-хаусного кинематографа, фэнтези, любовной драмы, философской притчи и так до бесконечности, покуда хватает словарного запаса и различного рода «киноизмов». Качество подобного рода — вещь уникальная. Существование вне проблемы контекстуальности, рядом с ней, сбоку от неё наводит на рассуждение о том, что этот фильм сам является специфическим текстом, который настолько самодостаточен, глубок и многогранен, что претендует на статус некоторого мифа. А одним из свойств мифа является его вневременность, его способность связываться с вечным — вечность ведь вне контекста. И говорить о каких-то контекстах относительно такого кино значит понижать планку серьёзности его восприятия. Поскольку миф — уже не только искусство, не только эстетика, но всегда и нечто большее, некоторая попытка прорваться к самой вне-контекстуальной реальности которая просто есть вне зависимости от чего бы то ни было. Фильм Е. Пашкевича претендует на этот прорыв, на такого рода вневременность. Что получилось и почему — вопрос другой, ибо результат и намерение — вещи различные, за редким исключением.

Обратимся к внешней стороне картины, к тому набору первоначальных фактов, которые всякий грамотный зритель отслеживает, дабы не прийти в кино на совсем неизвестный, случайный фильм. К такого рода фактам относятся совершенно разнородные события, так или иначе связанные с работой, косвенно или напрямую. Но именно из таких событий и создаётся первоначальный (рекламный в том числе) миф фильма.

Например, для современного массового зрителя в первую очередь почему-то важен бюджет фильма, и именно бюджет составляет некоторый первоначальный старт для мифа той или иной киноработы. (Это понятно, ибо деньги могут связать всё, они знакомы всем и именно к ним проще всего отсылать, как к авторитету).

В отношении «Гольфстрима под айсбергом» мифы ещё до просмотра, повторим, присутствуют в преизбытке и, безусловно, влияют на будущего потенциального зрителя. Именно: фильм снимался очень долго, как уже было сказано, более десяти лет. С предыдущей игровой полнометражной работы Е. Пашкевича прошло почти четверть века. Крайне длинный перерыв. Сам Е. Пашкевич слывёт старомодным ортодоксом относительно доступности своих фильмов через записи или через различного рода цифровые ресурсы. Крайне сложно найти его «Дни человека», поставленные с участием А. Битова и С. Соловьёва, а документальные работы тем более. В «Гольфстриме под айсбергом» снимались известные российские и прибалтийские актёры, например — Д. Козловский, О. Шепицкая, Ю. Цурило, Г. Кестерис, К. Рапопорт, А. Серебряков.

Музыку к работе написал известный московский композитор П. Карманов. Картина является латышско-российской. Фильм участвовал в основной программе XXXIV Московского международного кинофестиваля и заработал в ней главный приз — «Святого

Рецензии, аннотации и библиография

Георгия». Картина взяла «Большой Кристап» в Латвии в том же 2012 г. и участвовала в Третьем Одесском Международном кинофестивале в программе «Новое российское кино». Подобного рода перечень событий и фактов, связанных с картиной ещё до самого её просмотра, безусловно, привлечет внимание. Если же зритель краем глаза увидит в каком-нибудь описании фильма, что его характеризуют как философскую притчу, то, согласимся, вышеперечисленный набор исходных условий вполне достаточен для априорного, заранее сформированного отношения к картине как к достойной, качественной и безусловно необходимой к просмотру. Миф здесь начинает работать ещё до знакомства с фильмом. Мы доверяем старшему товарищу, авторитетному мнению, высокому жюри, своим воспоминаниям о хороших актёрах. Мы ждём от нового фильма чего-то необычного, сокровенного, нового, чего-то такого, что мы так долго ждали, того, что заставляет нас любить кино, хоть и пересмотрено было за зрительскую жизнь немало. Иными словами, не имея пока возможности фильм посмотреть и столько зная о нём заранее, мы с опасением и надеждой ждём простое хорошее кино, которое всегда, если оно таковым является, становится пусть маленьким, небольшим, но мифом. Как стали мифами «Семнадцать мгновений весны», «Сталкер», «Чапаев», «Осенняя соната».

Наконец, необходимо здесь сказать, что сам режиссёр Е. Пашкевич претерпел столько трудностей в самом процессе создания работы и столько раз их преодолевал, что ему невольно присваиваешь статус некоего мифологического демиурга, который и сценарист, и режиссёр, и директор, и менеджер, и продюсер, и художник, и победитель, и всё, что бы ни было. На одной из пресс-конференций в Одессе, после просмотра картины, буквально отбиваясь от нападок зубастых критикесс, Е. Пашкевич так спокойно и жёстко отвечал на их вопросы, что складывалось впечатление, будто бы он почти и не человек. Во всяком случае, если режиссёр на вопрос — «Скажите, а в чём смысл фильма?» отвечает серьёзно, что «режиссёр не может ответить на вопрос, каков смысл фильма» и даже не пытается этот смысл объяснить или расшифровать, то остаётся такого рода человека мифологизировать, ибо не знаешь, что о нём думать с точки зрения обычного здравого смысла. На этой же конференции Е. Пашкевич неоднократно повторял, что в процессе работы он просто «делал то, что должен был делать», что он в процессе работы «чувствовал себя солдатом». Ольга Шепицкая, сыгравшая в фильме одну из главных ролей и тоже присутствовавшая на одесской конференции, подтверждала слова режиссёра, говоря, что Е. Пашкевич «стремился в процессе съёмок к точности», что он «ведёт актёров за собой», что он, при всей строгости в работе, «больше отдаёт, чем требует». Иными словами, она укрепляла представление о съёмках этой работы как о боевом лагере, походном биваке, где усталые, но счастливые солдаты-актёры, ведомые автором-режиссёром, творят чистое визуальное высокое киноискусство.

Следующая составляющая мифологического данной работы заключена в её содержании. И здесь можно термин «миф» употреблять в довольно строгом значении, без натяжек, ибо фильм действительно, как уже было отмечено, посвящён одному из древних мифологических сюжетов. А именно — истории о том, что у первочеловека Адама до Евы была жена Лилит, которая ушла от него и, соответственно, избежала проклятия, наложенного на Еву и Адама. Эту историю о Лилит во второй части фильма французский кюре рассказывает своему бывшему ученику (последнего играет ак

<

Рецензии, аннотации и библиография

тёр Д. Козловский). Вторая, самая ясная с точки зрения рассказанной истории, часть снята достаточно близко к тексту новеллы А. Франса «Дочь Лилит», написанной будущим Нобелевским лауреатом в 1887 г.

Все же три части фильма, которые повествуют соответственно о XVII, XIX и XX вв., связаны с этой самой Лилит в различных её воплощениях. Лилит предстаёт под разными именами, возможно в виде своих дочерей: Лейлы, Лолы. Первая часть рассказывает о купце Теофилиусе; он привёз в дом покупателя картину, на которой оказалась изображённой женщина, живущая в этом доме и искушающая в видениях несчастного Теофилиуса. Вторая часть, поставленная по мотивам новеллы А.Франса, повествует о господине Брыльском, который бросил свою невесту ради любовницы школьного друга. Друг в итоге сошёл с ума и умер в сумасшедшем доме, а невеста повесилась. Роковая Лейла, оказавшаяся, по словам священника, дочерью Лилит, уехала от господина Брыльского со словами, что она хоть и не любила его, зато многое ему дала.

Третья часть фильма показывает нетрезвого рижского художника девяностых годов XX в., который делает художественные инсталляции с мёртвыми собаками, пытается наладить отношения с семьёй и выпить с другом, неприкаянно слоняется по городу и окрестностям, попадает на сеанс гадания к цыганке, но не поддаётся её искушениям.

Части связаны единой художественной стилистикой, особенно первая и третья, в которых актёры играют нарочито не психологически, вычурно, невпопад смеясь и делая глубокомысленные лица. Вторая часть — самая сбалансированная, в ней есть стержень, история, начало и конец. Во всех трёх частях присутствует насекомое, оса:

на подоконнике, на животе беременной женщины, на деревянном борту корабля, в декоре. Оса появляется на протяжении фильма многократно, большая и маленькая, и невольно начинаешь видеть в ней некоторый символ.

Необходимо сказать, что фильм смотрится с интересом, ибо вечное противостояние искушению касается природы всякого человека. Собственно, сама проблема, которую ставит режиссёр, безусловно, глубока, интересна и актуальна во все времена. Искушение чувственной любовью «делает мужчину подобным божеству» (об этом прямо говорит герой второй части картины), но оно же приводит к предательству в дружбе и любви семейной, а последствия связаны со смертью и безумием.

Фильм прямо ставит данные вопросы, продолжая их развивать и на более сложном уровне. Например, можем ли мы вообще осуждать того, кто имеет иную, отличную от нашей, природу. Если не говорить о Лилит, можно привести в качестве примера детей, которые, при всей их близости к миру взрослых, всё же не взрослые. Или можно вспомнить животных, которые были созданы ранее человека, а значит, находятся во времени ближе к Творцу, нежели люди. Что такое природа в этом случае? Материал, источник происхождения, сущность вещи? И можем ли мы говорить о природе иного вообще, ибо разве не природа делает нечто видимым, а видимость — ее свойство. То есть, если мы что-то видим, мы отчасти уже и знаем его природу. Вопросы подобного рода уводят нас как зрителей в интеллектуальные беседы по поводу просмотренного и, собственно, к самому кино отношения уже и не имеют. Миф о Лилит, представленный тремя историями «Гольфстрима под айсбергом», не призывает нас в него поверить, не делает каких-то конкретных умозрительных выводов. Фильм своим содержанием

Рецензии, аннотации и библиография

пытается в который раз, по-своему, поставить проблемы искушения, любви, предательства, дара, человеческой природы.

Это — частная интерпретация, уже оторванная от материи кино, от того изощрённого киноряда, который предлагает режиссёр, и от того, что кино — всё же не словарная статья, что оно строит свой мир, свою реальность, свой миф разными средствами — визуальными, музыкальными, драматическими, жанровыми. Природа, цемент этого строительства — материя крайне сложная. В ней и идея автора, и чёткая конкретность образов, и возможная реакция зрителей. В этом смысле сложно иметь в работе несколько главных конкретных образов, ибо главное существует на фоне второстепенного. Так же неразумно требовать от зрителя подвига по расшифровке бесконечного количества символов. Хотя мы можем вспомнить, что в культуре такого рода тексты существовали, например «Божественная комедия».

Заключительная часть мифологического данной работы заключена в том, что отчётливо намерение режиссёра представить всё видимое нами как целое. В целостности миф проявляет себя максимально, ибо в ней соединяется частное и общее, происходит понимание зрителем интуиции автора, наконец, присутствует некоторая простая мысль, идея, которая остаётся после прикосновения к мифу и может быть унесена причастником мифа к себе домой, т. е. стать частью его личного мифа. И тогда миф начинает жить, транслироваться, интерпретироваться, пониматься, пусть и недостаточно аутентично, но как-то «худо-бедно» бытийствовать. Без этой важной сущностной черты — целостности — жизни у мифа нет.

В первую очередь намерение представить «текст» фильма как целое проявлено через его интонацию. Эта интонация слышима в речи актёров, в том, как они играют, в движении камеры, в серьёзности показа событий. Интонация фильма лишена той уже привычной ироничной циничности, которая так часто встречается в современном кино. Например, даже у А. Г. Иньярриту и его сценариста Г. Арриага (который сейчас сам снимает фильмы), работающих в сходной с Е. Пашкевичем манере т. н. мозаичного повествования («21 грамм», «Вавилон», «Пылающая равнина» и др.), такие ноты прорываются как дань современной моде. В «Гольфстриме под айсбергом» они сведены к минимуму. Всё кажется серьёзным, глубоким, настоящим. Но почему-то крайне туманным. В первой части актёры разговаривают странными интонациями. Кажется, что они копируют либо детей-подростков, либо романтически настроенных революционеров. Кто-то невпопад смеётся, кто-то говорит полусонно. Содержание разговоров первой части вообще лишено смысла. Это и понятно, ибо там, где господствует интонация, содержание не важно. Когда нам говорят сквозь зубы, что нас любят и при этом машут кулаками перед носом, содержание слов мы уже плохо помним. Дочка хозяина замка смеётся по поводу и без повода, в глуши лабиринтов дома слышатся то ли сладострастные, то ли мучительные вздохи. В этой первой части так и осталось неясным, кто же изображен на картине, кто такая женщина, жившая в доме? Не ясно, что случилось с Софи, женой Теофилиуса. Повторимся, при господстве живописного, визуального ряда, который властвует в первой части в сочетании с загадочной музыкой, которая невольно и обязательно сама объединяет, как бы монтирует кадровую нарезку всей работы, нам кажется, что мы созерцаем нечто целое. Доверие к этой кажимости

Рецензии, аннотации и библиография

отчасти основывается и на том, что впереди ещё две трети фильма, в которых мы надеемся получить ответы на поставленные в первой части вопросы.

Во второй части фильма повествовательная интонация сосуществует наряду с продолжающей набирать обороты интонацией визуальной. Рассказ А. Франса не даёт сюжету рассыпаться. При этом режиссёр хочет заполнить все пустые места работы, поместив в них различные красивые и экзотические вещи, будь то курица, кот, крыса (подобным образом, через заполнение пространства, работал А. Герман над «Хрусталёв, машину!»). Визуальным центром второй части являются сладострастные сцены чувственной любви, которые, в сопряжении с комментариями о иноприродности Лилит, заставляют предполагать, что со стороны Лилит ничего особенного не происходило. Она такова, какова есть: всё знает наперёд, когда захочет, тогда и уйдёт. Её чувственность и нежность нечеловечны — так сказать, отчуждены от естественной страстности. Вся вторая часть работы идёт в сторону исповеди, в сторону покаяния, а значит, некоторой определённости. Однако завершается она чтением молитвы Лилит, написанной на папирусе. Молитва эта заимствована из новеллы А. Франса и представляет собой, с точки зрения смысла, парадоксальный философский каламбур. В итоге зритель, оставшийся в недоумении от просмотра первой части, после второй части оказывается тотально дезориентирован и немного загипнотизирован пафосными интонациями персонажей фильма. Повторимся, пафос этот искренен и близок, к примеру, эстетическому пафосу поэтов Серебряного века, которым было всё равно, кого прославлять в этом пафосе. («Хочу, чтоб всюду плавала // Свободная ладья, // И Господа и дьявола // Хочу прославить я», — писал В. Я. Брюсов в стихотворении «З. Н. Гиппиус»). Зритель видит, что режиссёр снимает искренно, красиво, интересно. Герои влюбляются, ждут мужей и женихов, страдают, ценят искусство, жертвуют ради него жизнью. Где такое увидишь в современном кино? Во всяком случае, не у В. Сигарева в его работе «Жить», в компании с которой «Гольфстрим под айсбергом»

оказался в «Одессе» на кинофестивале. Здесь можно вспомнить массу хороших современных российских работ, которые, увы, при всём таланте и мастерстве режиссёров показывают только мрачное, болезненное, страдательное. Последний фильм А. Мизгирёва «Конвой» — пример хорошего, убедительного, но такого сурового кино, что кажется, что дальше в этом направлении двигаться некуда. И. Вырыпаев в работе «Танец Дели» так же высокохудожественно мучает зрителя темами смерти, цинизма, страха. В сравнении с ними «Гольфстрим под айсбергом» кажется романтической безобидной мелодрамой, но опять же, по внешней форме, по картинке, а не по итоговому содержанию. Ибо содержание размыто, растворено в частностях, оно неопределённо настолько, что в пору задуматься — не предпочесть ли мрачную определённость неопределенной красивости? От А. Мизгирёва и И. Вырыпаева ждут чего-то особенного, ждут подтверждения высокого уровня. И режиссёры подтверждают этот уровень в своей мрачно-страшной интонации «ожидания чего-то страшного». Е. Пашкевич столь долго находился вне контекста российского проката, что сумел создать свою, иную по отношению к окружающему контексту интонацию. Возможно — сохранить старую советскую на новом материале, крайне туманной определённости.

Третья часть фильма не связана содержательно с первыми двумя. Формально,

Рецензии, аннотации и библиография

т. е. внешне она связывается с предыдущими частями образами осы, цыганки, темой друга. Однако подготовленный первыми двумя частями работы зритель начинает понимать: если он сам не будет присваивать множеству предметов некоторое символическое содержание, окажется, что первые две части были просмотрены зря. Справедливости ради следует сказать, что третья часть интонационно близка первой, поскольку и здесь персонажи разговаривают малоосмысленными предложениями. А самым важным кажется то, что сказала герою арабская женщина в пустыне на непонятном языке, прежде чем он поцеловал её.

Вывод в отношении интонации всей работы таков: зрителю хотят сказать чтото очень важное. Такое, что находится вне языка, ибо герои об этом не говорят, не могут говорить, не способны. То, что сказано во второй части о Лилит, содержательно не совпадает с интонационной составляющей работы. Интонационное настроение оказывается большим, нежели предметная область увиденного. Внутри этого парадокса целое, как нам кажется, не возникает. (Возникает другое, например: первая и третья часть работы картины возвращают зрителя в эпоху немого кино: экспрессивные жесты, отсутствие слов, музыка тапёра).

Наконец, рассмотрим мифологическое целое картины с точки зрения предметов, вещей, которые предъявлены зрителю очень любовно, внимательно, с мастерством художника-документалиста, каковым является Е. Пашкевич. Предметы в работе присутствуют в изобилии. Почти каждый из них начинает носить статус символа. На каждую вещь камера смотрит внимательно и со значением: перстень на картине, бритые брови у девушки, пуговка у Теофилиуса, ящик для кошки, зеркало на столике, персидский папирус, оса, картина в рижском пригороде и так до бесконечности. Символы соседствуют друг с другом в имманентной связи, т. е. не иерархично. Ибо для иерархии важна главенствующая идея, а она касается Лилит и сама по себе достаточно прозрачна и проста. Вспомним, каковы предметы в ранних работах А. Тарковского: их не так много, если их вспоминать конкретно, за ними нечто стоит, пусть нечто туманное, трудно прочитываемое, но оно есть, зритель это видит и чувствует. У Е. Пашкевича массовидность и гиперсимволическая предметность разрушают материю фильма как целого. Требовать и ждать от зрителя подвига расшифровки смысла каждого предмета — значит рисковать забрать у зрителя интуицию целого.

В итоге наших рассуждений о целом мы фиксируем, что Е. Пашкевич создал фильм о так называемой культуре, с этой самой культурой и совпадающий. Т. е. сам же загадывающий и разгадывающий собственные загадки и ребусы в так называемых символах культуры. Старания режиссёра очевидны, но, увы, не попадают в цель: вот любовь, семья, дружба, предательство, искусство, путешествие, мистика, искушающие видения, хорошая музыка, красивые женщины, костюмированный антураж, древние языки, крыса на богослужении, мёртвые собаки, много непонятного, экзотический кот, перелетающая через время оса, старания режиссёра, образ микроцефала, мастерство актёров, талантливые киноракурсы. В фильме есть мифологическое предание о женщине Лилит, которая обладает иной, отличной от человека природой. В таком наборе, в такой мозаике картинок, изображений, целое, казалось бы, должно вырасти, появиться само. Здесь точно выражает суть вопроса проблема, поставленная в стихот

<

Рецензии, аннотации и библиография



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |
 


Похожие работы:

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕНТР ПРОБЛЕМ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ БГУ Аналитический обзор № 13 «Образовательная политика в области интеграции высшего образования в национальную инновационную систему» (январь — июнь 2006 г.) МИНСК — 2006 Центр проблем развития образования БГУ Аналитический обзор № 13 Аналитику осуществили: • Алтайцев А.М., начальник отдела планирования образования и реформ ЦПРО БГУ, тел. для связи: 209-59-65, адрес E-mail для персональной связи: altaitsau@bsu.by •...»

«Чечня: внутреннее зарубежье Доклад N°236 (Европа) | 30 июня Перевод с английского языка International Crisis Group Headquarters Avenue Louise 1050 Brussels, Belgium Tel: +32 2 502 90 3 Fax: +32 2 502 50 brussels@crisisgroup.org Оглавление Краткое содержание Рекомендации I.  Введение II.  II. Восхождение Рамзана Кадырова A.  Кадыровцы B.  Установление полного контроля C.  Подполье и борьба с ним D.  Культ личности III.  Идеология и религиозная политика A.  Национализм B.  Путинизм, российский...»

«Протокол № 3 очередного заседания комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при Правительстве Ставропольского края Дата проведения: 23 июля 2015 г., 11.00 Место проведения: г. Ставрополь, ул. Ломоносова, д. 3; актовый зал министерства образования и молодежной политики Ставропольского края Председательствовал: Кувалдина Ирина Владимировна – заместитель председателя Правительства Ставропольского края, председатель комиссии; Ответственный Береговая Елена Николаевна – консультант...»

«ОБОРОНА И БЕЗОПАСНОСТЬ 109 УДК 327(485+480) ББК 66.4(41) Кучинская Марина Евгеньевна*, старший научный сотрудник отдела оборонной политики РИСИ. Куда идут бывшие евронейтралы? (На примере Швеции и Финляндии) До начала 90-х гг. прошлого столетия Финляндия и Швеция были составной частью международно-политической субрегиональной общности, которую называли северным балансом. Все элементы данной системы имели свою функцию и особенности: ограниченное членство Дании, Норвегии и Исландии в НАТО...»

«Российский совет по международным делам Москва 2013 г. УДК [327:341.228](1-922)(066) ББК 66.4(001),33я431 З-14 Российский совет по международным делам Редакционная коллегия Главный редактор: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов Члены коллегии: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов (председатель); докт. ист. наук, акад. РАН В.Г. Барановский; докт. ист. наук, акад. РАН А.М. Васильев; докт. экон. наук, акад. РАН А.А. Дынкин; докт. экон. наук В.Л. Иноземцев; канд. ист. наук А.В....»

«Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям Управление периодической печати, книгоиздания и полиграфии Российский рынок периодической печати Состояние, тенденции и перспективы развития ОТРАСЛЕВОЙ ДОКЛАД МОСКВА УДК 339.13: [050+070] (470) ББК 65.422.5+76.02 Авторский знак – Р76 Доклад подготовлен Управлением периодической печати, книгоиздания и полиграфии Роспечати Под общей редакцией В. В. Григорьева Авторы доклада выражают искреннюю признательность за предоставленную информацию и...»

«Министерство образования и науки РФ Филиал Частного образовательного учреждения высшего профессионального образования «БАЛТИЙСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОЛОГИИ, ПОЛИТИКИ И ПРАВА» в г. Мурманске УТВЕРЖДЕНО ПРИНЯТО Директор Филиала на заседании кафедры уголовноЧОУ ВПО БИЭПП в г. Мурманске правовых дисциплин ЧОУ ВПО БИЭПП в.г. Мурманске А.С. Коробейников протокол № _2 от «_22_»_сентября 2014 года «_22_»_сентября_ 2014 года Учебно методический комплекс дисциплины УГОЛОВНОЕ ПРАВО Специальность 030501...»

«Каф ед ра Социологии Меж ду нар од ны х От но шени й Социологи ческого фак ул ьте та М Г У имени М.В. Ломоносо в а Геополитика Ин ф о р м а ц и о н н о а н а л и т и ч е с ко е и з д а н и е Тема выпуска: Война В ы п у с к XXI Моск ва 2013 г. Геополитика. Информационно-аналитическое издание. Выпуск XXI, 2013. — 162 стр. Печатается по решению кафедры Социологии Международных Отношений Социологического факультета МГУ им М. В. Ломоносова. Главный редактор: Савин Л. В. Научно-редакционный совет:...»

«СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ ХАБАРОВСКОГО КРАЯ Серия аналитических докладов Доклад 1. Демографическое развитие, семейная политика и положение детей в Хабаровском крае: основные проблемы и пути их решения Хабаровск – 2013 Содержание СОДЕРЖАНИЕ Введение... 3 Методологические пояснения.. 6 Официальная статистика за 2012 год и первую половину 2013 года. 8 Демографическое развитие Хабаровского края: основные проблемы и пути их решения... 20 Семейная политика Хабаровского края: основные проблемы и пути их...»

«Антикоррупционная политика ОАО «Россети» и ДЗО ОАО «Россети» г. Москва 2014 г. Введение Основополагающим нормативным правовым актом в сфере борьбы с коррупцией является Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ «О противодействии коррупции» (далее Закон о противодействии коррупции). В соответствии со ст. 13.3 Закона о противодействии коррупции с 1 января 2013 года на ОАО «Россети» и его дочерние и зависимые общества (ДЗО) ОАО «Россети» возложена обязанность по разработке и принятию мер...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И КАНАДЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК Е.В. И С Р А Е Л Я Н Н.С. Е В Т И Х Е В И Ч ГУМАНИТАРНЫЕ АСПЕКТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ К А Н А Д Ы Москва УДК 327 ББК 66.4 Утверждено к печати Ученым советом ИСКРАН 14 ноября 2012 года Ответственный редактор — В.И. Соколов, кандидат экономических наук, заведующий Отделом Канады ИСКРАН. Рецензенты: В.А. Кременюк, член-корреспондент РАН, профессор, заместитель директора ИСКРАН;...»

«специальностям среднего профессионального образования, утвержденным директором Департамента государственной политики в сфере подготовки рабочих кадров и ДПО Министерства образования и науки Российской Федерации от _2015 года.1.3. Основными задачами Всероссийской олимпиады являются: проверка способности студентов к самостоятельной профессиональной деятельности, совершенствование умений эффективного решения профессиональных задач, развитие профессионального мышления, способности к проектированию...»

«ИнстИтут ЮнЕсКО пО ИнфОрмацИОнным тЕхнОлОгИям в ОбразОванИИ ICTs in Higher Education in CIS and Baltic States: State-of-the-Art, Challenges and Prospects for Development ANALYTICAL SURVEY Применение ИКТ в высшем образовании стран СНГ и Балтии: текущее состояние, проблемы и перспективы развития аналИтИЧЕсКИЙ ОбзОр УДК 004 П7 П76 Применение ИКТ в высшем образовании стран СНГ и Балтии: текущее состояние, проблемы и перспективы развития. Аналитический обзор / – СПб.: ГУАП, 2009. – 160 с.: ил. ISBN...»

«УТВЕРЖДАЮ Директор Департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды России _ А.В. Орёл «_» 2014 г Директор Департамента государственной политики и регулирования в области геологии и недропользования Минприроды России А.В. Орёл утвердил 24 декабря 2014 г СОГЛАСОВАНО Директор ФГУНПП «Геологоразведка» В.В. Шиманский «_»_ 2014 г. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Научно-методического Совета по геолого-геофизическим технологиям поисков и разведки твердых полезных...»

«АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКИЕ ОРИЕНТИРЫ РОССИИ ПОСЛЕ САММИТА АТЭС ВО ВЛАДИВОСТОКЕ К ИТОГАМ ВТОРОГО АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО ФОРУМА №8 2013 г. Российский совет по международным делам Москва 2013 г. УДК 327(470:5) ББК 66.4(2Рос),9(59:94) А35 Российский совет по международным делам Редакционная коллегия Главный редактор: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов Члены коллегии: докт. ист. наук, член-корр. РАН И.С. Иванов (председатель); докт. ист. наук, акад. РАН В.Г. Барановский; докт. ист. наук, акад....»

«АННАЛЫ СТРУГАЦКОВЕДЕНИЯ Арканар Людены Памяти Владимира ГОПМАНА и Константина РУБЛЁВА Автор идеи: Александр Лукашин, 19 Составитель: Владимир Борисов В оформлении обложки использован рисунок художника Игоря Огурцова Анналы стругацковедения 2014. – Арканар: Людены, 2015. – 181 с. © Бачило А.Г., Борисов В.И., Гопман В.Л., Коровёнкова А.А., Лем С., Лукашин А.П., Неклесса А.И., Рублёв К.А., Ткаченко И.А., Язневич В.И., 2015 АННАЛЫ СТРУГАЦКОВЕДЕНИЯ СОДЕРЖАНИЕ В.Борисов. Предуведомление..........»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 327(476)(043.3)+070.1(476)(043.3) ЛЕВЧУК Николай Николаевич МОДЕЛИРОВАНИЕ КОММУНИКАЦИОННОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ СУБЪЕКТОВ ИНФОРМАЦИОННОЙ СФЕРЫ В КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАБИЛИЗАЦИИ Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата политических наук по специальности 10.01.10 – журналистика Минск, 201 Работа выполнена в Белорусском государственном университете Научный руководитель: СЛУКА Олег Георгиевич, доктор исторических наук,...»

«Дайджест космических новостей Московский космический Институт космической №135 клуб политики (21.12.2009-31.12.2009)    31.12.2009  А.Н.Перминов: космическая сфера  прогноз  2  Роскосмос разрабатывает план предотвращения столкновения астероида Апофис с Землей  2  НАСА и Роскосмос поспорили по поводу «Апофиса»  3  New Horizons прошел половину пути до Плутона  4  NASA изучает возможность проведения новых межпланетных миссий  4  «КоронасФотон» на связь не выходил  4  30.12.2009  WISE открыл глаза ...»

«Астана аласыны Мдениет басармасы «Атамекен» азастан Картасы» этно-мемориалды кешені МКК МРАЖАЙДЫ БАСАРУ: САЯСАТТЫ ДЕУ МЕН ТЖІРИБЕЛІК РЕТТЕУ ЮНЕСКО/ММ ауматы таырыпты тренингіні материалдары, (01-04 араша, 2012 ж.) УПРАВЛЕНИЕ МУЗЕЕМ: РАЗРАБОТКА ПОЛИТИКИ И ПРАКТИЧЕСКОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ Сборник материалов Регионального тематического тренинга ЮНЕСКО/ИКОМ в Казахстане, (01-04 ноября 2012 г.) MANAGMENT OF A MUSEUM: POLICY-MAKING AND PRACTICAL REGULATION Proceedings of the Regional Thematic UNESCO/ICOM...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И КАНАДЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК Е.В. И С Р А Е Л Я Н Н.С. Е В Т И Х Е В И Ч ГУМАНИТАРНЫЕ АСПЕКТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ К А Н А Д Ы Москва УДК 327 ББК 66.4 Утверждено к печати Ученым советом ИСКРАН 14 ноября 2012 года Ответственный редактор — В.И. Соколов, кандидат экономических наук, заведующий Отделом Канады ИСКРАН. Рецензенты: В.А. Кременюк, член-корреспондент РАН, профессор, заместитель директора ИСКРАН;...»







 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.