WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

«МОСКВА «НАУКА» БЛОК f\.1\. ~ ТОМСЕДЬМОЙ ПРО ЗА (1903 - 1907) МОСКВА «НАУКА» УДК 821.161. ББК 84(2 Рос= Рус)б Б70 Издание выходит с г. Подписное ISBN 5-02-011189-9 Институт мировой © т. ...»

-- [ Страница 1 ] --

А. БЛОК

Ф отография Ламберга

.- Петербург. 1907 г.

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСfИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ им. А. М. ГОРЬКОГО

ИНСfИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

(ПУШКИНСКИЙ ДОМ)

БЛОК

1\.1\.

~

ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ

СОЧИНЕНИЙ И ПИСЕМ

В ДВАДЦАТИ ТОМАХ

МОСКВА «НАУКА»

БЛОК

f\.1\.

~

ТОМСЕДЬМОЙ

ПРО ЗА (1903 - 1907) МОСКВА «НАУКА»

УДК 821.161.

ББК 84(2 Рос= Рус)б Б70 Издание выходит с г.

Подписное ISBN 5-02-011189-9 Институт мировой © т.

ISBN 5-02-022738-2, 7 литературы им. А.М. Горького, Институт русской литературы (Пушкинский Дом), составление, подготовка текстов, статьи,комментарии,2003 Российская академия наук © и издательство "Наука", Полное (академическое) собрание сочинений А.А. Блока в 20-ти томах, оформление, (год начала выпуска),

СТАТЬИ

ТВОРЧЕСТВО ВЯЧЕСЛАВА ИВАНОВА

«ПОЭТ И ЧЕРНЬ 1.

Вячеслав Иванов -совершенно отдельное явление в современной поэзии. Бу­ дучи поэтом самоценным. изумительно претворив в себе длинную цепь литератур­ ных влияний, он вместе с тем, по некоторым свойствам своего дара, представля­ ет трудности для понимания. Как бы сознавая свое исключительное положение очень сложного поэта, Вяч. Иванов стал теоретиком символизма. Ряд его статей напечатан в журнале "Весы". Вяч. Иванов, как поэт и теоретик, явился в переход­ ную эпоху литературы. Одна из таких же переходных эпох нашла яркое воплоще­ ние в древнем "александризме".

Александрийские поэты-ученые отличались, между прочим, крайней отчуж­ денностью от толпы; эта черта близка современной поэзии всего мира; а общность некоторых других признаков заставляла уже русскую критику обращать внимание на указанное сходство. Это делалось с целью преуменьшить значение современной литературы; делалось теми, кто вечно "робеет перед дедами", тоскует по старине, а. в сущности, испытывает "taedium vitae"*, не понимая того, что происходит на глазах. В истории нет эпохи, более жуткой, чем александрийская: сплав открове­ ний всех племен готовился в недрах земли; земля была как жертвенник.

Блажен. кто посетил сей мир

В его минуты роковые:

–  –  –

говорит Тютчев. Во времена затаенного мятежа, лишь усугубляющего тишину, в которой надлежало родиться Слову,- литература (сама- слово) могла ли не сго­ рать внутренним огнем?

Это сгорание было тонкое, почти неприметное. Все были служителями мяте­ жа; но одни купались в крови дворцовых переворотов, другие "знали тайну ти­ шины"; эти последние уединились с белыми, томными Музами, смотрящими ку­ да-то вдаль "продолговатыми бесцветными очами", как Джиокаида Винчи. При­ ютившись в жуткой тени колоссального музея, они предавались странной забаве:

детской игре, сказали бы мы, если бы не чувствовали рядом носящуюся весть о смерти. Они сумели достичь мудрой здравости среди малоздравых "изобретений бессмертия", среди исследования тайн египетской герменевтики; погружаясь в мучительные глубины, они создали стройные свои стихи. Мы слышим в них весе­ лые слезы над утраченной всемирностью искусства.

Гомера исследовали, ему подражали- напрасно. Что-то предвечернее было в

• отвращение к жизни (лат ). - Ред чистых филологах, которых рок истории заставил забыть свое родовое имя В этом "стане погибающих за великое дело любви" была пред­ "nomen gentile".

смертная красота, или предвоскресная разлука с родными началами; избыток души героя, который бросается с крутизны в море, залитое кровью всемирного утреннего солнца.

Мы близки к их эпохе. Мы должны взглянуть любовно на роковой раскол "по­ эта и черни". Никто уж не станет подражать народной поэзии, как тогда подража­ ли Гомеру. Мы сознали, что "род" не властен и наступило раздолье "вида" и "инди­ вида". Быть может, это раздолье охвачено сумерками, как тогда, в Александрии, за два-три века перед явлением Всемирного Слова. "Мы, позднее племя, мечтаем... о "большом искусстве", призванном сменить единственно доступное нам малое, лич­ ное, случайное, рассчитанное на постижение и миросозерцание немногих, оторван­ ных и отъединенных"*. Необходима спокойная внутренняя мера, тонкое и мудрое прозрение, чтобы не отчаиваться. Именно этим оружием обладает Вяч. Иванов, вы­ ступая на защиту прав современного поэта быть символистом. Вот сущность его статьи по поводу Пушкинского Ямба- о расколе между "гением и толпой"**.

Раскол совершился в момент, когда гений "не опознал себя". Сократ не по­ слушался тайного голоса, повелевшего ему "заниматься музыкой". Яд был подне­ сен ему за "измену стихии народной- духу музыки и духу мифа". Гений переста­ ет быть учителем. Ему "нечего дать толпе, потому что для новых откровений (а говорить ему дано только новое) дух влечет его сначала уединиться с его богом" в пустыню.

У нас еще Пушкин проронил: Лермонтов роптал. Тют­ "Procul este profani"***.

чев совсем умолк для толпы. Явились "чувства и мечты", которые мог "заглу­ шить наружный шум, дневные ослепить лучи". Наступило безмолвие, "страдание отъединенности", во искупление "гордости Поэта"!

Страдание не убило "звуков сладких и молитв". Поэт проклятый толпою, раскольник- живет "укрепительным подвигом у.ююzо деланья". Без подвига­

- раскол бездушен. В нем великий соблазн современности: бегущий от смерти сам умирает в пути, и вот мы видим призрак бегства; в действительности это только труп в застывшей позе бегуна.

Тайное "умное деланье", которым крепнут поэты, покинувшие родную на­ родную стихию,- это вопрошание, приелушивание к чуть внятному ответу, "что для других неуловим"; вопрошающий должен обладать тем единственным словом заклинания, которое еще не стало "ложью". И вот- слово становится "только указанием, только намеком, только символом".

Символ- "некая изначальная форма и категория", "искони заложенная наро­ дом в душу его певцов". Символ "неадекватен внешнему слову". Он "многолик, многозначущ и всегда темен в последней глубине". "Символ имеет душу и внут­ реннее развитие, он живет и перерождается". Путь символов- путь по забытым следам, на котором вспоминается "юность мира". Это- путь познания, как вос­ поминания (Платон). Поэт, идущий по пути символизма, есть бессознательный орган народного воспоминания. «По мере того, как бледнеют и исчезают следы

–  –  –

поздних воздействий его отеснявшей среды, яснеет и определяется в изначальном напечатлении его "наследье родовое"». Так искупается отчуждение поэта от народной стихии: страдательный путь символизма есть "погружение в стихию фольклора", где "поэт" и "чернь" вновь познают друг друга. "Поэт" становится народным, "чернь" народом при свете всеобщего.мифа.

"Минует срок отъединения. Мы идем тропой символа к мифу. Большое искус­ ство- искусство мифотворческое... К символу миф относится, как дуб к желудю".

Миф есть "образное раскрытие имманентной истины духовного самоутвер­ ждения народного и вселенского". Миф есть раскрытие воплощения таков вывод Вячеслава Иванова. Он знаменателен.

Современный художник-бродяга, ушедший из дома тех, кто казался своими, еще не приставший к истинно-своим, приютился в пещере. "Немногое извне (пещеры) доступно было взору; но чрез то звезды я видел ясными и крупными не­ обычно" говорит Дант. Эти слова Вяч. Иванов избрал эпиграфом "Кормчих Звезд". Звезды -единственные водители; они предопределяют служение, обеща­ ют беспредельную свободу в час, когда постыла стихийная свобода поэта, сказав­ шего: Плывем... Куда ж нам плыть?" "Невнятный язык", темная частность сим­ вола мучительно необходимая ступень к солнечной музыке, к светлому всеоб­ щему мифу.

Так определяет теория историческое право современного поэта говорить, не приспособляясь ко всеобщему пониманию. Мы уже испытали соблазны этого давно предчувствованного положения; мы пережили ту пору, когда право начи­

–  –  –

Вяч. Иванов возводит это углубление к родникам поэзии почти в принцип.

Символы большинства его стихотворений родные древности, или, по крайней мере, созвучные ей. Это не значит, что его творчество не самостоятельно: он претворяет древние символы согласно строю своей, современной души. Но древ­ нее, родимое -душа обеих книг его лирики. Недаром это- лирика- поэзия цело­ мудренная, как весна, отделенная от мира ледяной оболочкой, под которой:

Внятно слышится порой Ключа таинственного шепот.

Постепенно уходя, удаляясь на свидание с целомудренной "непонятной лю­ дям", Музой своей, Вяч. Иванов намечает ряд переходов от берега вдаль. Мы бу­ дем следовать за ним. Еще на берегу запевает он ту песню, которую пели многие кормщики наши Тютчев, Хомяков, Вл. Соловьев: это песня о родине, вера в ее крепость. Это- религиозно-славянофильская поэзия; конец ее длинной цепи при­ емлет и Вяч. Иванов, примыкая к хору истории. Общая судьба такой поэзии- не­ которая неподвижность. Содержание ее почти не терпит "шепота", свойственно­ го чистой лирике; роковым образом- здесь почти все высказывается вслух. Вяч.

Иванов и здесь сумел, однако, понизить голос до возможной степени лирическо­ го шепота. Одно из последних и лучших стихотворений его в этом роде- "Озимь"*.

Сюда же относятся "Парижские Эпиграммы"- острые, краткие, стильные.

Но только следуя за поэтом далее, к темным ключам народной символики, мы начинаем различать все явственнее его родную стихию. Медленно, рукаводи­ мые опытностью, "тихо дивясь" мы вступаем в полные сумерки пещеры, откуда видны "звезды -яркие и крупные необычно". Поэт, как исследователь, не нару­ шая мгновений созерцания, снимает с глаз повязку за повязкой, приучая к прозре­

- нию мглы, из которой мы знаем скоро поднимутся жуткие образы. Когда-то уже снились они: мы в сумерках, как в прошлом; и опять возвращается то, что ус­ нуло в воспоминании. Ласковость сонных воспоминаний обещает иное: то, что видели "в зерцале гадания",- увидим "лицом к лицу".

Мы над родником чистой лирики; он всегда отражал прошедшее как гряду­ щее, воспоминание как обетование. Мы переживаем древность свою и прельщены строгой "уставностью" стихов. Мы задумчиво созерцаем, пробужденные вместе с поэтом к прошлому, древнему. Над нами мерцают о будущем "кормчие звезды".

–  –  –

Не все размеры мирно-эпические. Но какая-то безмятежность разлита по всей книге "Кормчие Звезды". Спокойно перейдем мы черту,- а там уже бреж­ жит заря другого полюса. Мы без испуга надышимся "цветами сумерек"; с диалек­ тической ясностью поймем то, чему у других поэтов суждено открываться в вих­ ус­ ре. В минуты частых отдыхов мы услышим о "Звезде Морей" ("Maris Stella"), ледим пушкинскую меру стихов ("В челне по морю" и др.).

Все это- еще тонкая поэзия отдохновения, изящная академия стихов. Време­ нами и кажется, что в "Кормчих Звездах" больше отдыха, чем движения. Иногда мы почти уверены, что стоим во мгле, слушая однозвучную красивую мелодию.

–  –  –

Поэт ощутил одновременно: "одинокий пыл неразделенного порыва" и "гра­ они созданы сгущающейся мглой. Там, где "лучший пыл умрет неизъяснен­ ни" ный", борется кормчий дух: он воззвал к Дионису-Эвию- "богу кликов, приводяще­ му в экстаз женщин", но "был далек земле печальной возврат языческой весны".

В лунном сумраке, под дымящимся млечным путем, ужаснула нас встреча:

призрачно-беззвучным очертанием треугольный парус и недвижный кормщик проносятся мимо. Ужас родился, когда парус- "треугольный полог"- простерся краями к двойникам и остроконечным верхом уперся в опустившуюся твердь, устремляя расколотые лики к соединению ("Встреча"). И снова, и снова рожают­ ся "миры возможного" - "проклятья души, без zрешных дел в возможном zреш­ ной" -ужас души расколотой и двуликой, где один лик не знает, что другой­ отражение страждущего бога, растерзанного и расчлененного, убийца. Это взывающего к своей ипостаси:

Лазаре, гряди вон!

–  –  –

Это самые темные глуби пещеры, но и первая искра грядущего. "Некто"

- обретает себя. Даль начинает "сбываться"; дух осторожно приелушивается к первому отдаленному эхо своего голоса:- "Вот я!"- Глядит- не дышит",- слу­ шает... Прозрение становится прозрачнее. После краткого, единственно томи­ тельного наплыва страшных видений, мы опять плывем медленнее; и в очах "Сфинкса" уже зареет предчувствие:

–  –  –

Уже лицо Сфинкса- девы, как "темная икона",- в лучах Зари. В очарован­ ном сне, где-то на вершинах гор, еще Ореадой безгласной -"спит царица на пре­ столе в покрывале ледяном":

–  –  –

Уже синие днепровские боры навстречу Ей "ветвьем качают, клонят кло­ бук". Прозрачна утренняя даль и несомненны Ее очертания после того, как уже разметались духи страхи Ночи; первые стихи "Кормчих Звезд" уже обращены к лику "Прозрачности":

–  –  –

"Прозрачность" есть символ, то, что соделывает "сквозным покрывала Майи". За покрывалом открывается мир- целое. Именно такое значение имел постоянный "пейзаж" в узких рамках окон или за плечами "Мадонн" Возрожде­ ния. "Мадонна" Лиза-Джиоконда Винчи, у которой "прозрачность реет в улыб­ ке", открывает перед нами мир- за воздушным покрывалом глаз. Он не открыл­ ся бы, если бы не глядели эти двойственные глаза. Может быть, только по усло­ виям живописной "техники", "пейзаж" заметен, лишь по бокам фигуры: он должен светиться и сквозь улыбку, открываясь, как многообразие целою мира. Недаром­ за спиной Джиоканды и воды, и горы, и ущелья естественные преграды стрем­ лений духа, и мост искусственное преодоление стихийных преград: борьба сти­ хий с духом и духа со стихиями, разлившаяся на первом плане в одну змеистую, двойственную улыбку.

Прозрачность" книга символов есть ступень переходная, как "Кормчие Звезды" подготовительная. Во многих частях своих "Прозрачность" еще близ­ ка к "Кормчим Звездам", но, в сущности, говорит уже об ином. Здесь "порыв", ко­ торому были поставлены "грани", предчувствуется во всей полноте; его первое условие неразлученность с землей -налицо. Это и есть- предчувствие возвра­ та к стихии народной, свободно парящей, не отрываясь от земли. Философская лирика Вяч. Иванова оправдывает его лирическую философию (см. "Поэт и Чернь"). То, что в "Кормчих Звездах" вырывалось, как восклицание, утвержда­ ется в "Прозрачности". Автор "Кормчих Звезд" восклицает:

–  –  –

Начало воздушное, как ожидание больших белых птиц, сидящих на уступе, готовых улететь, -проходит сквозь книгу "Прозрачность". Доносятся отдельные голоса засыпающей земли- "и звук отдаленного лая, и призраки тихого звона".

Слепнут краски дня, преобладают часы между светом и мраком, сумеречные часы, полные зоркого общения с высями и глубями, часы ожидания между двух зеркал, бездонно углубляющих друг друга.

–  –  –

книга испытаний, одинокая проба крыльев. О ней нельзя Прозрачность" говорить так, как о "Кормчих Звездах". Она менее замкнута и более вдохновен­ на. "Кормчие Звезды" вспоминаются сквозь ее легкость, как благословенный ро­ мантический труд.

истинно романтичны; некогда русские романтики оп­ Стихи Вяч. Иванова равдывали народную поэзию, изучали, вдохновенно подражали ей. Новому ро­ мантику нет уже нужды оправдывать ее. Законность утверждена, рождается но­ вая мечта: снова потонуть в народной душе. Мечта облекается в панцирь метода, в теорию.

–  –  –

Взор становится прозрачным, восприимчивым, вместительным. Творчество приходит к равновесию. Избыток зноя не мешает "зреть" и "прозревать"; но зе­ мля сохранила, сберегла "пламень юности летучей". Зрелая, предвечерняя пора, обетование свершений:

–  –  –

КРАСКИ И СЛОВА

Думая о школьных понятиях современной литературы, я представляю себе большую равнину, на которую накинут, как покрывало, низко спустившийся тяже­ лый небесный свод. Там и сям на равнине торчат сухие деревья, которые бессильно приподнимают священную ткань неба, заставляют ее холмиться, а местами даже прорывают ее, и тогда уже предстают во всей своей тощей, неживой наготе.

Такими деревьями, уходящими вдаль, большей частью совсем сухими, кажутся мне школьные понятия орудия художественной критики. Им иногда ис­ кусственно прививают новые ветки, но ничто не оживит гниющего ствола.

Среди этих истуканов самый первый план загроможден теперь понятием "символизм"*. Его холили, прививали ему и зелень, и просто плесень, но ствол его смехотворен, изломан веками, дуплист и сух. А главное, он испортил небесную ткань и продырявил ее. Критика очень много толкует о "школах" символизма, наклеивает на художника ярлычок: "символист"; критика охаживает художника со всех сторон и обдергивает на нем платье; а иногда она занимается делом сов­ сем уж некультурным, извинимым разве во времена глубокой древности: если платье не лезет на художника, она обрубает ему ноги, руки, или что уж вовсе неприлично- голову.

Распоряжаясь так, критика хочет угнаться за творчеством. Но она, по суще­ ству своему,- противоположный полюс творчества. В лучшем случае ей удается ухватить поэта за фалду и на бегу сунуть ему в карман ярлычок: "символист".

Так было бы всего естественнее. Но иногда случается обратное: сам худож­ ник раскрывает свои объятия критике и восторженно кричит ей навстречу:

"Хочу быть символистом!" Тут он по ошибке сам попадает в ту рамку, где долж­ на поместиться впоследствии его фотографическая карточка.

Чаще всего почему-то это случается с художниками слова. Реже ловкой кри­ тике удается изловить живописца. Я думаю, это происходит оттого, что писате­ лям принято обладать всеми свойствами взрослых людей; а ведь эти свойства вовсе не только положительные: рядом со здравостью суждений, умеренным скептицизмом, чувством "такта" и системы попадаются среди них усталость, скованность, немудрость. Взрослые люди обыкновенно не мудры и не просты.

Что касается живописцев, то на них в "общественном" отношении давно ру­ кой махнули. С них уж и не требуют "отзывчивости на запросы современности" и даже вообще требуют так мало, что сами они часто забывают о необходимости "общего развития" и превращаются в маляров и богомазов.

Зато лучшие из них мудро пользуются одиночеством. Искусство красок и ли­ ний позволяет всегда помнить о близости к реальной природе и никогда не дает по грузиться в схему, откуда нет сил выбраться писателю. Живопись учит смот­ реть и видеть (это вещи разные и редко совпадающие). Благодаря этому живо­ пись сохраняет живым и нетронутым то чувство, которым отличаются дети.

–  –  –

Душа писателя испорченная душа. Вот писатель увидел картину Бёклина Лесная тишина". Девушка на единороге смотрит в даль между стволами дерев.

Для критика и писателя взгляд девушки и единорога непременно "символичен".

О нем можно сказать много умных и красивых слов. Может быть, это большая ли­ тературная заслуга, но неисправимая вина перед живописью: это значит- внести в свободную игру красок и линий свое грубое, изнурительное понимание; все равно что толстый дядюшка пришел в детскую, одного племянника игриво пощекотал, другого похлопал жилистой рукой по пушистой щеке, третьему помог складывать кубики. Смотришь- разорил всю игру, и одичалые племянники уже дуются в углу.

Душа писателя поневоле заждалась среди абстракций, загрустила в лаборато­ рии слов. Тем временем перед слепым взором ее бесконечно преломлялась *Я думаю, что и во всей русской поэзии очень заметно стремление к разрыву с отвлеченным и к союзу с конкретным, воплощенным. Освежительнее духов запах живого цветка.

цветовая радуга. И разве не выход для писателя - понимание зрительных впечат­ лений, уменье смотреть? Действие света и цвета освободительно. Оно улегчает душу, рождает прекрасную мысль. Так- сдержанный и воспитанный европеец, попавший в страну, где окрестность свободно цветет и голые дикари пляшут на солнце, должен непременно оживиться и, хоть внутренно, заплясать, если он еще не совсем разложился.

–  –  –

(Россетти, Гогэн); но литераторы обыкновенно чванятся перед живописью и не пишут картин. Скажут, что живописи надо учиться: но, во-первых, иногда лучше нарисовать несколько детских каракуль, чем написать очень объемистый труд; а во-вторых, чувствовал же какую-то освободительность рисунка, например, Пуш­ кин, когда рисовал не однажды какой-то пленительный женский профиль. А ведь он не учился рисовать. Но он был ребенок.

Прекрасен своеобразный, ломающийся стиль художников. Они обращаются со словами как дети; не злоупотребляют ими, всегда кратки. Они предпочитают конкретные понятия, переложимые на краски и линии (часто основы предложе­ ния- существительное и глагол- совпадают, первое- с краской, второй- с ли­ нией). Оттого они могут передать простым и детским, а потому- новым и свежим языком те старинные жалобы, которые писатель таит в душе: ему нужно еще ис­ кать их словесных выражений; и вот он их ищет и уже забывает боль самую бла­ городную, и она уже гниет в его душе, без того обремененной, как не сорванный вовремя пышный цветок.

Живопись учит детству. Она учит смеяться над слишком глубокомысленной критикой. Она научает просто узнавать красное, зеленое, белое.

Вот - простая русская церковь на шоссейной дороге. Нет ничего наивнее и вечнее ее архитектуры, расположения. Воображению, орудующему словами, представляются бесчисленные наслоения истории, религии, всех тяжелых собы­ тий, которые пережила русская церковь на проезжей дороге. Воображение поэта ищет пищи вдоль всех дорог, отовсюду собирает мед, не первый попавшийся храм воплощает в стихах.

Но я не хочу быть тружеником- шмелем в бархатной неуклюжей шубе. Этот первый попавшийся храм пусть будет весь моим и единственным, как другой и третий. Тогда я должен уметь взглянуть на него; и, облюбовав и приласкав взо­ ром, нарисовать, хоть для других непонятно, но по-своему, чтобы потом узнать в рисунке и храм, и себя: вот это - левая паперть, а это - крест с тонкой цепочкой и полумесяцем, а это пригорок, на котором я сидел и царапал.

Только часто прикасаясь взором к природе, отдаваясь свободно зримому и яркому простор у, можно стряхивать с себя гнет боязни слов, расплывчатой и не­ уверенной мысли. Живопись не боится слов. Она говорит: "Я - сама природа".

А писатель говорит кисло и вяло: "Я должен преобразить мертвую материю".

Но это - неправда. Прежде всего, неправда в самой вялости и отвлеченности формулы; а главное, что живая и населенная многими породами существ приро­ да мстит пренебрегающим ее далями и ее красками - не символическими и не мистическими, а изумительными в своей простоте. Кому еще неизвестны иные существа, населяющие леса, поля и болотца (а таких неосведомленных, я знаю, много), тот должен учиться смотреть.

Когда научится сами собой упадут и без топора сухие стволы. Тогда уж не­ беса больше не будут продырявлены. Глубокомысленные игрушки критических дядей забросят в самый дальний угол, да и повыше- на печку.

ПЕДАНТ О ПОЭТЕ*

Лермонтов писатель, которому не посчастливилось ни в количестве моно­ графий, ни в истинной любви потомства: исследователи немножко дичатся Лер­ монтова, он многим не по зубам; для "большой публики" Лермонтов долгое вре­ мя был (отчасти и есть) только крутящим усы армейским слагателем страстных романсов. "Свинец в груди и жажда мести" принимались как девиз плохенького бреттерства и "армейщины" дурного тона. На это есть свои глубокие причины, и одна из них в том, что Лермонтов, рассматриваемый сквозь известные очки, поч­ ти весь может быть понят именно так, не иначе. С этой точки зрения Лермон­ тов подобен гадательной книге или упоению карточной игры; он может быть принят как праздное, убивающее душу "суеверие" или такой же праздный и заса­ сывающий, как "среда", "большой шлем".

Только литература последних лет многими потоками своими стремится опять к Лермонтову как к источнику; его чтут и порывисто, и горячо, и безмолвно, и трепетно. На звуки Лермонтова откликалась самая "ночная" душа русской поэ­ зии- Тютчев, откликалась как-то глухо, томимая тем же бессмертием, причаст­ ностью к той же тайне. Ей эти звуки были "страшны, как память детских лет", как "страшны песни про родимый хаос". "Пушкин и Лермонтов"- слышим мы все сознательней, а прежде повторялось то же, но бессознательно: "если не Лер­

- монтов, то Пушкин" и обратно. Два магических слова "собственные имена" русской истории и народа русского становятся лозунгами двух станов русской литературы, русской мистической действительности. Прислушиваясь к боевым словам этих двух, все еще враждебных станов, мы все яснее слышим, что дело идет о чем-то больше жизни и смерти о космосе и хаосе, о поселении вечно-ра­ достной Гармонии (супруги Кадмоса- Космоса, основателя городов) на месте пу­ стынном, окаянном и хладном, ее, этого вечного образа лермонтовекой любви.

Чем реже на устах,- тем чаще в душе: Лермонтов и Пушкин- образы "пред­ установленные", загадка русской жизни и литературы. Достоевский провещал о Пушкине - и смолкнувшие слова его покоятся в душе. О Лермонтове еще почти нет слов - молчание и молчание. Тут возможны два пути: путь творческой крити­ ки, подобной критике г. Мережковского, или путь беспощадного анатомического рассечения метод, которого держатся хирурги: они не вправе в минуту операции помыслить о чем-либо, кроме разложенного перед ними болящего тела.

Этот последний метод кладется в основу всех литературных "исследований";

он называется "литературно-историческим" и состоит в строжайшем наблюде­ нии мельчайших фактов, в исследовании кропотливом, которое было бы преН Котляревский М.Ю. Лермонтов. Личность поэта и его произведения. Второе издание. 1905.

ступно перед жизнью, если бы не единственно оно установлило голую, фактиче­ скую, на первый взгляд ничего не говорящую, но необходимую правду.

Перед исследователем, пользующимся таким методом, закрыты все перспек­ тивы прекрасного, его влечет к себе мертвый скелет; но этот скелет обещает в будущем одеться плотью и кровью. Такова и непривлекательная, "черная" рабо­ та каменщика, строящего низенький фундамент под дворец царей или под сокро­ вищницу народного искусства.

Почвы для исследования Лермонтова нет биография нищенская. Остается "провидеть" Лермонтова. Но еще лик его темен, отдалелеи и жуток. Хочется бес­ конечного беспристрастия, пусть умных и тонких, но бесплотных догадок, что­ бы не "потревожить милый прах". Когда роют клад, прежде разбирают смысл шифра, который укажет место клада, потом "семь раз отмеривают" и уже зато раз навсегда безошибочно "отрезают" кусок земли, в которой покоится клад.

Лермонтовекий клад стоит упорных трудов.

"Автор настоящей книги,- читаем мы в предисловии профессора Котля­ ревского, не имел в виду дать всестороннюю оценку творчества Лермонтова (еще бы!); он сосредоточил свое внимание лишь на той руководящей мысли, на которой покоились все думы поэта, и на том господствующем чувстве, из кото­ 2).

рого вытекало его неизменно грустное настроение" (стр.

Это уже расхолаживает: неужели найдены "руководящая мысль" и "господ­ ствующее чувство"- то, о чем так страшно еще мечтать?

Перед нами открывается длинный ряд однообразных рассуждений, напоми­ нающих по тону учителя русской словесности в старшем классе гимназии, к тому же скорее женской. Читаешь и изумляешься, откуда эти рассуждения в наше вре­ мя, когда все "плоскости" начинают холмиться, когда все приходит в движение?

Да и выносит ли уже наше время рассуждения "без искры Божией", не требует ли оно хоть одной видимости полета, свободы и какой бы то ни было новизны?

На протяжении более трехсот страниц нет почти фразы, над которой можно бы­ ло бы задуматься, не чувствуя, что она перемалывает в сотый раз все пережитое и передуманное многими поколениями до такой степени уже перемолотое, что оно вошло даже в учебники средней школы, обязанные по существу своему "знакомить" только с тем, что установлено большинством, что применело к по­ ниманию большинства.

Из биографической части книги мы узнаем немнагим больше, а иногда и меньше, чем заключается в самых кратких биографиях при "собраниях сочине­ ний". Гораздо большая по объему часть посвящена разговорам о "творчестве".

Здесь, на первом месте, при разборе юношеских творений Лермонтова, г-на Кот­ ляревского "поражает в них несоответствие между поэтическим вымыслом авто­ 29).

ра и внешними фактами его жизни" (стр. Казалось бы, здесь нет ровно ниче­ го поразительного, и причина к тому ясна, как день: Лермонтов был поэт.

Но г. Котляревский выставляет свои причины: "меланхолический темперамент", "однообразную и огражденную со всех сторон жизнь", "сильную склонность к рефлексии" и к "преувеличению собственных ощущений". Вообще г. Котлярев­ ский не слишком склонен верить показаниям самого Лермонтова: если верить ему, говорит он скептически, то он впервые влюбился, имея десять лет от роду (стр. К страстям Лермонтова профессор Котляревский относится уж совсем 37).

скептически: он сетует, что Лермонтов решился "несколько упростить задачу бытия ввиду ее трудности", когда поэт говорит, что "в женском сердце хотел сы­ скать отраду бытия" Конечно, такие замечания делают честь игривому ост­ (36).

роумию профессора. Но беспощадность его к Лермонтову все растет.

Оказывается, что Лермонтов "был очень нескромен, когда говорил о своем призвании" (46), что он "придумал, а не выстрадал картину" своих юношеских му­ чений, отчего она и носит на себе "следы деланности и вычурности" что его (47), юношеские "драматические опыты не имеют достаточных художественных кра­ сот, которые позволили бы нам наслаждаться ими как памятниками искусства" (115), что Лермонтов "избежал бы многих мучений, если бы вовремя попал в мо­ лодой кружок любителей и служителей литературы" вместо светского об­ (139), щества, и т.д., и т.д. В одном месте г. Котляревский решает наконец высказать Лермонтову горькие слова одного из его героев: "Друг мой! Ты строишь химеры в своем воображении и даешь им черный цвет для большего романтизма!" "И мы будем правы, но лишь отчасти",- прибавляет профессор.

Все эти "отчасти"- уступки и снисходительные оговорки- пестрят книгу г. Кот­ ляревского, который решил во что бы то ни стало не увлекаться объектом своего ис­ следования и сохранять должное спокойствие и строгость. Однако сам Лермонтов начинает упираться и противоречить своему строгому судье по мере того, как растет количество цитат. Получается двойственность: с одной стороны длинные тирады профессора Котляревского, с другой -стихи поэта Лермонтова, и дуэт получается нестройный: будто шум леса смешивается с голосом чревовещателя.

По книге г. Котляревского выходит, что Лермонтов всю жизнь старался раз­ решить вопрос, заданный ему профессором Котляревским, да так и не мог. Не­ сколько раз "жизнь учила его обуздывать свою мечту и теснее и теснее связывать поэзию с действительностью" (стр. 100), он пытался "побороть в себе свою эгои­ стическую мрачность" и возродиться, - но опускался все ниже, даже... о, ужас! до степени любовных стихов! "Любовная интрига очень занимала Лермонтова, если судить по количеству любовных стихов, написанных им в последние годы его жизни. Он писал их искренно(!) и в увлечении, ионивылились в удивитель­ но художественной форме. Для нас, конечно, эти стихи важны не по их художе­ ственной ценности (интересно бы узнать, что хотел сказать г. Котляревский эти­ ми двумя прямо противоположными фразами?), а по тому печальному настрое­ нию, которое в них проглядывает".

Так и не удалось Лермонтову с его беспочвенными мечтаниями о "создании своей мечты",

–  –  –

так и не удалось ему разрешить ни одного "ни житейского, ни отвлеченного" во­ проса в "положительном и определенном" смысле.

На стр. своей книги профессор Котляревский внезапно обмолвился од­ ной фразой, будто с неба звезду схватил: "... истина заключалась в бессменной тревоге духа самого Лермонтова". Эта роковая обмолвка уничтожает все осталь­ ное исследование. Что же значат теперь все эти сравнения Онегина с Печориным (за них, впрочем, любой преподаватель поставит пять) или бесконечные рассуж­ дения о русской жизни, поэзии и критике?

Будем надеяться, что болтовня профессора Котляревского- последний пере­ житок печальных дней русской школьной системы- вялой, неумелой и несвобод­ ной, плоды которой у всех на глазах.

БЕЗВРЕМЕНЬЕ

ОЧАГ 1.

–  –  –

Праздник Рождества был светел в русских семьях, как елочные свечки, и чист, как смола. На первом плане было большое зеленое дерево и веселые дети;

даже взрослые, не умудренные весельем, меньше скучали, ютясь около стен.

И все плясало -и дети, и догорающие огоньки свечек.

Именно так чувствуя этот праздник, эту непоколебимость домашнего очага, законность нравов добрых и светлых,- Достоевский писал (в "Дневнике писате­ ля", г.) рассказ "Мальчик у Христа на елке". Когда замерзающий мальчик увидал с улицы, сквозь большое стекло, елку и хорошенькую девочку и услышал музыку,- это было для него каким-то райским видением; как будто в смертном сне ему привиделась новая и светлая жизнь. Что светлее этой сияющей залы, тон­ ких девических рук и музыки сквозь стекло?

Так. Но и Достоевский уже предчувствовал иное: затыкая уши, торопясь за­ крыться руками в ужасе от того, что можно услыхать и увидеть, он все-таки слы­ шал быструю крадущуюся поступь и видел липкое и отвратительное серое жи­ вотное. Отсюда- его вечная торопливость, его надрывы, его "Золотой век в кар­ мане". Нам уже не хочется этого золотого века,- слишком он смахивает на силь­ ную лекарственную дозу, которой доктор хочет предупредить страшный исход болезни. Но и лекарственная трава золотого века не помогла; большое серое жи­ вотное уже вползало в дверь, нюхало, осматривалось, и не успел доктор огля­ нуться, как оно уже стало заигрывать со всеми членами семьи, дружить с ними и заражать их. Скоро оно разлеглось у очага, как дома, заполнило интеллигентные квартиры, дома, улицы, города. Все окуталось смрадной паутиной; и тогда стало ясно, как из добрых и чистых нравов русской семьи выросла необъятная серая па­ учиха скуки.

Стало как 7 то до торжественности тихо, потому что и голоса человеческие как будто запутались в паутине. Орали до потери голоса только писатели, но дей­ ствия уже не оказали. Их перестали слушать; они не унимались; тогда придумали новое средство: стали звать их "декадентами", что в те времена было почти не­ цензурно и равнялось сумасшествию.

Паучиха, разрастаясь, принимала небывалые размеры: уютные interieur*, бывшие когда-то предметом любви художников и домашних забот, цветником

–  –  –

добрых нравов, -стали как "вечность" Достоевского, как "деревенская баня с па­ уками по углам". В будуарах, кабинетах, в тишине детских спаленок теплилось заразительное сладострастие. Пока ветер пел свои тонкие песенки в печной тру­ бе, жирная паучиха теплила сладострастные лампадки у мирного очага простых и добрых людей.

За всей эстетической возней, за нестройными криками отщепенцев, заклей­ менных именем "декадентов", можно было услышать биение здорового пульса, желание жить красивой и стройной жизнью, так, чтобы паучиха уползла за три­ девять земель. Но сами декаденты были заражены паучьим ядом. Вместе с тем у их читателей появились признаки полной заразы.

Люди стали жить странной, совсем чуждой человечеству жизнью. Прежде думали, что жизнь должна быть свободной, красивой, религиозной, творческой.

Природа, искусство, литература были на первом плане. Теперь развилась порода людей, совершенно перевернувших эти понятия и тем не менее считаю­ щихся здоровыми. Они стали суетливы и бледнолицы. У них умерли страсти,­ и природа стала чужда и непонятна для них. Они стали посвящать все свое время государственной службе- и перестали понимать искусства. Музы стали невыносимы для них. Они утратили понемногу, идя путями томления, сначала Бога, потом мир, наконец - самих себя. Как бы циркулем они стали вычерчи­ вать какой-то механический круг собственной жизни, в котором разместились, теснясь и давя друг друга, все чувства, наклонности, привязанности. Этот зара­ нее вычерченный круг стал зваться жизнью нормального человека. Круг разбу­ хал и двигался на длинных, тонких ножках; тогда постороннему наблюдателю становилось ясно, что это ползает паучиха, а в теле паучихи сидит заживо

–  –  –

воние. В прозрачном теле их сидят такие же пузатые человечки, только помень­ ше: сидят, жуют, строчат, а потом едут на уморительных дрожках отдыхать и ды­ шать чистым воздухом в самое зловонное место.

Внутренность одного паучьего жилья воспроизведена в рассказе Леонида Ан­ дреева "Ангелочек". Я говорю об этом рассказе потому, что он наглядно совпа­ дает с "Мальчиком у Христа на елке" Достоевского. Тому мальчику, который смотрел сквозь большое стекло, елка и торжество домашнего очага казались жизнью новой и светлой, праздником и раем. Мальчик Сашка у Андреева не видал елки и не слушал музыки сквозь стекло. Его просто затащили на елку, на­ сильно ввели в праздничный рай. Что же было в новом раю?

Там было положительно нехорошо. Была мисс, которая учила детей лицеме­ рию, была красивая изолгавшаяся дама и бессмысленный лысый господин; сло­ вом, все было так, как водится во многих порядочных семьях, просто, мирно и скверно. Была "вечность", "баня с пауками по углам", тишина пошлости, свойст­ венная большинству семейных очагов.

Все это было бы только скверно, не больше и не меньше, если бы писатель, описавший все это, не бросил одной крикливой фразы, разрушающей тишину пошлости. Без этой фразы нечего было бы обличать, и все осталось бы на своем месте.

Дело в том, что уже в этом старом рассказе ("Ангелочек" написан в 1899 го­ ду) звучит нота, роковым образом сблизившая "реалиста" Андреева с "прокля­ тыми" декадентами. Это - нота безумия, непосредственно вытекающего из

- нота, тянущаяся сквозь всю пошлости, из паучьего затишья. Мало того, это века, ставшая к концу его только надорванной, прон­ XIX русскую литературу зительной и потому- слышнее. В ней звучит безмерное отчаянье, потому что в ней причина розни писателей и публики, в ней выражает писатель свой страх за безумие себя и мира, и она-то именно еще долго останется непонятой теми, кто тянет ее во имя своей неподвижной святости, не желая знать, что будет, когда она внезапно оборвется. Будет злая тишина, остановившиеся глаза, смерть, су­ масшествие, отчаянье.

Эта нота слышна в одной фразе рассказа Андреева. Он рассказывает, что ко­ гда хозяйские дети, в ожидании елки, стреляли пробкой в носы друг друга, девоч­ ки смеялись, прижимая обе руки к zpyдu и переzибаясь. Это такая обычная, такая мелкая черта, что, казалось бы, не стоило замечать ее. Но в одной этой фразе я слышу трепет, объяснимый только образно.

Передо мною картина: на ней изображена только девочка-подросток, стоя­ щая в позе, описанной Андреевым. Она перегнулась, и, значит, лицо ее рисуется в форме треугольника, вершиной обращенного вниз; она смеется; значит, под щелками смеющихся глаз ее легли морщинки, чуждые лицу, точно старческие морщинки около молодых глаз; и руки ее прижаты к груди, точно она придержи­

–  –  –

Я не придумываю, развивая содержание андреевекой позы. Быть может, сам писатель чувствовал его, хотя бы и бессознательно. Стоит вспомнить, как все рассказы его горят безумием; в сущности, все это один рассказ, где изображены с постепенностью и сдержанностью огромного таланта все стадии перехода от тишины пошлой обыденщины к сумасшествию. В нашем рассказе легко, но уже несомненно намечен этот самый переход.

Сашка снял с райской елки одного только ангелочка, чтобы не страшен и сладок был путь, сужденный всем таким Сашкам, и ушел из рая в холодную ночь, в глухой переулок, за перегородку, к пьяному отцу. Там к нему не приставала да­ ма, господин не предлагал поместить в ремесленное училище, девочки не смея­ лись, перегибаясь. Отец с Сашкой заснули блаженным сном, а ангелочек растаял в отдушине печки.

–  –  –

2. С ПЛОЩАДИ НА "ЛУГ ЗЕЛЕНЫЙ"* Но и на площади торжествует паучиха.

Мы живем в эпоху распахнувшихся на площадь дверей, отпылавших очагов, потухших окон. Мне часто кажется, что наше общее поприще давно знакомый мне пустой рынок на петербургской площади, где особенно хищно воет вьюга во­ круг запертых на ночь ставен. Чуть мигают фонари, пустыня и безлюдье; только на нескольких перекрестках словно вихрь проносит пьяное веселье, хохот, крас­ ные юбки; сквозь непроглядную ночную вьюгу женщины в красном пронесли шумную радость, не знавшую, где найти приют. Но больная, увечная их радость скалит зубы и машет красным тряпьем; улыбаются румяные лица с подмалеван­ ными опрокинутыми глазами, в которых отразился пьяный приплясывающий мертвец город. Смерть зовет взглянуть на свои обнаженные язвы и хохочет промозгло, как будто вдали тревожно бьют в барабан.

Наша действительность проходит в красном свете. Дни все громче от кри­ ков, от машущих красных флагов; вечером город, задремавший на минуту, окровавлен зарей. Ночью красное поет на платьях, на щеках, на губах про­ дажных женщин рынка. Только бледное утро гонит последнюю краску с испи­ тых лиц.

Так мчится в бешеной истерике все, чем мы живем и в чем видим смысл сво­ ей жизни. Зажженные со всех концов, мы кружимся в воздухе, как несчастные маски, застигнутые врасплох мстительным шутом у Эдгара По. Но мы, дети сво­ его века, боремся с этим головокружением. Какая-то дьявольская живучесть помогает нам гореть и не сгорать.

–  –  –

На сквозняках безлюдных улиц эти бродяги точно распяты у стен. Они встре­ чаются глазами, и каждый мерит чужой взгляд своим и еще не видит дна, не видит, где приютилась обнищавшая душа человеческая. Только одежды взвива­ ются в лохмотьях снежной пыли. Кажется, эти люди, как призраки, поднимутся вместе с бурей в черную пропасть неба, точно полетят на крыльях. Голос вьюги вывел их из паучьих жилищ, лишил тишины очага, напел им в уши, и они поняли

–  –  –

Исчезает лицо, и опять кутается в снежное кружево, и опять возникает меч­ той о бесконечной равнине. Мелькнувший взор, взор цыганки, чей бубен звенит, чей голос сливается с песнями вьюги, зовет в путь бесконечный. Горе тому, кто заглядится в стеклянный, астральный взор. Он обречен на игру случайностей, на вечное круженье среди хлопьев, улетающих во мрак. Он застынет в ликовании вьюги, и не будет исхода из великой радости над великой пустотой.

Но вьюга знает избранников. Ее ласки понятны шатунам, распятым у забо­ ров. Вьюга, распевая, несет их, кружит и взметает крылья лохмотий. И вот уже во мраке нет ни улиц, ни площадей. Все исчезло: хрип далеких барабанов, хохот рынка, зияющие дыры потухших окон. Пустыня полей и еле заметный шоссей­ ный путь. Города больше нет. Голос вьюги распевает в телеграфных столбах.

Простота линий, простота одиночества за городом. В бегстве из дому утраче­ но чувство собственного очага, своей души, отдельной и колючей. В бегстве из города утрачена сложная мера этой когда-то гордой души, которой она мерила окружающее. И взор, утративший память о прямых линиях города, расточился в пространстве.

–  –  –

Нет конца и края шоссейным путям, где они тащатся, отдыхают и снова идут.

Неприметливому взору покажется, что эти "горемыки"- сирые, обреченные, из­ гнанные, что они не знают, где приклонить голову, потому что одежды их в лох­ мотьях, а лица обезображены голодной тоской.

блаженные существа. Добровольно сиротея и обрекая себя на веч­ Но они ный путь, они идут куда глядят глаза. И глядят они прямо перед собой, на камен­ ный путь по бескрайним равнинам России. Они как бы состоят из одного зрения, точно шелестят по российским дорогам, одни глаза- угли, проножатаи в откры­ тую даль. Дороги вьются, и тянутся, и опять возвращаются, и одно многотысяч­ ное око России бредет и опять возвращается, неизвестно откуда берется и не зависит от времени и дел людских. Уже и города почти сметены путями. Как неук­ лонные стрелы, пронзают их дороги, улицы превращаются в шоссейные пути.

На равнинах, по краям дорог, в зеленях или в сугробах тлеют, гниют, обра­ щаются в прах барские усадьбы с мрамором, с амурами, с золотом и слоновой ко­ стью, с высокими оградами вокруг столетних липовых парков, с шестиярусными

–  –  –

сать. Это быт гибнет, сменяется безбытностью.

Шоссейными путями нищей России идут, ковыляют, тащатся такие же нищие с узлами и палками, неизвестно откуда, неизвестно куда. Их лица осунулись, и вы­ катившиеся глаза с красной орбитой щупают даль. Бесцельно и праздно идут ве­ реницами. Все ясно для них и просто, как высокое небо над головой, как груды щебня и пласты родной глины по краям шоссе. Они обнищали так же, как вели­ кий простор, который обнажился вкруг них.

Это священное шествие, стройная пляска праздной тысячеокай России, ко­ торой уже нечего терять; всю плоть свою она подарила миру и вот, свободно бро­ сив руки на ветер, пустилась в пляс по всему своему бесцельному вепридумаино­ му раздолью.

Открытая даль. Пляшет Россия под звуки длинной и унылой песни о безбыт­ ности, о протекающих мигах, о пробегающих полосатых верстах. Где-то вдали за­ ливается голос или колокольчик, и еще дальше как рукавом машут рябины, все осыпанные красными ягодами. Нет ни времен, ни пространств на этом просторе.

Однообразны канавы, заборы, избы, казенные винные лавки, не знающий, как быть со своим просторным весельем, народ, будто удалой запевало, выводящий из хоровода девушку в красном сарафане. Лицо девушки вместе смеется и плачет.

И рябина машет рукавом. И странные люди приплясывают по щебню вдоль тор­ говых сел. Времени больше нет.

Вот русская действительность- всюду, куда ни оглянешься,- даль, синева и щемящая тоска неисполнимых желаний. Когда же наступит вечер и туманы оденут окрестность, даль станет еще прекраснее и еще недостижимее. Думается, все, чему в этой дали суждено было сбыться, уже сбылось. Не к чему стремиться, потому что все уже достигнуто; на всем лежит печать свершений. Крест постав­ лен и на душе, которая, вечно стремясь, каждый миг знает пределы свои.

Это бесцельное стремление всадника на усталом коне, заблудившегося ночью среди болот. Баюкает мерная поступь коня, и конь свершает круги; и, не­ изменно возвращаясь на то же и то же место, всадник не знает об этом, потому что нет сил различить однообразную поверхность болота. И пока ночь мирно свивает и развивает концы своих волос-вервий, мирно качается и кружится всадник. Глаза его, закинутые вверх, видят на своде небесном одну только боль­ шую зеленую звезду. И звезда движется вместе с конем. Оторвав от звезды дол­ гий взор свой, всадник видит молочный туман с фиолетовым просветом. Точно гигантский небывалый цветок Ночная фиалка смотрит в очи ему гигант­

- ским круглым взором невесты. И красота в этом взоре, и отчаянье, и счастье, какого никто на земле не знал, ибо узнавший это счастье будет вечно кружить и кружить по болотам, от кочки до кочки, в фиолетовом тумане, под большой зеленой звездой.

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

3.

Литературы великих мировых эпох таят в себе присутствие чего-то страшно­ го, то приближающегося, то опять отходящего, наконец разражающегося смер­ чем где-то совсем близко, так близко, что, кажется, почва уходит из-под ног:

столб крутящейся пыли вырывает воронки в земле и уносит вверх окружающие цветы и травы. Тогда кажется, что близок конец и не может более существовать литература. Она сметена смерчем, разразившимся в душе писателя.

Так кажется иногда в наше время; но это обманчиво. То, что имеет подобие смерча, есть только дикий вопль души одинокой, на миг повисшей над бесплодь­ крови и болот­ ями русских болот. Прошумит этот крутящийся столб из пыли, ной воды, и оставит за собой все то же бесплодие, и где-нибудь далеко упадет и иссякнет, так что никто и не узнает об этом.

А над трясиной мирно качается голубой цветик- большой глазок, открытый... сентиментально.

невинно и Смерчи всегда витали и витают над русской литературой. Так было всегда, когда душа писателя блуждала около тайны преображения, превращения. И мо­ жет быть, ни одна литература не пережила в этой трепетной точке стольких про­ зрений и стольких бессилий, как русская.

- слепого и Передо мной вырастают два демона, ведущие под руки третьего могучего, пребывающего под страхом вечной пытки. Это- Лермонтов, Гоголь и Достоевский.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |

Похожие работы:

«Стратегический партнер НП «АРФИ»: ВЕСТНИК НП «АРФИ»НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЕ ЭЛЕКТРОННОЕ ИЗДАНИЕ ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ ПО СВЯЗЯМ С ИНВЕСТОРАМИ #11 Январь 2015 ВЕСТНИК НП «АРФИ», научно-практическое электронное издание для специалистов по связям с инвесторами, распространяется бесплатно. В электронной форме издание публикуется на следующих ресурсах:официальном Интернет-сайте НП «АРФИ»: www.arfi.ru интернет-сайтах членов НП «АРФИ»: www.interfax.ru www.moex.com www.e-disclosure.ru www.unipravex.ru...»

«АНГЛИЙСКИЕ ПИСАТЕЛИ И КРИТИКИ О ЧЕХОВЕ Публикация М. А. Ш е р е ш е в с к о й * Интерес к Чехову в Англии является широко известным фактом. Чехов — один из наиболее популярных русских писателей в сегодняшней Англии. Его пьесы прочно вошли в репертуар английских театров. Английская литература XX в. многим обязана Чехову. Его влияние испытали на себе английские новеллисты — Мэнсфилд, Коппард, Бейтс, Бауэн и др. У него учились такие крупнейшие английские драматурги, как Шоу, Синг, О'Кейси. Критика...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ( М И Н О Б РН А У К И РО С С И И ) ПРИКАЗ « _ » _ 2014 г. № Москва Об утверждении федерального государственного образовательного стандарта высшего образования по направлению подготовки 21.03.02 Землеустройство и кадастры (уровень бакалавриата) В соответствии с подпунктом 5.2.41 Положения о Министерстве образования и науки Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 3 июня 2013 г. № 466 (Собрание...»

«Государственный доклад «О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2012 году» ББК 51.1(2Рос)1 О11 О11 О состоянии санитарно-эпидемиологического благополучия населения в Российской Федерации в 2012 году: Государственный доклад.—М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, 2013.—176 с. ISBN 978—5—7508—1161— ББК 51.1(2Рос)1 Подписано в печать 17.05.13 Формат 208290 Печ. л. 22,0 Заказ Тираж 300 экз. ©...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых Региональный научно-образовательный центр энергоэффективности и энергосберегающих технологий Конкурсная заявка на участие во Всероссийском конкурсе реализованных проектов в области энергосбережения и повышения энергоэффективности ENES. Владимир, 2014 год. Название организации Региональный...»

«РЕГИОНАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ТАРИФАМ КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПРОТОКОЛ заседания правления региональной службы по тарифам Кировской области № 12 17.04.2015 г. Киров Беляева Н.В.Председательствующий: Вычегжанин А.В. Члены правлеМальков Н.В. ния: Юдинцева Н.Г. Кривошеина Т.Н. Никонова М.Л. Троян Г.В. отпуск Отсутствовали: Петухова Г.И. отпуск Владимиров Д.Ю. по вопросам электроэнергетики Трегубова Т.А. Секретарь: Кривошеина Т.Н., Юдинцева Н.Г., УполномоченСеменова Е.В., Муравьева А.С. ные по делам: Сенякаев...»

«ЗАЯВКА на участие в отборе в инновационную инфраструктуру системы образования Алтайского края Регистрационный номер №: _ Дата регистрации заявки: Раздел 1 Сведения об организации-заявителе Полное наименование Краевое государственное бюджетное профессиональное образоваорганизации тельное учреждение «Алтайская академия гостеприимства» Муниципальное обраЛенинский район г. Барнаула зование Ф.И.О. директора Косинова Валентина Фёдоровна Контактный телефон 8 (3852) 40-02-85 E-mail altay-ag@mail.ru...»

«ISSN (. ),,,,, –,, ( ),,,,, –.,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,.,,,...»

«Эта книга принадлежит Контакты владельца http://www.mann-ivanov-ferber.ru/books/paperbook/theintelligentassetallocator/ Эту книгу хорошо дополняют: Ваши деньги должны работать Владимир Савенок Вышел хеджер из тумана Бартон Биггс Как составить личный план и как его реализовать Владимир Савенок http://www.mann-ivanov-ferber.ru/books/paperbook/theintelligentassetallocator/ William J. Bernstein The Intelligent Asset Allocator How to Build Your Portfolio to Maximize Returns and Minimize Risk...»

«Челябинская городская Дума ОТЧЁТ о деятельности Челябинской городской Думы четвёртого созыва за 2012 год Челябинск, 2013 Уважаемые читатели! Перед вами Отчёт о работе Челябинской городской Думы четвёртого созыва за 2012 год. Подведение ежегодных итогов деятельности представительного органа власти это не просто процедура, предусмотренная требованиями законодательства. Это форма повышения результативности работы для городских депутатов, возможность оценить эффективность своей деятельности и...»

«СОВЕТ С КА Я ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л О С Н О В А Н В 1926 Г О Д У ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД Март — Апрель И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «НАУКА» М о сква | ВО.-: •Г ОД К АЯ '* и ®5л 'Глйя библиотека.: В л с И, В. Б аб’*#'кика Р е д а к ц и о н н а я К о л л е г и я: Ю. П. Петрова-Аверкиева (гл авн ы й р е д а к т о р ),'В. П. А л ексеев, С. А. Арутю нов, Н. А. Баскаков, С. И. Брук, Л. М. Дробиж ева, Г. Е. М арков, Л. Ф. М оногарова, А. П. Окладников, Д. А. О л ьд ер о гге, Д. И. Першиц, Н. С....»

«ДАЙДЖЕСТ УТРЕННИХ НОВОСТЕЙ 02.11.2015 НОВОСТИ КАЗАХСТАНА Нурсултан Назарбаев встретится с Кэмероном и Елизаветой II Госсекретарь США Джон Керри прилетел в Астану В Берлине состоялся V Форум казахстанских студентов в Германии НОВОСТИ СНГ Медведев проведет совещание по совершенствованию контрольно-надзорной деятельности Российские компании с госучастием начали переходить на расчеты в юанях. 5 Порошенко надеется на скорейшее решение Радой вопроса назначения местных выборов в Мариуполе Беларусь с...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад комбинированного вида № 69 «Светофорчик» ТВОРЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ по обучению детей Правилам дорожного движения Руководитель: В.В. Терек Секрктарь: Н.Ю Гизитдинова Члены «Т. Л.»: И.Г. Кисельникова Н.П. Охапкина Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение детский сад комбинированного вида № 69 «Светофорчик» МАТЕРИАЛЫ ТВОРЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ по обучению детей Правилам дорожного движения Руководитель: В.В....»

«СОГЛАСОВАНО: УТВЕРЖДАЮ: Главный внештатный специалист Министерства здравоохранения Президент Российского общества Российской Федерации акушеров-гинекологов по акушерству и гинекологии академик РАН, профессор академик РАН, профессор _Л.В. Адамян В.Н. Серов «_»_2014 г. «_»_2014 г. ПРОФИЛАКТИКА, ЛЕЧЕНИЕ И АЛГОРИТМ ВЕДЕНИЯ ПРИ АКУШЕРСКИХ КРОВОТЕЧЕНИЯХ Клинические рекомендации (Протокол лечения) Коллектив авторов: заместитель директора ФГБУ «Научный Центр Адамян акушерства, гинекологии и...»

«a MИ HoБ PHAУ К PoCClА I А И Ф Eд Е PAJI Ь HOЕ ocУ д д pg.lв Е HHoЕ Б Ю Д )GT} | oE г oБ PA3oв ATEл Ь HoЕ L{ PB| (Д EHи E )/ BЬ lс ш Eг o П FЮ о в с с и oHAл Ь Hoг o PA3oв AHи '| oБ ( BoPoHЕ ж с к и Й г oс y Д APс т BЕ HHЬ I Йy HИ в Е Pс и т Е TD Б oPи с oг л EБ с К и aи л и д л Й ( Б Ф Ф г Б oy в п o к BГ У ) yт в EPж д Aю 3 aв eд y ю щ aя к aф eд p o й Teo p и и И Meт o д И к ИHaЧ aл Ь Ho г o б p aз o Baн И я o И.И | 1я,т и б paт oв a. o% kL­ r/ ­ / 21'11.2О 14г PAБ o Ч AЯ п Po г PAMMA Ч...»

«Список новой литературы, поступившей в фонд ФБ ВГПУ (октябрь-ноябрь 2014 г.) Учебный абонемент Преподавание в общеобразовательной школе Окружающий мир Б.р Г52 Глаголева Ю. И. Окружающий мир: Поурочные разработки. 1. Технологические карты уроков : 2 класс: пособие для учителей общеобразоват. учреждений / Ю. И. Глаголева, Н. И. Роговцева. – Москва ; Санкт-Петербург : Просвещение, 2014. – 144 с. Б.я7 К61 Колычева Р. В.Современная научная картина мира : учеб. 2. пособие для студентов 2-4 курса...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА ИМ. А. С. ПУШКИНА РЕСПУБЛИКИ ТЫВА Сектор государственной библиографии ЛЕТОПИСЬ ПЕЧАТИ РЕСПУ БЛИК И ТУ ВА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Издается с 1973 года Кызыл ТЫВА РЕСПУБЛИКАНЫ А. С. ПУШКИН АТТЫГ НАЦИОНАЛ БИБЛИОТЕКАЗЫ Крне библиографиязыны сектору ТЫВА РЕСПУБЛИКАНЫ ПАРЛАЛГАЗЫНЫ ДАЗЫЗЫ КРНЕНИ БИБЛИОГРАФТЫГ АЙТЫКЧЫЗЫ 1973 чылда нп эгелээн Кызыл 91я1 Т93 Составитель Л. А. Бюрбю – зав. сектором государственной библиографии Ответственный за выпуск: Н. Н....»

«ISSN 2224-5294 АЗАСТАН РЕСПУБЛИКАСЫ ЛТТЫ ЫЛЫМ АКАДЕМИЯСЫНЫ ХАБАРЛАРЫ ИЗВЕСТИЯ NEWS НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК OF THE NATIONAL ACADEMY OF SCIENCES РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН OF THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN ОАМДЫ ЖНЕ ГУМАНИТАРЛЫ ЫЛЫМДАР СЕРИЯСЫ СЕРИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК SERIES OF SOCIAL AND HUMAN SCIENCES 2 (300) НАУРЫЗ – СУІР 2015 ж. МАРТ – АПРЕЛЬ 2015 г. MARCH – APRIL 2015 1962 ЖЫЛДЫ АТАР АЙЫНАН ШЫА БАСТААН ИЗДАЕТСЯ С ЯНВАРЯ 1962 ГОДА PUBLISHED SINCE JANUARY 1962 ЖЫЛЫНА 6 РЕТ ШЫАДЫ ВЫХОДИТ...»

«YEN KTABLAR Annotasiyal biblioqrafik gstrici Buraxl 1 BAKI 2012 YEN KTABLAR Annotasiyal biblioqrafik gstrici Buraxl 1 BAKI 2012 L.Talbova, L.Barova Trtibilr: Ba redaktor : K.M.Tahirov Yeni kitablar: biblioqrafik gstrici /trtib ed. L.Talbova [v b.]; ba red. K.Tahirov; M.F.Axundov adna Azrbаycаn Milli Kitabxanas.Bak, 2012.Buraxl 1. 432 s. © M.F.Axundov ad. Milli Kitabxana, 2012 Gstrici haqqnda M.F.Axundov adna Azrbaycan Milli Kitabxanas 2006-c ildn “Yeni kitablar” adl annotasiyal biblioqrafik...»

«A/62/38 Организация Объединенных Наций Доклад Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин Тридцать седьмая сессия (15 января — 2 февраля 2007 года) Тридцать восьмая сессия (14 мая — 1 июня 2007 года) Тридцать девятая сессия (23 июля — 10 августа 2007 года) Генеральная Ассамблея Официальные отчеты Шестьдесят вторая сессия Дополнение № 38 (A/62/38) Генеральная Ассамблея Официальные отчеты Шестьдесят вторая сессия Дополнение № 38 (A/62/38) Доклад Комитета по ликвидации дискриминации в...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.