WWW.NAUKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Книги, издания, публикации
 


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

«ЛУИ-СЕБАСТЬЯН МЕРСЬЕ 17-Ю— AC ADEMIA Москва—Ленинград Л У И СЕБАСТЬЯН МЕРСЬЕ КАРТИНЫ ПАРИЖА Перевод В. А. Барбашевои Редакция и комментарии Е. А. Г у н с т а ТОМ ВТОРОЙ АСA D ЕMIА 103в ...»

-- [ Страница 6 ] --

Философ, услыхав из глубины своего кабинета известие о смертном приговоре, испускает стон и, усевшись снова за свое бюро, с тяжелым сердцем, с растроганным выражением лицапишет об уголовных законах и о том, что вызывает необходимость казни; он тщательно исследует действия правительства и закона, а в то время как он в своем уединенном кабинете сочиняет речь в защиту человечества и мечтает получить Бернскую премию,—палач широким железным брусом наносит несчастному одиннадцать страшных, расплющивающих ударов*, а потом привязывает его к колесу, но не лицом к небу, как гласит судебное постановление, а с низко повисшей головой; раздробленные кости разрывают покровы тела... С всклокоченных от страданий волос сочится кровавый пот. Несчастный в течение длительной пытки молит то о воде, то о смерти. Народ смотрит на циферблат Отельде-Вилля, считает удары часов, содрогается от ужаса, глядит и безмолвствует.

Но на следующий же день опять воздвигается эшафот; ужасное зрелище, происходившее здесь накануне, не помешает совершиться новому злодеянию. Народ опять сбегается на зрелище. Палач, омыв окровавленные руки, смешивается с толпой граждан.

Убийца умирает, а человек, который заставил целую армию испытать все ужасы голода, который был для своих солдат страшнее, чем железо и огонь неприятеля, который утаил целые воза с мукой и переполнил больницы несчастными,—этот самый человек строит себе дворец перед статуей монарха, которого он обманул и обворовал. До него должен был бы дойти ропот государства, жалобы солдат, которых он довел до смерти от истощения; он должен был бы просыпаться от страха и видеть вокруг себя грозные призраки. А между тем он спит спокойно; документы, удостоверенные подкупленными блюстителями закона, оправдывают его хищения; фальшивые счета снимают с него всякое подозрение; его гнусное ремесло внушает к нему доверие и создает ему почетное положение среди людей, жаждущих золота.

В минуты хорошего настроения он рассказывает о своих убийственных подвигах, о том, как он сам поджигал провиантские склады и перепродавал государству то, что уже было раз оплачено. Запятнав себя в Германии поджогами и убийствами, он смеется над этим в Париже.

Погрузившись в размышления после хорошего обеда, миллионер придумывает искусные 190.

и тонко рассчитанные планы увеличения налогов на неимущее население и во время пищеварения подсчитывает, какой барыш ему даст это политическое злодеяние!

Я никогда ему не прощу! Я всегда буду призывать его к ответу перед лицом всего человечества. Я скорее прощу несчастному, не имеющему ничего, кроме смелости и пистолета, когда он набросится на меня в каком-нибудь закоулке, чтобы отнять у меня деньги—символ съестных припасов, в которых он так нуждается.

Да! Человек, который лишит меня жизни, будет мне менее ненавистен, чем эти угнетатели родины. Я заранее его прощаю, если со мною случится подобное несчастье; как пострадавший —я примиряюсь с ним, я даже его оправды* ваю. Свою ненависть я храню для того чуденвищного существа, которое, пребывая в роскоши и изобилии, хватает людей за горло. Я всегда буду клеймить презрением законы, которые бессильны пресечь или наказать эти возмутительные преступления.

279. Палач

Исполнитель высшего правосудия получает восемнадцать тысяч жалования в год. Десять лет тому назад он получал только шестнадцать тысяч, но тогда он имел право накладывать свои гнусные руки на общественные съестные припасы и брать себё определенную долю. Теперь ему возмещают это деньгами. За последние сорок лет в Париже был обезглавлен только 191.

один человек, а потому палач не особенно опытен в этом деле.

Простонародье хорошо знает его в лицо.

Он является великим трагиком для грубой черни, которая валит толпой на эти ужасные зрелища; ее влечет чувство необъяснимого любопытства, увлекающее даже цивилизованных граждан в тех случаях, когда преступник пользуется известностью. Женщины во множестве сбежались на казнь Дамьена* и последними отвернули взоры от ужасающей сцены.

Мелкий люд часто ведет беседу о палаче, говорит, что у него всегда готовый стол для бедных кавалеров ордена Сен-Луи*; простонародье ходит к нему за салом повешенного, так к а к палач по своему усмотрению продает трупы хирургам или же оставляет их себе; у нас преступник не может сам себя запродать, к а к это делается в Лондоне.

Ничто не отличает палача от прочих граждан, даже когда он находится при исполнении своих страшных обязанностей; это очень плохо. Он завит, напудрен, в галунах; у него белые шелковые чулки и башмаки с пряжками; в таком виде он всходит на роковые подмостки. Это кажется мне возмутительным; я считаю, что он должен был бы в эти ужасные минуты нести на себе печать закона, карающего смертью.

Неужели никогда не научатся говорить воображению, и раз идет дело о том, чтобы запугать народ,—неужели никогда не догадаются прибегнуть к красноречию внешних приемов?

Наружность этого человека должна бы соответствовать его должности.

192.

Происхождение живописи С гравюры Уврие по рисунку Шено Он несомненно является последним изо всех граждан; только его ремесло действительно позорно. Но у него есть, между прочим, слуги, исполняющие за сто экю то, что он сам исполняет за шесть тысяч. И у него еще находятся слуги!

Нужно было бы серьезно поразмыслить об этом исполнителе наших уголовных: законов, чтобы решить, кому именно он служит. Но такая задача привела бы нас к рассуждениям, чуждым существу этой книги.

Палач выдает своих дочерей, если они у него имеются, замуж за провинциальных палачей.

В своем кругу они называют друг друга (по примеру епископов): мсьё Парижский, мсьё Шартрский, мсьё Орлеанский и т. п. Шарло и Бержь* поставляют простонародью неисчерпаемые темы для бесед. Иной сапожник знает историю повешенных и палачей не хуже, чем какой-нибудь светский человек—историю европейских монархов и их министров.

280. Гревская площадь Сюда попадали все, кто мнил себя безнаказанным (нельзя себе даже представить, к а к они обманывались на этот счет); тут побывали Картуш*, и Равайак* и Ниве, и Дамьен, и еще более низкий преступник—Дерю*. Этот последний проявил здесь холодное бесстрашиё и спокойную храбрость лицемера. Я видел и слышал его в Шатле, потому что он был в той же тюрьме, что и автор Философии природы*, которого, я навещал.

13 Мерсье, т. II „ У Дерю на губах только и были священные, божественные слова. По обдуманности же и по сложности своих злодеяний он представлял собою все самое страшное, что только может таить в себе черная и непроницаемая бездна человеческого сердца, подпавшего под власть разврата.

Эта площадь все еще узка, хотя она только что была расширена. Казни должны бы совершаться в другом месте, а то теперь толпа рантье, одолживших свои деньги королю, поневоле бывает вынуждена смотреть на возмущающие душу приготовления к казни, а это отвратительно и недостойно величия законов. Но все, что касается нашего уголовного законодательства, пребывает еще в таком плачевном хаосе, что предстоит осуществить еще много других реформ, прежде чем можно будет позаботиться о придании казням такой окраски, которая отличала бы их от убийства или от акта дикой мести.

Клал ли когда-нибудь убийца, действующий в глуши лесов, свою жертву на крест, чтобы "потом раздробить ей кости одиннадцатью страшными ударами? Привязывал ли он ее когда-нибудь к колесу в присутствии духовника, который не имеет возможности развязать обреченного и только наставляет его терпению?

Согласитесь, что правосудие стр'ашнее самого преступления! Убийца, поразив свою жертву, боится взглянуть ей в лицо, бежит от нее в раскаянии, а правосудие в продолжение целых суток равнодушно внимает отчаянным крикам несчастного, окруженного несметной толпой.

194.

Простонародье упрекают в том, что оно толпами сбегается на это ужасное зрелище, но когда дело идет о каком-нибудь исключительном злодеянии,' о каком-нибудь знаменитом преступнике, то и высший свет устремляется туда, как самая подлая чернь.

Наши женщины, со столь чувствительной душой и с такими деликатными нервами, что им делается дурно при виде паука, присутствовали при казни Дамьена и, повторяю, последними отвратили взоры от самой ужасной и самой отвратительной пытки, какую только могло выдумать правосудие, чтобы мстить за королей.

Д л я участия в возмутительных истязаниях, которые привлекли такое множество любопытных и любителей, были призваны палачи всей округи.

Автор одного новейшего труда об азартных играх уверяет, что в день этой казни на той же площади вели азартную игру; игра на деньги в ожидании кипящего масла, расплавленного свинца, раскаленных докрасна клещей и четверки лошадей, которые должны были четвертовать убийцу! А мы-то считаем себя цивилизованными, культурными! И мы смеем еще говорить о наших законах, о наших правах, между тем к а к, не будь возмущенных возгласов писателей, мы и не выучились бы краснеть за такие позорные деяния! К а к нам необходимы еще уроки чувствительности и разума!

Обреченный,—так сильна власть обычаев,— никогда не обращается с речью к собравшимся, как часто делается в Англии,—у нас это ему не разрешили бы. Когда генерал Лалли* сделал 13* 195 знак, что желает обратиться к народу, ему заткнули рот. Таким образом, наша система управления обнаруживается во всем и никому не позволяет возвысить голоса даже в последний, предсмертйый час.

Газетчики с медными бляхами на груди выкрикивают иногда смертные приговоры так громко, что слова доходят до ушей самого осужденного; непростительная жестокость! При этом они особенно напирают на слова смертный приговор смертоубийце. Это отвратительное словечко—их изобретение, но оно поражает слух резче, чем слово убийца, и простонародье всегда говорит и будет говорить смертоубийца*,— это кажется ему внушительней.

Несколько лет тому назад некий вдохновитель убийства своего отца был казнен на площади Дофин вместе со своим сообщником, исполнителем убийства. Отцеубийца, вовлекший в преступление человека слабого и соблазнивший его самой ничтожной наградой, вел себя на эшафоте так надменно, так твердо, не проявляя ни малейшего признака раскаяния (в то время к а к его товарищ был покорен своей участи и молился), что при первом крике, который он испустил под ударом железного бруса, раздался единодушный взрыв рукоплесканий.

Мне кажется, что этот случай—возможно единственный—должен быть упомянут при зарисовке нравов нашей столицы.

Голов больше не рубят, а это говорит о том, что вельможи держатся в известных рамках и не совершают преступлений. Сабля, которая рубила благородные головы, ржавеет в ножнах, 496.

и палач забыл эту отрасль своего ремесла»

Теперь он только вешает и колесует. И ослабевшая рука промахнулась во время казни генерала Лалли.

Каждый год приносит новое поколение воров и злодеев, носящих свой определенный характер. В прошлом году были отравители, известные под именем усыпителей, которые примешивали к табаку и напиткам усыпляющий опасный и смертельный яд; в этом году—грабители церквей, святотатцы, которые по ночам взламывают церковные двери, обкрадывают ризницы, уносят дароносицы, чаши, кресты, подсвечники и пр. По дороге во Фландрию и в окрестностях Парижа таким образом ограблено около сорока церквей.

Говорят, что один святотатец, украв дароносицу, послал находившиеся в ней дары местному священнику в письме, запечатанном этими же дарами в качестве облатки.

Слухи о ночных казнях, производимых при свете факелов, подвергались сомнению, но, повидимому, они вполне правдоподобны. Непостижимо, как может закон допускать тайное убийство. Ничто не может сравниться с чудовищностью такого образа действий. Смертная казнь может быть рассматриваема только к а к пример, отнюдь не как наказание; какой ж е смысл приканчивать человека втихомолку, впотьмах, втайне от спящих граждан? Если вы его спасаете от гласности, то сохраните ему и жизнь. Ведь только во имя общества он и должен ее потерять, и ваш приговор превратится в преступление, если общество не будет 197.

знать нй проступка, ни понесённого за него наказания.

Англичане и швейцарцы обладают уголовным законодательством, с которым согласны и справедливость, и разум, и человечность, а нам еще приходится краснеть за свои жалкие и варварские законы; мы еще не научились защищать нашу свободу, честь и жизнь от вторжения слепой власти и обдуманной подлости. Закон пребывает в нерешительности перед смелой преступностью и робкой невиновностью. Он едва их различает, и в то время, как следствие производится в тени, вдали от очей и слуха граждан,—казнь устрашает все взоры. При виде ужасных орудий пытки, воздвигнутых на многолюдной площади, толпе приходится спрашивать: кто именно преступник и в чем его преступление?

281. Недоповешеняая служанка Лет семнадцать тому назад молодая крестьянка, довольно приятной внешности, поступила в услужение к одному человеку, страдавшему всеми пороками, свойственными испорченным нравам большого города.

Хозяин, прельщенный ее прелестями, испробовал все средства, чтобы соблазнить ее. Она была честной девушкой и устояла. Ее благоразумие только усилило страсть хозяина, и он, не будучи в состоянии подчинить служанку своим желаниям, придумал самую черную и отвратительную месть.

Он тайком положил в шкатулку, куда девушка клала свои вещи, несколько принадлежащих ему предметов, а потом принялся кричать, что его обворовали, позвал полицейского и составил протокол. Когда шкатулку открыли, то нашли в ней все вещи, о которых он говорил.

У арестованной девушки не было в защиту ничего, кроме слез, и на допросе она твердила только, что невиновна. Нельзя строго судить судопроизводство, если принять во внимание, что судьи никак не подозревали подлости обвинителя и что они неуклонно исполняли закон;

а закон исключительно строг. Эту строгость следовало бы устранить из нашего уголовного кодекса и заменить ее более простым наказанием; тогда меньше краж оставалось бы безнаказанными.

Ни в чем неповинная девушка была приговорена к повешению. Ее повесили неудачно, так как это был пробный опыт сына палача.

Один хирург приобрел ее труп и велел отнести его к себе. Но вечером, когда он уже готов был вскрыть тело скальпелем, он почувствовал, что оно еще теплое. Стальное острие выпало из рук хирурга, и он уложил в постель ту, которую только что собирался вскрыть.

Его старания вернуть ее к жизни не остались бесплодными. Одновременно он послал за священником, в скромности и опытности которого был уверен, чтобы посоветоваться с ним об этом странном случае, а также и для того, чтобы иметь свидетеля.

Когда несчастная девушка открыла глаза, ей представилось, что она уже в другом мире, и, видя перед собой священника, у которого 199.

была большая голова и крупные черты лица (я его знал и от него-то все это и слышал),—она, дрожа всем телом, сложила руки и воскликнула:

Отец небесный! Ты знаешь, что я невиновна.

Смилуйся надо мной! Она продолжала взывать к священнику, думая, что видит перед собой самого бога. Пришлось долго убеждать ее в том, что она не умерла, до такой степени мысль о казни и смерти потрясла ее воображение!

Нельзя себе представить ничего трогательнее и выразительнее этого вопля невинной души, обращенного к тому, кого она считала верховным судией. Если бы даже она не была так красива, все равно, это единственное в своем роде зрелище должно было бы поразить чувствительного и наблюдательного человека. Как а я картина для художника! К а к а я тема для философа! Какой урок для юриста!

Дело не было пересмотрено, как об этом сообщалось в Журналь. де Пари. Служанка оправилась от потрясения, а вернувшись к жизни и признав простого смертного в том, кого она боготворила и кто научил ее направлять все молитвы к единому существу, достойному поклонения,—в ту же ночь ушла из дома хирурга; а он вдвойне беспокоился: и за ее участь и за свою.

Она, скрылась в одной дальней деревне, боясь встретить судей или исполнителей их решения, боясь виселицы, мысль о которой ее неотступно преследовала.

Гнусный клеветник остался безнаказанным, потому что его преступление, очевидное для окружающих,—не являлось таковым в глазах судей и закона.

200.

Народ узнал о воскресении этой девушки и осыпал проклятьями злодея, виновника гнусного преступления. Но в таком громадном городе этот случай был скоро забыт, и отвратительное чудовище, возможно, до сих пор еще живо. Во всяком случае, человек этот не понес заслуженной кары.

Интересно было бы написать книгу о всех невинно осужденных, чтобы выяснить причины судебных ошибок и избежать их в будущем. Не найдется ли, наконец, чиновник, который занялся бы этим важным вопросом?

282. Бастилия

Государственная тюрьма! Этим все сказано.

Этот замок,—сказал Сен-Фуа*,—не будучи крепостью, является самым страшным во всей Европе.

Кому известно, что делалось в Бастилии, что она заключает, что заключала в себе? Но как писать историю Людовика X I I I, Людовика XIV, Людовика XV, не зная истории Бастилии?

Все самое интересное, самое любопытное, самое странное произошло в ее стенах. Таким образом, самая интересная часть нашей истории останется для нас навсегда скрытой: ничто не просачивается из этой бездны, как не просачивается из безмолвной могилы.

Генрих IV хранил в Бастилии королевскую казну. Людовик XV велел запрятать туда Энциклопедический словарь, который и гниет там по сие время. Герцог Гиз, властитель Парижа* 201.

в 1588 году, был также хозяином Бастилии и Арсенала. Он назначил комендантом Бастилии Бюсси Леклера*, парламентского стряпчего.

Бюсси Леклер, окружив войсками парламент, отказавшийся разрешить французов от присяги в верности и послушании, арестовал всех председателей и советников в судейских мантиях и четыреугольных шапочках и посадил их в Бастилию на хлеб и на воду.

О, толстые стены Бастилии, принявшие в течение трех последних царствований вздохи и стенания стольких жертв! Если бы вы могли говорить, как опровергли бы ваши страшные и правдивые повествования робкий и льстивый язык истории!

Рядом с Бастилией расположен Арсенал, в котором находятся пороховые склады,— соседство столь же страшное, как и сама тюрьма.

В Венсенской башне* тоже содержатся государственные преступники, которые, повидимому, и кончат там свои печальные дни. Кто мог бы точно подсчитать указы об аресте, изданные в течение трех последних царствований!

Существует история Бастилии в пяти томах, в которых можно найти несколько частных курьезных анекдотов, но ровно ничего из того, что так хотелось бы знать, ничего такого, что могло бы пролить некоторый свет на те или иные государственные тайны, покрытые непроницаемой завесой. Если верить историку, то во времена некоего Аржансона* там обращались с неслыханной строгостью и жестокостью с заключенными, уже и без того достаточно наказанными потерей свободы.

202.

Нынешнеб правительство, значйтельно болеё мягкое и гуманное, чем оно было когда-либо со времен Генриха IV, без сомнения сильно смягчило эту жестокость, и теперь в Бастилии уже не прибегают к чудовищным и совершенно ненужным наказаниям.

Когда кто-нибудь из заключенных умирает, его хоронят в три часа ночи в Сен-Поль. Вместо священников гроб несут тюремщики, а при погребении присутствуют офицеры. Итак, тела избавляются от угнетающей их страшной власти, только когда их приносят на кладбище.

К а к только в Париже заходит речь о Б а стилии, тотчас же начинаются рассказы о Железной маске*. Каждый рассказывает эту историю по-своему, и к фантастическому рассказу примешивают собственные, не менее фантастические соображения.

Впрочем, народ больше боится Шатле, чем Бастилии. Он не боится ее потому, что она ему чужда; у него нет данных попасть в эту тюрьму. В силу этого он не сочувствует тем, кого там держат, и в большинстве случаев не знает даже их имен. Он не выражает никакой признательности благородным защитникам его интересов. Парижане предпочитают купить себе хлеба, чем слушать речи о том, что они имеют право на лучшую жизнь. В прежние времена в Бастилию сажали писателей за самые ничтожные мелочи, но потом убедились в том, что как сочинитель, так и книга и ее идеи приобретают от этого только большую известность, и предоставили вчерашним идеям быть стертыми идеями следующего дня; поняли и то, что когда 203.

располагаешь силой, то можно не беспокоиться о политических и моральных идеях, непостоянных и изменчивых по самой своей природе.

Стонет ли еще там или уже умолк знаменитый Ленге? Этого никто не знает.

Последствия страшны, причины неизвестны (Вольтер).

283. Анекдот При вступлении на трон Людовика XVI новые, гуманные министры составили милостивый и справедливый указ о пересмотре списков заключенных в Бастилии и об освобождении многих из них.

В числе узников находился один старик, в продолжение сорока семи лет томившийся в четырех холодных и толстых стенах. Закаленный несчастиями, укрепляющими человека в тех случаях, когда они его не убивают,—он переносил тоску и ужасы тюрьмы с мужественным и непоколебимым терпением. Его редкие, седые волосы стали жесткими, как железо, а тело, заточенное в продолжение столь долгого времени в каменном гробу, приобрело такую же

•плотность и твердость.

Но вот низкая дверь его могилы поворачивается на громадных петлях, отворяется, но не наполовину, к а к обычно, а настежь,—и незнакомый голос говорит ему, что он свободен и может уходить.

Узнику кажется, что это сон. Он колеблется, потом приподнимается, ступает дрожащими ногами и удивляется, что прошел такое большое пространство. Тюремная лестница, приемная, 204.

все кажется ему обширным, громадным, почти бесконечным. Он останавливается, чувствуя себя потерянным, заблудившимся. Глаза его с трудом переносят дневной свет; он смотрит на небо, как на нечто новое; его взгляд неподвижен; он не может плакать; он поражен возможностью передвигаться, ноги немеют, как и его язык. Он минует наконец страшную калитку.

Когда он почувствовал, что катится в повозке, которая должна привезти его к его старому жилищу, он стал испускать нечленораздельные крики; он не в силах был выносить это необычайное для него движение; пришлось остановиться и высадить его.

Он называет улицу, в которой жил когда-то, и, опираясь на милосердную руку, идет туда;

дома, в котором он жил, уже нет; его заменило общественное здание. Он не узнает ни квартала, ни города, ни предметов, которые когдато там видел. Домй его соседей, запечатлевшиеся в его памяти, приняли другие формы.

Тщетно взоры его вопрошают встречных,—ни один из них ничего не говорит его памяти. Он останавливается в ужасе и испускает глубокий вздох; как бы ни было велико население столицы, для него все эти люди мертвы. Никто его не знает, и он не знает никого. Он плачет и жалеет о своей камере.

При слове Бастилия, которую он называет своим убежищем, при виде его одежды, говорящей о прошлом веке, народ окружает его.

Любопытство и жалость влекут к нему; старики заводят с ним разговор, но они не имеют 205.

никакого понятия о событиях, которые он вспоминает. К нему приводят, наконец, бывшего привратника его дома—слабого старика с подгибающимися ногами, который последние пятнадцать лет просидел в своей каморке и имел силы только тянуть шнурок от засова входной двери. Он не узнает хозяина, которому когдато служил, но сообщает ему, что его жена скончалась уже тридцать лет тому назад от горя и нищеты, что его дети отправились в неведомые страны, что из всех его друзей никого не осталось в живых. Все это он рассказывает с безучастным видом, как говорят о давно минувших и почти бесследно исчезнувших из памяти событиях.

Несчастный стонет, но стонет один; многочисленная толпа, состоящая из чужих ему лиц, дает ему почувствовать весь ужас его несчастья сильнее, чем страшное одиночество, в котором он жил до сих пор.

Удрученный страданием, он идет к министру, который даровал ему свободу, столь тяготящую его теперь. Он кланяется и говорит:

«Прикажите отвести меня обратно в тюрьму, из которой вы меня извлекли. Легко ли пережить своих родных, своих друзей, все свое поколение?

Кто может, узнав о кончине всех близких, не пожелать смерти? Все эти утраты, которые поражают других людей постепенно, одна за другой,—потрясли меня сразу. Удаленный от общества, я жил наедине с собою,—здесь я не могу жить ни наедине с собою, ни с новыми людьми, для которых мое отчаяние—только сон.

Не смерть страшна, страшно умереть последним».

206.

Министр был растроган. К несчастному приставили старого слугу, который еще мог говорить ему о его жене и детях. У него не было другого утешения, кроме этих бесед. Не ж е л а я иметь ничего общего с новым поколением, появления на свет которого он не видел,—он построил себе в городе убежище, не менее уединенное, чем камера, в которой он жил в течение почти полувека; и горечь от сознания, что он никогда уже не встретит человека, который сказал бы ему: Мы с вами когда-то виделись,— не замедлила положить конец его дням.

284. Места заключения Помимо Бастилии и Венсенского замка, предназначенных для государственных преступников, министр может собственной властью отправить вас еще в Бисетр и Шарантон*.

Шарантон предназначен для умалишенных и маниаков. Но под этим названием отправляют туда и некоторых государственных преступников;

тюремщиками там являются монахи ордена Шарите.

Молодых кутил по жалобе семьи сажают в Сен-Лазар; женщин же (а их тоже сажают) отправляют в Мадлен*, в Сент-Пелажи* и в Сальпетриер*.

Аресты вызываются иногда важными обстоятельствами, но было бы желательно, чтобы арест граждан не зависел от воли одного чиновника и чтобы вопрос о законности подобной меры разбирался судом.

207.

Некоторые отступления от формальностей иногда бывают полезны, так как существует целый ряд преступлений, которых наши медлительные судьи не в состоянии ни расследовать, ни пресечь, ни наказать. Смелый или ловкий преступник всегда одержит верх в лабиринте законов. Законы полицейские, менее сложные, держат его под более внимательным надзором. В данном случае отступление от буквы закона идет рука-об-руку с пользой,— согласен с этим. Многие насилия и низкие, постыдные "проступки бывают подавлены бдительной и решительной властью полиции которой, тем не менее, следовало бы составить соответствующий кодекс и представить его на рассмотрение просвещенных граждан.

Полицейские инспекторы,неопытные в нашем законодательстве, пользуются большим доверием у начальника полиции, особенно когда дело идет об исключительных и запутанных случаях. Но их донесения могут быть ошибочными, преувеличенными, пристрастными. А между тем первые впечатления остаются в сознании чиновника, который, из-за обширности своих обязанностей, не может уделять каждому отдельному случаю много внимания.

Полицейские инспекторы, которые очень часто прибегают к арестам (так как это в их интересах), должны были бы только расследовать преступление и добиваться признаний, а между тем, за отсутствием тщательного следствия, инспекторы превращаются в судей, поскольку на основании их донесений устанавливается факт преступления и назначается то или иное 208.

Торговка печеными яблоками С гравюры неизвестного художника по рисунку ГрРза наказание. Инспекторы чаще всего обрушиваются на ту часть населения, которая лишена и голоса, и защиты, и прав; они заинтересованы в том, чтобы находить виновных, а потому не трудно себе представить, насколько их ошибки и даже само их усердие, не говоря уже о других побуждениях, могут помешать проявлению строгой справедливости. Недоброжелательство и поспешность чреваты опасными последствиями.

В провинции всего лишь тридцать лет назад бывали случаи, что епископы приказывали арестовать дочерей протестантов, чтобы заключить их в монастырь и удалить от влияния родителей. В столице такие случаи всегда были очень редки.

285. Подследственные отделения

Это новый вид тюрем; они основаны с целью быстро очистить улицы и дороги от нищих, чтобы не было видно вопиющей нищеты рядом с наглой роскошью.

Нищих бесчеловечно сажают в темное и зловонное помещение и предоставляют самим себе.

От бездействия, дурного питания, заброшенности и скученности они постепенно, один за другим, покидают этот мир.

Подследственные отделения^ятшж бы благими намерениями их ни оправдывали, противоречат одновременно и простейшей справедливости, и гражданским законам, и здравой политике, и религии, и чувству человечности. Нужна чрезвычайная убогость средств и изобретательМерсье, т. II ности, чтобы приговаривать к медленной смерти столько несчастных, вместо того чтобы, лишив их свободы, так или иначе заставить их работать. Н и к а к а я земная власть не имеет права держать в заключении нищего, если она не предоставляет ему тотчас же какого-либо занятия, которое, однако, нисколько не угнетало бы заключенного.

Эти предосудительные и ничем не оправдываемые притеснения огорчают даже нечувствительные души, и можно было бы привести в связи с этим факты, способные поразить самые равнодушные сердца. Но с нас достаточно вскрыть эти ужасы и указать на них справедливым и могущественным людям. И вполне возможно, что они прекратятся при нашем правительстве, хоть и легкомысленном, но все же добром и человечном. Оно поймет, что нельзя так относиться к беднякам, не совершившим никакого преступления, и что не стоило вырывать их из рук добровольной или вынужденной праздности для того только, чтобы обречь их на такую же праздность, но превращенную в пытку, вслед за которой приходят отчаяние и смерть.

Когда министр дает тайный приказ или устное распоряжение арестовать кого-нибудь в силу каких-либо ему одному известных причин, арестованного отсылают не в Бастилию, а везут в Шатле, где жертва и сидит в качестве подследственного. Это совершенно новое выражение, созданное применительно к новому роду притеснений. Иностранцев необходимо обучить богатству нашего языка! Итак, слово подследственный имеет несколько значений, что и требовалось доказать.

Приказ об аресте хватает и переносит человека из его дома в застенок, предоставляя ему гнить там до конца жизни. Но приказ бессилен лишить человека его имущества. Все принадлежащие заключенному вещи переходят к его прямым наследникам; таким образом, деньги у нас более священны, чем личная свобода.

286. Жизнь сановника

• Министр встает с постели. Его приемная уже полна просителей. Он появляется в дверях;

тысячи прошений передаются в руки его секретарей, которые бесстрастно и неподвижно стоят возле него. Он выходит из дому. Просители ждут его у подъезда и сопровождают до кареты.

Он обедает; справа и слева к нему обращаются с просьбами о родственниках и друзьях, а во время десерта ему что-то шепчут на ухо женщины. Он возвращается в свой кабинет; на конторке он находит сотни писем, которые должен прочесть; помимо того его мучают еще частные аудиенции.

«Как может он так жить?»—спросят иные.

Как?—Он рассеянно слушает то, что ему говорят, и забывает все, что было сказано! Отвечать на письма и просьбы да и вообще всю свою огромную работу он доверяет секретарям, а сам только подписывает. В этом заключаются почти все его обязанности. Но он оставляет за собою несколько придворных интриг, которые обдумывает с большим искусством и с большой настойчивостью ведет к желанной развязке.

Всю свою жизнь он думает не о служебном долге, а о том, к а к бы удержаться на своей должности.

Все важные чиновники отличаются ледяной серьезностью. Разговор их—воплощенная сухость. Они объясняются только односложно.

Но все это делается только для публики.

В частной жизни, когда им нечего бояться себя скомпрометировать, они забывают свою спесь, которая помешала бы их удовольствиям, и тут можно не надолго увидеть важного сановника, который перестал быть жертвой собственного тщеславия.

Лакей министра имеет иногда до сорока тысяч ливров годового дохода. У него у самого есть лакей, у которого в свою очередь имеется помощник; на обязанности этого младшего слуги и лежит чистить платье и приводить в порядок парик вельможи, еще горячий от щипцов.

Старший лакейполучает парик уже из четвертых рук и возлагает его на министерскую голову, в которой скрыты великие судьбы государства. Покончив с этой священной обязанностью, лакей в свою очередь отдает себя в распоряжение своих слуг, которые его и одевают. Он зовет их громким голосом, делает им выговоры, потом принимает знакомых, оказывает покровительство и, наконец, дает приказание запрягать лошадей. Лакей лакея не имеет своей челяди, но и ему живется недурно.

В то время как слуга короля с успехом заменяет его в Версале, слуга министра делает то 212.

же в Париже и обещает своим знакомым всякие блага, ибо находится у самого источника милостей.

Всемогущество министра особенно наглядно видно в одиннадцать часов утра. Он дает тогда аудиенцию просителям, и его приемная в это время бывает переполнена. Одним быстрым взглядом он может облагодетельствовать человека.

Счастливы те, на ком этот взгляд остановится!

Их сердца бьются надеждой и радостью. Всемогущий человек приглашает этих прохвостов с ним отобедать; они униженно кланяются, и их лица краснеют от удовольствия. В час к министру является некий человек, приглашает его в кабинет и лишает его портфеля. Сановник сразу становится ничем. Он шопотом дает распоряжение запрячь пару лошадей в самую скромную свою карету и покидает Версаль, так и не увидев лица изгоняющего его государя, и отправляется обедать в Париж, наедине со своим горем, вдали от блестящей толпы, награждавшей его поклонами и лестью. Узнав эту новость, толпа расходится, все едут обедать в другое место, и каждый говорит про себя: Завтра я поеду к его преемнику с визитом и поздравлением.

Каким образом часть царственной власти, которую держал в своих руках этот могущественный человек, внезапно из них ускользает? Это похоже на сон, на сказку. Не являются ли все важные сановники картонными плясунами, к а к сказал Дидро? Подрежьте нитку, которая приводит плясуна в движение, и он замрет.

Что же делает плясун, предоставленный самому себе? Он старается в свою очередь свалить 213.

того, кто был причиной его падения; он предается новым мечтам о славе, он не может примириться со своим ничтожеством. Он ненавидит спокойствие и праздность, которые составляют теперь его удел. Все это доказывает, насколько упоительна возможность править людской толпой, внушать ей то страх, то надежду, получать в качестве могущественного человека корыстные похвалы, знаки уважения, льстивые поклоны.

Какова, например, жизнь начальника полиции? Ни минуты он не принадлежит самому себе;

он вынужден все время наказывать; он боится сделать малейшую поблажку, так как не уверен, что ему не придется в этом раскаиваться.

Ему необходимо быть строгим и итти наперекор велениям сердца; ни одно преступление не проходит без того, чтобы ему подробно не доложили об этом позорном и жестоком проступке. С ним говорят только о пороках и порочных людях.

Ему ежеминутно сообщают то об убийств, то о самоубийстве или насилии. Ни один несчастный случай не проходит без того, чтобы ему не надо было принимать каких-нибудь мер, и притом самых спешных; в его распоряжении всего какая-нибудь минута на обдумывание образа действий; ему приходится одинаково опасаться и злоупотребить предоставленной ему властью и недостаточно воспользоваться ею.

Народные волнения, нелепые разговоры, охрана театров, фальшивые тревоги — все его касается.

Стоит ему лечь отдохнуть, к а к известие о пожаре заставляет его вскочить с постели.

214.

Нет пожара? Да, но кучка молодых дворян производит на улице невообразимый шум и не подчиняется распоряжению квартального. Приходится будить начальника, чтобы рассудить этих ветреников. Двор, город, провинция обращаются к нему со множеством вопросов;

ему нужно на все ответить, нужно выследить разбойника, неизвестного убийцу, совершившего преступление, так как отвечать будет он, начальник полиции, если не сумеет скоро передать его в руки правосудия; количество времени, которое потратят полицейские на поимку убийцы, тоже будет учтено; устроить все т а к,. чтобы между преступлением и арестом виновного прошло как можно меньше времени, является делом чести начальника полиции. Какие страшные обязанности! К а к а я т я ж е л а я жизнь! И этого места добиваются!

В наши дни,—говорил Дюкло*,—ведут интриги только из-за денег: подлинные честолюбцы становятся редкостью. Теперь добиваются таких мест, на которых и не рассчитывают долго удержаться; но богатство, которое они доставляют, утешает за их потерю. Наши предки жаждали только славы; если хотите, их век не был просвещенным веком, но он был зато веком чести.

Один современный нам царедворец сказал:

Надо подавать министрам ночной горшок, пока они занимают свой высокий пост, и выливать его им на голову, как только они этот пост теряют*.

Добавим, что царедворцы так и поступают.

215.

287. Проповедники В Париже одни только проповедники пользуются правом обращаться с речью к народу.

Нужно пожелать, чтобы они осознали всю важность этого права. Некоторые из них, обогатившись светом философии, высказали полезные истины. Вместо того чтобы глупо высмеивать такое благородное занятие, не лучше ли было бы почтить эту ценную привилегию наложением на проповедника известных обязанностей, обязанностей человека и гражданина? Для проповедников настал удобный случай проявить себя именно таковыми и заслужить этим всеобщее уважение.

Являясь под священным знаменем религии общественными учителями морали, они действительно могли бы силой своего красноречия бороться с господствующими злоупотреблениями и, развивая евангельское учение, распространять божественную заповедь милосердия, со всех сторон нападая на наиболее яркие примеры взяточничества и притеснения.

Все преступления, начиная с самого крупного и кончая самым незначительным, происходят от скупости и жестокосердия. Проповедники могли бы подвергнуть осуждению все политические злодеяния, причиняющие вред народу.

Ничто не могло бы остановить этот крик души.

Простая, голая правда обладает сокрушающей силой; к тому же правительство никогда не осмеливалось прямо поражать святую истину.

Исходя из этой точки зрения, проповедники, не оскорбляя правительства, могли бы принести 216.

ему пользу. Пусть они впитывают здравые, всеми признанные идеи. Все идеи, полезные человечеству, находятся в Евангелии, которое проповедует только любовь и милосердие; философия наших дней является лишь ответвлением христианства. Некоторые проповедники, повторяю, уже выполнили этот благородный долг в присутствии короля. А как прекрасна обязанность—доводить до слуха монарха стоны, которые сам он не в состоянии услышать, и те высокие идеи, от которых пытаются его оградить!

Я высоко ценю церковное красноречие, и мне хотелось бы быть одним из тех проповедников, которые способны приносить утешение в горестях, царящих повсюду, говорить народу языком апостолов, распространять слово божие в том виде, как оно запечатлено в священном писании! Только в этот момент проявляется во всем своем блеске достоинство священнослужителя. Убеждать, привлекать, утешать, развертывать все сокровища самой высокой морали, наиболее способной преподать людям любовь к миру и к милосердию,—какое это почтенное поприще!

Что же касается аббатов, так называемых остроумцев, которые, гоняясь за бенефициями, проповедуют напыщенными фразами и по возможности стараются угодить Двору, которые только и думают, к а к бы составить себе состояние, и выхватывают из сокровищницы чужих мыслей кое-какие обрывки, кое-какие ораторские приемы, но ничего не дают страждущей толпе,—что же касается всех этих одержимых 217.

в рясе, изрыгающих плоские грубости против философов, не умея ни читать, ни понимать, ни ценить; которые пренебрегают здравым смыслом и превращают талант проповедника в талант »клеветника,—то я могу только сожалеть, что они оскверняют такой высокий сан и не чувствуют своей действительной силы и того влияния, какое они могли бы иметь на умы, если бы научились говорить людям о их нуждах.

Говорят, что один бывший иезуит, по имени Борегар*, напускавший на себя ораторский пыл, думал, что достиг высшего совершенства в своем искусстве, когда неистово и нелепо выкрикивал: Нас упрекают в нетерпимости! О! Разве не знают, что и милосердие способно на яростные порывы и что усердию не чужда мстительность?

В другой раз он начал свою проповедь так:

Приблизьтесь, друзья! Опустите завесу, закройте алтарь!.. Я поведу речь о философах!.. К а к это забавно!

Иной проповедник говорит в одном из предместьев Парижа или в какой-нибудь деревушке сочиненную им речь против роскоши: Братья! — восклицает он, обращаясь к беднякам.—Роскошь вашего стола, изысканная тонкость ваших блюд, возбуждаюгцая чувства, притуплённые и уставшие от наслаждений... Все это он говорит жалким беднякам, которые по воскресеньям лакомятся только хлебом, салом и капустой, сваренной в соленой воде!

Зачем же он это говорит? Это просто-напросто проба проповеди, которую он должен произнести на следующий день в церкви Сен-Рок, в богатом финансовом квартале Парижа. Народ 218.

спит за его проповедями, потому что не способен воспринимать его красноречие и его познания. Господин Улье де-Безансон говорит, что видел в 1739 году в стокгольмской церкви св. Клары церковного сторожа, который ходил с длинной тростью в руках и хлопал ею по головам тех, кто засыпал во время проповеди. Если бы такой же способ применили во Франции, то рука служителя никогда не оставалась бы праздной и пришлось бы дать ему в подмогу несколько человек.

288. Англофоб В обществе можно встретить-иногда людей, злословящих Францию; люди же, злословящие другие нации, а в особенности англичан*, изобилуют повсюду, причем никакого основания для этого они, разумеется, не имеют. Было бы очень полезно, если бы среди наций существовало известное соревнование, если бы они взаимно укоряли друг друга в ошибках, заблуждениях и глупостях. Пусть бы они противопоставляли друг другу свои искусства, пусть бы, одним словом, друг за другом следили.

Тогда они могли бы лучше пользоваться своими открытиями, могли бы обмениваться своими достижениями.

Благодаря своему положению, своей промышленности и нравам населения Франция имеет, повидимому, большое преимущество перед другими народами, и поношения, которым она подвергается, являются поношениями влюбленного, которому хочется видеть любимую во 219.

всей ее красоте, в том цветущем виде, в каком она могла бы быть.

Двадцать миллионов жителей, сто пятьдесят миллионов квадратных десятин земли, или около этого,—ка!кое мощное государство! Государство, которому сама природа в изобилии предлагает все необходимое для жизни и благоденствия! Не ей ли должно принадлежать преимущество перед всеми государствами Еропы? Природа наградила ее первенством, а ее положение предопределило ее могущество. Почему же граждане этого государства не хотят, чтобы его благоденствие соответствовало его величине? Почему у английского народа есть гордость, энергия, средства, непоколебимое и спокойное мужество, которые дают ему возможность устоять в гражданской войне, устоять в войне с тремя соединенными державами и успешно действовать против собственных крамольных партий?

О, кому не ясно, что нрав англичан создан их политическим устройством и что они своим умом, своей твердостью, просвещенностью и законами заслужили того, чтобы наложить цепи на тиранию и повелевать океаном!

289. Французская академия Избегнет ли Французская академия, столь славящаяся в пределах наших еловых застав и не существующая за их пределами,—избегнет ли нашей кисти? Нет, так как она-то именно и является предметом пересуд этого большого города Парижа.

220.

Ришельё, руководимый своим инстинктом, не мог создать учреждения, которое не носило бы деспотический характер*. Французская академия—учреждение несомненно монархическое.

В столицу были призван^ писатели так же точно, как и аристократы, и с тою же самой целью, то есть чтобы всех их иметь под рукой.

Легче держать людей в почтении на близком расстоянии, чем в отдалении.

Писателю, желающему сделаться членом Академии, еще задолго до избрания приходится смириться. Его перо смягчается, как только он подумает о том, что в будущем ему понадобится одобрение Двора, который сможет закрыть ему двери, невзирая на единодушный выбор всей Академии. Писатель боится не понравиться и всячески стремится избегнуть этой неприятности. Правда в его извращенном изображении теряет свой подлинный облик.

Некоторые льстят даже из честолюбия и предпочитают милость Двора общественному уважению.

Французская академия пользуется и может пользоваться уважением только в Париже. Эпиграммы, которые на нее сыплются со всех сторон, спасают ее от забвения.

Исключительный вкус, который она себе приписывает, дает повод к справедливым насмешкам. Всем людям дано право судить об искусствах, и все сознают это, а потому всегда будет казаться странным, что некая горсточка людей осмеливается выдавать свои взгляды на искусства за самые справедливые и верные, а свой у м — з а самый совершенный. Личный 221.

вкус этих людей не может, конечно, выражать общественного вкуса.

Образ действий подобных учреждений неприемлем еще и потому, что склонность к подражанию доказывает связанность и рабское подчинение и что ни один писатель, считающий себя вправе свободно выражать свои мысли, не согласится творить по готовым образцам.

И наконец, странная привилегия объявлять во всеуслышание, что такой-то человек является одним из сорока самых умных людей, тогда как среди жителей города изобилуют выдающиеся люди, постоянно вызывает веселый смех. Притязания на звание академика осуждаются строже, чем какие-либо другие претензии, так к а к никто не считает себя глупее вновь принятого члена, который еще накануне был простым смертным.

Далее, Академия устанавливает почти что оскорбительную разницу между писателями.

Получается, что они к а к бы не имеют никакого значения, если не занимают академического кресла. Это вносит настоящий разрыв между людьми, ценящими равенство, так к а к все они прилагают одинаковые усилия мысли, у них у всех один и тот же судья, все они обладают одинаковым пылом, одинаковой настойчивостью в стремлении к славе, а между тем силы для борьбы у них далеко не одинаковы.

И действительно, корпоративный дух всегда поддерживает произведение, рожденное в недрах Академии, в ущерб другим произведениям.

Если автор не имеет ничего общего с Академией, то за отсутствием глухого неодобрения, прибегают к злостному и предумышленному молчанию. О выходе книги не объявляют, ее не рекламируют, ей приходится прокладывать себе дорогу собственными силами. А какая книга была оценена по достоинству при своем появлении на свет? Пенсии и награды, которые снискивают себе академики, находящиеся у самых источников милостей, дают лишний повод к жалобам и раздорам в среде литераторов.

Услуги, оказанные Французской академией нашему языку, очень малы, чтобы не сказать— ничтожны. Без этого учреждения язык достиг бы гораздо более быстрых и значительных успехов. Что может быть гибельнее идеи—обречь язык на полную неподвижность, в то время как другие искусства двигаются вперед! Что может быть нелепее того догматического тона, который порой себе присваивает Академия! Насмехаясь над Сорбонной, не повторяет ли она сама только старые слова, не руководствуется ли старыми авторитетами, подобно теологам, которые брюзжат на своих скамьях?

Это учреждение, состоящее, правда, из хороших писателей, но включающее далеко не всех их, имеет свою ценность, но лишь пока речь идет об отдельных личностях. Собравшись вместе, ее члены разделяют судьбу всех вообще корпораций: становятся мелочными, порождают одни только мелкие идеи, пользуются только мелкими средствами, руководствуются лишь мелкими соображениями. Это учреждение было бы полезно, если бы стряхнуло с себя жалкие предрассудки и осмелилось бы развить в себе диаметрально противоположный тому, BKy, 223.

каким оно вдохновляется теперь,— другими словами, если бы взамен местной, условной манеры, напоминающей манеру отдельной живописной школы, оно постигло бы беспредельность искусства,, выражающего человеческую мысль, если бы оно допускало любой колорит, любую манеру и поняло бы, что не существует никаких постоянных правил для искусства, запечатлевающего на бумаге могущество наших мыслей и пылкость наших чувств.

Благодаря тому, что писатели составляют в Академии только маленькую группу, характер этого учреждения быстро искажается; оно начинает само себе вредить и, помимо воли, принимает в свою среду собственных же врагов.

У Академии нехватило мужества отказаться от чужеземной награды; доверие к Академии много раз было подорвано интригами, а потому в глазах бедного, гордого и скромного литератора вскоре совсем потеряет всю прелесть единственное место, которое предоставляет ему родина и которое могло бы вознаградить его за труды.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

Похожие работы:

«Московский финансово-промышленный университет «Синергия» Кафедра Бухгалтерского учета Учебные материалы по дисциплине «Бухгалтерский учет и анализ» Москва Содержание ТЕМА 1. ПРЕДМЕТ И МЕТОД БУЛХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА 1.1. ПОНЯТИЕ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА, ЕГО ОПРЕДЕЛЕНИЕ И ВИДЫ. 1.2. ЦЕЛИ, ЗАДАЧИ И ФУНКЦИИ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА 1.3. ОСНОВНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ И ПРИНЦИПЫ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА 1.4. НАЦИОНАЛЬНАЯ СИСТЕМА НОРМАТИВНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА. 1.5. ПОНЯТИЕ О МЕЖДУНАРОДНЫХ СТАНДАРТАХ...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 17 марта 2015 г. № 235 МОСКВА О порядке присуждения ученых степеней лицам, использующим в своих работах сведения, составляющие государственную тайну Правительство Российской Федерации п о с т а н о в л я е т : 1. Утвердить прилагаемые: Положение о присуждении ученых степеней лицам, использующим в своих работах сведения, составляющие государственную тайну; изменения, которые вносятся в Положение о Высшей аттестационной комиссии при Министерстве...»

«УЧЕТ И ПРОБЛЕМЫ ПОВЫШЕНИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПНГ ОАО НИПИгазпереработка Пипа Т.С.1. Что такое нефтяной попутный газ?1.1 Прогноз количества НПГ, извлекаемого совместно с нефтью. При разработке нефтяных месторождений вместе с нефтью извлекается растворенный в нефти газ, в том числе и газ, прорывающийся из газовых шапок. Его содержание колеблется от 5 до 300 куб. м на тонну нефти в пластовых условиях, а при наличии на месторождении газовых шапок и газовых пластов достигает и более высоких значений от...»

«Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям Книжный рынок России Состояние, тенденции и перспективы развития Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям Книжный рынок России Состояние, тенденции и перспективы развития ОТРАСЛЕВОЙ ДОКЛАД Москва УДК 339.13:655.42(470) ББК 65.422.5 + 76.185 К53 Доклад подготовлен Управлением периодической печати, книгоиздания и полиграфии Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям совместно с журналом «Книжная индустрия» при...»

«Основные методологические принципы международных сопоставлений ВВП на основе паритета покупательной способности валют Методология сопоставлений ВВП в регионе СНГ опирается на принципы, согласованные для всех регионов, среди которых наиболее важными являются следующие:данные о ценах на товары-представители используются для исчисления индивидуальных индексов цен, которые служат основой для получения средних индексов цен для каждой первичной группы; эти средние индексы цен являются частными ППС;...»

«Презентация проекта: Познавательно-тематический праздник “Большое космическое путешествие” Подготовил воспитатель ГБОУ СОШ №102 « Дошкольное отделение №2» А.И. Нестерова Москва 2015г.г. Проект: «Тайны космоса» Руководители проекта: Нестерова А.И.воспитатель Участники проекта: дети и родители старшего дошкольного возраста, группа «Дружная семейка» Тип проекта: Информационно-исследовательский. Объект исследования: Космос Вид проекта: комплексный Срок реализации проекта: краткосрочный. (1-11...»

«ПРОМЫШЛЕННЫЙ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ФОРСАЙТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА ДОЛГОСРОЧНУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ИТОГИ ВОРКШОПОВ «ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ТЕХНОЛОГИЙ И РЫНКОВ ИНЖИНИРИНГА И ПРОЕКТИРОВАНИЯ» И «ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ТЕХНОЛОГИЙ И РЫНКОВ СОВРЕМЕННЫХ МАТЕРИАЛОВ» Воркшоп «Основные тенденции развития технологий и рынков инжиниринга и проектирования» и воркшоп «Основные тенденции развития технологий и рынков современных материалов» организованы Фондом «Центр стратегических разработок «Северо-Запад» в...»

«Материнская привязанность, ранние объектные отношения и родительская рефлексивная функция Татьяна Пушкарёва Хотите воспитать леди? Начинайте с бабушки. Английская поговорка Как стать достаточно хорошим партнером и родителем, если семья не предоставляет достойный пример решения этих важнейших экзистенциальных задач? Что способствует, а что мешает развитию способности любить и быть любимым, быть чутким и внимательным, любящими, заботливыми и ответственными по отношению к самым близким и дорогим?...»

«Областное государственное бюджетное образовательное учреждение дополнительного профессионального образования Ульяновский институт повышения квалификации и переподготовки работников образования Кафедра управления образованием В.А. Основина Управление деятельностью базовой школы г. Ульяновск ББК 74.2 О75 Рецензенты: Прохорова С.Ю.проректор УИПКПРО по региональному развитию, к.п.н., доцент; Копцева Л.Н. – директор МБОУ гимназии № 79 г.Ульяновска, Заслуженный учитель РФ В учебно-методическом...»

«послідовно та обґрунтовано підходити до вибору джерел фінансування діяльності, що сприятиме забезпеченню стійкого та ефективного розвитку підприємства та досягнення ним стратегічних цілей. ЛІТЕРАТУРА 1. Фатхутдинов Р. А. Управленческие решения / Р. А. Фатхутдинов. — [5-е изд., перераб. и доп.]. — М. : ИНФРА-М, 2002. — 314 с.2. Колпаков В. М. Теория и практика принятия управленческих решений / В. М. Колпаков. — [2-е изд., перераб. и доп.]. — К. : МАУП, 2004. — 504 с. 3. Юкаева В. С....»

«Межрегиональная общественная организация «Северная природоохранная коалиция» (МРОО «СПОК») УТВЕРЖДАЮ Председатель Правления МРОО «СПОК» А. В. Марковский «_» 2013 г. КОНЦЕПЦИЯ СОЗДАНИЯ ТУРИСТСКО-РЕКРЕАЦИОННОГО КЛАСТЕРА «ЗАОНЕЖСКИЙ» Работа выполнена по Государственном контракту № б/н от 02.07.2013 г. Руководитель работы, Председатель Правления МРОО «СПОК» А. В. Марковский Петрозаводск 20 СПИСОК ИСПОЛНИТЕЛЕЙ От МРОО «СПОК»: Председатель Правления, к.б.н. А. В. Марковский Руководитель Лесного...»

«Всероссийская общественная организация «Русское географическое общество» (РГО) УТВЕРЖДАЮ Первый вице-президент РГО академик РАН Н.С. Касимов «_» _ 2011 г. ПРОЕКТ РЕАЛИЗАЦИИ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОЙ ПЛАТФОРМЫ «ТЕХНОЛОГИИ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ» Москва Проект ТП «Технологии экологического развития» Оглавление Раздел 1. Общие сведения об инициативе по формированию технологической платформы «Технологии экологического развития» Технологическая платформа «Технологии экологического развития». 1. Обоснование...»

«УТВЕРЖДЕНО ПРИНЯТО приказом заведующего на общем собрании работников МБДОУ «Детский сад г. Каменногорска» МБДОУ «Детский сад г. Каменногорска» от 25.07.2015 № 78-ОД протокол от 19.07.2015г. №5 ОТЧЕТ О РЕЗУЛЬТАТАХ САМООБСЛЕДОВАНИЯ муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения «Детский сад г. Каменногорска» за 2014-2015 учебный год. 1. О б щ и е с в е д е н и я Общая характеристика дошкольного образовательного учреждения М униципальное бюджетное дошкольное образовательное...»

«Правительство Кировской области Департамент экологии и природопользования Кировской области О состоянии окружающей среды Кировской области в 2012 году Региональный доклад Киров УДК 504.06 ББК 20.1(2Рос–4Кир)я 431 О 11 О 11 О состоянии окружающей среды Кировской области в 2012 году: Региональный доклад / Под общей редакцией А.В. Албеговой. – Киров: ООО «Кировская областная типография», 2013. – 192 с. ISBN 978-5-498-00159Составители: Г.В. Акпарисова, Д.С. Анисимов, Т.Я. Ашихмина, Л.Л....»

«РОССИЯ, 123104, МОСКВА, УЛ. М. БРОННАЯ, Д. 2/7, СТР. 1. ТЕЛ.: (495) 690-09-70, ФАКС: (495) 697-91-11, E-MAIL: IPEM@IPEM.RU Аналитический отчет: «Анализ состояния конкуренции на рынке услуг по перевозке грузов при выполнении перевозочного процесса на железнодорожном транспорте с участием вагонов различной собственности». Москва — СОДЕРЖАНИЕ Глава 1. Введение 1.1. Предпосылки для выполнения данного исследования 1.2. Основание для проведения аналитической работы 1.3. Цель исследования 1.4. Порядок...»

«МОТ Международное Бюро Труда Рабочий Документ № МОТ/СПИД Значение 1 ВИЧ/СПИДа для рынка труда и занятости Франклин Лиск МОТ/СПИД Рабочий Документ № 1 Значение ВИЧ/СПИДа для рынка труда и занятости Франклин Лиск МЕЖДУНАРОДНОЕ БЮРО ТРУДА – ЖЕНЕВА Copyright Международная Организация Труда, 2003 Первое издание 2002 г. Авторские права на публикации Международной Организации Труда охраняются Протоколом 2 Всемирной Конвенции об охране авторских прав. Тем не менее, краткие извлечения из этих публикаций...»

«ПРОГНОЗ СИЛЬНЫХ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ И ВУЛКАНИЧЕСКИХ ИЗВЕРЖЕНИЙ ДЛЯ ОТДЕЛЬНЫХ РЕГИОНОВ ТИХООКЕАНСКОГО ТЕКТОНИЧЕСКОГО ПОЯСА НА БЛИЖАЙШИЕ 20 ЛЕТ Широков В.А., Серафимова Ю.К. Камчатский филиал Геофизической службы РАН, Петропавловск-Камчатский; e-mail: shirokov@kscnet.ru; yulka@emsd.ru Введение В различных природных процессах наблюдаются ритмы продолжительностью от долей суток до нескольких сотен миллионов лет. Большинство известных земных ритмов имеют космические причины и связаны с изменением...»

«Ed Michaels Helen Handfield-Jones Beth Axelrod The War for Talent Boston, Massachusetts HARVARD BUSINESS SCHOOL PRESS Э. Майклз, X. Хэндфилд-Джонс, Э. Экселрод Война за таланты Перевод с английского Издательство «Манн, Иванов и Фербер» Москва, 2005 УДК 658.3+331.108.2 ББК 65.290-2 М14 Издано с разрешения Harvard Business School и Агентства Александра Корженевского Дизайн выполнен в Студии Артемия Лебедева Майклз, Э. М14 Война за таланты / Э. Майклз, X. Хэндфилд-Джонс, Э. Экселрод; пер. с англ....»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ ЭТН ОГРАФ И И ИМ. И. И. М ИКЛУХО-М АКЛАЯ СОВЕТСКАЯ ЭТНОГРАФИЯ Ж У Р Н А Л О С Н О В А Н В 1926 Г О Д У ВЫХОДИТ 6 РАЗ В ГОД Март — Апрель И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «НАУКА» М осква Гос, П убличная библиотека \ Ленинграде Редакционная коллегия: Ю. П. Петрова-Аверкиева (главный редактор), В. П. Алексеев, Ю. В. Арутюнян, Н. А. Баскаков, С. И. Брук, JI. Ф. Моногарова (зам. главн. редактора), Д. А. Ольдерогге, А. И. Першиц, JI. Г1. Потапов, В. К. Соколова, С. А. Токарев, Д....»

«ФГУП «НИИ командных приборов» «УТВЕРЖДАЮ» Российская Федерация, 198216, С-Петербург, Председатель закупочной комиссии Трамвайный пр., д. 16 ФГУП «НИИ командных приборов» тел. (812) 376-85-85, (812) 376-03-15 /Кузнецов С.А./ e-mail info@niikp.spb.ru «27» ноября 2012 г. ИЗВЕЩЕНИЕ о проведении закупки для нужд ФГУП «НИИ командных приборов» Опубликовано: 28 ноября 2012 года Номер извещения: Наименование закупки: Приобретение объемов питьевой воды для нужд предприятия. Способ закупки: Закупка у...»








 
2016 www.nauka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Книги, издания, публикации»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.