WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 |

«Сергей ЧЕШКО Архетипы сознания и реальности бытия Российская наука переживает сложный период обновления. Пересматриваются прежние методологические подходы и теоретические концепции, ...»

-- [ Страница 1 ] --

Сергей ЧЕШКО

Архетипы сознания и реальности бытия

Российская наука переживает сложный период обновления. Пересматриваются прежние

методологические подходы и теоретические концепции, идет поиск новых. Наметившаяся в

нашем обществоведении революция нередко, правда, выражается в том, что мы просто

заменяем собственные, «застойных» времен концепции западными и таким образом пытаемся

догнать мировую науку. При этом нам не всегда удается избежать копирования, эпигонства,

абсолютизации импортных идей, которые мы воспринимаем с радостным чувством первооткрывателей.

Между прочим, с удивительной легкостью отказываясь от научного наследия марксизма или стыдливо не замечая его существования, мы оказываемся в довольно-таки глупом положении.

Подобно тому, как марксизм впитал и переработал выдающиеся достижения научной мысли предшествовавших эпох, так и сам он послужил в качестве «одного из источников и одной из составных частей» доминирующих ныне теорий. Надо, кстати, отдать должное серьезной зарубежной науке: она умеет отделять марксистскую методологию от марксистской идеологии.

Многое марксизме, возможно, даже основное, не утратило научной значимости и сегодня. Это материалистическое понимание истории, суть которого состоит не в революционной риторике, а в установлении механизмов развития и взаимодействия общественных структур. Я, впрочем, не собираюсь защищать марксизм как «единственно верное и вечно живое учение». В защите сегодня нуждается здравый смысл, которому угрожает повальное увлечение низвержением прежних авторитетов, идей и ценностей.

На почве ревизии истматовской методологии формируется, как мне кажется, тенденция отхода вообще от материализма, вытесняемого разного рода романтическими и субъективистскиидеалистическими взглядами на общество.

В последнее время, например, постоянно звучит призыв к антропологизации общественных наук, т. е. к тому, чтобы поставить в центр познания человека, рассматривая его как самостоятельный, самодостаточный субъект истории. Антропоцентризм способствует утверждению гуманистической идеологии, преодолению доктринерства социальных теорий, ставящих выше интересов человека классовые, национальные или какие-либо иные сословные интересы.

Однако этим, по-видимому, и ограничивается его значение. Являясь общемировоззренческой и этической концепцией, антропоцентризм способен порождать скорее философско-позтическое эссе или нравственно-дидактические трактаты, чем эвристические методы научного познания.

Человек, будучи существом социальным, может быть познан только через исследование создающих его и создаваемых им коллективных форм жизнедеятельности.

Обновленческие процессы захватили и этнологическую науку. Для стороннего наблюдателя они, наверное, сводятся к реабилитации самого термина «этнология», который до последнего времени ассоциировался у нас с «буржуазной лженаукой», и переименованию Института этнографии в Институт этнологии и антропологии. Однако если обратиться к публикациям этнологов за последние 4—5 лет (в журналах «Советская этнография»* «Коммунист», * С этого года выходит пси названием «Этнографическое обозрение».

Чешко С. В. —кандидат исторических наук, докторант Института этнологии и антропологии РАН.

«Общественные науки и современность», «Вопросы философии», «Вопросы истории», ежегоднике «Расы и народы»), то можно обнаружить симптомы неудовлетворенности устоявшимися концепциями, в том числе некоторыми принципиальными положениями «теории этноса», в течение последних десятилетий безраздельно господствовавшей в советской науке.

В недавнем прошлом «теория этноса» вызывала негодование ревнителей основ марксизмаленинизма за то, что она рассматривала этническое как относительно самостоятельный феномен бытия и таким образом якобы отступала от материализма. В самой этнографии всегда существовала скрытая и пассивная оппозиция «теории этноса» Скептики считали теоретизирования на макроэтнологическом уровне пустой тратой времени и чуть ям не изменой предназначению этнографической науки. В обоих случаях «теория этноса» критиковалась за чрезмерный по тогдашним временам модернизм. Сегодня же речь идет о необходимости углубления теоретических знаний в области этнологии, поиске новых концепций, способных дать ответ на те вопросы, которые не удается исследовать при помощи «теории этноса».

Правда, революция в отечественной этнологии скорее может быть пока квалифицирована как попытка дворцового переворота, поскольку ее главным и едва ли не единственным подвижником является нынешний официальный лидер российских этнологов, директор Института этнологии и антропологии В. Тишков, воспринявший эти свои пост и статус от Ю. Бромлея, который внес решающий вклад в создание «теории этноса».

Тишков справедливо сетует на живучесть традиции советского обществоведения, связывающей воедино «власть должности и власть научного авторитета»1 Едва ли, однако, мы скоро избавимся от этой традиции. Руководитель академического института, особенно ведущего в своей отрасли, все еще обречен быть ее персонифицированным олицетворением.

Концепция Тишкова, последовательно развиваемая и пропагандируемая им на протяжении последних лет2, заслуживает внимания не только, конечно, в силу каких-то привходящих обстоятельств. По существу она означает полный пересмотр концептуальных основ отечественной этнологии на базе полного же пересмотра истматоаской социологической теории. «Да изменится молитва моя!» — провозгласил Тишков после вступления в должность директора института3, и это обещание он держит. Странно то, что до сих пор ни коллеги, ни представители других общественных дисциплин не откликнулись на приглашение к дискуссии, сделанное Тишковым в его самой принципиальной и спорной статье 4.

Должен сказать, что со многим во взглядах Тишкова я согласен. Это касается прежде всего критики так называемой «ленинской теории наций», принципов национально-государственного устройства СССР (отнюдь не ослабевших, а, скорее, укрепившихся с его распадом), «национальной идеи» и парадигмы национального самоопределения. Полагаю, прав Тишков и в стремлении освободить этническое от жесткой сопряженности с культурой, экономическими и политическими структурами общества. Нельзя не согласиться и с тем, что наука нуждается в очищении от идеологических стереотипов и чрезмерной политической заангажированности. Не буду касаться этих вопросов, поскольку о них мне тоже приходилось писать5. Остановлюсь на тех положениях Концепции Тишкова, которые и побудили меня вступить в дискуссию.

Тишков В.А. Советская этнография: преодоление кризиса. «Этнографическое обозрение», 1992, № 1, с. 6.

См., например: Т и ш к о в В. А. Народы и государство. «Коммунист», 1989, № 1, о н же. О новых подходах в теории и практике межнациональных отношений. «Советская этнография», 1989, № 5; он же. О концепции перестройки межнациональных отношений я СССР. «Советская этнография», 1990, № 1; он же. Об идее нации. «Общественные науки», 1990, № 4; он же. Социальное и национальное в историко-антропологической перспективе. «Вопросы философии», 1990, № 12; о н же. Советская этнография: преодоление кризиса.

«Этнографическое обозрение», 1992, № 1.

Тишков В. А. Да изменится молитва моя!.. М., 1989.

Тишков В. А. Социальное и национальное... с. 15.

См., например: Ч е ш к о С. В. Межнациональные отношения: перспективы изучения.

«Общественные науки», 1989, № 6; он же. Национальное государство или демократическое общество? «Вестник Академии наук СССР», 1990, N9 1; он же. Антитезисы к тезисам.

«Советская этнография», 1990, № 4; С h e s h k о S. Elhnos in the system of social communities:

Theoretical approach and political realities. «Innovation». Vol. 3, No. 3. Vienna, 1990; о н ж е.

Современные мифологемы или национальный вопрос в СССР. «Национальный вопрос в СССР». М., 1991.

Закономерное и случайное

Критикуя недостатки советского обществоведения, Тишков пришел к практически полному отрицанию исторического материализма. Правда, он не так часто упоминает собственно марксизм, предпочитая говорить о схематизме, догматизме, идеологической заданности советского научного официоза — и тут он, конечно, прав. Но методологические дискуссии на этой почве просто лишены смысла именно потому, что тогдашний официоз основывался не столько на методологии, сколько на идеологии. Наиболее существенные замечания Тишкова, касающиеся способов познания социальной материи, в конечном счете приводят его к критике марксизма.

По мнению Тишкова, понятия «объективные общественные потребности», «исторические закономерности», «исторический прогресс» и т. п. — это не более чем «категории-монстры», порожденные механистическим, однолинейно-детерминистским миропониманием6. Последнему он противопоставляет теорию контингенциализма (теорию случайностей) югославского философа С. Стояновича 7.

Подобные контроверзы не раз уже возникали в истории науки. Так, американская культурная антропология, как, конечно же, хорошо известно американисту Тишкову, сложилась в 1920—1930-е годы в русле философии позитивизма, явившейся реакцией на эволюционизм и исторический материализм. В числе главных отличительных черт этого научного направления были отрицание объективных законов развития, скептическое отношение к возможности и целесообразности определения его вектора, призвание единственно действительными эмпири ческих («позитивных») фактов. Американские культурантропологи, исходя из своих реляти вистских установок, отказались от понятия «исторический прогресс» (ср. у Тишкова), а понятию «развитие» предпочитали нейтральное понятие «изменения». В связи с этим, кстати, не совсем ясно, почему Тишков постоянно упрекает Советское обществоведение в приверженности позитивизму 8.

Западная антропология в дальнейшем знала и периоды возрождения интереса к эволюционизму и материализму («неоэволюционизм», «энергетизм» и т. п. ), пока не пришла к научноидейному плюрализму. Вообще же проблема соотношения закономерного и случайного в историческом процессе — непреходяща. Ее решение в ту или иную сторону в значительной степени зависит от периодически меняющейся моды, играющей в науке не меньшую роль, чем, например, в производстве одежды или автомобилей. На этом можно бы и закончить разговор, если бы не некоторые моменты в рассуждениях Тишкова.

«Мы сейчас живем в качественно иной ситуации, — пишет Тишков, — она совсем не та, с которой имел дело К. Маркс, когда говорил о царстве необходимости (материальное производство) и царстве свободы (материальное изобилие). Наше понимание прошлого и настоящего должно включать и третье царство — «царство роковой, созданной человеком случайности»9.

Как это зачастую происходило раньше и происходит теперь, автор довольно существенно подправляет марксизм. Сведение логики развития к действию предопределения было характерно для различных фаталистических концепций (античные стоики, Лейбниц, Гоббс, Гегель, кальвинизм, экономический материализм и др.). В марксизме же «случайность — это только один полюс взаимодействия, другой полюс которой называется необходимостью» 10. Правда, марксизм, пробираясь сквозь хаос случайностей, неизменно стремился доискаться до их закономерной подоплеки. При желании такой подход можно назвать детерминистским, но невозможно доказать, что детерминизм противоположного рода, т. е. признание случайного главным механизмом развития, — лучше.

Следует задуматься и о том, о каких случайностях и закономерностях идет речь. Стоянович, Т и ш к о в В. А. Социальное и национальное... с. 3.

См. С т о я н о в и ч С. От марксизма к постмарксизму. «Вопросы философии», 1 9 9 0, № 1.

См. Тишков В. А. Об идее нации... с. 83; он же. Советская этнография: преодоление кризиса, с. 7.

Тишков В. А. Социальное и национальное... с. 5. В кавычках — высказмплнис С. Стояновича.— С. Ч.

–  –  –

на которого ссылается Тишков, применяет свою теорию к конкретному вопросу о возникновении человечестве и его возможной внезапной гибели в результате самоуничтожения. Отсюда югославский философ делает вывод о необходимости создания новой общечеловеческой морали — теологии выживания11. Таким образом, проблема лежит в области этики, а не гносеологии, как, видимо, полагает Тишхов. Перспектива самоуничтожения лежит за пределами любого метода познания:

философия не в состоянии подвести теоретическую базу под роковое стечение обстоятельств или случайное нажатие ядерной кнопки. Закономерно, правда, что именно теперь возникла вероятность случайной глобальной катастрофы. Это один из результатов развития человеческой цивилизации.

Фигурирующие в марксизме законы развития можно признавать или не признавать — это личное дело ученого. Но касаются они вовсе не утверждения какой-то абсолютной истины, а механизмов конкретных общественных процессов, без отыскания и исследования которых труд ученого утратит всякий смысл: рациональное знание о природе вещей полностью уступит свое место вере в случай. Маркс, кстати, рассматривал соотношение случайного и закономерною (необходимого) преимущественно в контексте экономической проблематики; вся современная экономическая наука тоже строится на выявлении закономерных причинно-следственных связей. В марксизме нет, скажем, закона о пресловутой пятичленке общественно-экономических формаций; ее, как теперь выясняется, придумали советские обществоведы. Зато есть закон соответствия производственных отношений уровню развития производительных сил, который и сегодня еще трудно игнорировать или опровергать. Есть закон стоимости, который пытались отменить — в нашей стране — и получили то, что получили.

В концепции Тишкова присутствуют нюансы, вроде замечания «совсем не та, с которой имел дело К. Маркс». Такие замечания у него повторяются, свидетельствуя о том, что он все же признает марксизм, но считает его безнадежно устаревшим.

С равным успехом или неуспехом можно рассуждать об устарелости, например, ньютоновской механики или эвклидовой геометрии. Поступательное развитие науки обеспечивается не только революционными прорывами в теории, но и преемственностью, не полным отрицанием предыдущих концепций, а их дополнением и корректировкой новыми знаниями и исследовательскими методами. Со времен Маркса действительно изменилось многое. Но надо еще доказать, что логика причинно-следственных связей, закономерный, следующий из этой логики характер сцепления общественных структур и процессов стали какими-то иными или, тем более, вообще перестали действовать, уступив место хаотическому движению случайных факторов. Тишков пытается это сделать, и его аргументы мы рассмотрим ниже.

Развитие и адаптация

Итак, Тишков склоняется к отрицанию законов развития общества, причем отрицает потому, что считает их, похоже, чрезвычайно жесткими категориями, подобными статьям уголовного кодекса. Столь же скептически он относится к одному из главных в марксистской диалектике понятию «социальные противоречия».

«Социальные перемены, — отмечает Тишков, — действительно составляют суть движения истории, но что вызывает эти изменения, что обусловливает постоянство перемен?» По его мнению, опираясь на понятие «противоречия», нельзя объяснить феномен «весьма длительного мирного существования социально-гомогенных общностей, включая государственные образования в прошлом и настоящем, а главное — в этом случае затрудняется видение путей и механизмов становления гармоничных социальных структур в будущем». «Кроме того, — читаем дальше, — когда исторический процесс мыслится в рамках постоянно разрешающихся на более высоком уровне противоположностей и противоречий, то порождается иллюзия, скажем, построения бесконфликтного «демократического социализма» за счет выделения из противоположных социальных сущностей некой позитивной цельности»12.

Не знаю, смог ли Тишков убедить читателей в несостоятельности диалектического метода, но его собственный подход определенно страдает метафизичностью и непоследовательностью.

Получается, что ориентация на исследование противоречий, с одной стороны, не дает понимания причин стабильности социальных систем, а с другой —• порождает иллюзию о возможности Стоянович С. Указ. соч., с.154.

Тишков В. А. Социальное и национальное... с. 4.

преодоления противоречий вообще и, таким образом, построения «вечно стабильного» общества, что будет означать прекращение развития как такового. Критика же идеи «бесконфликтного демократического социализма» — даже если автору известно, что она действительно кем-»

высказывается,— в контексте данного вопроса выглядит неуместной. Нельзя считать недостатком теории то, что ее произвольно интерпретируют.

Непоследовательность логики Тишкова становится еще более очевидной, когда он переходит от критики «механистического стиля мышления» к изложению собственной концепции. Говоря о том, что полное «равенство и отсутствие состязательной конкуренции и неизбежной в ее итоге дисгармонии есть форма социальной энтропии, т. е. гибели общества»13, он в то же время выдвигает задачу построения «гармоничных социальных структур в будущем». Удивляет также, где — в какой эпохе, в какой стране — он обнаружил «мирно существующие социальногомогенные общности», в том числе на стадии существования государства?! Социальная однородность заканчивается тогда, когда возникает само общество. Более того, специалисты в области этологии находят «социальную дифференциацию» уже в стаде животных.

Думаю, Тишков несколько недооценил ту методологическую систему, которую он попытался опровергнуть мимоходом на нескольких страницах цитируемой статьи. Решенчсский подход, против которого он возражает, отнюдь не вытекает из теории противоречий, поскольку последняя дает совершенно противоположные результаты. Эта теория рассматривает развитие как бесконечный процесс взаимодействия противоположностей*, их взаимного отрицания и перехода друг в друга. Знаменитые три закона диалектики как раз и раскрывают — а рамках той же теории — механизмы непрерывности общественного развития, препятствующие социальной энтропии. Нет никаких оснований утверждать, что диалектический метод не оставляет места стабильности общества. Соотношение между стабильностью и изменчивостью определяется им через соотношение между количественными и качественными изменениями.

Вполне допускаю, что может устареть и гегелевская диалектика, и ее интерпретация марксизмом — не берусь судить об этом достаточно профессионально, — но Тишкову опровергнуть ее, по-моему, не удалось. Другое дело — как применяется истматовская методология в исследовании общественных процессов. Конечно, нельзя сегодня серьезно говорить о неразрешимости классовых противоречий в капиталистическом обществе: оно научилось разрешать их или хотя бы не доводить до опаской черты, преобразив самое себя. Было бы странно сегодня утверждать, что социальные революции в их классическом, баррикадном виде являются наиболее эффективным стимулятором общественного прогресса. Невозможно, правда, и полностью отрицать эту их роль, особенно для тех стран, которые наблюдают такие потрясения со стороны и делают для себя соответствующие выводы. Но это действительно другой вопрос. Между обществоведческой теорией и ее применением на практике может существовать такая же разница, как, например, между открытием ядерного распада и атомной бомбардировкой Хиросимы и Нагасаки.

Что же предлагает Тишков взамен устаревшей диалектики? «Возможно, — предполагает он,— плодотворно разрабатываемое социальными антропологами понятие адаптации, вернее, «адаптивного ответа» на внешний вызов здесь может стать более мощным инструментом познания социального движения...»14.

Адаптивный подход весьма популярен в западной культурной/социальной антропологии, « с недавних пор—и в отечественной науке. Он доказал свою продуктивность, дал жизнь Целым научным направлениям и школам (у нас, например, это этническая экология). Однако адаптивный подход нередко выдвигается в качестве нового универсального метода познания, и с этим едва ли можно согласиться 15.

Попробуем разобраться. Переход от «холодной войны» к сотрудничеству, разоружению, созданию системы коллективной безопасности — все это можно рассматривать как способы Там же, с. 6.

* Замечание Тишкова о «разрешающихся противоположностях» представляет собой досадную понятийную неточность.

— С. Ч.

–  –  –

Критика адаптивного детерминизма содержится в ряде недавних публикаций журнала «Общественные науки и современность». См., например: Катастрофы и нравственность. Интервью с А. Назаретяном (1992, № 1); Флиер А.

Рождение жилища: пространственное самоопределение первобытного человека (1992, № 5). — Прим. ред.

адаптации человечества к современной эпохе, как его ответ на тот самый главный яшм»

угрозы самоуничтожения, о котором пишет Тишков. Безусловно адаптивный характер имеют разнообразные средства взаимодействия человека с природной средой, будь то эскимосский ледяной дом иглу, современный кондиционер или натурфилософские религиозные системы и культы. Социальное регулирование в виде обычного или гражданского права, морали и т. п., международное право тоже можно рассматривать в качестве механизмов адаптации — человека к человеку, общины к общине, народа к народу, государства к государству. По сути, почти любое явление социального бытия можно при желании и живости ума подвести под понятие адаптации. Вопрос только — надо ли?

Во-первых, адаптация далеко не всегда обеспечивает развитие. Как раз наиболее адаптивно ориентированные общества чаше всего оказываются на периферии исторического процесса, поскольку они объективно нуждаются не столько в развитии, всегда сопряженном с риском, сколько в стабильности, гарантирующей выживание (северные народы, австралийские аборигены, племена тропических лесов Африки, Азии, Южной Америки). Эти общества достигают совершенства в приспособлении к -тяжелым природным условиям, но их эволюция обычно протекает крайне медленно.

Во-вторых, нельзя не видеть, что в процессе жизнедеятельности (пусть это будет та же деятельность по адаптации) люди вступают между собой в определенные, многообразные отношения, которые и представляют собой те самые социальные противоречия: между интересами отдельных индивидов, групп индивидов, индивида и коллектива.

Развитие общества — это, с одной стороны, приведение социальных структур в соответствие с усложняющимися формами производственной деятельности, причем развитие производительных сил обусловлено не только проблемами адаптации, но и чисто социальными факторами, например ростом населения и, как следствие, конкурентной борьбой за источники жизнеобеспечения. С другой стороны, это процесс выработки новых форм регулирования социальных противоречий. Его содержание заключается не в конструировании такой формы организации общества, которая раз и навсегда снимает все противоречия, а в том, что каждая последующая стадия развития, снимая прежние противоречия, порождает новые.

Тишков вслед за американским ученым Р. Раппапортом рассматривает «социальное движение»

как процесс, через который «живые системы всех видов — организмы, группы населения, общества, экосистемы, возможно и биосфера в целом, сохраняют себя и поддерживают свое существование перед лицом пертурбаций (возмущений и расстройств), постоянно им навязываемых и угрожающих»

Что же это за «возмущения и расстройства», которые побуждают человечество изыскивать средства самозащиты? Только ли стихийные бедствия или опасные космические явления?

Очевидно, что далеко не в последнюю очередь это и последствия развития самого человечества.

Экологически чистые и щадящие технологии представляют собой не способ приспособления вообще к природной среде, а «ответ» на издержки развития производительных сил. Угроза экологической катастрофы, опасность ядерной войны — это следствия противоречий, которые породило человечество, допустившее то, что предрекал еще Маркс: выход из-под контроля человека созданных им производительных сил.

Адаптивный и «противоренческий» подходы, если уж их ставить в пару, вряд ли стоит противопоставлять друг другу. Бессмысленно спорить, какой из них является «более мощным инструментом познания».

Классы и государство в современном мире Поскольку социальные противоречия, по мнению Тишкова, не играют существенной роли в общественном развитии, то и социальные классы должны быть лишены того ореола, которым их наделил марксизм.

Правда, Тишков признает правомерность применения классовой теории к эпохе становления и развития капитализма, когда «доминантой общественного развития действительно была жесткая социальная ломка гражданских сообществ по классовым параметрам»17. Ныне же «классы как социальные группировки человечества утрачивают свои всепроникающие, детерТишков В. А. Социальное и национальное... с. 4.

Там же, с. 5.

минирующие общественную жизнь способности, а трактовка классовой борьбы как движущей силы исторического процесса становится просто неприемлемой»18.

Прежде всего не могу согласиться с изложенной трактовкой истории гражданского общества.

Согласно одной из традиций европейской политической мысли XVIII—XIX вв., гражданское общество можно рассматривать как совокупность «материальных жизненных отношений»

безотносительно к их конкретному типу.

В предкапиталистическую эпоху в Европе — а именно к Европе мы обычно применяем классические модели исторического процесса — господствовали феодальные отношения, а средневековые общества были обществами классовыми, или классово-сословными. Никакой их ломки по классовым параметрам в период становления буржуазных отношений не происходило. А происходило их переструктурирование в соответствии с переструктурированием экономических отношений.

В результате отделения собственности от государства и ее перераспределения между гражданами действительно усиливалась социальная конфликтность. Возник новый вид социальных противоречий — между классом частных собственников и неимущей пролетаризированной массой населения. Этот процесс составлял эгономическую основу формирования гражданского общества в другом значении данного понятия, т. е. общества буржуазного.

Опять-таки именно формирования, а не «ломки».

Не уверен я также, что Тишков точно выразил свою мысль, говоря об утрате классами «всепроникающей и детерминирующей» роли в современную эпоху. Не уверен потому, что он показывает себя принципиальным противником любого детерминизма, а классового в первую очередь. Поэтому я бы, скорее, согласился с предположением о том, что классовые противоречия ни в какие времена не определяли всего многообразия общественной жизни.

Впрочем, здесь я могу ошибаться относительно позиции Тишкова, и мы имеем дело с очередным ее нюансом, свидетельствующим об отсутствии у него единой логики исторического анализа.

Позволю себе усомниться и в том, что «трактовка классовой борьбы как движущей силы исторического процесса» так уж неприемлема. Неприемлемо абсолютизировать роль классовой борьбы — и в прошлом, и в настоящем, — но полностью отрицать ее значение как объективного фактора общественного развития тоже опрометчиво. Классовая борьба есть выражение одного из фундаментальных социальных противоречий, вынуждающих общество к самосовершенствованию. Наивно было бы полагать, что современная цивилизация пришла к модели демократического общества только лишь в результате интеллектуальных усилий гуманистов и социальных реформаторов. Буржуазное гражданское общество стало демократическим в ходе довольно длительной эволюции и под воздействием борьбы трудящихся масс за свои права.

Да и сегодня классовая борьба никуда не исчезла, хотя и не обязательно принимает экстремальные формы. Несколько удивляет то, что Тишков, размышляя о неизбежности и объективной прогрессивной роли социальной конкуренции «на индивидуальном и групповом уровне»

исключает из нее классовую конкуренцию.

Как считает Тишков, «избрание в качестве основной детерминанты класса отношения к средствам производства, да и вообще принцип анализа общества, когда в основу кладется производственная деятельность людей, трудно, если не невозможно, применить к анализу современных развитых обществ, где лишь около 1/3 граждан заняты этой деятельностью и где обладание информацией, квалификацией, талантами приносят большие статус и власть, чем обладание овеществленными средствами производства, если вообще таких обладателей сегодня можно вычленить в отдельную социальную группу» 21.

Вот, между прочим, главный аргумент Тишкова, с помощью которого он отменяет исторический материализм: раз материальное производство утратило свою базисную для жизни общества роль, то и вся истматовская методология должна быть пересмотрена.

Интересно отметить, что точка зрения Тишкова сильно напоминает критикуемую им классовую теорию марксизма в той ее части, которая касается преодоления классовых антагонизмов. Согласно этой теории, производительные силы и обобществление производства Там же, с. 7.

19 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1983, с. 535.

20 Т и ш к о в В. А. Социальное и национальное. с. 6.

–  –  –

5 ОНС, №6 1 достигают такого уровня, что частная собственность на средства производства отмирает, классовые различия исчезают и общество приходит к бесклассовому состоянию. Тишков рисует примерно такую же схему, причем переносит ее из гипотетического коммунистического будущего в современную жизнь развитых стран Запада.

Нельзя не заметить серьезных изменений в социальной структуре современного индустриального/постиндустриального общества. Уже не действует тезис марксизма о ведущей роли промышленного пролетариата. Существенно изменился характер общественного производства, испытавшего трансформирующее воздействие научно-технической революции. Следует ли, однако, отсюда, что экономические классы вообще исчезают, а производственная деятельность перестает быть основой жизни человечества?

Возможно, для сытого общества роль производства материальных благ действительно не так уж заметна, но сытым оно стало именно в результате высокого развития производительных сил и перестанет быть таковым, если прекратит заботиться о поддержании и повышении уровня этого развития. Для нашей же и большинства других стран мира дискуссии на данную тему не имеют решительно никакого смысла.

Вопрос о классах не стоит упрощать и сводить — в этом я согласен с коллегой — к отношениям, собственности. Экономические классы порождены общественным разделением труда и, видимо, не исчезнут до тех пор, пока оно не будет сменено неким гипотетическим синтетическим типом трудовой деятельности.

Я бы не стал торопиться и с выводом о размывании частнособственнических отношений.

Разумеется, времена мироеда-собственника и обездоленного пролетария уходят в прошлое.

Развиваются различные формы коллективной собственности. Однако в капиталистических странах, где это происходит, основу экономических отношений по-прежнему составляет частная собственность, что бы по этому поводу ни говорили наши социальные романтики. По-прежнему она выступает и в качестве главного механизма имущественной и социальной дифференциации.

Очень трудно, например, поставить на одну доску крупных собственников, владельцев основных акционерных капиталов и рядовых рабочих и служащих акционерных предприятий, обладающих мизерной частью этих капиталов. Повышается ценность информации, квалификации работников, но, видимо, именно потому, что они становятся средствами производства и особенно дорогостоящим товаром. Обладатель информации или выдающихся способностей умер бы с голоду, если бы на этот товар не нашлось покупателей. Научно-техническая революция не ликвидировала наемный труд, а изменила его и условия его продажи на рынке.

Оставим теперь в покое «мировые тенденции», характерные лишь для двух-трех наиболее развитых стран. Республики бывшего СССР — а это шестая часть планеты (!) — к их числу не относятся. Реализация провозглашенной в некоторых из них концепции форсированного рывка в капитализм — а это неизбежно будет не современный, «цивилизованный», а вчерашний, «дикий» капитализм, — скорее всего приведет, в частности, к возрождению и острых классовых противоречий. Во всяком случае, надо иметь в виду такую вероятность. Благодушные мечтания о социальной гармонии — в области межэтнических отношений — уже сослужили стране плохую службу.

В работах Тишкова имеется и критика идеи государства. «Государство, — указывает он,— теряет смысл в мирном и гомогенном обществе, для которого достаточно механизмов социальной саморегуляции. Таким образом, есть основания для вывода, что государства как таковые становятся определенными ограничителями на нынешнем этапе эволюции человечества»22. Написано это было в связи с проблемой суверенизации союзных республик еще существовавшего тогда СССР, но имеет и самостоятельное значение, дополняя взгляды Тишкова на характер современного исторического развития.

Вновь приходится обратить внимание на весьма сомнительную идею о «гомогенном обществе», которое уже где-то якобы существует. Наблюдая жизнь все тех же «эталонных»

зарубежных стран, Тишков, по-моему, очень сильно переоценивает процессы их деэтатизации и, кстати, тем самым оказывается под влиянием марксизма, а именно — теории отмирания государства. Почему-то от него ускользает другое. Буржуазное гражданское общество возникло в свое время как антипод государства, выделившись из, так сказать, системы государственного тоталитаризма. Образуя с государством неразрывную бинарную оппозицию, оно в принципе

Ти ш к о в В. А. О но вых по д ходах, с. 1 3.

не может быть самодостаточным, так же как оно не может существовать без «определенных ограничителей» в виде обеспечиваемых государством публичного права, социального контроля, внешнеполитических и оборонных функций. Какая-то иная система социальной организации человечества, которая, возможно, сформируется в будущем, будет одновременно означать и исчезновение гражданского общества. Пока же мы можем уверенно констатировать не сокращение, а расширение функций государства по сравнению с периодом становления и развития буржуазных отношений. Модель «общества благоденствия», осуществляемая на Западе, основывается как раз на довольно активном вмешательстве государства в регулирование социальных процессов.

Подумаем также, чем определяется характер современного этапа социальной эволюции человечества, с которым надо сверять модели переустройства общества, если все же допустить, что концепция Тишкова верна. Развитием евро-североамериканской цивилизации или же остального мира, для которого идеи безгосударственности и «гомогенного» самоорганизующегося общества выглядят как абстрактная фантазия? Взлет национализма, оживление идеи «национальной государственности» — это, кстати, тоже реальность, значение которой, полагаю, перевешивает любые модернистские концепции и мечтания о будущем.

Этническое и национальное

В общеметодологическом плане концепция исторического развития Тишкова представляет собой, на мой взгляд, сочетание индетерминизма, идеализма, социального романтизма, а также «стихийного» марксизма, к которому он приходит почти всякий раз, когда пытается критиковать исторический материализм.

Очень надеюсь, что уже пришло время, когда эти и подобные им «измы» можно использовать в их собственном, научном смысле. В разных идеологических системах они, конечно, сохраняют то или иное оценочное значение. Но в научном понятийно-терминологическом аппарате любой термин должен быть нейтральным и служить лишь для номинации исследуемых явлений.. В этнологической концепции Тишкова, которую он противопоставляет «теории этноса», будет довольно трудно разобраться, если не учитывать своеобразие и определенную противоречивость его общеметодологических установок.

Думаю, Тишков нащупал самое уязвимое место этой теории — чрезмерную заформализованность этнического посредством системы строго фиксированных признаков-параметров этноса, а также недостаточно выраженное стремление выявить родовую сущность этнического.

Вместе с тем выводы Тишкова и его аргументация оставляют место для серьезных критических размышлений.

Автор справедливо указывает на хорошо известный специалистам феномен «возрождения этичности», связывая его с некоторыми объективными процессами общественного развития в современную эпоху. Мы не можем, правда, с уверенностью судить, насколько эта тенденция устойчива и является ли она в принципе доминирующей для стадии индустриального/ постиндустриального общества. Следует иметь в виду и сохраняющуюся неравномерность общественного развития в разных странах и регионах мира, которая исключает возможность выделения какого-то универсального типа этнических процессов.

Ничего не могу возразить против замечания Тишкова о том, что «этничность утверждает себя вполне определенно как устойчивая совокупность поведенческих норм или социальнонормативной культуры, которая поддерживается определенными кругами внутриэтнической информационной структуры...», что «чувство принадлежности к той или иной группе нужно человеку как форма, через которую реализуется необходимая ему социальная комфортность (наряду с микроячейкой — семьей) и которая используется им для достижения определенных социальных целей»23, что «по мере развития и утверждения индустриального и постиндустриального производства и современных цивилизационных форм в жизни людей этничности в ее материализованном виде как бы становится меньше, а национализма (имеется в виду система взглядов и устремлений) — больше»

Менее убедительно выглядят интерпретация общей направленности этнокультурных проТ и ш к о в В. А. Об идее нации... с. 86.

24 Т и ш к о в В. А. Социальное и национальное... с. 8.

5* 1 цессов, а также ее обусловленность особенностями современного материального производства — того самого, которое Тишков в других случаях отказывается рассматривать в качестве определяющего фактора развития общества.

Автор рассматриваемой концепции отмечает, что «современные цивилизации и трудовая деятельность» предопределяют сохранение «определенных культурных систем» и коммуникативных функций «определенного языка», а отсюда он делает вывод: «В отличие от времен работника с плугом и сохой и даже мастерового и станочника в традиционном промышленном производстве современная трудовая деятельность гораздо в большей степени включает в себя культурные параметры, которые имеют национальные (этнические) формы»25 Рассматривая этот вопрос, надо прежде всего учитывать, что культура отнюдь не сводится к ее этническим формам. Если говорить о культуре вообще, то, полагаю, никто не возьмется утверждать, что во времена работника с плугом и сохой культуры было «меньше», чем сегодня, что было меньше потребности в общении на «определенном языке». Поэтому, вставая на позицию Тишкова, требуется доказать именно то, о чем он пишет, т. е. что в современную индустриальную эпоху общественное производство способствует усилению этнокультурной дифференциации человечества, повышению функциональности этнических культур.

Этнологи представляют себе, что такое «этническая культура», но, боюсь, только приблизительно. Чаще всего этническая культура понимается просто как культура этноса, но последняя всегда включает заимствования, межэтнические, региональные, общемировые, историко-стадиальные культурные черты, и тогда разница между этнической культурой и культурой как таковой фактически исчезает, а тезис Тишкова остается недоказанным.

В отечественной этнологии была все же предпринята попытка разграничить «этническую культуру» и «культуру этноса»26, хотя далеко не все ученые приняли такое разграничение. В культуру этноса включили все культурные черты, независимо от их происхождения и существования за пределами данного этноса, а в этническую культуру — только специфические для него элементы культуры. Однако уникальных, не имеющих аналогов у других народов культурных черт практически не существует. Поэтому было выдвинуто другое предположение:

этнические культуры образуются неповторимыми сочетаниями культурных черт, каждая из которых по отдельности может иметь аналоги27. Гипотеза, надо признать, довольно изящная, но никому еще не приходило в голову попробовать разыскать хотя бы одно такое сочетание — по-видимому, в силу неосуществимости этой задачи. Она потребовала бы сравнительного комплексного анализа огромного числа культур народов мира, сотен параметров каждой из них, и скорее всего такая операция дала бы ничтожные результаты.

На практике этническими оказываются культурные комплексы и черты, которые осознаются таковыми их носителями, но чаще всего не являются уникальными. Поэтому сама постановка вопроса о том, в какие периоды истории трудовая деятельность в большей или в меньшей степени сопряжена с этническими формами культуры — вопроса очень конкретного и требующего выделения четких критериев сравнения, — лишена, строго говоря, смысла, поскольку мы не можем столь же четко зафиксировать овеществленные проявления этничности. Точно такой же точки зрения придерживается и Тишков, но это почему-то не мешает ему заниматься сравнениями.

Обсуждаемый вопрос правильней, наверное, сформулировать иначе: способствует ли современное производство культурной (без всякого «этно-») дифференциации или унификации?

Однозначный ответ на этот вопрос дать нельзя, но доминирующая тенденция, прямо вытекающая из характера современного производства и международной экономической интеграции, состоит, скорее, в унификации. В развитых странах мира английский язык, например, по сути, становится общеупотребительным, а в менее развитых, в том числе в нашей стране, он остается достоянием и привилегией профессионалов и элитных групп общества. Пока мы горячо обсуждаем, как бы расширить прикладные функции языков нерусских народов России (а недавно эта проблема рассматривалась в рамках СССР), наше отставание в овладении Там же, с. 8—9. В другой статье эта фраза име?.т продолжение: «...если не считать языка, на котором общаются специалисты перед компьютерным дисплеем». См. Тишков В. А. Об идее нации, с. 87.

См., например, Б р о м л е й Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1983, с. 123.

См., например, Б р о м л е й Ю. В. Этнические общности — сложные, многомерные системы. «Расы и народы». Вып. 18.

М., 1988, с. 31—32.

мировыми языками, а значит, и в овладении достижениями мировой цивилизации — от технологий до философских концепций — не уменьшается, а возможно и растет. Рассуждая о едином экономическом пространстве и равных возможностях для граждан, мы спокойно воспринимаем тот факт, что только 49% нерусского населения бывшего СССР сносно владеет русским языком, а у ряда народов этот показатель опускается ниже 30%.

Смею утверждать (хотя, наверное, этот вывод понравится не всем), что «определенные языки», рост потребности в которых объективно обусловлен современной цивилизацией, — это языки международного общения, включая, в частности, компьютерные языки, а отнюдь не языки отдельных народов, используемые только в своей этнической среде. Последних было достаточно для нормального развития общества именно в эпоху «работника с плугом и сохой», но не сегодня, в век НТР.

Попытка установить зависимость этнических процессов от материальных факторов сочетается у Тишкова с попыткой «дематериализовать» этнические общности. Иначе трудно истолковать его солидарность с Э. Геллнером в утверждении, что «нации создает человек, нации — это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей». По мнению автора, «нация — это прежде всего внутригрупповая дефиниция, а не что-то определяемое и навязываемое извне учеными или государством» 28.

Разумеется, нации нельзя рассматривать как искусственную конструкцию, изобретенную интеллектуалами. Но, думаю, считать ее «прежде всего» не более чем внутригрупповой дефиницией тоже нельзя хотя бы потому, что последняя должна основываться на чем-то более существенном, чем убеждения и пристрастия. Бессмысленно отрицать объективность существования народов мира как особых, отличающихся друг от друга общностей людей. Они представляют собой не продукт коллективного заблуждения или коллективного «заговора» во имя каких-то практических целей, а продукт длительного исторического развития.

Между прочим, концепция Геллнера, к которой Тишков постоянно обращается в своих публикациях, отнюдь не является единственной или доминирующей в зарубежной науке. Есть не менее авторитетные ученые, которые критикуют Геллнера за его крайний субъективизм в понимании нации29. Э. Ренан, у которого Геллнер позаимствовал образ нации как «ежедневного плебисцита», тоже признавал наличие у нации объективного начала30.

Не стал бы я вместе с Тишковым и Геллнером иронизировать по поводу «врожденности»

национальной принадлежности людей и якобы ошибочного представления о том, что «национальность дана человеку от рождения и остается неизменной всю его жизнь», подобно полу 31.

Если признать, что этничность — это социальный, а не, скажем, биологический феномен (противоположная точка зрения не получила в науке широкого распространения), то этническая принадлежность представляет собой благоприобретенный в процессе социализации индивида признак. Однако в том-то и дело, что социализация происходит, как правило, в определенной этнической среде.

Случаи произвольной смены индивидами своей этнической принадлежности нередки, но почти всегда они связаны со стремлением людей повысить свой социальный статус, избежать дискриминации и т. д. При этом изменяется формальная этническая самоидентификация, но, видимо, отнюдь не внутреннее этническое самоотождествление. Последнее обычно настолько устойчиво и настолько мало поддается рациональной воле индивида, что оно в известном смысле действительно становится если и не элементом генофонда (ибо не передается через гены), то своего рода наследственным социальным инстинктом. Наверное, этническая принадлежность не намного менее прочна, чем пол, который современная медицина уже научилась изменять **.

В этническом развитии чрезвычайно большую роль играет самосознание со всеми его рациональными и иррациональными элементами. Можно, например, спорить, правомерно ли считать этносами такие историко-культурные общности, которые не выработали четкого внутриТ и ш к о в В. А. Социальное и национальное...с. 12.

29 Hobsba wn E. J. Nations and Nationalism since 1780. Cambridge, 1991, p. 10; Anderson B. Imagined Communities. L.— N.Y., 1991, p. 6.

Цит. по: Hobsbawn E. J. Op. clt, p. 8.

31 Tи ш к о в В. А. Социальное и национальное... с. 10; он же. Об идее нации, с. 8—9.

•• Смена этнического самосознания в контексте ассимиляционных процессов не имеет отно шения к рассматриваемому вопросу.—С. Ч.

группою») самосознания, но нельм не признать того, что последнее формируется именно в амках таких общностей в течение жизни не одного поколения людей, а отнюдь не «надумывается».

Понимание хода мысли Тишкова сильно затрудняют некоторые неясность и непоследовательность в использовании им отдельных базовых понятий. К их числу относится понятие «этичность», заимствованное из зарубежной науки и употребляемое у нас как синоним или почти как синоним понятий «этническое», «национальное », «этническая специфика» и т. п. Вокруг этого понятия в зарубежной же (главным образом в англо-американской) науке не прекращаются оживленные дискуссии. Так, «примордиалистский»*** подход заключается в понимании этнических общностей как извечно существующих социальных организмов, основанных на общем происхождении и имеющих внерациональную природу. С точки же зрения «инструментализма» этнические группы представляют собой создаваемые в определенных практических целях общности, причем, в отличие от взглядов, скажем, наших этнологов, такие общности вовсе не обязательно сопрягаются с историко-культурными образованиями, определяемыми понятием «народ-этнос». Иными словами, в данном случае «этничность» — это совсем не то же самое, что «этническое» в нашей терминологии.

Тишков, насколько мне известно, относит себя к «инструменталистам» и считает «примордиалистский» подход анахронизмом, что он демонстрирует в своих статьях. Тогда понятно его стремление субъективизировать этичность. В то же время Тишков, вопреки своей же концепции, нередко рассматривает этносы как объективную данность, признает преемственность в этническом развитии, связывает этническую культуру с социально-экономическими факторами.

Думаю, не стоит противопоставлять друг другу оба подхода. Как мне кажется, исследооание этнического целесообразно проводить на двух методологических уровнях, отражающих сложность самого этого явления, историческую и ситуативную изменчивость его параметров, форм выражения и функций. Главная проблема здесь, видимо, состоит в вариативности соотношения между объективными и субъективными, рациональными и иррациональными сторонами природы этнического. Поэтому очень важно по возможности избегать терминологических неясностей, чреватых и концептуальной неразберихой.



Pages:   || 2 |

Похожие работы:

«МАТЕРИАЛЫ ПЕРВОГО ФОРУМА ЛИТЕРАТУРНЫХ МУЗЕЕВ МАТЕРИАЛЫ ПЕРВОГО ФОРУМА ЛИТЕРАТУРНЫХ МУЗЕЕВ МОСКВА, 2013 CОДЕРЖАНИЕ Орхан Памук: МАНИФЕСТ ДЛЯ МУЗЕЕВ / Хайке Гфрерайс. ДИДАКТИКА ТИШИНЫ / Музей современной литературы Немецкого литературного архива в г. Марбахе (Германия) Хайке Гфрерайс и Эллен Штриттматтер. ТРЕТЬЕ ИЗМЕРЕНИЕ / Экспонируемая текстуальность Эрнста Юнгера и В. Г. Себальда Лучиа Катальдо. ФОРМЫ КОММУНИКАЦИИ В РАБОТЕ ЛИТЕРАТУРНОГО МУЗЕЯ: НАРРАТИВ, ТЕАТР И МУЛЬТИМЕДИА / Ниа МакИнтош. КАК...»

«Н.Н. Кириленко ДЕТЕКТИВ: ЛОГИКА И ИГРА Представление о классическом детективе неразрывно связано с такими понятиями, как рациональность, логика, анализ, рассудочность, интеллект. На то, что, давая определение понятию детектива, как правило, подчеркивают именно логическую составляющую1, справедливо обращал внимание ряд исследователей2. Иногда они разделяют эту точку зрения: «В произведениях этих авторов (Конан Дойля и Честертона – Н.К.) уже прослеживается детективное начало и ярко выделяется...»

«Инвестиционное предложение ЯЛТИНСКИЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ТРОПЫ Том 1 Пояснительная записка Инвестиционное предложение Ялтинские экологические тропы СПИСОК АВТОРОВ: Ф. И. О. Дата Подпись Расин Юрий Григорьевич, автор идеи, руководитель проекта Корнилова Наталия Викторовна, автор идеи Контактный телефон: (0654)-33-68-87 моб. +380509789157 Инвестиционное предложение Ялтинские экологические тропы СОДЕРЖАНИЕ: ПЕРЕЧЕНЬ УСЛОВНЫХ ОБОЗНАЧЕНИЙ ВВЕДЕНИЕ 1 КОНЦЕПЦИЯ ПРОЕКТА 1.1 ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И ВВЕДЕНИЕ В...»

«Министерство образования и науки РФ ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет» Институт геологии и нефтегазовых технологий, Центр дополнительного образования, менеджмента качества и маркетинга СПУТНИКОВЫЕ СИСТЕМЫ ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ Конспект лекций Казань 2014 Загретдинов Р.В. Спутниковые системы позиционирования. Конспект лекций / Р.В. Загретдинов, Каз. федер. ун-т. – Казань, 2014. – 148 с. В курсе рассмотрены принципы работы ГНСС GPS и ГЛОНАСС, описано преобразование координат и...»

«КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ Ф ЕДЕРАЦИИ ПО ГЕОЛОГИИ И ИСПОЛЬЗОВАНИЮ НЕДР (РОСКОМНЕДРА) МЕЖРЕГИОНAJlЬНЫЙ ЦЕНТР ПО ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ КАРТОГРАФИИ (ГЕОКАРТ) МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК О ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ (МАНПО) ОСНОВЫ МЕТАЛЛОГЕНИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ПРИ ГЕОЛОГИЧЕСКОМ КАРТИРОВАНИИ Металлогения геодинамических обстановок Москва • 199 УДК 550.8:528+551. ОСНОВЫ металлогеничесJCОГО анализа при геологическом картировании. МеталлогеНИJl геодинамических обстановок. м., С. (Роскомнедра, 1995. 4 Геокарт, МЛНПО....»

«Логистические процессы и морские магистрали II ENPI 2011 / 264 Номер контракта ENPI 2011 / 264 ENPI 2011 / 264 4 Номер контракта ENPI 2011 / 264 459 Логистические процессы и морские магистрали II в Азербайджане, Армении, Грузии, Казахстане, Кыргызстане, Молдове, Таджикистане, Туркменистане, Узбекистане, Украине Logistics Processes and Motorways of the Sea II in Armenia, Azerbaijan, Georgia, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Moldova, Отчет о ходе осуществления проекта IV – Приложение Tajikistan,...»

«Финансовый менеджмент в сфере высшего образования: Сравнительное исследование взаимоотношений вузов и штатов в США (Перевод рабочего материала проекта ОЭСР «Финансовое управление в высшем образовании») Материал подготовлен в рамках проекта «Анализ эффективности управления в высшем образовании» Инновационного проекта развития образования (ИПРО) Национального Фонда Подготовки Кадров Эймс Си Макгиннесс-младший Национальный центр систем управления в сфере высшего образования (NCHEMS) P.O. Box 9752...»

«1. ЦЕЛИ ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ (ПРЕДДИПЛОМНОЙ) ПРАКТИКИ изучение организационной структуры предприятия и действующей в нем структуры управления; изучение особенностей строения, состояния, поведения и/или функционирования конкретных технологических процессов; освоение приемов, методов и способов выявления, наблюдения, измерения и контроля параметров производственных, технологических и других процессов, в соответствии с профилем подготовки; закрепление теоретических знаний, полученных во время...»

«Список изданий из фондов РГБ, предназначенных к оцифровке в мае 2015 года К 70-летию Победы мы представляем читателю подборку литературы, изданной в годы Великой Отечественной войны. «Бой в окружении», «Боец против танка», «Уничтожай танки врага», «Рукопашный бой», «Штыковой бой», «Бой в окопах и ходах сообщения», «Взаимная выручка в бою», «К мщению!», «Ни шагу назад!», «Москве угрожает враг», «Как невооруженному обезоружить вооруженного противника», «Зверства немцев над пленными...»

«Приложение 4 3.1. Монографии (индивидуальные и коллективные), изданные: 3.1.1. – зарубежными издательствами (все зарубежье, искл. Россию);1. Galiullina Gulshat, Yusupova Alfiya, Mansurova Gul'nara. Quantifiers of the Tatar language: р. 147-164; Table 9. The Tatar vowels: p. 205; Table 10. The Tatar consonants: p. 206; Table 6. Lexical quantifiers in Tatar: р.р. 231-234; Material from Tatar. Translations from Russian into Tatar and the morphological analyzis. р.р. 331-352 // Тypology of...»

«Page 1 of 56 Электронная копия http://ouk.susu.ac.ru/doc.html Page 2 of 56 СТО ЮУрГУ 21-2008 Утверждаю Ректор ЮУрГУ А.Л. Шестаков 06 июня 2008 г. Группа Т62 СТАНДАРТ ОРГАНИЗАЦИИ СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ КУРСОВАЯ И ВЫПУСКНАЯ СТО ЮУрГУ 21–2008 КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА. ТРЕБОВАНИЯ К СОДЕРЖАНИЮ И ОФОРМЛЕНИЮ ВВЕДЕН ВПЕРВЫЕ Дата введения: 01.09.2008 г. http://ouk.susu.ac.ru/doc.html Page 3 of 56 СТО ЮУрГУ 21-2008 ББК Ч481.254.5.я86 С764 Одобрено секцией стандартизации,...»

«УДК 94(581) ББК 63.3(5Афг) Н Серия «Великие противостояния» гезеагфег Оформление обложки дизайн-студия «Дикобраз» Идея книги — О.И. Лемехов Никитенко Е.Г. Н63 Афганистан: От войны 80-х до прогноза новых войн / Е.Г. Никитенко. — М.: ООО «Издательство Астрель»: ООО «Издательство АСТ», 2004. — 362, [6] е.: ил. — (Велйкие противостояния). 15ВК 5-17-018154-Х (ООО «Издательство АСТ») 15ВК 5-271-07363-7 (ООО «Издательство Астрель») Афганская война и по сей день жива в нашей памяти. Ограниченный...»

«Masarykova univerzita Filozofick fakulta stav slavistiky Rusk jazyk a literatura Bc. Elena Diomina Окказионализмы в современном русском языке Magistersk diplomov prce Vedouc prce: doc. PhDr. Ji Gazda, CSc. Prohlauji, e jsem diplomovou prci vypracovala samostatn s vyuitm uvedench pramen a literatury... Podpis autora prce Podkovn Rda bych podkovala doc. PhDr. Jimu Gazdovi, Csc., za veden m diplomov prce, vstcn pstup a cenn pipomnky.СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ I ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ 1ПОНЯТИЕ...»

«Хохлов Сергей Владимирович, директор Департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга РФ – председатель редсовета Члены совета: Авдонин Борис Николаевич, ОАО ЦНИИ «Электроника», д.т.н., профессор, г. Москва Акопян Иосиф Григорьевич, ОАО «МНИИ «Агат», д.т.н., профессор, г. Москва Анцев Георгий Владимирович, ген. директор ОАО «Концерн «Моринформсистема-Агат», г. Москва Белый Юрий Иванович, ген. директор НИИП им. В.В. Тихомирова, г. Жуковский Беккиев Азрет Юсупович, ген. директор ОАО...»

«ЛЕСОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РЕГЛАМЕНТ ГУРЬЕВСКОГО ЛЕСНИЧЕСТВА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Департамент лесного комплекса Кемеровской области ЛЕСОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РЕГЛАМЕНТ ГУРЬЕВСКОГО ЛЕСНИЧЕСТВА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Кемерово ЛЕСОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РЕГЛАМЕНТ ГУРЬЕВСКОГО ЛЕСНИЧЕСТВА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ ЛЕСОХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РЕГЛАМЕНТ ГУРЬЕВСКОГО ЛЕСНИЧЕСТВА КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ Приложение № к приказу департамента лесного комплекса Кемеровской области от 30.01.2014 № 01-06/130 ОГЛАВЛЕНИЕ № Содержание Стр. п/п Введение Глава...»

«Статистико-аналитический отчет о результатах ЕГЭ ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК в Хабаровском крае в 2015 г. Часть 2. Отчет о результатах методического анализа результатов ЕГЭ по ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ в Хабаровском крае в 2015 году 1. ХАРАКТЕРИСТИКА УЧАСТНИКОВ ЕГЭ Количество участников ЕГЭ по предмету Предмет 2013 2014 2015 чел. % от общего чел. % от общего чел. % от общего числа числа числа участников участников участников Английский язык 551 7,14 539 8,10 454 7,73 В ЕГЭ по английскому языку участвовало 454...»

«1 Цель и задачи дисциплины 1.1 Цель преподавания дисциплины Цель освоения дисциплины «Учение об атмосфере» – получить представления о теоретических основах учения об атмосфере 1.2 Задачи изучения дисциплины В результате изучения дисциплины ставятся задачи: изучить основы учения об атмосфере. получить знания о строение атмосферы и составе воздуха, процессах преобразования солнечной радиации в атмосфере, тепловом и водном режиме, основных циркуляционных системах в различных широтах, о...»

«5 5 i 4 6 3.2 ho5 И. Б. А Н ДРЕЕВА ФИЗИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ д ^ • г РАСПРОСТРАНЕНИЯ ’^0 ЗВУКА В ОКЕАНЕ VS V Л енин градский Гидрометеорологический ин-т БИБЛИОТЕКА Я -д I f ? 196 М кяоохтзнский щ,г S Г И Д Р О М Е Т Е О И ЗД А Т Л Е Н И Н Г Р А Д • 1975 УДК 551.463.21 Описываются, основные закономерности распростра­ нения звука в открытом глубоком океане и дается фи­ зическая интерпретация этих закономерностей. Р ассм ат­ ривается рефракция звука в водах океана; описаны особенности распространения в...»

«XIII Съезд Русского ботанического общества (Тольятти, 16-22 сентября 2013 г.) СИСТЕМАТИКА И ГЕОГРАФИЯ СОСУДИСТЫХ РАСТЕНИЙ СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ И ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ПЕТРОФИТОВ ФЛОРЫ ХРЕБТА ЛЕС (ВНУТРЕННЕГОРНЫЙ ДАГЕСТАН) М.Г. Алиева Махачкала, Дагестанский государственный университет Исследуемая нами территория является переходной зоной между известняковым и сланцевым горным Дагестаном. Для данного района характерна резкая контрастность климатических факторов, что связано с вертикальной...»

«Рабинович А.М. Рабинович С.А. Солдатова Е.И. Иллюстрированная энциклопедия Целебные растения России с давних времен научный редактор директор Всероссийского института лекарственных и ароматических растений, академик РАМН и РАСХН В.А.Быков Издательство «Арнебия» Москва, 2012 От автора: посвящается моему внуку Александру Сергеевичу Рабиновичу Об авторах Рабинович Александр Моисеевич – заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор фармацевтических наук, профессор ботаники, академик МАЭН и...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.