WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 19 |

«В.С. Фатеев РЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: теория и практика Минск ЕГУ УДК 332. ББК 65.04 Ф 27 Рекомендовано к изданию редакционно-издательской комиссией Национальной академии наук Беларуси под ...»

-- [ Страница 8 ] --

Борьба с ростом региональных диспропорций, подрывающим экономические и социальные основы территориальной целостности страны, является одной из защитных функций любого современного государства.

Скорее всего, в Венгрии интерес к регулированию регионального развития в конце 80 – начале 90-х гг. не только не ослаб, а даже усилился, о чем может свидетельствовать создание в 1990 г. Министерства окружающей среды и региональной политики (МОСРП). В соответствии с положением, определяющим компетенцию этого органа государственного управления, функции МОСРП состоят в "руководстве, организации и контроле за разработкой проектов развития отсталых ареалов, кризисных регионов, высокоприоритетных зон рекреации, приграничных регионов и других проблемных регионов и использованием выделенных для этих проектов финансовых ресурсов" [336, 264].

Создание Министерства окружающей среды и региональной политики, несомненно, было позитивным шагом. Тем не менее, специалисты отмечают, что в первой половине 90-х гг. новое министерство занимало относительно слабые позиции в структуре государственных органов Венгрии. Основной конфликт наблюдался в распределении полномочий между МОСРП и Министерством внутренних дел (МВД), в ведении которого ранее находились вопросы пространственной организации страны.

Конфликтная ситуация была вызвана тем, что с появлением Министерства окружающей среды и региональной политики МВД продолжало сохранять серьезное влияние на развитие поселений. Кроме того, многие вопросы регионального развития входят в компетенцию ряда других министерств и ведомств: финансов, промышленности и торговли, труда, транспорта и телекоммуникаций, социального обеспечения [там же].

Их деятельность слабо скоординирована, головной орган государственного управления, ответственный за общую стратегию в данной области, пока еще четко не определен.

Основным инструментом региональной политики в Венгрии является учрежденный еще в 1986 г. Фонд регионального развития (ФРР). В 1992 г. он был подвергнут серьезной реорганизации. По решению венгерского правительства его значение существенно укрепилось. Была осуществлена попытка более тесно увязать региональную политику со всем блоком осуществляемых в стране реформ. В результате объем финансирования деятельности ФРР увеличился. В 1993–1994 финансовом году бюджет фонда в пересчете в европейскую валютную единицу составил 45 млн. экю.

Средства ФРР выделяются на регионально ориентированную поддержку различных индивидуальных проектов, финансируемых на долевой основе государственным и частным сектором. Помощь оказывается в виде субсидий трех типов: 1) денежные выплаты, подлежащие в перспективе возвращению, погашению; 2) безвозвратные выплаты; 3) субсидии на уплату процентов по кредитам. Конкретный тип субсидий определяется в соответствии с матрицей условий, разработанной для каждой категории регионов, которым предусмотрено предоставление помощи (пострадавшие от спада производства, а также с особенно высоким уровнем безработицы). Регионы, которым оказывается поддержка из Фонда регионального развития, в совокупности охватывают территорию, на которой проживает более 15 % населения Венгрии.

Из-за отмеченной выше ведомственной разобщенности в первой половине 90-х гг.

не удалось выработать каких-либо общих принципов в распределении общего объема финансовых средств, выделяемых венгерским правительством на регулирование регионального развития. Дело в том, что в то время ФРР являлся лишь одним из 26 правительственных фондов, которые контролировались десятью министерствами и прямо или косвенно были ориентированы на решение региональных проблем. В этих условиях невозможно было избежать дублирования в работе фондов, а в отдельных случаях – принятия противоречащих друг другу решений.

Немало вопросов возникало также в связи с деятельностью самого Фонда регионального развития. Несмотря на то что уровень безработицы был одним из основных критериев при определении венгерских регионов, которым потенциально может быть оказана помощь, на практике большая часть средств фонда все же направлялся на реализацию проектов, связанных с развитием инфраструктуры. Ассигнования, выделенные непосредственно на создание новых и сохранение существующих рабочих мест, составляли значительно меньшую долю от общего объема финансирования.

Однако именно в такого рода ассигнованиях особенно ощущалась потребность в проблемных регионах Венгрии, причем, как промышленной, так и сельскохозяйственной специализации.

В пространственном аспекте четко просматривалась концентрация средств ФРР на поддержку преимущественно двух регионов, расположенных на северо-востоке страны (Сабольч-Сатмар-Берег и Боршод-Абауй-Земплен), в то время как серьезные проблемы возникли также в некоторых других частях Венгрии. По мнению специалистов, такое положение в значительной степени было обусловлено политическими мотивами, и некоторая децентрализация Фонда регионального развития в определенной мере могла бы помочь в нейтрализации этого фактора [336, 267].

Таким образом, существовал ряд причин, требовавших совершенствования венгерской региональной политики. В формировании правовой базы для проведения дальнейших реформ в рассматриваемой области, особые надежды возлагались на новый Закон о региональной политике, проект которого был разработан в 1995 г. Этот документ основывался на положениях ряда хартий и других документов, принятых Советом

Европы, а также на главных принципах региональной политики Евросоюза (децентрализация, партнерство, программирование, дополнительность, субсидиарность и концентрация). В качестве ключевых целей региональной политики в проекте определены:

– содействие развитию рыночной экономики в каждом регионе страны, создавать необходимые условия для устойчивого роста и улучшать экономическое положение и качество жизни населения посредством координации социальных, экономических интересов, а также интересов, связанных с сохранением окружающей среды;

– создание условий для самостоятельно поддерживаемого роста;

– сокращение пространственных различий (с точки зрения жилищно-бытовых, экономических, культурных и инфраструктурных условий) между Будапештом и остальной частью Венгрии, а также между развитыми и отсталыми регионами;

– стимулирование инициативы региональных и местных сообществ и координнация их деятельности в соответствии с национальными целями.

В проекте также сделана попытка более четко разграничить задачи и полномочия национальных и региональных органов в области регулирования регионального развития. В частности, за Парламентом страны авторы законопроекта предлагают закрепить следующие функции:

• утверждение стратегии национального развития, а также принципов, целей и долговременных приоритетов регионального развития;

• утверждение документов по региональному развитию, физическому планированию (градостроительному проектированию), охватывающих всю страну, ее высокоприоритетные регионы, а также определение планов местных органов, в той их части, в которой они имеют обязательную силу;

• определение основных направлений поддержки регионального развития, а также критериев выделения районов, которым предполагается оказывать помощь;

• определение денежных средств, выделяемых на поддержку регионального развития;

• определение задач местного самоуправления, связанных с региональным развитием;

• запрос отчета правительства о развитии региональных процессов и реализации региональной политики.

В указанном законопроекте предусмотрено также образование нового консультативного органа – Национального совета по региональному развитию, призванного содействовать правительству и обладающего правом выступать с предложениями и оценками в данной области. Аналогичные органы предполагается создать и на региональном уровне [336, 267–268]. К сожалению, у автора этой книги нет данных о дальнейшей судьбе рассмотренного законопроекта. Однако уже сам факт его появления свидетельствует о том, что к середине 90-х гг. позиции сторонников более активной и ярко выраженной региональной политики в Венгрии были уже достаточно сильны.

Изменения в рассматриваемой сфере деятельности государства также происходят в Польше. Г. Колодко в своей известной книге "Польша 2000: новая экономическая стратегия" проанализировал основные положения двух основных программных документов, разработанных под его руководством и принятых польским правительством и парламентом в 1994 и 1996 гг.

("Стратегия для Польши" и "Пакет 2000"). В частности, в этой работе показаны существенные отличия государственной региональной политики, проводимой в этой стране в середине 90-х гг. от той, которая осуществлялась в период ранних преобразований (1990–1993 гг.): "Вместо региональной политики, заключающейся в бюджетных трансфертах, "Стратегия для Польши" поддерживает региональное развитие, опирающееся на самоопределение, а также в значительной степени на финансовую автономию. Такого рода подход высвобождает местную активность предприимчивости, дает возможность местного контроля за экономическими процессами, а оба эти метода согласно положениям, должны способствовать повышению экономической эффективности, а также самостоятельности… Описанные директивы политики исключительно совпадают с подходом, представляемым в рамках Европейского союза, который тоже поддерживает инициативы "снизу", интеграционные методы, а также более широкий, чем у нас, масштаб вовлечения в "планирование регионального развития" [104, 20–21]2.

2 Русский перевод указанной книги Г. Колодко опубликован с некоторыми редакционными погрешностями и терминологическими неточностями. Здесь и далее при характеристике новой польской государВ "Стратегии для Польши" региональной политике посвящен специальный раздел, в котором представлены: краткая характеристика основных региональных проблем в Польше, цели и средства региональной политики, возможные осложнения, которые могут стать тормозом в процессе ее реализации, а также критерий достижения целей региональной политики.

В качестве главной цели региональной политики польского государства в указанном документе определяется "использование неоднородных в региональном отношении ресурсов, шансов и предрасположений для ускорения процессов трансформации и развития экономики, а также для смягчения общественных последствий необходимых и желательных региональных преобразований хозяйственных структур" [104, 98].

Для достижения этой цели на период 1995–1998 гг. выделены следующие приоритетные задачи:

• поддержка необходимой глубокой реструктуризации старых промышленных округов, в частности, в катовицком, лодзинском и валбжихском воеводствах;

• противодействие угрозам продолжительного структурного спада и социальной деградации сельскохозяйственных регионов, находившихся раньше в ведении неэффективных госсельхозов;

• подъем территорий так называемой "восточной стены", опираясь на специфические ресурсы и особенности среды, а также на использование приграничного положения;

• помощь в реструктуризации городов и субрегионов, в которых доминируют крупные неэффективные промышленные предприятия, главным образом, в юговосточной части страны;

• помощь приграничным городам и регионам, которые умеют эффективно использовать "ренту положения" и развивать трансграничное сотрудничество.

Для решения указанных задач в "Стратегии для Польши" было намечено осуществить децентрализацию региональной политики, а также повысить эффективность использования ресурсов, выделяемых из центра на поддержку регионального развития.

Инструменты или средства, которые предполагалось использовать в ходе реализации региональной политики, были разбиты на три большие группы: программную, системно-институциональную и финансовую.

В первой группе особое место отведено так называемым "региональным программам реструктуризации и развития", в разработке которых основной упор сделан на поощрение инициативы местных и региональных органов. На правительство и воевод, в свою очередь, возлагается обязанность создания "аналитико-диагностической и прогностической базы", которая должна информационно поддерживать подобного рода инициативы. Среди программных документов важная роль также отводилась Концепции политики пространственного освоения страны.

В системно-институциональной сфере предполагалось, что на первом этапе правительство должно оказать содействие созданию по всей стране сети воеводских институтов региональной политики (региональных советов развития), состоящих из представителей правительственной администрации, органов территориального самоуправления, работодателей, наемных работников, профсоюзов, региональных научных кругов, различных фондов, консорциумов, агентств и других организаций, способных обеспечивать накопление и распределение средств, необходимых для поддержки регионального развития и реструктуризации экономики.

ственной региональной политики, к сожалению, не удалось полностью избежать этих неточностей путем замены прямой речи на косвенную.

На втором этапе, т.е. в условиях, когда воеводства в лице органов, представляющих интересы проживающего в них населения, станут реальными субъектами, участвующими в региональном развитии, предполагалось осуществить реформу государственных финансов с определением специального инструментария для интенсивной поддержки немногих четко определенных регионов.

В финансовой области были намечены следующие действия:

обеспечение в 1995–1998 гг. роста бюджетных средств, выделенных на поддержку регионального развития (на региональные программы реструктуризации, а также на инфраструктурные инвестиции в регионах, находящихся под угрозой структурной безработицы), более быстрыми темпами, чем бюджетные расходы в целом;

расходование бюджетных средств государства должно обеспечивать возможность "финансового монтажа", т.е. при выделении из бюджета страны ассигнований на поддержку регионального развития предусмотреть их сочетание с государственными средствами, направляемыми для решения других задач на воеводском и межвоеводском уровнях, а также с частным финансированием;

преобразование Польского агентства регионального развития в Региональный фонд, имеющий статус государственного целевого фонда, с передачей ему соответствующих средств;

в целях повышения эффективности осуществления отраслевых программ при их разработке и реализации проведение консультаций и выработка совместных мероприятий с воеводскими органами;

средства, выделенные из центра на поддержку регионального развития, должны рассматриваться лишь как дополнение к имеющимся в регионе ресурсам;

в особых случаях, когда в регионах требуется осуществить наиболее глубокие структурные изменения, возможность использования полученных из центра средств для долевого (паевого) финансирования специализированных воеводских и межвоеводских организаций, непосредственно связанных с решением задач регионального развития (фондов, агентств, консорциумов) [104, 99–101].

В 1994 г. Советом Министров Польши были одобрены еще два важных документа: Доклад о региональной политике и Основы региональной политики государства.

Основные оценки и программные положения, содержащиеся в этих документах, подготовленных Центральным управлением планирования, в значительной степени пересекались с теми, что были заложены в "Стратегии для Польши". Их появление также может служить свидетельством роста внимания государства к региональным проблемам в этой стране.

Тем не менее следует отметить один существенный недостаток проводимой в тот период государственной региональной политики, на который указывает Г. Гожеляк [443, 130–135]. Он заключается в сохранении множества субъектов, обладающих полномочиями в принятии решений в рассматриваемой области.

К моменту принятия отмеченных выше документов в Польше существовало, по крайней мере, четыре государственных органа, прямо либо косвенно ответственных за выработку и реализацию региональной или пространственной политики.

Департамент физического и долгосрочного планирования Центрального управления планирования занимался формулировкой перспективных экономических и физических планов для страны в целом, а также разработкой основ государственной региональной политики.

Министерство физического планирования и строительства было ответственно за подготовку градостроительных и других проектно-планировочных документов (физическое планирование) на уровне городов и других местных сообществ, а также за разработку новых нормативных документов по землевладению и землепользованию, строительных норм и правил и т.п. Одно из подразделений аппарата Совета Министров занималось обеспечением взаимодействия с региональными органами государственного управления, а также территориальной организацией страны. В компетенцию Министерства финансов, соответственно, входили вопросы организации финансовых взаимоотношений с местными органами. Кроме того, существенное влияние на развитие региональных и местных сообществ также оказывали Министерство труда и социальной политики и Министерство окружающей среды и природных ресурсов.

Таким образом, к середине 90-х гг. в Польше, как и в Венгрии, возникла серьезная проблема координации деятельности ряда государственных органов, связанных с разработкой и реализацией мер в рамках рассматриваемого вида политики.

В середине 1995 г. Совет Министров Польши рассмотрел и одобрил новый Доклад о региональной политике, подготовленный Центральным управлением планирования. В нем были проанализированы позитивные и негативные итоги работы, проделанной в этой области за предыдущий год, а также сформулированы самые общие предложения по дополнению и развитию Основ региональной политики государства, принятых в 1994 г. [513]. В новой редакции Основ, в частности, были определены функции Подкомитета региональной политики и развития сельских районов, созданного в мае 1995 г.

при одном из комитетов Совета Министров с целью координации деятельности всех центральных министерств и ведомств Польши [575, 24].

Завершая краткий анализ польского опыта становления новой региональной политики в первой половине 90-х годов, стоит еще раз обратить внимание на то, что преобразования в этой сфере уже в то время не ограничивались поиском решений, направленных на совершенствование работы государственных органов на национальном уровне, на усиление координации их деятельности. Значительные изменения происходили на воеводском и локальном уровнях.

Уже к концу 1994 г. была сформирована развитая сеть агентств регионального развития, охватывающая всю территорию Польши (к середине 1996 г. их уже было более 60). Подобные агентства создавались, как правило, по инициативе региональных и местных администраций и преследуют цель сохранения старых и создания новых рабочих мест, реструктуризации местной экономики, более полного использования местных ресурсов. Их деятельность поддерживается за счет финансирования из разных источников (из бюджетов всех уровней, средств частного сектора). В регионах с наиболее серьезными социально-экономическими проблемами государственная помощь агентствам регионального развития может достигать 40 % от общего объема их финансирования [443, 135].

В стране создана и продолжает развиваться широкая сеть свободных (специальных) экономических зон, научно-технологических парков, бизнес- и инновационных центров, инкубаторов и других современных организационных форм научнотехнической, производственной, торговой и иной деятельности.

В решении задачи повышения эффективности государственной региональной политики, а также развития местного самоуправления в Польше большие надежды возлагаются на результаты реформы административного деления страны. Она явилась итогом многолетней общенациональной дискуссии о целесообразности сохранения существующего деления Польши на 49 воеводств. Польские регионалисты уже давно высказывались за укрупнение воеводств. При этом обосновывались самые разные варианты нового административного устройства страны с разделением ее на 12–25 и более промежуточных регионов [443, 46, 140].

Однако наиболее оживленные споры, как академических, так и в политических кругах Польши, разгорелись осенью 1997 г. В течение полугода предстоящая реформа административного деления была одной из "горячих тем" не только в периодической печати, на телевидении и радио, но и в дискуссионном клубе, организованном в Интернете. Многие государственные и неправительственные организации изучали общественное мнение о необходимости и порядке проведения такой реформы, целесообразности сокращения количества воеводств и другим связанным с этой темой вопросам.

Один из опросов, проведенных польским Центром изучения общественного мнения (OBOP) в марте 1998 г., показал, что из общего числа лиц, назвавших конкретное число воеводств, на которые, по их мнению, желательно разделить территорию Польши, более двух третей высказалось за значительное сокращение их существующего количества. В частности, за новое административное устройство страны, состоящее из 17 воеводств, высказалось 28 % опрошенных, из 12 – 18 %, из 14 – 6 %. Очень немного опрошенных назвало число промежуточных регионов в пределах от 20 до 30. Однако 21 % из принявших участие в социологическом обследовании выступили за сохранение существующих 49 воеводств [497]. В том же месяце правительство представило на рассмотрение парламента первый вариант нового административного деления страны на 12 воеводств.

Затем в ходе многочисленных обсуждений в Сейме и Сенате это число неоднократно изменялось в сторону увеличения. Наконец, в конце июля 1998 г. Президент Польши А. Квасьневский подписал закон, согласно которому с 1 января 1999 г. в Польше вступило в силу трехступенчатое административное деление – гмины (волости), повяты (уезды) и воеводства [563].

Наиболее крупными территориальными единицами станут 16 воеводств: Нижнесилезское с административным центром во Вроцлаве, объединяющее 169 гмин; Любельское (Люблин, 213); Лодзинское (Лодзь, 177); Малопольское (Краков, 182); Мазовецкое (Варшава, 325); Опольское (Ополе, 71); Подкарпатское (Жешув, 160); Подляское (Белосток, 118); Поморское (Гданьск, 123); Силезское (Катовице, 166); Свентокшиское (Кельце, 102); Варминско-Мазурское (Ольштын, 116); Великопольское (Познань, 226); Западнопоморское (Щецин, 114), а также Куявско-Поморское и Любушское (см.

рис. 10). Последние два воеводства объединяют, соответственно, по 144 и 83 гмины. Из общего контекста их выделяет то, что эти регионы фактически имеют по два административных центра: в Куявско-Поморском воеводстве местом работы воеводы Законом определен г. Быдгощ, а воеводского сеймика – регионального органа самоуправления – г. Торунь; в Любушском, соответственно, города Гожув-Велькопольски и Зелена-Гура [514].

В других странах Центральной и Восточной Европы в настоящее время ситуация в области государственного регулирования регионального развития также быстро изменяется к лучшему. В перечне приоритетов национальных правительств региональная политика занимает не первое, но уже далеко не последнее место. Во многих странах формируется либо уже создана достаточно развитая законодательная база для ее проведения, определяются или уточняются объекты, инструменты и формы государственного регулирования регионального развития (осуществляется проблемное районирование национальной территории, создаются различные фонды и сети агентств содействия региональному развитию и т.п.).

В некоторых странах происходит сосредоточение и повышение качества координации функций в области регулирования регионального развития в рамках ограниченного количества органов государственного управления. Реформы в области местного самоуправления, которые в Центральной и Восточной Европе в конце 80 – начале 90-х гг. во многом носили стихийный характер, вступают во вторую, а в отдельных государствах и в более высокую, так называемую "продвинутую" фазу развития. Их цели и задачи все более тесно увязываются на демократических основах с приоритетами государственной региональной политики.

Рис. 10. Новое административное деление Польши (воеводства) Источник: Интернет-сайт Канцелярии Председателя Совета Министров Республики Польша (URL: http://www.kprm.waw.pl:90/16/mapa16.html).

–  –  –

Опыт формирования и проведения новой региональной политики в государствах Балтии также заслуживает серьезного внимания. С одной стороны, он имеет ряд общих черт, более характерных для процессов, происходящих в ЦВЕ. С другой стороны, становление новой государственной региональной политики в бывших прибалтийских республиках – Латвии, Литве и Эстонии – тесно связано с отходом от той системы государственной власти и управления советского типа, которая объединяла их на протяжении полувека с другими союзными республиками в составе единого государства – СССР. И в настоящее время многое из того, что определяет облик регионов в государствах Балтии, как и в странах СНГ, можно отнести к наследию советского территориального планирования и управления. Отдельные явления и процессы, которые наблюдаются во всех этих ныне независимых государствах, имеют более глубокие общие исторические корни.

Страны Балтии и СНГ роднит и то, что становление новой государственной региональной политики в них требовало осуществления радикальных преобразований некогда общей системы местных Советов, которая в течение нескольких десятилетий оказывала прямое и во многих случаях противоречивое воздействие на развитие административно-территориальных единиц.

Однако в прибалтийских республиках, в отличие от большинства остальных национально-государственных образований, входивших ранее в Советский Союз, законодательная база для реформирования местного самоуправления на основе децентрализации была заложена до принятия Закона СССР "Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР" (апрель 1990 г.) [92]. В Эстонии соответствующий республиканский закон был принят еще в ноябре 1989 г., в Литве и Латвии – в феврале–марте 1990 г. [68; 69; 70; 93; 188].

Рассмотрению этих нормативных актов в республиканских высших законодательных органах предшествовала длительная подготовительная работа. Причем, многие правовые нормы, содержащиеся в указанных выше республиканских документах, существенно отличались от тех, которые позже были закреплены в союзном законе. К этому времени во всех прибалтийских республиках состоялись выборы в Верховные Советы, в результате которых к власти пришли политические силы, ориентированные на последовательное и полное восстановление государственного суверенитета.

Следует принять во внимание и тот факт, что еще в 1987–1989 гг. в прибалтийских республиках очень активно велись научные дискуссии об экономическом суверенитете, широкое развитие получило так называемое "движение за региональный хозрасчет" (более подр. см.: [296, 43–55]). В этот период известные ученые-экономисты Латвии, Литвы и Эстонии очень интенсивно и плодотворно сотрудничали при разработке новой модели социально-экономического развития республик и регионов.

Об этом, в частности, свидетельствует принятие на совещании специалистов прибалтийских республик в конце сентября 1988 г. в Риге Согласованных основных принципов республиканского хозрасчета, которые были опубликованы во всех крупных периодических изданиях Прибалтики, получили широкую известность в академических кругах других союзных республик и вызвали осторожную, но в целом негативную реакцию союзных органов [291]. Поэтому после восстановления государственной независимости de facto страны Балтии начали реформы в области государственного управления и местного самоуправления не с "чистого листа", а имея некоторые теоретические разработки и небольшой, но самостоятельный опыт законотворчества.

Необходимо также учитывать, что в настоящее время все страны Балтии претендуют на вступление в Европейский союз. С этой целью правительства этих государств последовательно осуществляют широкий спектр преобразований, отвечающих тем условиям, которые основные институты ЕС установили для кандидатов на вступление в Евросоюз.

Несомненно, что все эти факторы в значительной степени повлияли на характер и скорость изменений в области государственного регулирования регионального развития.

3.3.2. Эстония: территориальный срез реформ, первый опыт решения региональных проблем В силу отмеченных выше и некоторых других обстоятельств в Эстонии наиболее общие концептуальные основы региональной политики удалось определить относительно быстро, пожалуй, даже раньше, чем в других странах Балтии. Уже в 1991 г., по мнению С. Мяэльтсемээса, в этой республике были разработаны основные стратегические направления рассматриваемого вида политики на ближайшие годы, которые состояли в:

• максимальной диверсификации структуры экономики, особенно в сельских регионах;

• интенсивном развитии малых предприятий;

• обеспечении основными видами услуг (медицинская помощь и образование);

• расширении инициативы местных органов власти;

• упорядочении системы расселения [478, 6].

Тем не менее, судя по более поздним публикациям того же автора, в практическом плане, по крайней мере, вплоть до конца 1993 г. в Эстонии не было национальной региональной политики, и центральное правительство мало уделяло внимания сельским проблемам [479]. Поскольку демократические преобразования в сфере местного самоуправления в Эстонии начались задолго до того, как новая государственная региональная политика приобрела более-менее четкие очертания (причем, концептуальные основы первых носили определяющий характер по отношению ко второй), имеет смысл прежде всего более подробно рассмотреть события, связанные с демонтажем системы местных Советов и муниципализацией управления местными сообществами.

Как уже было отмечено, начало было положено в ноябре 1989 г., когда Верховный Совет Эстонской ССР принял Закон "Об основах местного самоуправления", согласно которому определялась двухуровневая система местного самоуправления. Первичный уровень в последующем составили волости, постепенно преобразованные из сельских Советов, поселки и бывшие города районного подчинения. Второй уровень был сформирован из 15 уездов (бывших районов) и 6 республиканских городов Таллинн, Тарту, Кохтла-Ярве, Нарва, Пярну и Силламяэ (бывшие города республиканского подчинения) [93; 479].

Основные принципы административной реформы, в рамках которой предполагалось осуществить значительные преобразования, как в области государственного управления, так и местного самоуправления, были законодательно определены в декабре 1990 г. При ее подготовке было признано невозможным единовременно преобразовать в самоуправляющиеся все административные единицы первичного уровня, выполнявшие в то время функции государственного управления. В соответствии с разработанной тактикой проведения административной реформы, последние должны были подготовить программу социально-экономического развития и устав единицы. Эти документы рассматривались экспертной комиссией по административной реформе Верховного Совета Республики Эстония. На основании заключения этой комиссии статус самоуправления единиц утверждался Президиумом Верховного Совета [477, 21].

При составлении программ социально-экономического развития первичных самоуправляющихся единиц преследовались две цели:

1) получение местными органами власти полной информации, характеризующей современное состояние, особенности развития соответствующей административной единицы в прошлые годы, а также возможности на основе этих данных планировать варианты своего перспективного развития. До реформы местные органы не располагали достаточной информацией о природных ресурсах, финансах, по ряду показателей развития социальной и производственной сферы, картографическими материалами;

2) оценить готовность соответствующей единицы пользоваться статусом самоуправления, поскольку такой статус предусматривал не только расширение прав, но и ответственности местных органов.

Одно из важных требований, предъявлявшихся к программе, состояло в следующем: она должна быть составлена таким образом, чтобы комиссия смогла сделать вывод, что ее реализация не будет противоречить интересам соседних локальных сообществ.

Цель принятия устава муниципалитета и других территориальных единиц заключалась в урегулировании вопросов функционирования данной единицы в тех сферах, где национальное законодательство обеспечивает свободу выбора или законодательное регулирование пока, еще несовершенно.

Первые две территориальные единицы (волость Муху и город Курессааре) получили статус самоуправления еще в сентябре 1990 г. К августу 1992 г. административнотерриториальное деление Эстонии состояло из 249 административных единиц низового или первичного уровня, в том числе 193 муниципалитета, 27 городских поселков и 29 городов, а также из 31 единицы второго уровня, в том числе 6 республиканских городов и 15 уездов. Из общего количества первичных единиц к этому времени 228 получили новый статус [477, 22; 479].

Среди других широко обсуждавшихся в то время вопросов наиболее важными для Эстонии являлись вопросы: об оптимальном количестве уездов и их границах, об учете прошлого (довоенного) опыта при формировании новых единиц, о целесообразности сохранения разделения городских поселений на категории, о создании субмуниципалитетов (sub-municipality) внутри крупных муниципалитетов, о преобразовании городов, имеющих статус республиканских, путем включения их в уезды (за исключением Таллинна), а также о возвращении административно-территориальным единицам прежних исторических названий.

Высказывалось также много доводов в пользу упразднения городских поселков. В частности, наиболее крупные из них предлагалось наделить статусом города, а небольшие объединить с соседними административно–территориальными единицами, наделив их, например, статусом сомуниципалитетов (co-municipality) [477, 14–15, 24].

Уже в первые годы после восстановления государственного суверенитета Эстонии по многим направлениям реформирования системы местного самоуправления были сделаны важные шаги от академического осмысления к выработке конкретных программ действий, а по ряду направлений – к реализации намеченного.

Конституцией Республики Эстония, принятой на референдуме, состоявшемся 28 июня 1992 г., к единицам местного самоуправления были отнесены волости и города [110]. Таким образом, в этой стране был осуществлен переход к одноуровневой системе местного самоуправления. Однако в Конституции была зафиксирована также возможность образования иных единиц местного самоуправления на основах и в порядке, установленном эстонским законодательством.

В развитие конституционных основ местного самоуправления через год Государственное Собрание Эстонии приняло новый Закон о местном самоуправлении [66], а осенью 1994 г. – Закон о местных налогах [67]. Тем самым была заложена правовая база для укрепления финансовой автономии местного самоуправления. Весной 1995 г.

вступает в силу Закон об административно-территориальном устройстве Эстонии, на основании которого правительство разработало и утвердило Перечень административных единиц территории Эстонии, состоящий из 15 уездов, 45 городов и 208 волостей (в их числе 4 городских поселка) [234].

В последующие три года в административное деление этой страны не вносилось каких-либо радикальных изменений. К началу 1999 г. число городов несколько возросло и составило 47 единиц, а количество волостей сократилось до 207. Однако эстонские специалисты указывают на необходимость продолжения преобразований. Они отмечают, что по площади и численности населения муниципальные образования в Эстонии, соответственно, в 3 и в 2 раза меньше, чем в Финляндии, в 6 и в 12 раз меньше, чем в Швеции. В частности, в Финляндии только 15 % населения проживает в самоуправляемых административных единицах с численностью менее 3 тыс. человек, в то время как в Эстонии – 55 %. В самой малой эстонской волости – Пийрисааре – насчитывается всего 63 жителя, в то время как в Таллинне на начало 1998 г. проживало более 415 тыс.

человек [478, 5; 501, 16].

В связи с этим в Эстонии широко обсуждается возможность объединения ряда волостей и сокращения их общего количества. Кроме того, в центре дискуссии продолжают оставаться вопросы уточнения функций муниципалитетов, а также уменьшения числа уездов.

Главный позитивный итог всех изменений, которые были осуществлены к концу 90-х гг., заключается в том, что понимание идеи самоуправления удалось донести до каждой административной единицы Эстонии. Решение этой задачи в относительно сжатые сроки стало возможным благодаря помощи специалистов из ряда стран Западной Европы. Основной объем поддержки был оказан Эстонии ее ближайшими северными соседями – Финляндией и Швецией [477, 22].

Прежде всего необходимо отметить широко налаженные двусторонние контакты на муниципальном уровне. С местными органами западноевропейских государств такие контакты имеют 220 эстонских волостей и городов. Примерно 75 % от общего числа международных соглашений о партнерстве, заключенных муниципалитетами Эстонии, приходится на местные органы Финляндии, 15 % – Швеции. Остальные 10 % составляет общая доля партнерских соглашений с местными органами Дании, Голландии, Германии, Бельгии, Великобритании и некоторых других стран.

Во многих случаях удалось организовать очень интенсивное локальное сотрудничество. Так, примерно треть соглашений между породненными городами Эстонии и Финляндии предусматривает осуществление 1–2 контактов в год, в 38 % случаев контакты осуществляются с частотой от 3 до 8 раз в год, а в 4 % случаев налажены еженедельные рабочие встречи [559, 96].

С каждым годом все более важную роль в организации сотрудничества между административными единицами Эстонии и указанных стран играли Ассоциация эстонских городов и Союз эстонских ассоциаций местных органов власти. В то же время постепенно утрачивала свое влияние Ассоциация сельских муниципалитетов, которая была основана в Эстонии еще в 1921 г., затем (в советское время) была ликвидирована, а в 1989 г. возобновила свою деятельность.

Эстонское правительство активно использует опыт и различные виды помощи своих западноевропейских партнеров в решении вопросов подготовки муниципальных служащих, реорганизации системы физического планирования, охраны окружающей среды, развития трансграничного регионального сотрудничества и т.д. Не последнее место в этом занимают различные виды технической, финансовой и иной поддержки в рамках инициатив и отдельных программ Евросоюза (PHARE, INTERREG IIС), на вступление в который претендует Эстония, а также Совета Европы, членом которой она стала еще в мае 1993 г.

Кроме того, Эстония интенсивно развивает контакты в рамках различных балтийский региональных и субрегиональных организаций, инициатив и программ: Совета государств Балтийского моря, Организации субрегионального сотрудничества государств Балтийского моря, Союза балтийских городов, Хельсинкской комиссии по защите среды Балтийского моря (HELCOM), Повестка дня 21 для региона Балтийского моря (Baltic 21), Видение и стратегии вокруг Балтийского моря 2010 (VASAB 2010) и многих других.

Появление в начале 90-х гг. и очень быстрое обострение в последующем ряда региональных проблем внутри Эстонии стало своеобразным "катализатором", активизировавшим собственную деятельность эстонского правительства в области регулирования регионального развития. Многие из негативных тенденций, четко обозначившихся в этой стране, характерны для большинства государств с переходной экономикой: более тяжелое поражение кризисом экономики монофункциональных городов, а также районов с ярко выраженной аграрной специализацией, дифференциация в региональном развитии по оси "центр–периферия". Тем не менее изменения в социально– экономическом развитии уездов, городов и других административных единиц Эстонии имели ряд особенностей.

Наибольшее количество "монофункциональных" городов сконцентрировано на северо-востоке страны, в Ида-Вируском уезде, где в послевоенное время были построены крупные предприятия сланцевой, оборонной промышленности, электроэнергетики.

В постсоветский период развития Эстонии безработица была впервые зарегистрирована в этой стране в июне 1991 г. [547].

В начале рыночных преобразований именно на северо-востоке Эстонии было отмечено самое быстрое сокращение занятости населения и рост безработицы. В 1992– 1993 гг. более половины всех безработных, зарегистрированных в Ида-Вируском уезде, было сконцентрировано в г. Нарве. В этом городе уровень безработицы был самым высоким в стране – примерно 8 % от численности занятого населения, судя по данным официальной статистики. По мнению эстонских специалистов Г. Раагмаа и Т. Таммару, реальная безработица в Нарве в то время была значительно выше – приблизительно 30 % [512, 18].

Положение на северо-востоке Эстонии также осложнялось тем, что порядка 50– 70% от общего числа работающих на крупных предприятиях в этой части страны не принадлежит к ее коренному населению и состоит из выходцев из других бывших союзных республик. Поэтому "более высокая безработица,– как считают названные выше авторы,– увеличивает угрозу конфликтов на национальном, а также международном уровне" [512, 1].

В сложном положении оказались и аграрные регионы на юге страны – в Выруском и Пылваском уездах, где уровень безработицы был примерно такой же, как в городах Силламяе и Кохтла-Ярве, расположенных на северо-западе Эстонии. В то же время самая низкая безработица с самого начала рыночных преобразований наблюдалась в Таллинне, а также в прилегающих регионах – Харьюском и Ляэне-Вируском уездах.

К середине 90-х гг. при существенном росте уровня безработицы в среднем по стране (с 6,5 % в 1993 г. до 9,7 % в 1995 г.) ситуация на региональных рынках труда несколько изменилась (см. рис. 11). Постепенно высокая безработица охватила новые регионы в Южной Эстонии (за исключением Тартуского и Пылваского уездов), а также Йыгеваский и Ярваский уезды в Центральной Эстонии. На северо-востоке страны она также продолжала оставаться на более высоком уровне, чем в среднем по стране. Новой тенденцией, проявившейся в течение 1994–1995 гг., стало резкое обострение проблем занятости населения, в частности, рост длительной безработицы в некоторых регионах Западной Эстонии (в частности, в Ляэнеском уезде). Это было связано с тем, что ряд крупных предприятий, расположенных в центре этого уезда, г. Хаапсалу, оказался в очень серьезном финансовом положении.

Рис. 11. Уровень безработицы в уездах Эстонии, 1995 г.

Источник: [554].

Значительная асимметрия сохранилась по оси "центр–периферия". Так, в Таллинне и прилегающем к нему Харьюском уезде удельный вес официально зарегистрированных безработных в общей численности населения трудоспособного возраста составлял в 1995 г. менее 1,9 %, тогда как в Выруском уезде – 11,5 %. Относительно небольшая безработица также была характерна для городов Тарту и Пярну. [531; 547; 554].

В целом рост региональных диспропорций в Эстонии по показателю безработицы в первой половине 90-х гг. можно проиллюстрировать следующими данными: если в 1992 г. отношение среднего уровня безработицы в 25 % уездах с наиболее высокими значениями этого показателя и 25 % регионов с наиболее низкими его оценками составляло 1,8 раза, то в 1995 г. оно выросло до 2,9 раза [559, 127].

Постепенно серьезные региональные различия все более отчетливо стали проявляться не только по уровню безработицы, но и по другим показателям. Так, по данным органов статистики Эстонии, в конце 1998 г. среднемесячная заработная плата в Таллинне составляла 5358 крон, а в Выруском уезде – 3221 крону, т.е. примерно в 1,7 раза меньше. Более низкий уровень оплаты труда характерен для большинства других регионов с высокой безработицей [531].

В этих регионах эстонские специалисты, основываясь на расчетах, выполненных с помощью методики, разработанной западными социологами, отмечают значительно более высокий уровень социальной депривации. Проживающее в них население более остро испытывает ограничение своих возможностей в улучшении жилищных условий, приобретении некоторых видов товаров длительного пользования, а также сокращение доступности услуг здравоохранения, образования, коммунально-бытовой сферы и т.д.

[559, 13].

Относительно быстрое (по сравнению с большинством бывших республик СССР) осуществление рыночных преобразований в эстонской экономике объясняет динамику региональных изменений, более раннее появление новых, характерных для рыночной экономики региональных проблем и, следовательно, новых средств и методов государственного воздействия на развитие региональных и местных сообществ. В связи с этим следует признать, что региональная политика в Эстонии все более становится похожей на ту, что проводится в западноевропейских странах (по крайней мере, в государствах Северной Европы). Тем не менее, социально-экономические, демографические и иные особенности Эстонии придают своеобразный облик этой политике.

В октябре 1993 г. в рамках Министерства внутренних дел Эстонии был сформирован Департамент государственного и местного управления и регионального развития [479]. С его созданием можно связать если не начало эксплицитной государственной региональной политики в Эстонии, то, по крайней мере, определение конкретного субъекта, ответственного за разработку концептуальных основ данного вида политики.

В марте 1995 г. правительство Эстонии, во исполнение ранее утвержденной им концепции региональной политики, сформировало Совет государственной региональной политики. Соответствующим положением за ним закреплен статус совещательного и координирующего органа. Председателем Совета является министр, отвечающий за региональную политику. В состав этого органа также входят: по одному представителю от каждого министерства, три представителя уездных управ, по одному представителю от каждого общереспубликанского союза самоуправлений.

Основными задачами Совета являются разработка государственной региональной политики и координирование ее реализации. Для выполнения этих задач Совет осуществляет следующие функции:

• собирает и заслушивает информацию о региональном развитии;

• рассматривает проекты важных с точки зрения региональной политики решений, программы и высказывает по ним свое мнение;

• представляет правительству, министерствам, уездным управам и другим заинтересованным учреждениям и организациям заключения по вопросам регионального развития и предложения о совершенствовании региональной политики;

• вносит предложения о разработке законодательства по региональной политике;

• вносит предложения о проведении исследований по региональному развитию;

• координирует в различных сферах деятельности сотрудничество, направленное на региональное развитие административных единиц.

Обслуживание Совета возложено на Министерство внутренних дел Эстонии. Финансирование деятельности Совета осуществляется за счет средств, выделенных указанному Министерству из государственного бюджета [195; 237].

В том же 1995 г. для реализации концепции государственной региональной политики постановлением правительства Эстонии был утвержден порядок использования пособий, выделенных на указанный год из государственного бюджета на осуществление региональной политики. Ассигнования были распределены по трем основным направлениям: пособия региональным опорным системам предпринимательства, пособия на предпринимательство, распределяемые через уездные управы, а также на финансирование общегосударственных проектов развития [245].

В 1996 г. порядок распределения сумм, выделенных из государственного бюджета на реализацию государственной региональной политики, был несколько изменен. Он предусматривал финансирование в рамках шести одобренных правительством программ регионального развития, в том числе программы островов, приграничных регионов, окраинных регионов, монофункциональных населенных пунктов, поддержки сельского движения, а также специальной программы по Ида-Вирускому уезду. На эти цели было выделено 56,9 % всех средств, предусмотренных для проведения регинальной политики.

Кроме того, было продолжено финансирование развития региональных опорных систем поддержки предпринимательства (12,3 %), а также выдача пособий уездным управам для организации регионального развития и планирования (7,4 %). Оставшиеся 23,4 % от всех средств, предусмотренных на проведение государственной региональной политики, были выделены Министерству внутренних дел Эстонии для последующей выдачи ссуд [179].

В 1997 г. перечень программ регионального развития не изменился. Однако приоритеты в области региональной политики и распределение средств между отдельными программами были несколько уточнены. Следует также отметить, что в соответствующем постановлении отдельной строкой были выделены ассигнования на проведение региональных исследований.

Среди основных целей эстонского правительства на 1997–1998 гг. важное место было отведено сокращению социально-экономической пропасти между Таллинном и уездами с помощью сбалансированной региональной политики. Эта политика, как отмечается, в одном из официальных документов, будет осуществляться в соответствии с принципами ЕС и эстонское правительство намерено всемерно содействовать развитию трансграничного регионального сотрудничества [394].



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 19 |
 

Похожие работы:

«Полис. Политические исследования. 2015. № 1. C. 85DOI: 10.17976/jpps/2015.01.08 Orbis terrarum ОКНА В БУДУЩЕЕ: КУЛЬТУРА СЛОЖНОСТИ И САМООРГАНИЗАЦИИ А.И. Неклесса НЕКЛЕССА Александр Иванович, зав. Лабораторией геоэкономических исследований (Лаборатория “СеверЮг”) ИАф РАН, председатель Комиссии по социальным и культурным проблемам Научного Совета “История мировой культуры” при Президиуме РАН, руководитель группы ИНТЕЛРОС. Для связи с автором: neklessa@intelros.ru Статья поступила в...»

«ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ И МОЛОДЁЖНОЙ ПОЛИТИКИ АЛТАЙСКОГО КРАЯ ИТОГИ РАЗВИТИЯ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ АЛТАЙСКОГО КРАЯ за 2013 год ПУБЛИЧНЫЙ ДОКЛАД Барнаул 2014 УДК 37 ББК 74.04(2) И93 Руководитель работ Ю. Н. Денисов, заместитель Губернатора Алтайского края, начальник Главного управления образования и молодёжной политики, канд. хим. наук, профессор Коллектив авторов: Н. Г. Калашникова, Е. Н. Жаркова, И. Д. Агафонова, Л. В. Багина, С. Н. Беккер, О. Н. Бутенко, И. Н. Дроздова, А. С. Кудрявцев,...»

«Содержание Предисловие I. Выбор пути: геополитические ориентиры О Олег Манаев Беларусь и «большая Европа»: выбор пути Сергей Калякин Будущее Беларуси в рамках или за пределами «большой Европы» Юрий Дракохруст Европа в Беларуси и Беларусь в Европе: белорусская политика ЕС и отношение белорусов к Европе 49 Леонид Заико Расширение Европы на Восток: опыт для Беларуси Рышард Радзик Геополитические перспективы Беларуси: взгляд из Польши II. Выбор пути: геополитические рамки Станислав Богданкевич...»

«Отчет о деятельности Государственной службы Чувашской Республики по конкурентной политике и тарифам за 2013 год 1. Общие положения Республиканская служба по тарифам создана Указом Президента Чувашской Республики от 5 мая 2004 г. № 34 «О мерах по совершенствованию деятельности органов исполнительной власти Чувашской Республики». В соответствии с Указом Президента Чувашской Республики от 16 июня 2009 г. № 36 «О Государственной службе Чувашской Республики по конкурентной политике и тарифам» Служба...»

«1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ ОПЛАТЕ ТРУДА 1.1. Настоящее Положение об оплате труда (далее Положение) работников Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского (далее КФУ) разработано в соответствии с: Трудовым кодексом Российской Федерации (с учетом изменений и дополнений); Федеральным законом РФ от 29.12.2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в РФ»; Указом Президента Российской Федерации от 07.05.2012 г. № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики»; Федеральным законом...»

«УТВЕРЖДЕНА приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от « 27 » августа 2014 г. № 1146 Форма ИТОГОВЫЙ ОТЧЕТ Министерства образования и молодёжной политики Магаданской области о результатах анализа состояния и перспектив развития системы образования за 2013 год Т.Анализ состояния и перспектив развития системы образования 1. Вводная часть Магаданская область субъект Российской Федерации, входит в состав Дальневосточного федерального округа, расположен на берегу Охотского моря...»

«Министерство образования и науки РФ Филиал Частного образовательного учреждения высшего профессионального образования «БАЛТИЙСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОЛОГИИ, ПОЛИТИКИ И ПРАВА» в г. Мурманске УТВЕРЖДЕНО ПРИНЯТО Директор Филиала на заседании кафедры гражданскоЧОУ ВПО БИЭПП в г. Мурманске правовых дисциплин ЧОУ ВПО БИЭПП в.г. Мурманске А.С. Коробейников протокол № _2 от «_26_»_сентября 2014 года «_26_»_сентября_ 2014 года Учебно методический комплекс дисциплины СЕМЕЙНОЕ ПРАВО Специальность 030501...»

«ПРИГЛАШАЕМ К ОБСУЖДЕНИЮ ИГУМЕН ВИТАЛИЙ (УТКИН) ПРАВ ЛИ ПАВЕЛ ТРАВКИН? Выпуск второй Найдено ли в Плёсе «святилище Велеса»? ПРИГЛАШАЕМ К ОБСУЖДЕНИЮ ИГУМЕНВИТАЛИЙ (УТКИН) ПРАВ ЛИ ПАВЕЛ ТРАВКИН? Выпуск второй Найдено ли в Плёсе «святилище Велеса»? Иваново-Вознесенск/Плёс 2015г. ПоблагословениюВысокопреосвященнейшегоИосифа, митрополитаИваново-ВознесенскогоиВичугского Приложение к «Иваново-Вознесенскому листку» Напервойстраницеобложки: ФрагментпрорисииконыXVIIвека.Ангелсковываетсатану. ОГЛАВЛЕНИЕ...»

«СОВЕТ ФЕДЕРАЦИИ КОМИТЕТ ПО ДЕЛАМ СЕВЕРА И МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ ПРОБЛЕМЫ СЕВЕРА И АРКТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НАУЧНО ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ ВЫПУСК СЕДЬМОЙ апрель, 200 ИЗДАНИЕ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА НА СЕВЕРЕ СЕВЕРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ: ПЕРВЫЕ ИТОГИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПОЛЯРНОГО ГОДА IV Cеверный социально экологический конгресс, Неделя арктической науки 27—28 марта 2008 года в Сыктывкаре состоялся IV Северный социаль но экологический конгресс. Открыл пленарное...»

«УПРАВЛЕНИЕ ВЕТЕРИНАРИИ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ ПРИКАЗ № 31.12.2014 622-од г. Благовещенск Об учетной политике управления ветеринарии Амурской области на 2015 год для целей бюджетного учета и налогообложения Во исполнение требований Федерального закона № 402 ФЗ от 22 ноября 2011 года «О бухгалтерском учете», приказа Министерства финансов РФ «Об утверждении Единого плана счетов бюджетного учета и Инструкции по его применению» от 01 декабря 2010 г. № 157н, ст. 313 Налогового кодекса и в целях...»

«Из решения Коллегии Счетной палаты Российской Федерации от 13 марта 2015 года № 8К (1019) «О результатах экспертно-аналитического мероприятия «Анализ исполнения поручений Президента Российской Федерации и реализации законодательства Российской Федерации по вопросам совершенствования государственной политики в сфере защиты детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»: Утвердить отчет о результатах экспертно-аналитического мероприятия. Направить информационное письмо с приложением...»

«Форма «Т». Титульная страница заявки в РГНФ. Целевой конкурс проектов междисциплинарных исследований года «Государственная национальная политика и межнациональные отношения»Название проекта: Номер заявки: Инновационные ресурсы, технологии, стратегии 15-33-14016 совершенствования и реализации государственной национальной политики РФ по формированию позитивной этнополитической и социокультурной 8 153300 140166 идентичности у представителей различных Тип проекта: а(ц) поколенческих когорт и...»

«Новая восточная политика Германии 97 НОВАЯ ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА ГЕРМАНИИ _ Деятельность правительства Большой коалиции, пришедшего к власти в середине декабря 2013 года, свидетельствует о том, что у Германии отсутствует чёткое видение восточного направления своей внешней политики. В полной мере это проявилось во время кризиса вокруг Украины, который стал причиной резкого ухудшения российско-германских отношений и поставил в повестку дня вопрос о необходимости всестороннего критического анализа...»

«Владимир Путин упразднил Минрегион России Президент России Владимир Путин подписал Указ «Об д) по выработке и реализации государственной политики и норупразднении Министерства регионального развития Росмативно-правовому регулированию в сфере территориального сийской Федерации». устройства Российской Федерации, разграничения полномочий В целях дальнейшего совершенствования системы государственпо предметам совместного ведения между федеральными органого управления постановляю: нами исполнительной...»

«1. Цели и задачи освоения дисциплины Целью освоения дисциплины «Внешняя политика и дипломатия Российской Федерации» является получение целостного представления о внешнеполитическом курсе страны с момента распада Советского Союза по настоящее время, а также о месте и роли России в системе международных отношений.Задачи курса: охарактеризовать основные этапы становления российской дипломатии;определить отличительные особенности внешнеполитического курса Российской Федерации; ознакомиться с...»

«Государственное Собрание – Курултай Республики Башкортостан ДОКЛАД О СОСТОЯНИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН В 2014 ГОДУ Уфа УДК 323:34 (470.57) ББК 66.3:67 (2Рос.Баш) Д 63 Доклад «О состоянии законодательства Республики Башкортостан в 2014 году» / Секретариат Государственного Собрания – Курултая Республики Башкортостан. – Уфа, 2015. – 130 с. © Секретариат Государственного Собрания – Курултая Республики Башкортостан, 2015 ИТОГИ РАБОТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОБРАНИЯ – КУРУЛТАЯ РЕСПУБЛИКИ...»

«Приложение к приказу и.о. генерального директора Государственного унитарного предприятия Свердловской области «Управление снабжения и сбыта Свердловской области» (приказ от 06.07.2015 № 70) Положение об антикоррупционной политике Государственного унитарного предприятия Свердловской области «Управление снабжения и сбыта Свердловской области» г. Екатеринбург 2015 г.1. Общие положения.1.1. Аннотация. 1.1.1. Цель разработки документа. Настоящая «Антикоррупционная политика государственного...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И КАНАДЫ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК Е.В. И С Р А Е Л Я Н Н.С. Е В Т И Х Е В И Ч ГУМАНИТАРНЫЕ АСПЕКТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ К А Н А Д Ы Москва УДК 327 ББК 66.4 Утверждено к печати Ученым советом ИСКРАН 14 ноября 2012 года Ответственный редактор — В.И. Соколов, кандидат экономических наук, заведующий Отделом Канады ИСКРАН. Рецензенты: В.А. Кременюк, член-корреспондент РАН, профессор, заместитель директора ИСКРАН;...»

«EUR/RC61/SC(4)/9 Постоянный комитет Регионального комитета девятнадцатого созыва 19 апреля 2012 г. Четвертое совещание Женева, 19–20 мая 2012 г. ОРИГИНАЛ: АНГЛИЙСКИЙ Европейский план действий по укреплению потенциала и услуг общественного здравоохранения Проект Европейского плана действий по укреплению потенциала и услуг общественного здравоохранения был разработан после принятия резолюции EUR/RC61/R2 Европейским региональным комитетом, в которой Европейскому региональному бюро было поручено...»

«Содержание: ДАЙДЖЕСТ ПРЕССЫ №15 1. СМИ о Бауманском университете. ИЗДАТЕЛЬ 2. Пресса о высшем образовании в УПРАВЛЕНИЕ ПО СВЯЗЯМ России. С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ 2.1. Власть и образование.стр.18 МГТУ ИМЕНИ Н.Э. БАУМАНА 2.2. Модернизация высшего образования РУКОВОДИТЕЛЬ ПРОЕКТА АНДРЕЙ ВОЛОХОВ 2.3. Национальный проект «Образование».стр.38 ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР 2.4. Наука и инновации СВЕТЛАНА ВОЛКОВА 2.5. Бизнес и образование.стр.49 2.6. Молодежная политика, РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ ИГОРЬ БУЛАНОВ воспитание. ОЛЕГ...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.