WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

«Некоммерческий научный фонд «Институт развития им. Г.П.Щедровицкого» G.P. SHCHEDROVITSKY SIGN AND ACTIVITY 34 lectures of 1971–1979 years Vol. II Understanding & Thinking. Sense & ...»

-- [ Страница 1 ] --

()

(B)

(A)

Некоммерческий научный фонд

«Институт развития им. Г.П.Щедровицкого»

G.P. SHCHEDROVITSKY

SIGN AND ACTIVITY

34 lectures of 1971–1979 years

Vol. II

Understanding & Thinking.

Sense & Contents

7 lectures of 1972 year

Moscow

"Vostochnaya Literatura"

Publishers

Г.П.ЩЕДРОВИЦКИЙ

ЗНАК И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

34 лекции 1971–1979 годов

Кн. II

Понимание и мышление.

Смысл и содержание 7 лекций 1972 года Москва Издательская фирма «Восточная литература» РАН УДК 13 ББК 187.3(2)6 Щ36 Книга издана при финансовой поддержке Александра Ароновича Веселова Редактор-составитель Г.А.Давыдова Щедровицкий Г.П.

Щ36 Знак и деятельность : в 3 кн. / Г.П. Щедровицкий ; сост.

Г.А. Давыдова. — М. : Вост. лит., 2005–. — ISBN 5-02-018482-9 Кн. II: Понимание и мышление. Смысл и содержание : 7 лекций 1972 г. — 2006. — 353 с.: ил. — ISBN 5-02-018508-6 (в пер.) Издание, состоящее из трех книг, содержит три цикла лекций, прочитанных Г.П.Щедровицким в 1971–1979 гг. В книгу II вошли лекции 1972 г. «Понимание и мышление. Смысл и содержание». В качестве Приложений в эту книгу включены близкие по теме и времени работы. Всё публикуется впервые.

ББК 187.3(2)6 © Некоммерческий научный фонд «Институт развития им. Г.П.Щедровицкого», © Давыдова Г.А., составление, 2006 ISBN 5-02-018482-9 © Оформление. Издательская фирма ISBN 5-02-018508-6 «Восточная литература» РАН, 2006 От составителя Книга «Знак и деятельность» включает лекции Г.П.Щедровицкого, которые были им прочитаны в 1971–1979 гг., а также статьи и заметки, относящиеся к этой теме по времени написания, и те, что лежали в архивных папках с соответствующими названиями. Издание состоит из трех частей, которые предполагается выпускать в свет тремя книгами в соответствии с тремя циклами работ, которые были намечены автором*:

1-й цикл: «Структура знака: смыслы, значения, знания».

Это – 14 лекций, прочитанных на семинаре в Центральном научно-исследовательском институте патентной информации (ЦНИИПИ) в январе– ноябре 1971 г.

2-й цикл: «Понимание и мышление. Смысл и содержание».

Это – 7 лекций, прочитанных в ЦНИИПИ в сентябре–ноябре 1972 г.

3-й цикл: «Методологическая организация и деятельностный подход в языковедении». Книга будет состоять из 13 лекций. Это – 5 лекций, прочитанных в сентябре–октябре 1974 г., и 8 лекций, прочитанных в декабре 1978 г. и в январе–апреле 1979 г.

Вместо Заключения в кн. III предполагается статья 1983 г. «Схемы и знаки в мышлении и деятельности» (арх. № 3699), которая резюмирует содержание всего издания.

Книга II включает лекции 2-го цикла и Заметки 1972 г. (арх. № 3516, 3631–3653), относящиеся к темам цикла: «Атрибутивные структуры», «Номинативный комплекс и синтагма», «Отношение предикативности», «Понимание, мышление, структура текста», «Атрибутивно-предикативные структуры», «Связь как компонента системы», «Системный подход в синтаксических исследованиях», куда входят заметки «Проблема существования синтаксических сущностей», «Условия появления понятия “предложение”», «К проблеме предложения», «Проблемы односоставного предложения», «Противопоставление предикативности и атрибутивности», «По поводу синтаксической концепции Эмиля Бенвиниста».

Небольшая статья в виде тезисов «О направлениях и путях методологического исследования ситуаций и актов деятельности» кратко и суммарно отражает направление работ этих лет. Она дана в качестве Введения.

* См. Г.П.Щедровицкий. Знак и деятельность. В 3 кн. Кн. I. Структура знака: смыслы, значения, знания: 14 лекций 1971 г. М.: Вост. лит., 2005. Сс. 31–33.

6 От состовителя Лекции «Понимание и мышление. Смысл и содержание» (арх.

№ 3670, 3616) представляют собой авторизованный вариант: лекции переписаны, а точнее – надиктованы машинистке, сделано оглавление, как бы положенное поверх текста лекций, причем в нем учтены вопросы аудитории и ответы, вынесенные в отдельные разделы после определенных автором смысловых кусков; но в тексте лекций этих дискуссий нет, – вопросы включены в текст лекций в виде ответов на них. И поскольку подготовка лекций к публикации осуществлялась, видимо, значительно позже, эти ответы написаны в сложной рефлексивно-проблематизирующей манере, причем коммуникативная форма дискуссии сохраняется, но как бы инкорпорированная в авторский текст.

В Приложение еще включен фрагмент стенограммы семинара «Текст и мышление» (арх. № 0029). Хотя он относится к 1973 г., тема обсуждения непосредственно связана с проблематикой лекций, и представляется, что легкость и открытость дискуссии хорошо коррелирует с усложненным текстом лекций.

Все работы, включенные в это издание, публикуются впервые.

Лекции редактировались только в той мере, которая сохраняет осмысленные требования к письменному тексту. Заметки, представляющие собой рукописный текст, не редактировались: сохранена орфография и пунктуация автора. Тематизация содержания лекций определена А.А.Пископпелем и составителем. Текст вычитан Ю.А.Пузырей.

Выделения в тексте: полужирным шрифтом выделены те категории и понятия, с которыми работает автор; курсивом отмечены акцентированные автором куски текста.

Угловыми скобками показаны пропуски неясных мест.

Литература, на которую ссылается автор, дана в постраничных сносках с полными выходными данными, которые, естественно, отсутствовали в устном тексте лекций, и отмечена квадратными скобками.

Издание снабжено Указателями понятий и персоналий.

Вместо введения О направлениях и путях методологического исследования ситуаций и актов деятельности* Вот уже около 15 лет два направления в методологии языковедения – «психолингвистическое» и «теоретико-деятельностное» – «пропагандируют» деятельностный подход в разработке и дальнейшем развитии наших знаний о речи-языке.

Две группы существенно различающихся между собой проблем и задач, вставших в языковедении, обусловили и определили обращение к «деятельности». В теоретической лингвистике это была необходимость найти естественноисторические процессы жизни «речи-языка» и обеспечить таким образом полноту изображающих этот объект онтологических картин и моделей.

В методике и методологии обучения языку это были требования организации эффективных ситуаций обучения и действенного управления ими.

Различие задач и практических установок, естественно, вело к двум совершенно разным представлениям о деятельности. Теоретическая лингвистика стимулировала, прежде всего, развитие глобальных представлений о воспроизводстве деятельности (на базе трансляции культуры), исторической эволюции ее структур и * Декабрь 1972. Арх. № 1696.

8 Вместо введения организованностей и формировании знаков и знаковых систем в контексте всех этих процессов. Методика обучения языку, напротив, ориентировалась, прежде всего, на представления о ситуациях деятельности и зависимости от них процессов коммуникации.

Но дальнейшее (во многом даже независимое) развитие этих двух направлений в анализе и описании деятельности с необходимостью вело к их сближению и объединению. Глобальные представления процессов воспроизводства и исторической эволюции деятельности, чтобы стать теоретически и фактически эффективными, нуждались в описании механизмов этих процессов вплоть до «молекулярного» и «атомарного» уровней, а потому, все более дифференцируясь, приводили в конце концов к представлениям об отдельных актах деятельности (простых и сложных), отдельных ситуациях и их сцеплениях друг c другом.

А представления об отдельных ситуациях и актах деятельности, нуждающиеся в естественнонаучном обосновании, непрерывно расширялись и развертывались в погоне за такими целостными системами деятельности, которым можно было бы приписать естественные или естественноисторические процессы функционирования и развития, и таким образом шли навстречу глобальным представлениям о процессах воспроизводства и исторической эволюции деятельности.

К 1964–1965 гг. обе эти тенденции были осознаны, стали основным методологическим принципом дальнейшего развертывания теории деятельности и, в частности, заставили рассматривать все ситуации и акты деятельности «на пересечении» процессов функционирования и развития, а все знаковые системы — «на пересечении» процессов трансляции и коммуникации. Вместе с тем была поставлена в качестве важнейшей задача объединения практических, конструктивно-проектных и собственно научных представлений о деятельности, что привело, в свою очередь, к представлениям о «методологическом мышлении» и «деятельностной методологии», объединяющим в себе практическую, конструктивно-проектную и собственно научную позиции и способы работы.

Благодаря всему этому деятельностный подход в языковедении был включен в более широкий контекст методологических и теоретических движений, захватывающих сейчас многие области инженерии и науки, и таким образом получил программу, более обоснованную в социальном и философском плане.

Вместо введения

Однако, как это было уже не раз за последние десятилетия, реализация намеченной программы теоретико-деятельностных разработок столкнулась с недостаточностью средств, в частности — средств системно-структурного и эволюционно-исторического анализа деятельности, и в силу этого основной фокус исследований переместился во многом на метауровень.

Это в полной мере относится и к анализу ситуаций деятельности. Сколь бы простые схемы и модели ситуаций и актов деятельности мы ни брали, каждый раз представленный в них объект оказывался очень сложной системой с массой разнородных элементов и связей между ними, с несколькими разными и причудливо сцепляющимися друг с другом процессами, протекающими на разной и функционально заменяющей или дополняющей друг друга морфологии. И чтобы расчленить и описать все это, нужна значительно более мощная системно-структурная методология, нежели та, которой мы сейчас реально располагаем. Неразвитость системных методов анализа оказалась основным препятствием в развитии представлений об актах и ситуациях деятельности. Но и наоборот, настоятельная потребность и задача описать ситуации и акты деятельности, как ничто другое, стимулирует разработку системно-структурной методологии. И если мы хотим достичь успеха, то это можно сделать только на пути совместного и одновременного развития того и другого.

Необходимость одновременной и параллельной разработки как самих представлений о ситуациях деятельности, так и средств получения этих представлений, во многом определяет характер тех тем и проблем, которые подлежат первоочередному обсуждению. Не имея возможности систематически вводить и обосновывать отдельные проблемы, мы дадим лишь общий перечень основных направлений и тем внутри них, рассчитывая таким образом очертить всю проблематику исследований в целом.

1. Простейшая схема акта деятельности. Различие и взаимосвязь процессуальных, структурно-функциональных, материально-организационных и морфологических трактовок схемы. Различие «внешних» и «внутренних» представлений акта деятельности.

2. Простейшая схема ситуации деятельности. Связь ситуации с актом деятельности. Условия независимого представления ситуации. Объективные и субъективные компоненты ситуации.

Взаимоотношение между структурно-функциональными, материально-организационными и морфологическими представлениями.

10 Вместо введения

3. Условия выделения отдельного акта и отдельной ситуации деятельности во «внутренней» и во «внешней» позициях.

4. Схема ситуации, складывающейся благодаря объединению нескольких актов деятельности. Коммуникация и ситуации коммуникации. «Коммуникативный смысл» ситуации деятельности. «Внешняя» и «внутренняя» позиции в анализе коммуникативного смысла ситуации. Взаимоотношение между ситуациями коммуникации и ситуациями деятельности. Понимание и мышление.

Мышление и коммуникация.

5. Конструктивное развертывание схем актов и ситуаций деятельности в сложные композиции. Методологическое, собственно теоретическое и эмпирическое использование схем в теории деятельности и в других дисциплинах. Выделение конструктивных компонентов схемы; морфология конструктивно-теоретического плана.

6. Генетическое и историко-эволюционное развертывание схем сложных ситуаций и сложных актов деятельности. Различие и взаимосвязь чисто конструктивного и оестествленного развертывания схем. Отношение ситуаций и актов деятельности к глобальным процессам воспроизводства, функционирования и развития деятельности.

7. Условия «захвата» актами деятельности разнообразной морфологии. Влияние захваченного материала на процессы и функциональные структуры деятельности. Условия погружения функциональных структур деятельности на материал при проектировании и исследовании актов и ситуаций деятельности. Функционирование различных морфологических систем в процессах и структурах деятельности.

Названные темы и направления анализа дают лишь самый общий и примерный план предстоящих исследований. Чтобы превратить его в конкретную программу длительных и систематических разработок, нужно еще определить те области проблем и задач в разных науках и научных дисциплинах, которое дадут возможность строить схемы актов и ситуаций деятельности на эмпирическом материале и в соответствующем теоретическом (а не только методологическом) контексте. Но при этом нужно будет всегда помнить и иметь в виду методологическую природу и смысл решаемых проблем.

екция первая 12 сентября 1972 года

I. Введение в проблему

В прошлом учебном году 2 мы договорились более подробно рассмотреть и проанализировать основные понятия лингвистической и логической семантики, а еще шире – основные понятия, описывающие смысл, значения и содержание речевых высказываний. Я специально подчеркиваю, что речь шла именно о понятиях и их формировании, а не об объектах, т.е. не о смысле, значениях и содержании как таковых.

Эта тема, весьма важная и сама по себе, всегда привлекавшая внимание исследователей, сейчас приобрела особую актуальность в связи с той сменой ориентиров, которая совершенно очевидно происходит последние пять-шесть лет в языковедении.

К 1965–1966 гг. увлечение формальными методами в языкознании уже совершенно иссякло, и наметился обратный поворот к тем «ментальным» проблемам, которые начисто изгонялись из языкознания в предшествующий период. Это движение имело под собой настолько крепкие и убедительные основания, что захватило даже лидеров и идеологов формалистских направлений.

Одним из характерных проявлений этого поворота была известная книга Н.Хомского2 «Картезианская лингвистика», но в еще большей мере он проявился в его следующей книге – «Мысль и язык». Начиная с 1966–1967 гг. формалистические моменты концепции порождающих грамматик Н.Хомского и другие, более крайние, формалистские концепции подвергались резкой критике со стороны нового поколения активно действующих лингвистов. У этого радикального направления было несколько лидеров, но более всего известен, 1 [См. Г.П.Щедровицкий. Знак и деятельность. Кн. 1. Структура знака: смыслы, значения, знания: 14 лекций 1971 г. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2005].

2 [N.Chomsky. Cartesian Linguistics. New York: Harper & Row. 1967; Language and Mind. Harcourt

Brace Jovanovich Inc.1968].12 Лекция первая

наверное, Мак-Кини, выступивший с рядом острых критических статей. Многие положения работы Хомского «Мысль и язык» были обусловлены этой критикой, и надо сказать, что Хомский, по сути дела, целиком принял критические возражения в свой адрес, сам стал достаточно определенно подчеркивать недостатки существующих концепций порождающей грамматики и резко заявил о своей солидарности с «менталистски мыслящими» исследователями.

Правда, сам он, как говорят, не предполагает принять участие в этих новых исследованиях, ибо занят теорией и практикой революции, но его симпатии, безусловно, на стороне нового направления.

Эта общая тенденция к охвату семантики высказываний, т.е.

их смысла, значений и содержания, причем – на всех уровнях лингвистического анализа, начиная от лексических значений отдельных слов и кончая глубинными структурами сложных предложений и фраз, отчетливо проявилась также на международном конгрессе лингвистов в Бухаресте (1968), но в еще большей мере, как это ни странно, на последнем, только что закончившемся международном конгрессе лингвистов в Болонье.

Примерно полтора–два года назад многие лингвисты говорили, что то, что произошло в Бухаресте, – случайность, и на конгрессе в Болонье формалисты дадут бой и отвоюют свои позиции. И это в известном смысле произошло, ибо если на конгрессе в Бухаресте превалировала традиционная семантика, то на конгрессе в Болонье явно господствовал синтаксический анализ, связанный своими корнями как с концепцией порождающих грамматик Н.Хомского, так и с другими формально ориентированными концепциями; но сам этот синтаксический анализ стал уже принципиально иным, он стал «менталистским», в каждом своем шаге связанным с анализом смысла, содержания и значений – ведь именно в этом состоит основная идея разделения и связи «глубинных» и «поверхностных»

синтаксических структур. Поэтому сторонники и адепты идей Хомского смогли занять ведущее положение на конгрессе в Болонье только благодаря тому, что они трансформировали свой формализм в семантику и семантический анализ, сохраняя вместе с тем его синтаксический характер; иначе говоря (и в этом – знаменательный факт, продемонстрированный конгрессом в Болонье), сам синтаксический анализ стал сегодня семантическим.

Конечно, этот вопрос требует еще детального анализа, и я рассчитываю на то, что мы сделаем его на наших семинарах, но к каким бы результатам мы ни пришли, сам факт господства семантических ориентаций и известного слияния синтаксиса и семантики останется непреложным.

Лекция первая

Участники конгресса в Болонье рассказывали о выступлении М.Халле, который представил на конгресс доклад по фонологии, но выступал на секции глубинных структур с принципиально иным докладом и предварил свое сообщение заявлением, в котором целиком и полностью отмежевался от концепции прежнего, формально ориентированного Халле, охарактеризовав ее как полную заблуждений.

На конгрессе в Болонье очень резко выявилась также тенденция на объединение лингвистических исследований с логическими и психологическими, в особенности – с логическими. Но «менталистская ориентация» не исчерпывается только ориентациями на логику. Другая ее составляющая – ориентация на психологию. И подобно тому, как во все времена менталистски ориентированное языкознание раскладывалось по двум направлениям – логическому и психологическому, так и сейчас в лингвистике усилились и сосуществуют оба эти направления.

В принципе это понятно. Ведь когда мы говорим о глубинных структурах, противопоставляя их поверхностным структурам, мы тем самым разделяем и одновременно связываем логику и лингвистику; глубинные структуры соответствуют тому, что всегда традиционно называлось мыслью и мыслительным содержанием, или мыслительными универсалиями. Именно поэтому за последние пять–шесть лет в американской лингвистике так укрепилась и проявляется все сильнее и сильнее связь с логикой и логическим обоснованием лингвистического анализа. Особое внимание на конгрессе привлек доклад сравнительно молодого логика, работающего последние годы в лингвистике, – Кенана. Его доклад был посвящен использованию логических методов и схем в анализе глубинных структур и в поиске «глубинных универсалий» речи и языка.

Одним из ярких представителей второго, психологического, направления на конгрессе был американский лингвист П.Кипарский (сын лингвиста, работающего сейчас в Финляндии и приехавшего туда из Петербурга). Доклад П.Кипарского был интересен, на мой взгляд, довольно резкой, но совершенно справедливой критикой семантических методов, бытовавших в лингвистике. По его мнению, проблема смысла и значений была всегда важнейшей для лингвистики, можно даже сказать, составляла ее суть, а то, что все строго мыслящие лингвисты избегали ее, объясняется полным отсутствием сколько-нибудь эффективных средств и методов семантического анализа.

П.Кипарский дошел даже до утверждения, что в лингвистике и не может быть таких методов, что методы анализа смысла и значений могут существовать только в психологии, но никак не в лингвистике. В своей позитивной программе Кипарский был, на мой взгляд, малоинтересным: он предлагал выявлять смысл 14 Лекция первая и значение рече-языковых единиц путем прослеживания их генезиса в процессе индивидуального развития ребенка; при этом он обошел вопрос о методах такого исследования и не обсуждал, почему сама психология в таких исследованиях обращается за помощью к лингвистике и стремится опереть свои методы на лингвистические представления и понятия.

Как бы мы ни оценивали все эти направления анализа смыслов и значений, как бы мы ни характеризовали перспективы этих исследований, сам факт обращения современной лингвистики к семантике и превалирование семантически ориентированных направлений анализа очевиден. Мы же, ставя на передний план семантическую проблематику, оказываемся в передовых рядах языковедения, поскольку выдвигаем наиболее актуальную сегодня и наиболее перспективную проблематику.

Но эта же ситуация делает такого рода исследования модными, что заставляет нас с особой тщательностью относиться к самим «семантическим понятиям», т.е. к понятиям, фиксирующим и изображающим смысл, содержание и значения речевых высказываний. Эта ситуация заставляет нас анализировать условия их формирования и прослеживать процессы их развития, ибо в противном случае мы оказывается без средств подлинного анализа и можем быть захлестнуты семантической модой.

Именно потому, что современное увлечение семантикой и семантическими исследованиями сопровождается усилением роли логики и психологии, усилением их влияния на само языкознание, мы должны объединить в своей аналитической и критической работе исследование понятий всех названных наук и никак не можем ограничиться сферой одной лишь лингвистики.

Заканчивая введение в проблему, я хочу подчеркнуть лишь еще один момент – тесную связь современной семантической проблематики с тем, что традиционно называлось проблемой взаимоотношения языка и мышления. Как бы мы ни трактовали и ни интерпретировали сами семантические понятия – в менталистском или, наоборот, в формалистском духе, – мы не сможем уйти от проблем взаимоотношения языка и мышления, мы должны будем эти проблемы решать. И естественно, мы должны будем решать их по-разному соответственно поляризации принятых нами направлений исследования: одним способом – когда мы будем рассматривать их в плане логики и психологии, другим – когда мы будем рассматривать их в плане самого языковедения. Конечно, трудно отделить

–  –  –

план речевого смысла и языковых значений от плана мысли и ее содержания, но, тем не менее, это необходимо сделать, и поэтому нам придется решать и эту проблему.

Методические замечания Я должен, прежде чем перейти к систематическому введению представлений и понятий, соответствующих названной теме, сделать ряд методических замечаний, с одной стороны, характеризующих методы и план предстоящего движения, а с другой – помогающих разделить и обособить друг от друга разные проблемы.

§ 1.

Первое замечание: особенности нынешнего подхода в сравнении с тем подходом, который мы осуществляли в цикле исследований прошлого года. Как вы помните, я задавал в качестве отправной точки, приступая к обсуждению темы «мышление и язык», схему акта коммуникации (рис. 1):

текст текст смысл I смысл II Рис. 1 При этом – и я прошу вас обратить на это внимание – мы обсуждали не понятия «смысл» и «конструкции значения», а как бы природу самого смысла и конструкций значения, мы рассматривали их не как понятия – лингвистические, логические, теоретикодеятельностные или методологические, которые принадлежат нам, проводящим эти анализ и рассуждение, – а как объекты, данные нам непосредственным и очевидным образом.

Конечно, при этом я пользовался схемами и представлениями теории деятельности, я изображал объект в средствах этой теории, но это было понятно только человеку, занявшему рефлексивную позицию по отношению к нашему движению, а сами мы рассматривали это изображение как точную и непосредственную копию объекта, а поэтому – как сам объект. Иначе говоря, мы исходили из того, что в нарисованной мною схеме представлен, или репрезентирован, сам объект рассмотрения – акт коммуникации, и он дан нам в своей непосредственности. Именно на этих схемах, совершенно не затраЛекция первая гивая вопрос об особенностях языковедческих, логических или психологических понятий, я обсуждал природу смысла как такового и природу конструкций значений.

Вы понимаете, что это были определенный прием анализа и определенный прием мышления, ибо эта схема была получена (и только и могла быть получена) в результате схематизации смысла и содержания лингвистических, логических и психологических представлений и понятий. Но все равно мы должны были отвлечься от этого и трактовать схему как чисто онтологическое образование и по своему происхождению, и по своей природе.

Теперь, когда мы ставим вопрос об условиях формирования и процессах развития семантических понятий – лингвистических, логических и психологических, – у нас должна быть совершенно иная ориентация, иная точка зрения, иные приемы мышления и совсем особая, соответствующая им всем онтологическая схема.

Ведь сейчас мы с самого начала говорим не об акте коммуникации, не о смысле и конструкциях значений, а о понятиях, описывающих объект с его специфическими элементами – смыслом, конструкциями значений и т.п.

Конечно, в результате анализа понятий и истории их развития мы надеемся получить более глубокое и более точное представление о самом объекте, следовательно, построить более точную и более дифференцированную онтологическую картину объекта, но предметом нашего анализа и исследования все равно должны быть именно понятия науки, а не ситуации общения и мышления, заданные в онтологических картинах.

Эта специфическая задача ставит перед нами целый ряд сложных методологических проблем. Анализ понятий не совпадает с анализом объектов, пусть даже представленных в онтологических картинах. Чтобы анализировать понятия и историю их формирования и развития, нужно иметь соответствующие средства и методы.

Это будет совершенно особый историко-научный и критический метод. Нам придется постоянно обсуждать специфические проблемы этого метода и делать это параллельно самому анализу понятий. Не зафиксировав приемы и методы подобного анализа по меньшей мере для себя, не осознав их природы, мы не сможем проводить достаточно строгий и эффективный анализ самих понятий – с одной стороны, но с другой – мы не можем превратить анализ понятий в анализ методов историко-научного и историкокритического анализа. Это увело бы нас слишком далеко от обсуж

–  –  –

даемой темы. Поэтому мы будем совмещать экскурсы в область методологии историко-научного анализа с самим историко-научным анализом.

§ 2.

Теперь я, используя уже имеющиеся у меня представления об историко-научном методе – здесь вам придется мне поверить, – воспользуюсь приемом двойного знания. Пока я не буду проводить никакого анализа методологии историко-критических исследований, но тем не менее введу те онтологические изображения акта коммуникации, которыми мы пользовались в течение всего прошлого года в качестве исходного онтологического представления того объекта, который, по нашим предположениям, отображается и фиксируется в логических, лингвистических, психологических и других представлениях, знаниях и понятиях.

Это вообще некоторый принцип, или правило: чтобы анализировать какое-то понятие, надо сначала иметь схему его содержания и смысла, трактуемую в качестве онтологической схемы объекта, к которому это понятие относится. Конечно, это могут быть самые разные схемы, полученные в разных философских и методологических традициях, но какую-то схему нужно иметь обязательно.

Между содержанием рассматриваемых понятий и схемами, принятыми за онтологические картины объекта понятия, не должно быть точного совпадения и соответствия. Наоборот, чем больше будут расходиться между собой одно и другое, тем больше возможностей и шансов у нас выявить подлинную структуру и подлинное содержание рассматриваемых нами понятий. Тогда мы будем говорить о «действительности» рассматриваемых нами знаний и понятий, с одной стороны, и об объекте, к которому эти знания и понятия относятся, – с другой. Фиксируя это различие «действительности» и «объекта», изображая одно и другое в схемах и сопоставляя эти схемы друг с другом, мы и будем действовать в соответствии с принципом, или приемом, двойного знания.3 В данном случае, следовательно, я должен буду, зафиксировав онтологическую схему акта коммуникации, с одной стороны, фиксировать каждый раз действительность тех или иных семантических понятий – с другой, и сопоставлять одно с другим. Исторический анализ понятия, конечно, не исчерпывается этим: он соСм. Г.П.Щедровицкий. Знак и деятельность. Сс. 275-355].

18 Лекция первая держит и другие специфические моменты, но сопоставление онтологической схемы объекта со схемами действительности разных понятий (или разных состояний одного и того же развивающегося понятия) будет постоянным и непременным моментом этого анализа.

§ 3.

Как только мы зафиксировали этот момент, так тотчас же оказывается, что сама проблема взаимоотношения языка и мышления встает перед нами по-новому и приобретает ряд таких поворотов и оттенков, которые раньше оставались совершенно в тени и не фиксировались нами.

Когда логик или психолог рассматривает некоторый текст, в котором, как он предполагает, выражена и зафиксирована какая-то мысль, тогда он сталкивается с проблемой взаимоотношения языка и мышления в ее первом варианте. Исследователь фиксирует, что в речевом тексте выражена определенная мысль, но кроме того – в этом тексте зафиксирован определенный смысл и реализованы определенные конструкции значений, которые относятся уже не к мысли и мышлению как таковым, а к речи и языку, и фиксируются, соответственно, не в логике и психологии, а в науке о языке. Поэтому исследователь, анализируя текст, должен разделить в нем то, что принадлежит мышлению, и то, что принадлежит языку, соответственно – логико-психологическое 4 и лингвистическое.

Именно в этом контексте исследователь говорит о взаимоотношении языка и мышления и обсуждает эту проблему.

Но когда мы начинаем анализировать понятия лингвистики, логики и психологии, перед методологически рефлектирующим исследователем проблема взаимоотношения языка и мышления выступает совершенно иным образом. Ведь и лингвист, и логик, и психолог имеют дело не с объектами как таковыми, не с языком и мышлением в их непосредственности, а с разнообразными знаниями о языке и мышлении.

Все они начинают именно со знаний, с ними каким-то образом оперируют и их преобразуют, а уже затем от них идут к объектам как таковым и выражающим их онтологическим схемам. Между тем знания – это прежде всего мыслительные образования, они 4 Если исходить из того, что мышление описывается как в логике, так и в психологии.

–  –  –

создаются мышлением и включены в мышление, можно сказать, что они принадлежат ему. Поэтому язык как содержание и действительность знаний (точно так же, как мысль в качестве содержания и действительности знаний) принадлежит научному мышлению, в нем он существует для исследователя, работающего со знаниями.

Но это означает, что язык как действительность дан нам в знании и через знание, а следовательно – в мышлении и через мышление ученого.

Но тогда перед нами еще раз встает проблема взаимоотношения языка и мышления, но уже теперь в перевернутом виде – как проблема взаимоотношения мышления и языка – и в специфической методологической ориентации: чтобы прорваться к языку как объекту, чтобы выделить из действительности наших знаний и мышления объект, в данном случае – язык как объект, мы должны особым образом решить проблему взаимоотношения мышления и языка.

Сначала может показаться, что я совершил чисто словесную подмену, что суть этой проблемы должна характеризоваться через идею отношения действительности знания и объекта, в ее предельно общем виде, и не должна переводиться в специфическую и частную проблему взаимоотношения мышления и языка. Но так может показаться только при первом подходе и в том случае, если мы совершенно не учитываем специфику лингвистического и логического исследования, если мы трактуем эти исследования по образу и подобию всех других естественно-научных исследований.

Если же мы вспомним о специфике лингвистического и логического исследования, если мы учтем, что смыслы и значения вообще не могут быть даны лингвисту в виде объектов изучения в натуралистическом смысле, а существуют первоначально лишь через понимание текста и в виде понимания и лишь затем переводятся в форму знаковых моделей, то нам придется существенно уточнить и изменить наше первоначальное представление о проблеме.

Нам придется обсуждать проблему взаимоотношения мышления и языка. Это будет анализ в методологических целях, для решения проблемы взаимоотношения действительности знаний и объекта в рамках методологической теории мышления и методологической семиотики, но тем не менее в теоретической плоскости он будет нацелен на проблему взаимоотношения мышления и языка как объектов, заданных в специфической онтологии. И в этом смысл первой проблемы. Но чтобы, приняв естественнонаучную ориенЛекция первая тацию, отделить язык как действительность лингвистических или каких-то иных знаний от языка как объекта изучения, мы должны предварительно проанализировать природу и специфику лингвистической, логической, семиотической и даже философской мысли о языке. И в этом смысл второй проблемы взаимоотношения мышления и языка – проблемы, которая постоянно встает в лингвистике и которая, к сожалению, недостаточно четко отделяется от первой проблемы.

Эту вторую проблему нам точно так же придется постоянно обсуждать и даже уделять ей большое внимание, потому что в практике лингвистических исследований, как правило, действительность лингвистических, логических и всяких других знаний формально онтологизируется и полагается в качестве объекта изучения.

Иначе говоря, лингвист чаще всего берет содержание своей мысли о языке и объявляет его объективно существующим языком, он не проделывает работу по различению и разделению предмета своего изучения и объекта, соответствующего этому предмету, тот и другой у него чаще всего совпадают. А чтобы избавиться от этого, чтобы преодолеть эту широко распространенную методологическую ошибку, нужно обсудить и решить (правда, в особом методологическом повороте) проблему взаимоотношения мышления и языка. И хотя для лингвиста-теоретика это проблемы взаимоотношений языка и метаязыка, проблемы смысла, значения и содержания, все равно здесь завязывается все тот же узел традиционных для философии и эпистемологии проблем взаимоотношения языка и мышления.

И все эти проблемы нужно решить для того, чтобы в данном случае решить проблему взаимоотношения содержания знания и объекта, языка как содержания лингвистического знания и лингвистической мысли и языка как реального объекта. И мы должны ставить и решать эту проблему с учетом специфики гуманитарного знания, для которого объект никогда не бывает положен как таковой, а всегда является продуктом и результатом непосредственного понимания и мышления, ибо, как показывает анализ, сутью всего, изучаем ли мы язык или мышление, всегда является смысл и только смысл, т.е. кинетика процессов понимания, мышления и деятельности.

Вы предполагаете, что я исхожу из термина «язык», а не из фактов самого языка, не из их объективного существования. Вы предполагаете, что существует и задан язык как объективное явление?

Лекция первая

Для меня же проблематичным является то, что вы называете «фактами языка». Ведь, по сути дела, я и поставил этот вопрос как основной. То, что мы обычно называем «фактами языка», есть не что иное, как наши знания о языке – и это общепризнанно, – но это такие знания, которым мы придаем отметку «фактичности», или «фактов». Иначе говоря, имея дело со знаниями, мы рассматриваем их не как знания, а как явления самого языка – поэтому мы и говорим здесь о фактах.

Но теперь я спрашиваю: всякому ли знанию можно приписать такую отметку? Ведь когда мы объявляет нечто «фактами», то это значит, что мы содержанию соответствующих знаний приписываем статус не только действительного, но и объективного существования. Когда мы берем естественные науки, то там уже отработаны процедуры различения и противопоставления содержания и действительности знаний тому, что мы можем назвать объектами. Это разделение и противопоставление строятся на определенных историко-критических процедурах, но предполагают в качестве своего основания существование объектов, внеположное нашему сознанию и деятельности.

В гуманитарных науках эта и сама по себе сложная процедура неимоверно усложняется и затрудняется еще тем, что язык и мысль как объекты имеют совершенно особое существование – через деятельность и сознание и посредством них. Поэтому при изучении языка и мышления еще труднее отделить «факты языка» от знаний о языке, сам объект – от действительности знаний.

Когда лингвист, скажем, такой, как А.А.Реформатский, перечисляет определенные уровни «языка» и говорит мне, что это – «факты языка», я отвечаю ему, что он ошибается: это – действительность его знаний, особый способ представления речи и языка, в своем строении и элементах мало сходный с тем, что реально существует как язык и мышление. Другими словами, я утверждаю, вступая в полемику с лингвистом такого класса, что он говорит о предмете своего изучения, а не об объекте, и поэтому его выражение «факты языка», если и может быть принято, то совсем в особом смысле – как указание на некоторый тип знаний, существующих в его предмете. Совсем коротко: это есть «факт лингвистики», а не «факт языка». А является ли такой «факт лингвистики» «фактом языка» – это надо еще проверять и устанавливать. Но для этого – повторяю – нужно уметь отделить действительность лингвистических знаний от объекта (язык) и затем сопоставить и сравнить их друг с другом. Лингвист всегда работает со знаниями, но при этом часто и некритически думает, что он работает с самими объектами – и именно против этой 22 Лекция первая тенденции я и выступаю. Между прочим, характерно ведь, что даже тогда, когда лингвист понимает, что он имеет дело со знаниями, а не с самим объектом, и когда он пытается проанализировать и описать эти знания, то все равно он говорит не о знаниях как таковых, а о метаязыке, т.е. вместо того, чтобы решать указанную мною проблему взаимоотношения мышления о языке и языка как объекта, он применяет весь имеющийся у него аппарат лингвистического анализа и рассматривает знания как язык, в форме языка. И, наверное, у него есть для этого целый ряд оснований, заложенных не только в его субъективных возможностях, но и в реальной природе мышления и языка. Правда, здесь вторая проблема взаимоотношения мышления и языка сплетается с первой проблемой взаимоотношения языка и мышления, и получается уже такая смесь разных проблем, в которой и специально натренированному методологу не так-то легко разобраться.

На эту тему можно говорить долго и приводить разнообразные весьма тонкие аргументы и соображения, но самым убедительным аргументом против этой точки зрения является, наверное, сама практика лингвистического анализа и лингвистических обоснований.

В частности, лично на меня неизгладимое впечатление произвел доклад А.А.Реформатского в 1957 г. на конференции «Соотношение синхронных методов анализа и исторического изучения языка».

Он, объясняя, что такое структура, сделал ряд горизонтальных движений рукой и сказал, что это – уровни, а потом энергично проткнул эти воображаемые линии кулаком сверху вниз и сказал, что это – «стержень», или «структура», языка, объединяющий уровни в одно целое. В этих замечаниях совершенно отчетливо, явно для всех присутствующих выступил факт отождествления действительности лингвистических представлений с объектом. Нужно было видеть все это, чтобы понять, как непосредственно и наивно работает лингвист. И именно это, повторяю, есть самый сильный аргумент, подтверждающий справедливость моих слов. С таким же успехом мы могли бы говорить, что движение какого-то тела состоит из декартовой системы координат и прочерченного в их плоскости графика.

§ 4.

По сути дела, при обсуждении всех этих вопросов я перешел уже к следующему пункту моих методических замечаний. Этот пункт касается взаимоотношений между пониманием текста и объективным анализом его в ходе лингвистических, логических, семиотических и психологических исследований. Именно здесь особенно отчетливо и резко проявляется различие между естественными и гуманитарными науками.

Лекция первая

Лингвист, изучающий речь-язык, должен проделать следующую характерную процедуру.

Во-первых, он должен встать в позицию человека, принимающего сообщение, понять этот текст и через понимание выделить его смысловую структуру и то или иное содержание.

Другими словами, он должен произвести или осуществить определенный процесс соотнесений различных элементов ситуации друг с другом и элементов текста с этими элементами ситуации. Эта совокупность или система соотнесений разных элементов ситуации, знаковых и незнаковых, и есть то, что мы называем смыслом, и она, будучи сложным многовекторным процессом, никогда не существует в виде некоторой вещи или объекта, противопоставленного исследователю, она всегда существует через работу его сознания и как процесс этой работы.

Во-вторых, исследователь должен как бы вернуться в свою исходную исследовательскую позицию, представить свою работу понимания, или смысл, как некоторый объект изучения и описать его в этом качестве объекта. Здесь-то и начинаются самые сложные (и самые интересные) вещи.

Объект изучения – смысл – не дан исследователю в виде внеположного и противопоставленного его процедурам и деятельности. Он существует только как кинетика его собственной деятельности. Но тем не менее, чтобы реализовать идеал научного подхода, он должен эту кинетику собственной деятельности представить и анализировать как некоторый объект, в конечном счете – как некоторую вещь.

Лингвист действительно умудряется (или исхитряется) сделать это за счет того, что он прежде всего создает конструкции значений, а затем он начинает эти «вещно сделанные» и «вещно представленные» конструкции значений исследовать научными, или даже квазиестественными, методами. При этом он делает вид, что конструкции значений – это и есть сам смысл, и он не может поступать иначе, ибо в противном случае он бы создал для себя такие трудности, которые он не смог бы преодолеть никак.

Все робкие попытки философии языка показать и продемонстрировать различие смысла и конструкций значений отметались лингвистами, как говорится, «с порога». И в этом есть некоторая правда или необходимость. Именно в этом отождествлении конструкций значений со смыслом был заключен прием, позволявший лингвисту подходить к смыслу как к некоторой материальЛекция первая ной конструкции, или вещи. Но это был все же только прием, а сами по себе конструкции значений и смысл ни в коем случае не совпадают друг с другом и не могут отождествляться.

Смысл существует только в понимании и через понимание, конструкции значений существуют только в определенной материальной форме. Главная тайна, следовательно, заключена в этом переходе от понимаемого и понятого смысла к «вещно представленным» конструкциям значений.

И именно этот переход должен быть проанализирован самым тщательным образом, но это, конечно, – дело будущего. А пока нам нужно понимать и отчетливо представлять себе множественность и связь тех разнородных актов и процедур, которые осуществляет лингвист в процессе созидания своего предмета изучения и объекта, в процессе полагания и противополагания его себе.

§ 5.

Эти замечания касались соотношения понимания и объективных методов в исследовании знаков. Теперь я могу перейти к следующему методическому замечанию, которое будет и очень важным, и очень сложным одновременно.

Речь пойдет о соотношении смысла, создаваемого в процессе понимания, и знания, которое участвует в процессе понимания и во многом определяет характер самого смысла. Иначе говоря, речь пойдет о структурах соотнесений и связываний, осуществляемых в процессе понимания. Это будет вместе с тем главным моментом в оправдании и обосновании темы этих лекций; иными словами, то, что я сейчас буду говорить, непосредственно касается взаимоотношений смысла и содержания.

Мы предположили, что лингвист в процессе своей специальной исследовательской работы сначала занимает позицию человека, принимающего сообщение, и должен понять текст примерно так же, как его понимал этот человек, и лишь затем он возвращается в свою специфически лингвистическую позицию и там перерабатывает и трансформирует понятый им смысл сначала в конструкции значений, а потом в описывающие и фиксирующие их лингвистические знания.

Но теперь мы должны спросить себя: а не влияет ли на сам процесс понимания текста то обстоятельство, что это понимание осуществляет лингвист, имеющий определенные знания о тексте и его смысле, в данном случае – специфические лингвистические

Лекция первая

знания. Если на этот вопрос нам придется ответить положительно, то это будет означать, что знания вообще, следовательно, любые и всякие знания влияют на процесс понимания, каким-то образом обусловливают и определяют его.

Но тогда мы сможем сделать еще один шаг – оставить в стороне лингвиста с его специфическими знаниями, «взять» просто понимающего текст человека, принять во внимание, что у этого человека существует масса самых разнообразных знаний, которые, судя по всему, точно так же используются в процессе понимания и во многом его определяют. И тогда мы придем к самой общей постановке вопроса о взаимосвязи и взаимодействии знаний (с их специфическим содержанием) и понимания, порождающего смысл, точнее говоря – к вопросу о роли знаний в процессах понимания. Но начинаем мы с анализа работы лингвиста и с вопроса о влиянии на процесс понимания его особых, специфически лингвистических знаний.

Моя задача состоит здесь в том, чтобы показать зависимость процесса понимания и порождаемого им смысла от специфически лингвистических знаний, включаемых лингвистом в процесс понимания текста.

Конечно, я понимаю, что этот вопрос требует специальных экспериментальных исследований и доказательств и что подобного рода исследования, по сути дела, еще не проводились. Но я вместе с тем хочу обратить ваше внимание на то, что подобные экспериментальные исследования нужны скорее для ответа на вопрос, как именно влияют те или иные знания на процессы понимания, а не для подтверждения и доказательства самого факта влияния. Последний, на мой взгляд, является совершенно очевидным и общепризнанным. Наверное, всякий лингвист прекрасно знает по своему опыту, что он видит и улавливает во всяком тексте нечто такое, чего не видят и не улавливают другие люди, либо совсем не представляющие, что такое лингвистический подход, либо представляющие это не очень хорошо.

Если мы примем этот тезис, то это будет означать, что у нас имеется сложная двусторонняя зависимость: с одной стороны, определенное понимание текста предшествует образованию конструкций значений и знаний о тексте, и это понимание и создаваемый в процессе понимания смысл во многом предопределяют характер конструкций значений и содержание знаний, а с другой стороны, уже имеющиеся знания, как лингвистические, так и собЛекция первая ственно предметные, всегда предшествуют процессу понимания, включаются в него и определяют характер как самого процесса понимания, так и порождаемого в ходе него смысла.

Именно поэтому мы и приходим – как к важнейшей – к проблеме взаимоотношения смысла и содержания, которая фиксирует в себе (это другое название для того же самого) проблему взаимоотношения понимания и знания.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |

Похожие работы:

«Минобрнауки России Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Сыктывкарский государственный университет имени Питирима Сорокина» (ФГБОУ ВО «СГУ им. Питирима Сорокина») НАУЧНО-ИННОВАЦИОННЫЕ ПРОЕКТЫ СЫКТЫВКАРСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМЕНИ ПИТИРИМА СОРОКИНА Каталог Сыктывкар Издательство СГУ им. Питирима Сорокина Авторский коллектив: М.Д. Истиховская Н.А. Михальченкова Н.И. Романчук Н.В. Лиханова В.В. Мазур В.Б. Широков Научно-инновационные...»

«Организация и перечень самостоятельной работы студентов 1.Объем самостоятельной работы Очная форма обучения № Наименование затрат самостоятельной КоличестПримечание (расшифровка Расчет п/п работы во часов расчета) Текущая проработка теоретического 20% от объема лекций 1 4,4 0,2*22 материала (лекций). Подготовка к практическим заняти20% от объема практичеям. ских занятий Подготовка к зачету. 10 часов 3 10,0 Подготовка к контрольным работам. 3 часа на работу 4 12,0 Другие виды работ. 2 часа в...»

«ГЕНОЦИД АРМЯН. Ответственность Турции и обязательства мирового сообщества, т. 1 Сборник, т. 1. Москва, 2003г. Часть Вторая № 192 ТЕЛЕГРАММА МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ С. САЗОНОВА ПОВЕРЕННОМУ В ДЕЛАХ РОССИИ В ТУРЦИИ К. ГУЛЬКЕВИЧУ (21 января 1914 г.)* Ссылаюсь на вашу телеграмму от 16 января.Благоволите сделать Великому Визирю нижеследующее заявление: Желая пойти навстречу стремлениям Оттоманского правительства прийти к соглашению с нами, находим возможным по двум спорным вопросам о...»

«О проекте Отчёта Губернатора Московской области о результатах деятельности Правительства Московской области в 2012 году Правительство Московской области постановляет: Одобрить проект Отчёта Губернатора Московской области о результатах деятельности Правительства Московской области в 2012 году согласно приложению к настоящему постановлению. Временно исполняющий обязанности Губернатора Московской области А.Ю. Воробьёв Приложение к постановлению Правительства Московской области от № Проект Отчет...»

«Munich Personal RePEc Archive Genesis of the social organisation: ideology of the new world M.L. Kaluzhsky 1. April Online at https://mpra.ub.uni-muenchen.de/43740/ MPRA Paper No. 43740, posted 13. January 2013 11:17 UTC СОДЕРЖАНИЕ: Введение Глава I. Сущность общественной организации § 1. Формирование и объективация потребностей. § 2. Особенности человеческого мировосприятия § 3. Организация и развитие в обществе Глава II. Сущность цивитальной организации § 1. Истоки цивитальной организации §...»

«Учите, играя Введение С рождения ребенка окружает множество звуков: речь людей, музыка, шелест листьев, щебетание птиц и т. п. Но из всех звуков, воспринимаемых ухом ребенка, лишь речевые звуки, и то только в словах, служат целям общения его со взрослыми, средством передачи различной информации, побуждения к действию. А прежде чем ребенок научится понимать и произносить отдельные слова, он реагирует на интонацию. Если к малышу обратиться со словами неодобрения, но произносить их ласково, он...»

«Ф Е Д Е РА Л ЬН О Е Г О С У Д А РС Т В Е Н Н О Е Б Ю Д Ж Е Т Н О Е О Б Р А ЗО В А Т Е Л Ь Н О Е УЧ РЕЖ Д Е Н И Е В Ы С Ш Е Г О П Р О Ф Е С С И О Н А Л Ь Н О Г О О Б РА ЗО В А Н И Я «У Л ЬЯ Н О В С К О Е В Ы С Ш Е Е А В И А Ц И О Н Н О Е У Ч И Л И Щ Е ГРА Ж Д А Н С К О Й АВИАЦИИ (И Н С Т И ТУ Т )» ПРИНЯТ решением Учёного совета института С. И. Краснов (протокол от 25.04.2012 № 3) 2012 г. РЕГЛАМЕНТ организации и проведения выборов декана факультета и заведующего кафедрой в ФГБОУ ВПО УВАУ ГА (И)...»

«Андрей Ховратов Финансовый ЛИКБЕЗ Киев Интернет Академия Частного Инвестора www.academyprivateinvestment.com Оглавление Об авторе Введение Понятие законов инвестирования Что такое финансовая независимость Что такое инвестирование и в чм отличие от инвестиций? Для чего нужно изучать законы инвестирования Какие преимущества ты получаешь став профессиональным инвестором? Привычки успешного инвестора Привычка №1. Изучить и четко следовать «Пяти заповедям частного инвестора» Привычка №2. Постоянно...»

«Конгресс литераторов Украины ФОРУМ Альманах Выпуск Днепропетровск «ЛИРА» УДК 821.161.2(477.63) ББК 84(4УКР-4Дні) Ф 79 Шеф-редактор: Кутняк А.И. Редколлегия: Валовая Т.Н. Гашинов Ю.С. Невский В.Я. Некрасовская Л.В. Поливода С.Д. Швец-Васина Е.И. Редколлегия не всегда разделяет точку зрения автора Рукописи не рецензируются и не возвращаются Электронный адрес редакции helen-dp@yandex.ru Телефоны шеф-редактора: моб. 093-60-45-200, 093-81-25-415 Ф 79 ФОРУМ Альманах Выпуск 8. – Днепропетровск:...»

«Электронное периодическое издание ЮФУ «Живые и биокосные системы», № 14, 2015 года Рус. УДК 633. 37:631.847.2/3 Применение биопрепаратов на посевах козлятника восточного и их влияние на продуктивность зеленой массы и семян Дегунова Наталья Борисовна, Данилова Юлия Борисовна, Шкодина Елена Петровна Аннотация: Рассматриваются способы повышения продуктивности зеленой массы козлятника восточного в первые годы жизни, перспективность получения семян козлятника восточного с кормовых посевов....»

«МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ и экологии РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральная служба по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды (Росгидромет) МОНИТОРИНГ СОСТОЯНИЯ И ЗАГРЯЗНЕНИЯ ОКРУЖАЮЩ ЕЙ СРЕДЫ В РАЙОНАХ РАСПОЛОЖЕНИЯ ОПАСНЫ Х ПРОИЗВОДСТВЕННЫ Х ОБЪЕКТОВ РД 52.18.770-2012, РД 52.18.769-2012 Обнинск Предисловие к сборнику В сборник включены два руководящих документа по обследованию компонентов природной среды в районах расположения опасных производ­ ственных объектов. РД 52.18.769-2012...»

«Администрация МО «Город Йошкар-Ола» ОАО «Марийскгражданпроект — Базовый территориальный проектный институт» ФГБОУ ВПО «Поволжский государственный технологический университет» «Утверждаю» «Утверждаю» Глава администрации МО Генеральный директор ОАО «Марийскгражданпроект – БТПИ» «Город Йошкар-Ола» О.П. Войнов Ф.Б. Ананьев СХЕМА ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ Городского округа «Город Йошкар-Ола» до 2027 года Утверждаемая часть Руководитель НИР, заведующий кафедрой «Энергообеспечение предприятий» ФГБОУ ВПО ПГТУ...»

«МЕТОДЫ ОБРАБОТКИ И СОВМЕСТНОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ АРХИВНЫХ И СОВРЕМЕННЫХ КАРТ ПАРАЛЛЕЛЬ МЕНДЕ Тверь Издательство М.Батасовой УДК 528.9+910.2 ББК 26. М 54 М 54 Методы обработки и совместного представления архивных и современных карт. Параллель Менде: Статьи и материалы. /Под ред. Щекотилова В.Г., Тверь: Изд-во М.Батасовой, 2010. – 160 с. u Настоящий сборник статей и материалов является первой частью серии научных изданий, посвященных решению актуальной научно-прикладной проR блемы современной...»

«ч МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ РЕШЕНИЕ КОЛЛЕГИИ « У / » февраля 2015 г. № 'X Об итогах инспекторской проверки Главного управления МЧС России по Иркутской области Коллегия МЧС России, рассмотрев вопрос «Об итогах инспекторской проверки Главного управления МЧС России по Иркутской области» отмечает, что повседневная деятельность Главного управления МЧС России по Иркутской области (далее ГУ МЧС...»

«Кратк ие и то ги ин ве стици онно й деятель но сти М БР в IV к ва рт а л е 2014 года В обзоре рассматривается утвержденное международными банками развития (МБР) финансирование за IV квартал 2014 года в странах СНГ, а именно в Армении, Азербайджане, Беларуси, Казахстане, Кыргызстане, Молдове, России, Таджикистане, Туркменистане, Украине и Узбекистане. Обзор составлен на базе информации, представленной на официальных сайтах международных финансовых институтов: Азиатского банка развития (АБР),...»

«Выпуск новостей № 17 (04.05. — 10.05.2009 г.) Центр «Консульт» поздравляет всех с праздником Победы! Увольнение работников «по соглашению сторон» теперь не ограничивает права на получение пособия по безработице с 8го дня Напомним, что с 13.01.2009 г. — в результате вступления в силу Закона Украины от 25.12.2008 г. № 799-VI «О внесении изменений в некоторые законы Украины по уменьшению влияния мирового финансового кризиса на сферу занятости населения» — лицам, которые уволились по соглашению...»

«И.УВАРОВА ВЕРТЕП — МИСТЕРИЯ РОЖДЕСТВА 2007 г. СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДВАРЕНИЕ ВСТУПЛЕНИЕ I Всякое дыхание, или Кто взял в руки деревянного Младенца ВСТУПЛЕНИЕ II Вертеп села Городжив (откуда все это для меня начиналось) Глава I ДВА МИРА Еще одно мировое дерево Примечание I. Збручский идол: теория Ю.Журавлева. Примечание II. О славянско-индуистском параллелизме. Примечание III. Устройство вертепа. Идеи Х.Юрковского. Глава II. МИФОЛОГИЯ КОНЦА СВЕТА (ПРЕОДОЛЕНИЕ ХАОСА) I. Читая Пастернака II. При чем тут...»

«СОДЕРЖАНИЕ Вступительное слово Неформальное образование для региональных демократических трансформаций. 3–10 Ваче Калашян. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ВЫЗОВЫ И ВОЗМОЖНОСТИ РАЗВИТИЯЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ БАЗА НЕФОРМАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ АРМЕНИЯ Мака Алиоглу, Азер Рамазанов. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РЕСПУБЛИКЕ АЗЕРБАЙДЖАН Сергей Лабода. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В БЕЛАРУСИ: ПРОВАЙДЕРЫ, КЛЮЧЕВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ БУДУЩЕГО Лали Сантеладзе. НЕФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В ГРУЗИИ Лилиана...»

«АКАД ЕМИл ИНСТИТУТ ЭТНОГРАФИИ ИМ. Н. Н. МИКЛУХО-М/ w СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л О С Н О В А Н В 1926 ГО Д У ВЫХОДИТ 6 РАЗ в г о д Я н в а р ь — Февраль ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» М осква Редакционная коллегия: Ю. П. Петрова-Аверкиева (главный редакто р), В. П. Алексеев, С. А. Арутюнов, Н. А, Баскаков, С. И. Брук, Л. М. Дробижева, Г. Е. Марков, Л. Ф. Моногарова, А. П. Окладников, Д. А. Ольдерогге, А. И. Першиц, Н. С. Полищук (зам. главн. редакто ра), Ю, И. Семенов, В. К. Соколова, С. А....»

«1952 г. Ноябрь Т. XLVII1, вып. 3 УСПЕХИ ФИЗИЧЕСКИХ НАУК БИБЛИОГРАФИЯ С. И. Пекар, И с с л е д о в а н и я п о э л е к т р о н н о й т е о р и и · к р и с т а л л о в. М. — Л. Гостехиздат, 1951, 256 стр., 5000 экз., 10 р. 50 к. Настоящая монография в значительной мере подытоживает исследования С. И. Пекара и его учеников и сотрудников, относящиеся к теории полупроводников и диэлектриков с ионной кристаллической решёткой, выполненные в течение ряда последних лет. Здесь нужно прежде всего...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.