WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 28 |

«дневники, неразборчивые строки на разрозненных листочках, наспех записанные стихи, грустные и веселые письма, резкие и хвалебные рецензии и статьи, фотографии с такими знакомыми, но неул ...»

-- [ Страница 1 ] --

Семёнов Ю.С.

Неизвестный Юлиан Семёнов.

Умру я ненадолго…

Письма, дневники, путевые заметки

Составитель: Ольга Юлиановна Семёнова

М.: Вече, 2008.

Содержание

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ. Ольга Семенова

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Глава первая

ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ

Глава вторая

ПИСЬМА ДРУЗЕЙ И КОЛЛЕГ

Глава третья

ПЕРЕПИСКА С ОТЦОМ в 1952—1954 гг..

Глава четвертая

ПИСЬМА К СЕМЬЕ

Глава пятая

ПИСЬМА ДРУЗЬЯМ, КОЛЛЕГАМ, ЧИТАТЕЛЯМ

Глава шестая ДНЕВНИКИ, ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

Глава седьмая СЕМЕНОВ ГЛАЗАМИ ЖУРНАЛИСТОВ

Глава восьмая ВОСПОМИНАНИЯ БЛИЗКИХ И ДРУЗЕЙ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Ольга Семенова

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Уходит писатель. Остаются быстро желтеющие рукописи с его правкой, дневники, неразборчивые строки на разрозненных листочках, наспех записанные стихи, грустные и веселые письма, резкие и хвалебные рецензии и статьи, фотографии с такими знакомыми, но неуловимо изменившимися лицами уже ушедших людей (это верно, когда люди умирают, они смотрят с фотографий иначе). Одним словом, остается архив.

Слово само на первый взгляд суховатое, запыленное какое-то.

Только на первый взгляд. Когда несколько лет назад я оказалась наедине с многочисленными коробками, в которые был сложен архив отца, мне стало не по себе. Как разобраться?! Боязливо открыла одну из коробок, взяла наугад какое-то письмо и... попала в давно забытые времена. По мере изучения этих документов передо мной вставал весь бурный, многогранный, с водоворотами людей и событий мир отца и он сам. С друзьями — громогласно хохочущий; за рабочим столом — предельно серьезный и собранный; с противниками — яростно защищающий свою точку зрения. Но всегда настоящий и искренний. Архив открыл целые пласты его жизни, о которых он почти никогда не рассказывал, в том числе время политической «отсидки»

деда и ничем не омраченные первые годы его жизни с мамой. Мне было невероятно интересно, и не думаю, что фактор родства в данном случае сыграл существенную роль, — скорее значительность личности предопределила значительность архива. Однажды Сергей Николаевич Дмитриев, главный редактор издательства «Вече», где уже вышли многие произведения отца, поинтересовался:

— А что с архивом Юлиана Семеновича?

— Лежит дома, — понуро ответила я.

— Плохо! — со свойственной ему решительностью сказал Сергей Николаевич. — Архивы надо печатать.

Так и появилась идея выпустить двухтомник «Неизвестный Юлиан Семенов», включив в него архивные документы, неопубликованные или малоизвестные произведения отца и воспоминания его друзей.

Мама помогла разобрать сложный папин почерк в рукописных письмах, старшая сестра пересняла и отреставрировала старые фотографии, друзья рассказали о нем — искренно и честно, без прикрас — как и должно истинным друзьям. Спасибо им.

Автора вошедшего в историю Штирлица не назовешь баловнем судьбы. Сын «врага народа», в девятнадцать лет он оказался противопоставлен отлично отлаженной государственной машине уничтожения наиболее здравомыслящих и отстаивал невиновность отца, писал жалобы в органы, рискуя не только студенческим и комсомольским билетами, но и свободой. Мало кто поддержал его в тот момент.

Среди немногих — институтский товарищ Евгений Максимович Примаков. Позднее, став писателем, отец никогда не использовал связи тестя — Сергея Владимировича Михалкова. Работой — колоссальной, каждодневной, без жалости к себе — добился читательского признания.

Завистников у Семенова хватало, да это и естественно — талант никогда не оставлял равнодушными неудачников. Но только один из них позволил непозволительное — открытую клевету. Речь идет о писателе Анатолии Гладилине. Еще в 1980-е годы, работая на «голосах», оплачиваемых западными разведслужбами, он обвинял Семенова в том, что тот, дескать, полковник КГБ и за границу ездит не для сбора материалов для новых романов о Штирлице, а для выполнения секретных заданий. Продолжает клеветать и сейчас, много лет спустя после смерти прославленного и любимого россиянами автора.

Его «Попытка мемуаров» — некая смесь из кухонных дрязг, бабских сплетен и абортированных злостью творческих задумок. Плохая «попытка», одним словом.

Один из героев повести, написанной отцом, говорил: «Каждый человек — это верх чуда, и нет ничего чудовищнее определения человеку “простой”». Это справедливое утверждение как нельзя лучше подходит к самому писателю. Он был необычен, многогранен, сложен, порой противоречив, но в определенных вопросах неизменен.

Неизменной была его любовь к работе, к нам, дочерям, к России, без и вне которой он себя не мыслил. Отец часто выезжал в горячие точки: работал военкором «Правды» во Вьетнаме, летал на Северный полюс, в Афганистан, Никарагуа, был собкором «Литературной газеты» в Германии, собирал материалы для романов «Экспансия»

(продолжение Штирлица) в Латинской Америке, участвовал в международных конгрессах писателей, — одним словом, объездил весь свет. Из всех странствий спешил домой с либеральными идеями и творческими задумками. Даже в самые мрачные времена застоя не возникла у него идея «выбрать свободу» — он столь остро ощущал свою принадлежность России, что думать о своем благополучии вне ее не хотел. Видя недостатки и проблемы строя, желал кардинальных перемен, но считал, что изменения должны быть серьезно продуманы, проводиться в интересах самых широких слоев населения и в рамках закона и логики, а не стихийно. Он не был членом партии, но верил в возможность социализма европейской модели — с частной собственностью, свободой предпринимательства, открытыми границами, конвертируемым рублем и сохранением в руках государства недр — всего лишь. Увы, большинство было настроено менее романтично, и отцу это стало ясно. Накануне «смутных времен», не побоюсь сказать — голодной зимой 1989 года, в откровенном разговоре с дочерью Дарьей — художницей, он признался: «Грядет хаос, если вы с мужем решите поработать некоторое время за границей, — я пойму». «А как же ты, папа?!» — спросила она. «Я останусь до конца.

Создатель Штирлица уехать из России не имеет права». Эта преданность своей стране и чувство личной ответственности за миллионы поверивших ему читателей предопределяли все его поступки.

Фразу одного из отцовских литературных героев — писателя Никандрова из «Бриллиантов для диктатуры пролетариата»: «Мою землю, кто бы ею ни правил, люблю», можно считать и его жизненным кредо.

Легко было критиковать в те времена драконовские советские порядки из-за кордона, значительно сложнее — писать, оставаясь в стране за железным занавесом. Юлиан Семенов выбрал последнее, и, если сейчас молодые россияне (как и их родители когда-то) с интересом читают его книги и смотрят фильмы по его произведениям, значит, все он в своей писательской жизни сделал правильно.

«Нельзя быть Иванами, не помнящими родства» — часто повторял отец, считавший святым долгом каждого живущего хранить память об ушедших, а в письме к замечательному русскому танцору Лифарю сказал: «Жизнь человека — это память по нем». Если писателя Семенова знают миллионы, то Семенова-человека помнят все меньше и меньше. И горько это, ибо человеком он был редкостным.

Надеюсь, что благодаря этому сборнику читатели смогут убедиться в этом сами.

Ольга Семенова

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

ЮЛИАН СЕМЕНОВ О СЕБЕ, О РАБОТЕ, О ШТИРЛИЦЕ

–  –  –

Чтобы добыть огонь, надо высечь искру. Высекание — это длительный и шумный труд, это как речи писателя, в то время как его истинный труд — это искра. Важно, на что обращают внимание: на процесс высекания или на саму искру; на речи или на книги. Процесс высекания — либо самолюбование, либо сбор материалов для книги об огне.

Я далек от того, чтобы считать, будто смог добыть огонь. Но прилагал максимум усилий, чтобы высечь хоть какую-то искру. И процесс высекания этой искры был для меня великолепным поиском, который начался давно: может быть во время первой бомбежки Москвы, — а ведь я тоже пел: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей земли не отдадим», но и тогда, в этом ужасном и страшном, я видел друзей отца — писателя Владимира Лидина и журналиста Эзру Виленского, которые, чтобы преподать мне урок самообладания, во время бомбежки терли друг другу спины в маленькой ванной на Спа-со-Наливковском, и мне, десятилетнему, было стыдно выбегать на улицу и блевать от страха.

Может быть, этот процесс высекания продолжался в Берлине, на развалинах Унтер-ден-Линден, весной 45-го, когда я познакомился мальчишкой с Берзариным, Боковым, Телегиным, Лесиным и воочию увидел высокое достоинство победителей? Может быть, это случилось в 52-м, в Институте востоковедения, где я впервые понял — до слез горькую — цену мужской дружбы? Или наблюдая моего научного руководителя И. Рейснера в МГУ, — не знаю, когда точно: даты важны для некролога или, в лучшем случае, энциклопедии. Во всяком случае, если без точных дат не обойтись, то осенью 1955-го я пришел в «Огонек», и полетел в Таджикистан как их спецкор. С тех пор я благодарен журналистике, которая так помогала высекать искру, в быстром свете которой мне посчастливилось видеть лица Хо Ши Мина и Луиса Корвалана, принца Суфанувонга и Дюкло, Твардовского и Орсона Уэллса, Петра Олейникова и Вана Клиберна, советника Джона и Роберта Кеннеди Пьера Сэлинджера — за день перед убийством Бобби, и Матадора Домингина — друга Хемингуэя, Шандора Радо и подруги Зорге — Иисии, помощника Даллеса — Пола Блюма и помощника Канариса — Бамлера; в эти же годы я смотрел в глаза генералу Пиночету — тогда он козырял Альенде, доктору Веддингу — полковнику СС Швенду, ныне арестованному в Перу;

жизнь сводила меня с одним из лидеров «Роте армее фрак-цион», Хорстом Малером, арестованным ныне, с американскими летчиками, которые прилетали на отдых из Сайгона — на Борнео, с летчиками, которые начали летать в 45-м году, защищая Берлин от американской, союзной нам авиации; со многими людьми сводила жизнь — и за это я благодарен журналистике, ибо с нее начался отсчет времени в моей работе....

Однажды, встречаясь с читателями на конференции в библиотеке, мне пришлось отвечать на вопросы: «Как можно стать писателем? Какие есть учебные пособия? Как можно поступить в Литературный институт?» Сначала я думал посмеяться над их детской наивностью, но потом решил, что это неверно, потому что паренек, который интересовался литературной учебой, был славным, улыбчивым и каким-то обнаженно-доверчивым. Я глубоко убежден, что литературе нельзя выучиться в институте. Лучшие университеты писателя — это жизнь. Но если и существует в мире главное учебное пособие, так сказать инструмент, помогающий становлению писателя, то это, бесспорно, журналистика. Бросив рассказы, доктор Чехов поехал как журналист на Сахалин. Отрываясь от своих губернаторских обязанностей, писал очерки Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. С фронта в газету писал репортажи Алексей Толстой, шолоховская военная публицистика оказалась предтечей «Судьбы человека», герои леоновских корреспонденций становились глыбами — характерами в его прозе. У Симонова есть книга «Остаюсь журналистом». Зависть — дурное человеческое качество, но я, признаться откровенно, завидую этому великолепному и простому заголовку, в котором большой писатель присягает на верность тому университету, без которого не может быть настоящей литературы...

Моя первая книга «Дипломатический агент» была издана в 1958 году. В основу, как и во всех остальных моих романах, положен исторический факт, весьма любопытный. В 1821 году в Виль-не царский суд приговорил к смерти — с заменой на пожизненную солдатчину — участников подпольного общества «Черные братья».

Старшему заговорщику было семнадцать лет, младшему — Ивану Виткевичу — четырнадцать. Мальчик был талантлив, от роду талантлив. Сосланный в орские степи, он выучил восемь восточных языков, составил словари персидского, афганского, киргизского, казахского языков. Его «открыл» — причем совершенно случайно — великий ученый Александр фон Гумбольдт. Виткевича приблизил к себе губернатор Оренбурга Василий Перовский, и ссыльный волею судеб сделался первым русским послом в Кабуле. В Афганистане мне пришлось по крупицам собирать крохи сведений об Иване Виткевиче, и месяцы, проведенные в этой замечательной стране, которая до сих пор романтична и таинственна, остались навсегда как праздник.

Импульсом к написанию повести «При исполнении служебных обязанностей» стал первый полет на полюс в 1961 году и случайная встреча с ветеранами полярной авиации Героями Советского Союза Марком Ивановичем Шевелевым и Ильей Павловичем Мазуруком, прославленными генералами, великими авиаторами нашей эпохи. В Арктике до сих пор говорят, даже молодые летчики — чечако, которые в глаза не видели ветеранов: «Не будь дураком, летай с Мазу-руком!»

Я часто вспоминаю слова поэта: «Цель творчества — самоотдача, а не шумиха, не успех, обидно, ничего не знача, быть притчей на устах у всех». Действительно, что же «отдавать»? В наш век информации читателя не удивишь изыском формы или поверхностным скольжением по теме. В Варшаве один друг познакомил меня с математиком, занимающимся аналитическим расчетом информации, заложенной в творчестве разных поэтов. Абсолютная, стопроцентная информация была заложена в строчке Пушкина из «Каменного гостя»:

«Ах, наконец достигли мы ворот Мадрида». Здесь каждое слово несет в себе информацию: «Ах» — усталость, «наконец» — протяженность, «достигли» — преодоление препятствий, «ворот» — Средневековье, «Мадрида» — столица Испании. Сейчас ребенок пяти лет знает больше, чем его сверстник пять лет назад; телевизор, приемник, книги стали привычными в быту каждого дома. Литература сейчас претерпевает внешне невидимую, но тем не менее важную «технологическую революцию»: если раньше сцену цветения можно было описывать на десяти страницах и читатель был благодарен писателю за эту неторопливую описательность, то ныне телевидение, цветное фото и кинематограф подложили нам свинью — они все это делают емче, компактнее и экономнее — во времени и средствах выражения. Французские импрессионисты победили мир, когда фотография и цветная печать стали бытом. Живопись претерпела изменение — от скрупулезной точности художники перешли к самовыражению чувств. «Самоотдача» живописца очевидна, «самоотдача»

писателя сложнее — из массы увиденной и перечувствованной информации нужно выбрать сгусток, основу, которая станет смыслом, счастьем и болью книги или фильма.

Призвание, как любовь. Родившись в человеке, оно, если истинно, подчиняет его себе целиком. История — то есть политика, опрокинутая в прошлое, позволяющая при этом относиться к будущему с той мерой серьезности, которую предполагает истинное знание, — завладела мною в детстве, и я благодарен моим учителям в Институте востоковедения и на историческом факультете МГУ за ту одержимость, которую они смогли передать мне. Распространенное мнение о том, что труд историка — труд тихий, спокойный, кабинетный, сугубо неверно. Истинный исследователь фактов подобен хирургу, зодчему, военачальнику: он подчинен идее, он всегда в поиске, он ощущает в себе яростное столкновение разностей, из которых должна родиться концепция того или иного эпизода истории. Казенное определение — «эпизод истории» включает в себя борение пушкинских и шекспировских страстей, взаимосвязанность миллионов и личности, добра и зла, прозрения и обычности, подвижничества и прозябания.

Чехов утверждал, что тот, «кто выше всего ставит покой своих близких, должен совершенно отказаться от идейной жизни». Я видел, как профессор Арциховский, великий русский археолог, проводил годы вне дома, ибо он отдал себя служению своей идее: понять и объяснить великую роль Новгорода в истории славянства. Я помню, как Игорь Михайлович Рейснер, выдающийся русский историк Востока, брат легендарной Ларисы Рейснер, не знал покоя, посвятив себя исследованию поразительной, трагической и поэтической истории Афганистана.

Литератор, отдавший себя служению истории, оказывается в положении особом: он обязан былое сделать сегодняшним, он должен вдохнуть в прошлое — живое дыхание реальности, похожести и понятности. Вне и без героя, который бы шел сквозь пласт истории, труд писателя обречен — плохая иллюстрация в век цветной фотографии смотрится жалко и беспомощно.

В свое время умный Сенека сказал: «Для меня нет интереса знать что-либо, если только я один буду это знать. Если бы мне предложили высшую мудрость под непременным условием, чтобы я молчал о ней, я бы отказался». Когда и если ты у з н а л, возникает главная проблема: как это твое знание сделать предметом литературы: если не озадачить себя этим вопросом, книги твои будут пылиться на библиотечных полках. Как отдать твое знание, как организовать эту задачу — вот вопрос вопросов литературы, которую мы называем исторической.

Успех работы печника или столяра зависит от качества инструмента. Понятия «ремесло» и «ремесленник», рожденные одним корнем, обладают, тем не менее, кардинально разным смыслом. Именно литературное ремесло должно помочь тебе найти единственно правильный ответ.

Литература может быть любой, она не имеет права быть скучной.

В наш век избыточной информации чувство становится инструментом знания, неким экскурсоводом в драматических коллизиях истории.

Когда я задумал первую книгу из цикла политических хроник о Штирлице, я больше всего думал о том, как организовать исторический материал. Я считал, что сделать это можно, лишь пропустив события сквозь героя, сплавив воедино категорию интереса и политического анализа, исторической структуры и судьбы человека, оказавшегося в яростной круговерти громадных событий прожитого нами пятидесятилетия. История нашей Родины такова, что человек, родившийся вместе с двадцатым веком, должен был пройти через события революции, Гражданской войны, испанской трагедии, Великой Отечественной войны. Как быстролетен — с точки зрения исторической ретроспективы — этот пятидесятилетний миг и как он насыщен событиями, поразительными по своему значению. Иной век былого не уместился бы в месяц недавнего прошлого. «Кирпичи»

фактов истории обязаны быть накрепко сцементированы сюжетом, который не только развитие характеров, но — обязательно — интерес, заключенный в личности, которая пронизывает все повествование. Такой личностью оказался Максим Исаев, он же Всеволод Владимиров, он же Макс Штирлиц.

Я получаю множество писем сейчас. На конверте адрес: «Москва, Союз писателей, Семенову для Исаева-Штирлица». Разные люди, разных возрастов, национальностей, вкусов, просят дать адрес Максима Максимовича Исаева, чтобы начать с ним переписку. Мне даже как-то неловко отвечать моим корреспондентам, что Исаев-Штирлиц — персонаж вымышленный, хотя точнее следовало бы сказать вымышленно-собирательный… Летом 1921 года в редакциях нескольких владивостокских газет — а их там было великое множество — после контрреволюционного переворота братьев Меркуловых, которые опирались на японо-американские штыки и соединения китайских милитаристов, появился молодой человек. Было ему года двдцать три, он великолепно владел английским и немецким, был смешлив, элегантен, умел умно слушать, в спорах был доказателен, но никогда не унижал собеседника. Главными его страстями — он не скрывал этого — были кони, плавание и живопись. Человек этот начал работать в газете. Репортером он оказался отменным, круг его знакомств был широкий: японские коммерсанты, американские газетчики и офицеры из миссии, китайские торговцы наркотиками и крайние монархисты, связанные с бандами атамана Семенова.

Покойный писатель Роман Ким, бывший в ту пору комсомольцем-подпольщиком, знал этого газетчика под именем Максима Максимовича.

В Хабаровском краевом архиве я нашел записочку П. П.

Посты-шева Блюхеру. Он писал о том, что переправил во Владивосток к белым «чудесного молодого товарища». Несколько раз в его записках потом упоминается о «товарище, работающем во Владивостоке очень успешно». По воспоминаниям Романа Кима, юноша, работавший под обличьем белогвардейского журналиста, имел канал связи с П. П. Постышевым.

Об этом человеке мне также много рассказывал В. Шнейдер — друг Виктора Кина, работавший во владивостокском подполье.

Когда Меркуловы были изгнаны из «нашенского города», Максим Максимович однажды появился в форме ВЧК — вместе с И.

Убореви-чем. А потом исчез. Вот, собственно, с этого и начался мой герой — Максим Максимович Исаев, который из романа «Пароль не нужен» перешел в роман «Майор Вихрь» (в одноименный фильм он не «попал» из-за обычной в кинематографе проблемы «метражности».

В романе Штирлиц-Исаев — отец помощника Вихря по разведке, «Коли»), а уж потом из «Майора Вихря» — в роман «Семнадцать мгновений весны» и затем в роман «Бриллианты для диктатуры пролетариата».

Увы, у нас еще бытует слащаво-мещанское представление о работе разведчика. Иногда наталкиваешься на пожелание: «Вы ведь пишете детектив, придумайте какие-нибудь лихие повороты! Ваш разведчик бездействует, не проявляет себя». По-моему, такое мнение рождено детской привязанностью к «Трем мушкетерам», с одной стороны и презрением к литературным поделкам о манекенах «с седыми висками и усталыми, добрыми глазами» — с другой. Пожалуй, нет спора, что важнее: похитить — с многими эффектными приключениями, погонями, перестрелками и таинственными перевоплощениями — «ключи от сейфа» или же, находясь в стане врага, внешне ничем себя не выделяя и никак «героично» не проявляя, дать серьезную оценку положения, высказать свои предположения о настоящем и будущем. Но если похищение ключей (я нарочно огрубляю) втискивается в требование, предъявляемое к детективу, то анализ, размышление, исследование — экономическое, военное, историческое — никак в эти рамки не входят.

Максим Максимович Исаев, работая во Владивостоке в стане оккупантов, должен был «пропустить» через себя, понять и выверить информацию о настроениях в «Черном буфере», которую он ежедневно получал как газетчик, легально, не прибегая к «бондовским»

сверхэффектным трюкам. При этом следует учесть, что контрразведка белых во главе с опытным офицером охранки Гиацинтовым сугубо внимательно относилась к газетчикам, имевшим широкий круг знакомств среди самых разных слоев общества. Только благодаря тому, что друзьями Исаева были настоящие люди, предпочитавшие смерть предательству, он смог выиграть поединок с начальником белой контрразведки. Солдатам ставят памятники, об их подвиге пишут; подвиг же разведчика молчалив и безвестен, и чем более он неприметен, тем весомей он.

Сюжет романа «Пароль не нужен» я не выдумывал — просто шел по канве исторических событий. Вообще, когда детектив базируется на факте, на скрупулезном изучении эпохи, предмета, конкретики, именно тогда появляются «Тихий американец», «Наш человек в Гаване», «В одном немецком городке», «Сожженная карта». Я убежден, что чем дальше, тем больше детектив будет переходить в жанр документальной прозы, — этим он прочно утвердит свое место в «серьезной» литературе.

Когда я начинал «Майора Вихря», в моем распоряжении были материалы, связанные с группой «Голос», которая действовала в Кракове, — резидент Е. Березняк, заместитель по разведке А. Шаповалов (об этой группе впоследствии была написана документальная повесть «Город не должен умереть»). Были записи бесед с польскими товарищами — Зайонцем, Очкошем, был рассказ польских друзей о том, как в окружении Кейтеля, когда он прилетал в Краков из Берлина, находился человек в форме СД, связанный с глубоко законспирированным подпольем. Были, наконец, беседы с генералом Бамлером, в прошлом одним из ближайших сотрудников адмирала Канариса. Сейчас я встречаю во многих газетах статьи с сенсационными заголовками о живом и здравствующем «майоре Вихре». Считается, например, что я писал образ Вихря с Е.С. Березняка. Это неверно. Да, действительно, я взял один эпизод из жизни Е. Березняка — его бегство от гестаповцев с краковского рынка, но характер Вихря, его облик, его манеры, его привычку говорить и думать я «списывал» с моего доброго друга, писателя Овидия Горчакова, которого многие знают как одного из авторов фильма «Вызываем огонь на себя» и немногие — как разведчика, сражавшегося в фашистском тылу. Образ связника Исаева — биржевого маклера Чена — я писал с двух людей — с Р.Н. Кима и В.Н. Шнейдера.

Таким же подвигом, как бегство Березняка от гестаповцев, была работа Алексея Шаповалова, внедрившегося в абвер к полковнику Бергу. Вообще, консультировавший «Майора Вихря» генерал — он был в дни войны во фронтовой разведке — рассказывал, что в окрестностях Кракова работало во время войны несколько групп военной разведки и каждая их этих групп еще ждет своего писателя, ибо подвиги их поразительны.

Когда я беседовал в Кракове с человеком, знавшим советского нелегала из окружения Кейтеля, «офицера СД», я попросил дать словесный портрет нашего разведчика. Интересно, что словесный портрет, данный польским товарищем, удивительным образом совпадал с описанием Максима Максимовича Исаева — покойный Роман Ким совершенно великолепно и очень точно обрисовал мне «белогвардейского газетчика». Именно это и заставило меня допустить возможность «перемещения» Максима Максимовича в Германию.

Я спрашивал потом генерала Бамлера, человека, прошедшего сложный путь — от помощника Канариса в абвере до борьбы против Канариса в комитете «Свободная Германия»: «Допускаете ли вы возможность работы русского разведчика в абвере или СД?» Генерал ответил, что русскую разведку он считал самой талантливой и сильной разведкой в мире. Бамлер также проанализировал по моей просьбе возможность работы на советскую разведку высокопоставленного офицера абвера. Он даже назвал фамилии тех офицеров восточного управления абвера, которые, по его мнению, могли начать работать на нас, поняв неизбежность краха гитлеризма. Отсюда родился образ полковника Берга.

Особенно много вопросов читатели задают о романе «Семнадцать мгновений весны»: насколько события реальны и сколь точна историческая первооснова происходившего?

В переписке Сталина с Рузвельтом и Черчиллем есть совершенно определенное утверждение, что советскому руководству стало известно о сепаратных переговорах Гиммлера — Даллеса от «моих ин-15 форматоров, — как писал Сталин, — …Это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле».

И снова я засел в библиотеки, переворошил множество переводов английских, американских, немецких источников, выстроил точную схему исторических событий, а потом занялся поисками «контрапункта» провала переговоров Гиммлера и Даллеса. Смешно считать Гиммлера и Даллеса слабыми противниками, это были серьезные контрагенты в смертельной схватке. Но в ряде узловых моментов, когда, казалось бы, до заключения сепаратного соглашения рукой подать, включились невидимые мощные рычаги, и все летело в тар-тары. Случайность? …Смешно верить в слишком уж закономерные случайности.

В Токио я встретился с одним из помощников Даллеса — мистером Полом Блюмом. Память у него великолепная, и он подробно, с деталями рассказал о том, как первым начал переговоры с двумя представителями генерала Вольфа — доверенного Гиммлера — в Швейцарии весной сорок пятого года.

И снова мне помогал генерал Бамлер, рассказывая о тех немцах — интеллигентах, которые втягивались в антифашистскую борьбу — не с самого начала, а когда крах гитлеризма стал очевиден каждому здравомыслящему человеку.

Берлинцы показывали мне, где был бар «Мексико» и «Цыганский подвал», — эти хитрые места гестапо, где прослушивались все разговоры посетителей; показывали мне то место, где находился кабачок «Грубый Готлиб», — точность в описании «атрибутов» исторического повествования так же необходима, как выверенность факта и четкость позиции.

С большим трудом мне удалось найти охотничий домик Гиммлера и Гейдриха. Побывал я и в Каринхалле — замке Геринга, разрушенном в дни войны! На лесную дорогу, которая ведет в Каринхалл, выбегали олени и долго смотрели на нас: с тех пор как рейхсмаршал перестал стрелять из лука, животные привыкли к людям, не боятся их и уходят с дороги, лишь если шофер резко им посигналит… В охотничьем домике Гиммлера — его последнем пристанище перед бегством на север — живет крестьянин.

Он не знает, естественно, о том, что где-то здесь, неподалеку, зарыто несколько узников концлагеря, работавших до последнего дня садовниками, — палачи любили наслаждаться ароматом цветов… Любезная фрау Мантай в киноархиве в Бабельсберге помогла мне познакомиться с уникальными кинодокументами о гитлеровском ру-16 ководстве, и я просмотрел все выпуски немецкой хроники за последние два года войны.

Много трудностей у меня было с описанием гитлеровцев… Как дать портрет шефа гестапо Мюллера — человека, именем которого пугали детей, палача и вандала? Как написать блестящего, «интеллигентного» Шелленберга, который в своих кокетливых мемуарах прилагал максимум усилий, чтобы «сохранить лицо» и выставить себя этаким холодным профессионалом… Можно было пойти по пути «ужесточения» этих бандитов, но «ужесточить» их, огрубить значило бы облегчить задачу нашей разведке — с глупым болваном, изрыгающим проклятия, не так уж трудно сладить, а вот с людьми, которые подмяли под себя всю Европу, — с этими куда как сложнее.

Я решил попросту сложить нужные мне факты из биографий нацистов. И когда я соединил интересующие меня материалы в некие биографические справки, то получилось, что правда — не подправленная, без всякого тенденциозного переосвещения — и будет «самым верным цветом на верном месте».

Много мне помогал покойный писатель Лев Шейнин, принимавший участие в Нюрнбергском процессе, — его рассказы о Геринге и Гессе отличались точностью, он много раз говорил с Герингом, и тот поведал ему целый ряд историй, ранее никому не известных.

Не могу не поблагодарить Романа Кармена, который в течении восьми месяцев прожил в Нюрнберге, работая над своей картиной «Суд народов».

Порой литература — в ее формальном выражении — оказывается подобной биллиарду. Удар одного шара по крепко сложенной «пирамиде» вызывает непредугадываемые движения по шершавому зеленому сукну стола, освещенного низкой и яркой лампой, словно бы обязывающей к тщательности, логике, точности.

Роман «Бриллианты для диктатуры пролетариата» начался с ленинского тома, где была приведена его записка члену Коллегии ВЧК Глебу Ивановичу Бокию по поводу хищений драгоценностей из Гохрана РСФСР. Драматизм этой записки был сам по себе законченным сюжетом для романа. В архиве Октябрьской революции я познакомился с запыленными папками Гохрана. Потом — поездка в Таллин, работа в библиотеках и архивах, встречи с самыми разными людьми, сбор по крупицам фактов, из которых должна была вырасти правда того времени.

Десять весенних дней сорок первого года, события в Югославии, реакция на эти события в Москве, Берлине, Лондоне и Вашингтоне, позволили мне подойти к серьезнейшей проблеме национализма в системе межгосударственных отношений.

Месяц, проведенный в Югославии с учеными, работа в архивах Белграда и Загреба, две недели, проведенные на маленьком острове Муртер, в доме рыбака Младена Мудрони-Бакарелла, который по утрам угощал меня рыбой, жаренной на оливковом масле, которое он сам давит, пробуя на пальцах, словно нефтяник — первую нефть, позволили мне написать роман «Альтернатива» и, как прямое его продолжение, после работы в институтах и библиотеках Польши и Чехословакии, после громадной помощи украинских ученых — роман «Тридцатое июня».

Можно ли считать, что Максим Исаев-Штирлиц, действующий в этих исторических хрониках, — фигура выдуманная? Ни в коем случае. Образ этого разведчика «списан» с нескольких ныне здравствующих людей, которым хочется принести благодарность за их великолепную, честную и смелую жизнь.

Глава первая

–  –  –

По статистике Юлиан Семенов был одним из самых читаемых писателей. Читали его люди самых разных возрастов и профессий:

рабочие, ученые, учителя, шахтеры, ветераны войны и, наверное, самые дорогие для любого литератора читатели — школьники. Ведь дети как никто чувствуют фальшь и если писателю удалось завоевать их сердца, значит он по-настоящему искренен.

Все они Семенову писали. Сколько же он получил писем от читателей?! Сотни, тысячи! Сосчитать сложно. Маленький эпистолярный ручеек, взявший начало в конце пятидесятых годов, после выхода первой книги «Дипломатической агент», быстро превратился в бурный, часто захлестываюший поток похвал, благодарностей, дельных замечаний, поэм. Многие письма заканчивались робкой просьбой помочь достать книгу — ведь в те времена дефицитом было все, в том числе и любимые книги. Длинные очереди выстраивались не только за изредка «выбрасываемыми» на прилавок бананами и колбасой, но, к чести россиян, считавшихся самым читающим народом мира, и за книгами хороших писателей. Отец старался отвечать всем, но чем дальше, тем сложнее это становилось — слишком много писем, слишком мало времени. В восьмидесятые годы ему помогал литературный секретарь Андрей Черкизов, лихо разбиравший корреспонденцию и рассылавший надиктованные ответы.

Часть писем сохранилась в нашем семейном архиве. Они прекрасны своей искренностью и сдержанной мудростью — за ними видятся светящиеся интересом, думающие лица людей, приходивших на читательские встречи. Быть может, кому-то некоторые строки покажутся наивными, но наивность эта придает их авторам лишь большую привлекательность, ибо свидетельствует об их умении радоваться, удивляться, верить и мечтать, которого нам теперь порой так не хватает. Когда за фильм «Семнадцать мгновений весны» власти наградили всех, кроме Юлиана Семенова — автора сценария, он выдержал во многом благодаря замечательным письмам. Они стали для него лучшей наградой — наглядным доказательством народного признания. Как наши ветераны войны со сдержанной гордостью хранили боевые медали и ордена, так отец хранил письма читателей. Вот несколько из них.

В Союз писателей Уважаемые писатели!

Пишет Вам Сафронова Любовь Владимировна, 30 лет, заведующая подростковым клубом. Я работаю 7 лет с подростками от 12 до 18 лет. И вот какая у меня возникла проблема. Я проводила анкетирование среди подростков моего клуба. На вопрос «Кто из писателей вам больше всего нравится?» из 120 подростков 114 назвали Юлиана Семенова. Все они смотрели фильмы Ю. Семенова. Вместе мы прочли его публикации в «Огоньке», в «Ниве» и других журналах.

Хотели взять его книги в библиотеках города, но, увы, — его нельзя достать. А купить в магазинах невозможно. А как же нам поподробнее познакомиться с его творчеством? Мы бы хотели узнать его адрес.

С уважением, Пенза, ул. Бийская, 15—2. Подростковый клуб «Искатель».

Товарищ Семенов!

У меня к Вам очень большая просьба. У меня сын инвалид Армии, приравнен к инвалидам Отечественной войны. Объяснять не буду, Вы человек умный. Уже несколько лет сидит в коляске — поврежден позвоночник. Очень любит Ваши книги. Живем в маленьком городке, достать их невозможно. Люди мы рабочие. А за Вашими изданиями гоняются, как во время войны за хлебом. У меня к Вам просьба очень большая. Хотя бы посоветуйте, где подписаться на Ваши издания, может быть Вы нам чем-нибудь поможете. Мы купим везде, если даже придется за ними поехать. Больше ничего нет на свете у моего сына, кроме книг. Здоровье ему не светит.Очень Вас просим, помогите.

Счастья Вам и здоровья за Ваши прекрасные книги.

С уважением, Ашаев Юрий Александрович. 412340, г.

Балашов. Саратовская область. Ул. Юбилейная, 36—40.

Здравствуйте, уважаемый Юлиан Семенович!

Пишет Вам группа Уфимского Высшего Военного Авиационного училища летчиков. Мы очень интересуемся Вашими произведениями, главным героем которых является М.М. Исаев (Штирлиц). В фильме «Семнадцать мгновений весны» показана только часть жизни прославленного разведчика, а мы хотим полностью узнать жизнь и деятельность этого прекрасного человека. Хотя сериал книг о Штирлице обширен, но тираж выпускаемых книг пока беден, т.к. эти книги очень популярны и читаемы. Мы обращаемся к Вам с просьбой, если это возможно, выслать нам эти книги. Возникшие расходы обязуемся оплатить.

Желаем Вам новых творческих успехов в Вашем нужном всем труде.

С уважением, группа курсантов. 3 рота 109 к—о.

Добрый день, Юлиан Семенович!

К Вам великая просьба книголюба. Посылаю Вам Вашу книгу «Семнадцать мгновений весны» и прошу Вас дать на книгу автограф Вашему читателю. Книга очень интересная, заставляет человека о многом пережитом поразмышлять.

С уважением, контр-адмирал Ворков С.С. Ленинград, ул. Лахтинская, 1—60, кв. 22.

Уважаемый Юлиан Семенович!

Меня зовут Света. Мне двенадцать лет. Я учусь в 5-м классе. Еще я учусь в музыкальной школе. Я прочла Ваши романы о советском разведчике Максиме Исаеве иначе Штирлице. Очень мне его жалко стало. Нельзя ли сделать так, чтобы Штирлиц улетел из Америки в Советский Союз и в дороге встретился с сыном. Думаю это было бы справедливо после стольких мучительных испытаний.

Сарадзинова Света. Челябинская область, г. Аша, ул. Краснофлотцев, 6—2.

Пишет Вам экипаж военного корабля Тихоокеанского флота.

Прочитав книгу «Семнадцать мгновений весны» и первую книгу «Экспансия», напечатанную в роман-газетах № 17 и 18 за 1986 год, в экипаже разделились мнения по поводу главного героя книг, полковника Исаева. Посоветовавшись, мы решили написать Вам в редакцию письмо, чтобы вы разрешили наш спор. Одни утверждают, что полковник Исаев вымышленный герой, другие, что подлинный. Просим Вас написать нам единственно правильный ответ на наш спор. Заранее благодарим Вас.

Экипаж военного корабля Тихоокеанского флота.

Т. Шкатово-17, в.ч. 69279.

Здравствуйте, дорогой Юлиан Семенович!

Пишет Вам старый шахтер, ветеран труда из Кузбасса. Найдите минуту времени прочесть мое искреннее, от всей души к Вам письмо.

Смолоду не любил я выписывать цитаты, крылатые фразы великих людей, писателей. Понравятся — запоминал. Но вот посчастливилось мне, переждав долгую очередь в библиотеке на вашу книгу, читать Ваши произведения. Наверное, с таким же трепетом садился Максим Горький в детстве при свете огарка свечи читать «Королеву Марго», так и я принялся за Вашу книгу. Одно слово:

восхищен, потрясен! Мысли, фразы — четкие, как формулы, литые, глубочайшие, как у философа. «Нет, — думаю, — надо записать эту мысль». Записал. Читаю дальше — да тут все сплошь надо записывать! Или запоминать. Через месяц у меня исписана была уже целая тетрадь. Поделился впечатлениями со своим старым другом — он со мной солидарен. Стал я ему на память читать отдельные места, а он их тоже помнит. Оба довольны. И глубокие, философские мысли, вроде: «Политика — это всегда союз нескольких сил... Политика — это игра равных, в противном случае это уже не политика — это бунт». Или: «А что такое писатель, имеющий свое политическое мнение, идущее вразрез с общепринятым? Не знаете? Я объясню...»

И в конце веселое, оригинальное сравнение: «... но вам откажут, если бы позвонил Хемингуэй — ему бы билет дали...» Ведь это красота!

Это чудо! Такие образные сравнения! Или чисто философское:

«Только слабость делает женщину всесильной». А сколько лиризма, тихой грусти в словах: «Я хочу обыкновенного, маленького счастья, а оно всегда маленькое — это настоящее счастье. Большим бывает только горе». А вот позавидовали бы и создатели передачи «Вокруг смеха»: «Воистину зануда — это тот человек, который на вопрос “как поживаешь?” дает развернутое объяснение».

Но кому я это пишу? С кем радуюсь? Да самому автору, создателю такой красотищи! Уверен: пройдут годы, десятилетия, века, а люди будут читать и чтить Вас, великого классика. А мы? Мы с моим другом (он учитель), мы счастливцы — мы современники Юлиана Семенова.

Дорогой Юлиан Семенович! Я думаю, что Вам, как и всякому человеку, свойственны все человеческие чувства. Вы и радуетесь, и грустите, и горюете, — наверное, всего хватает. Так вот, я очень хочу, если это мое искреннее, от всей души написанное письмо прочтете Вы, или Вам близкий человек, или секретарь, который хоть в двух словах передаст Вам, что далеко, очень далеко, есть люди, которые любят Вас, ценят, восхищаются, — пускай в Вашей жизни будет боль-22 ше хоть одной доброй минутой. А Вы — человек, умеющий ценить и мгновения.

Теперь печальный постскриптум. Кому сказать, кому написать, кому крикнуть во весь голос возмущенно: «Где книги Юлиана Семенова?! Люди, от кого это зависит, разве таким тиражом надо его печатать?! Нет, в тысячи раз большим! Какой парадокс: его потомки, я уверен, будут иметь Семенова настольной книгой, а мы — счастливые его современники, делаем рукописи с одной-единственной, добытой по великому знакомству в библиотеке. Я не знаю, что бы отдал, чтобы иметь у себя хоть одно произведение, хоть одну книгу своего любимого писателя! Но я ведь всего-навсего старый шахтер из Кузбасса, я даже не знаю, куда посылать это письмо, чтобы оно дошло до адресата. Дорогой Юлиан Семенович! Осмеливаюсь обратиться к Вам с великой просьбой — помогите мне заиметь хоть одну Вашу книгу. Ведь это была бы для меня радость, событие.

С искренним к Вам уважением, Асанов А.В.

Кемеровская область, г. Белово, ул. Киевская, 44—14.

Уважаемый Юлиан Семенов!

Извините, что так обращаюсь к Вам, но отчества Вашего не знаю.

А решил Вам написать вот по какому поводу. Я большой поклонник Вашего таланта, читаю все Ваши романы. Буквально на днях смотрели по телевидению «Семнадцать мгновений весны» и у меня возник резонный вопрос: «Почему бы не снять фильм “Приказано выжить?”». И продолжение — «Экспансии» 1, 2 и 3.

Я отношусь к молодому поколению, которое про войну знает лишь по фильмам и рассказам старших. Мне думается, пора сделать экранизацию Штирлица дальше. Ведь фильм смогут смотреть миллионы зрителей. Согласитесь, Штирлиц полюбился многим, и в этом вопросе я не одинок — хотелось бы увидеть продолжение этого сериала.

Книги, которые вы пишете, пользуются огромным спросом, достать их невозможно. Хочу надеяться на Ваш отклик.

С уважением, Александр Бередников. Кемеровская область, Юргинский р-н, ст. Арлюк.

Уважаемый Юлиан Семенович!

Прошу Вас воспринять это письмо отнюдь не как тщеславную попытку написать известному литератору, а скорее как отклик на последнюю телевизионную передачу о Вас и Вашем интересном творчестве.

Мне просто хотелось затронуть несколько моментов, связанных с Вашей большой и не совсем обычной для писателя деятельностью.

Прежде всего я был бесконечно рад, узнав, что непосредственно Вы явились инициатором и активным участником переноса на Родину праха Федора Ивановича Шаляпина. Дело в том, что примерно с 1950 года я занимаюсь собиранием материалов о жизни и деятельности великого артиста, читаю очень много лекций о нем и у нас в Киеве и в других городах. В свое время я и несколько моих друзей (почитателей его) затрагивали вопрос о переносе праха, писали в Париж де Голлю. Я лично писал в Италию его жене Иоле Игнатьевне Парнаги и получил ответ от Федора Федоровича (И.И. тогда была тяжело больна), бывал в Москве на Кутузовском проспекте у покойной Ирины Федоровны — все сводилось к одному: перенос праха невозможен, т.к. это зависит от второй жены певца Марии Валентиновны, а она, как Вы, наверное, знаете, была не очень расположена к нашей стране.

И вот сюрприз: прах Федора Ивановича на его Родине. И главная заслуга в этом, поистине замечательном деле, принадлежит Вам, за что шлю Вам свой низкий поклон и сердечную благодарность.

Уважаемый Юлиан Семенович!

Вы удивительно много пишете и издаетесь. Уверен в том, что в Ваш адрес приходит масса писем читателей, глубоко почитающих Ваш талант, так что все мои слова относительно Вашего творчества для Вас, конечно, не новинка. Понимая, что каждая Ваша минута рассчитана, я пишу Вам, вовсе не надеясь на Ваш ответ. И все же я просто удивляюсь, поражаюсь Вашей трудоспособности, воле, достоверному и многогранному знанию предмета и, наконец, разнообразию сфер деятельности. Поверьте, это не комплиментация.

Очень жаль, что приобрести Ваши романы и повести, вышедшие отдельными изданиями, почти невозможно. Вот и приходится извлекать, что удастся, из журналов, собирать воедино и отдавать переплетчику.

Поэтому интересно, не готовится ли какое-либо подписное издание Ваших произведений?

И еще: в каких журналах (кроме «Знамени») будут опубликованы Ваши новые книги в будущем?

Простите за отнятое время. С уважением, Нестеровский В.С.

г. Киев, ул. Толстого, 5, кв 2.

Глубокоуважаемый Юлиан Семенович!

Позвольте мне сердечно поздравить Вас и Ваших близких с Новым, 1990 годом и пожелать счастья, здоровья и успехов в творческом труде!

Пишу Вам из эстонского города Раквере, где работаю преподавателем истории. Сам я родился и вырос на острове Сааремаа, на берегу синего моря...

–  –  –

Уважаемый Юлиан Семенович!

Мы являемся поклонницами Вашего таланта, с большим уважением и любовью относимся к Вашим книгам, ставшим, к большому сожалению, в настоящее время редкостью. В нашем коллективе работает Трушина Людмила Харитоновна, у которой существует особый подход к Вашему творчеству: т.к. у нее нет возможности достать Ваши книги (в библиотеках их тоже редко встретишь), она, чтобы иметь возможность перечитывать их по нескольку раз, посопережи-вать вместе с Вашими героями, в буквальном смысле переписывает Ваши произведения от руки в общую тетрадь, жертвуя даже своим обеденным перерывом, не говоря уже о послерабочем времени.

Юлиан Семенович! Может быть наша просьба покажется несколько странной, но помогите приобрести этой женщине Ваши книги. Мы просто не можем остаться равнодушными к ее «каторжному труду», это и заставило нас обратиться к Вам.

Она действительно книголюб и ценитель именно Ваших произведений. Мы понимаем, что Вы человек занятой, и все же надеемся, что наше письмо Вы не оставите без ответа. С большим уважением, коллектив женщин, г. Смоленск, ул. Октябрьской революции, д. 6.

Уважаемый Юлиан Семенович!

Вот только что прочитал Вашу книгу «Репортер». Мне ее подарили вчера ко дню рождения. Прочитал ее залпом, т.е. как начал читать и пока не перевернул последнюю страницу, не смог оторваться, хотя читал всю ночь.

Большое Вам спасибо за Ваши книги — умные, добрые, заставляющие и самого думать и самосовершенствоваться, и делать лучше людям. Я по профессии электросварщик. Ваши книги я прочитал все (которые смог достать). «Бриллианты для диктатуры пролетариата», «Пароль не нужен», «Семнадцать мгновений весны», «Бомба для председателя», «ТАСС уполномочен заявить» и в журнале «Сельская молодежь» — «Испанский вариант».

В настоящее время я работаю в кооперативе «Строитель» и воочию убедился, что деньги можно получать, а можно и зарабатывать, что я и делаю честно. Я много поездил по свету: работал в Монголии (оттуда привез только книги), был в Афганистане (1980—1982 гг.). На Колыме работал и на Чукотке. Всего повидал.

Уважаемый Юлиан Семенович, если Ваше издательство ДЭМ уже выпустило те книги, о которых вы писали в начале Вашей книги «Репортер», то убедительно прошу помочь достать Ваши книги и книги Вашего издательства. Заранее благодарен, Харьковенко А.Б. г.

Новороссийск, ул. Чехова, д. 20, кв. 30.

Юлиану Семенову от благодарного читателя

–  –  –

Глубокоуважаемый Юлиан Семенович!

Позвольте признаться Вам в любви. Прочел ВСЕ, что Вы опубликовали. Часть книг имею дома (покупал на «толчке» за валюту во время загранкомандировок, подарили ученики, знающие, что Ваши книги — лучший для меня подарок), часть читал в библиотеке по записи. Многое не раз перечитывал и еще буду перечитывать, открывая для себя новое. Считаю, что Вы лучший и самый умный из ныне здравствующих советских писателей.

Никогда за свою долгую жизнь не писал писателям, не пытался познакомиться. А с Вами хотелось бы...

Надеюсь, что мне выпадет счастье еще и еще читать Ваши новые произведения. Доброго Вам здоровья, радостей творчества и минимум огорчений.

Искренне Ваш, Соминский Владимир Самуилович, профессор, кандидат технических наук. Ленинград, Бассейная, 53, кв. 81.

Здравствуйте, Юлиан Семенович!

Пишет Вам ученик теперь уже 8-го «Г» класса средней школы № 24 города Таганрога. Зовут меня Алексей, мне 14 лет. Я постоянно читаю и перечитываю Ваши романы и повести. Особенно понравилось произведение «ТАСС уполномочен заявить». Я хочу выделить то, что мне понравилось. Это насыщенность событий, их логическая связь. Все в повести захватывает, все интересно. Читал я и серию романов под общим названием «Альтернатива». Романы тоже очень понравились. Особенно увлекает меня политический детектив. Понимаете, я сам сейчас пишу повесть «Официальное заявление». Мне очень важно Ваше мнение. Я хотел бы прислать повесть к Вам, на Ваш суд. Вы подумаете, что я писал под влиянием «ТАСС уполномочен заявить». Может быть и так, но у меня свое, собственное. Могу ли я просить Вас ответить на мое письмо?

С глубочайшим уважением, Рудской.

Ростовская область, г. Таганрог, ул. Тольятти, д. 8, кв. 24.

Уважаемый писатель Юлиан Семенов!



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 28 |

Похожие работы:

«е Минис терс тво здравоохранения Московской облас ти и об с По ля чей д ра « в.. » Министерство здравоохранения Московской области Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Московской области «Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М.Ф. Владимирского» «Утверждаю» Заместитель директора ГБУЗ МО МОНИКИ им. М.Ф. Владимирского по науке, образованию и международным связям профессор А.В. Молочков Сфинктерная недостаточность у детей с аноректальной...»

«Конгресс литераторов Украины ФОРУМ Альманах Выпуск Днепропетровск «ЛИРА» УДК 821.161.2(477.63) ББК 84(4УКР-4Дні) Ф 79 Шеф-редактор: Кутняк А.И. Редколлегия: Валовая Т.Н. Гашинов Ю.С. Невский В.Я. Некрасовская Л.В. Поливода С.Д. Швец-Васина Е.И. Редколлегия не всегда разделяет точку зрения автора Рукописи не рецензируются и не возвращаются Электронный адрес редакции helen-dp@yandex.ru Телефоны шеф-редактора: моб. 093-60-45-200, 093-81-25-415 Ф 79 ФОРУМ Альманах Выпуск 8. – Днепропетровск:...»

«Кемеровский Государственный Университет Новокузнецкий институт (филиал) БИБЛИОТЕКА Бюллетень новых поступлений ОКТЯБРЬ 2013 г. Электронный вариант Бюллетеня смотрите также в локальной сети НФИ КемГУ по адресу: litera/Библиотека/Новые поступления Новокузнецк, 2013 г. УВАЖАЕМЫЕ СТУДЕНТЫ И ПРЕПОДАВАТЕЛИ! ОБРАЩАЕМ ВАШЕ ВНИМАНИЕ НА ТО, ЧТО В БЮЛЛЕТЕНЕ УКАЗЫВАЕТСЯ ОБЩЕЕ КОЛИЧЕСТВО КАЖДОГО НАЗВАНИЯ В ФОНДЕ БИБЛИОТЕКИ, ВКЛЮЧАЯ ПОСТУПЛЕНИЕ ЗА ТЕКУЩИЙ МЕСЯЦ ЭКЗЕМПЛЯРЫ РАСПРЕДЕЛЯЮТСЯ ПО СИГЛАМ ХРАНЕНИЯ:...»

«Зарегистрировано в Минюсте России 22 декабря 2004 г. № 6229 ЦЕНТРАЛЬНЫЙ БАНК РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УКАЗАНИЕ от 17 ноября 2004 года № 1517-У ОБ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ВЫПЛАТ БАНКА РОССИИ ПО ВКЛАДАМ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ В ПРИЗНАННЫХ БАНКРОТАМИ БАНКАХ, НЕ УЧАСТВУЮЩИХ В СИСТЕМЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ ВКЛАДОВ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ В БАНКАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, И О ПОРЯДКЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ БАНКОВ-АГЕНТОВ С БАНКОМ РОССИИ (в ред. Указаний Банка России от 08.08.2006 № 1709-У, от 29.03.2007 № 1811-У, от 26.11.2007 № 1925-У,...»

«Оглавление Предисловие к русскому изданию.................................. 7 Введение. Революция внутри нас............................ 11 Нехватка лидерских амбиций..................... 21 Глава 1. Займи свое место за столом...................... 37 Глава 2. Успех и симпатии................................. 51 Глава 3. Не лестница, а лианы............»

«Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Ставропольскому краю Федеральное государственное учреждение здравоохранения «Центр гигиены и эпидемиологии в Ставропольском крае» ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОКЛАД «О санитарно-эпидемиологической обстановке в Ставропольском крае в 2011 году» Ставрополь–201 ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОКЛАД «О санитарно-эпидемиологической обстановке...»

«Краткий курс по методам математической статистики КРАТКИЙ КУРС «Методы математической статистики» позволяет на основе базовых знаний о статистических методах правильно подойти к выбору необходимой методики для обработки данных. Ведь правильно выбранная статистическая методика – это 80% успеха Вашей работы. Данный КРАТКИЙ КУРС посвящен Вам, студенты и аспиранты, которые столкнулись с проблемой статистической обработки своих экспериментальных данных, но не имеющих представление какими методами...»

«Игорь Вереснев Упрямое время http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11661979 ISBN 978-5-4474-0959-3 Аннотация Счастливая жизнь Геннадия Карташова закончилась 1 июля 2001 года. Дочь погибла в автокатастрофе, попытка добиться справедливости обернулась сфабрикованным обвинением и тюрьмой. Ушла жена, отвернулись друзья и знакомые, о любимой работе не стоило больше и мечтать. И вдруг восемь лет спустя судьба преподносит Карташову сказочный подарок – возможность вернуться в прошлое и всё...»

«ДОКЛАД о соблюдении прав и свобод человека и гражданина в Ивановской области и деятельности Уполномоченного по правам человека в Ивановской области в 2012 году Иваново УДК 341.231.14 ББК 67.412 Кабанов Андрей Юрьевич Доклад о соблюдении прав и свобод человека и гражданина К12 в  Ивановской области и  деятельности Уполномоченного по  правам человека в  Ивановской области в  2012  году. — Рязань: ООО «Асмин Принт», 2013 ISBN 978-5-906214-09-6 Настоящий доклад подготовлен в  соответствии со  ст....»

«VIII Всероссийский съезд онкологов Зарегистрировавшиеся после 1 июня выделены красным цветом. Регистрация на съезд онкологов Фамилия, имя, отчество Место работы Город Абакушин Дмитрий Николаевич ИАТЭ НИЯУ МИФИ Обнинск Абакушина Елена Вячеславовна ФГБУ МРНЦ Минздрава России Обнинск Абашин Сергей Юрьевич ФГБУ ФНКЦ ДГОИ им.Дмитрия Москва Рогачева МЗ РФ Абдышева Эльмира Национальный Центр Бишкек Шаршенбековна Онкологии Абелевич Александр Исакович НижГМА, кафедра общей Нижний хирургии им....»

«Дальневосточный федеральный университет Научная библиотека К 115-летию Восточного института «ИЗВЕСТИЯ ВОСТОЧНОГО ИНСТИТУТА» (НАЧАЛО XX ВЕКА): ИЗ ФОНДОВ БИБЛИОТЕК ВЛАДИВОСТОКА Библиографический указатель Владивосток ББК 63.3(255)62я1+63.3(0)62я УДК 94:378(571.6)(083.8) Научно-редакционный совет: Г. Г. Глотова (директор библиотеки), д. и. н., проф. О. П. Еланцева (научный руководитель), С. А. Баубекова (автор-составитель), Т. В. Поликарпова (редактор), Л. В. Одинцова, Н. В. Шамина, Е. А....»

«Ростовский военный институт Ракетных войск закрывали так. В начале 50-х годов прошлого столетия в СССР началось развёртывание большого количества ракетных бригад, вооружённых ракетами дальнего действия. Шло формирование ракетно-ядерного щита Родины, что было обусловлено сложной и взрывоопасной обстановкой в мире в послевоенные годы. Это обстоятельство потребовало от руководства страны создания нового специализированного высшего учебного заведения по ускоренной подготовке кадров для инженерных...»

«ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. Наименование раздела Введение I. Краткие сведения о лицах, входящих в состав органов управления эмитента, 12 сведения о банковских счетах, об аудиторе, оценщике и о финансовом консультанте эмитента, а также об иных лицах, подписавших проспект 1.1. Лица, входящие в состав органов управления эмитента 12 1.2. Сведения о банковских счетах эмитента 13 1.3. Сведения об аудиторе (аудиторах) эмитента 15 1.4. Сведения об оценщике Эмитента 17 1.5. Сведения о консультантах Эмитента 18 1.6....»

«К 60-летию со дня образования города Альметьевска и 70-летию начала разработки месторождений нефти в Республике Татарстан В сентябре 2013 года Альметьевск отметит сразу два юбилея — 60-летие со дня образования и 70-летие начала разработки месторождений нефти в Республике Татарстан. Открытие и освоение Ромашкинского нефтегазового месторождения стало эпохальным событием для нефтяной промышленности республики и страны, предопределило развитие столицы нефтяного края — Альметьевска. Для проведения...»

«ХУУЛЬ САХИУЛАХУЙ БОДЛОГО СУДЛАЛ СЭТГЛИЙН ЗВЛЛ Звллийн дарга: Баатаржав С. Хууль сахиулахын их сургуулийн захирал, профессор, тэргн комиссар Звллийн орлогч дарга: Бат-Эрдэнэ Б. ХСИС-ийн Сургалт, эрдэм шинжилгээ эрхэлсэн дэд захирал, хууль зйн доктор, профессор, цагдаагийн хурандаа Гишд: Амарсанаа Ж. Монгол Улсын ндсэн хуулийн цэцийн дарга, Монгол Улсын гавъяат хуульч, Академич Бадрал Т. Онцгой байдлын ернхий газрын дарга, бригадын генерал Баттогтох П. ХСИС-ийн Онцгой байдлын сургуулийн захирал,...»

«Интервью с Варварой Алексеевной БОНДАРЕНКО «ЗАБАВНО, Я ВСЕГДА И ВЕЗДЕ САМАЯ МЛАДШАЯ» Бондаренко В. А. – 2015 году оканчивает бакалавриат социологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета; Университет Тампере, Школа социальных и гуманитарных наук, 01.08.2014 – 31.12.2014, Тампере, Финляндия Основные области исследования: гендерные исследования, европейские исследования, практики чтения Интервью состоялось 22-23 января 2014 г. Моя вводка к интервью с Михаилом...»

«УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В КРАСНОЯРСКОМ КРАЕ Доклад О ПРОБЛЕМАХ РЕАЛИЗАЦИИ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ И СВОБОД ГРАЖДАН НА ТЕРРИТОРИИ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ В 2013 ГОДУ Красноярск 2014 ББК 67.400.7(2РОС-4Кра) УДК 342.716(571.51) Доклад Уполномоченного по правам человека в Красноярском крае «О проблемах реализации конституционных прав и свобод граждан на территории Красноярского края в 2013 году». – Красноярск, 2014. – 210 с. Доклад размещен на сайте Уполномоченного по правам человека в...»

«ДАЙДЖЕСТ ВЕЧЕРНИХНОВОСТЕЙ 27.05. НОВОСТИ КАЗАХСТАНА Встреча с Премьер-Министром Республики Хорватия Зораном Милановичем (Akorda.kz) Совещание по вопросу дальнейшей модернизации Вооруженных Сил (Akorda.kz) 3 Депутаты обеспечат качественную законодательную поддержку Плана нации президента, Кабибулла Джакупов (Matritca.kz) Назарбаев примет участие в выпускном в Университете Назарбаева Масимов назвал Казахстан самой лучшей страной в ЦА по ведению бизнеса (КазТАГ) Переговоры сирийской оппозиции в...»

««5-100»: цена провала комплексный анализ результатов проекта по повышению конкурентоспособности ведущих российских университетов Экспертный доклад На повышение позиций ведущих российских университетов в международных рейтингах Правительство России выделило беспрецедентное для сферы образования финансирование. Вместо роста рейтингов российских вузов мы видим объяснения и отговорки чиновников Минобрнауки о том, почему снова и снова рейтинги вузов не растут, а зачастую и падают. Кто из чиновников...»

«  ДАЙДЖЕСТ НОВОСТЕЙ В РОССИЙСКИХ СМИ Аудит, оценка 04 декабря 2009 года (обзор подготовлен пресс-службой компании «РУФАУДИТ») Квалификационный экзамен на получение квалификационного аттестата аудитора 25-30 сентября 2009 г. Решения Апелляционной комиссии по результатам рассмотрения апелляций (квалификационный экзамен 25 сентября – 30 сентября 2009 г.) // «Минфин России» Итог Первого Всероссийского съезда Профсоюза работников аудиторских, оценочных, экспертных и консалтинговых организаций....»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.